Сюй Шэн отправил сообщение и закрыл глаза. Пролежав полдня без сна, он в конце концов встал и принял холодный душ.

Но даже холодная вода не могла смыть с губ ту обжигающую температуру. Ощущение от прикосновения всё ещё оставалось на губах.

На самом деле поцелуй Шао Чжаня был очень неопытен, техника тоже не блестящая. Хотя Шао Чжань был напорист и двигался резко — но после того первого столкновения он тут же потерял самообладание.

Для двоих, у которых не было никакого опыта в поцелуях, целоваться действительно не то дело, которое можно освоить с первого раза без учителя.

Но в мгновение прикосновения никому не было дела до техники.

— Чёрт, — выругался Сюй Шэн, запоздало осознав, что сегодняшний вечер прошёл на удивление захватывающе и даже немного нереально, словно сон в летнюю ночь.

Он выключил душ, вытер волосы, вышел и открыл чат с Шао Чжанем. Увидел сообщение, отправленное Шао Чжанем десять минут назад: «Спокойной ночи».

Сюй Шэн ответил: «Спокойной ночи».

Помедлив, он пошевелил пальцами и напечатал три слова: «мой парень».

Иллюзия нереальности полностью рассеялась. Только сейчас Сюй Шэн по-настоящему почувствовал, что действительно нарушил ещё одно школьное правило.

Пожелав спокойной ночи, Сюй Шэн не стал послушно ложиться спать, а продолжил болтать со своим парнем, затронув тему, которую они оба понимали без лишних слов: «Ты принял душ?»

— А ты как думаешь?

Похоже, принял.

Сюй Шэн перевернулся и продолжил печатать.

Сюй Шэн: «Я тоже помылся».

Шао Чжань: «Ты сегодня вообще не собираешься спать?»

Сюй Шэн: «Ещё немного поболтаю и лягу».

Теперь, когда у Сюй Шэна был официальный статус, он стал еще более самоуверенным: «Братик, давай поболтаем минутку».

Шао Чжань уступил: «Пять минут».

Они поболтали о том о сём, а потом Сюй Шэн зашёл на страницу Шао Чжаня. Ему хотелось тут же сообщить всему миру, но в то же время хотелось спрятать эту сладость глубоко в сердце. В итоге он изменил заметку в контакте на «Парень».

Никаких снов. За окном было полно звёзд, стрекот цикад постепенно стихал.

На следующее утро Сюй Шэна разбудил стук Шао Чжаня в дверь. С тех пор как он начал врать с открытыми глазами, чтобы попасть в олимпиадную группу, и подписал ряд неравноправных договоров, он редко прогуливал вечерние самоподготовки.

Сюй Шэн прищурившись слез с кровати и открыл дверь. Увидев Шао Чжаня, он умерил свой пыл: «Который час?»

— Ещё рано.

Действительно рано. Было всего шесть утра.

— Боялся, что это сон, — сказал Шао Чжань. — Просто захотелось тебя увидеть.

— Тебе стоит радоваться, что ты мой парень. Если бы кто-то другой постучал ко мне в такое время, — Сюй Шэн только что проснулся, голова ещё кружилась. Закрыв дверь, он прислонился к косяку, чтобы прийти в себя. Волосы растрёпаны, воротник распахнут — не успел привести себя в порядок после пробуждения. Нельзя отрицать, что услышать такую фразу ранним утром было приятно, даже раздражение после пробуждения улетучилось. — ...его бы уже и след простыл.

Сказав это, Сюй Шэн пошёл умываться.

Шао Чжань немного посидел в его комнате, а потом подошёл к двери ванной и стал ждать.

Сюй Шэн почистил зубы и наклонился умыться.

Шао Чжань, в отличие от него, выглядел безупречно: переодетый в школьную форму, без единого намёка на то, что прошлой ночью этот же человек перелезал через забор, чтобы пойти в кино с тем, кто сейчас стоял перед ним. Наконец, не сдержавшись, он протянул руку за спиной Сюй Шэна, взял его за воротник и потянул вверх. При этом костяшки его согнутых пальцев слегка скользнули по ключице Сюй Шэна: «Ты специально? Так оделся».

Тут до Сюй Шэна дошло, что воротник действительно сполз вперёд, особенно когда он наклонился — вид был совсем неприличный: «...»

От этого прикосновения Сюй Шэн резко поднял голову. Капли воды, ещё не успевшие обсохнуть, стекали по щеке, собирались в струйки и текли по тонкой юношеской шее, чтобы в итоге — как нарочно — упасть на пальцы Шао Чжаня.

Шао Чжаню вдруг расхотелось сразу убирать руку. Пальцы, лежавшие на ключице Сюй Шэна, слегка шевельнулись, он собирался наклониться и сделать кое-что ещё — например, оставить след на этой ключице, — но в этот момент в дверь комнаты громко забарабанили.

— Шэн-гэ, пошли! — завтракать, — кричал Хоу Цзюнь, колотя в дверь. — Сегодня в столовой дают пельмени на пару! Не пойдём — не достанется!

— ... ...

Одновременно раздался другой голос, принадлежавший Тань Каю, который был неразлучен с Хоу Цзюнем. Но голос Тань Кая доносился явно издалека — он стучал в дверь напротив: «Чжань-гэ, пошли завтракать вместе!»

Оба замерли. Сюй Шэн схватил полотенце, вытер лицо и кашлянул: «Ты откроешь дверь или я?»

Хоу Цзюнь и компания как обычно пришли звать их на завтрак.

Из-за приближающихся промежуточных экзаменов нужно было повторить слишком много материала. Хоу Цзюнь хотел, чтобы Шао Чжань каждое утро выделял им один предмет для повторения, и заодно выполнял обязанности старосты — будил Сюй Шэна, чтобы тот не прогуливал утреннюю самоподготовку: «Шэн-гэ, сейчас шесть десять. У тебя пять минут на сборы».

Тань Кай долго стучал в дверь напротив, потом остановился и спросил: «Неужели Чжань-гэ сегодня проспал? Не может быть, обычно он встаёт даже раньше нас».

Едва Тань Кай договорил, как дверь Сюй Шэна открылась, и на пороге стоял именно Шао Чжань, на чей стук он так и не дождался ответа. Шао Чжань нисколько не скрывал, что находился в комнате Сюй Шэна ранним утром, и сказал с порога: «Он ещё умывается».

Хоу Цзюнь и Тань Кай остолбенело ответили: «...Ага».

Впрочем, они не впервые сталкивались с такой сценой. Первый раз — случайность, второй — привычка.

К тому же, когда речь шла об этих двух королях школьного форума, что бы ни случилось — никто бы не удивился.

Хоу Цзюнь быстро опомнился: «Ничего страшного, мы подождём Шэн-гэ».

Они и не подозревали, что их Шэн-гэ в это время снова наклонился умыться, и лицо у него горело до ушей.

Сюй Шэн умылся, переоделся в школьную форму и вышел ровно через пять минут.

Ранним утром народу в столовой было немного. Когда они пришли, у двух окошек на первом этаже стояло всего по три-четыре человека. Хоу Цзюнь и Тань Кай побежали со всех ног прямиком к пельменям.

Шао Чжань вспомнил, как вчера они с Сюй Шэном наперегонки брали еду, и ему стало смешно: «Ты вчера за мной бегал?»

Сюй Шэн тоже не сдержал улыбку: «Чёрт, неужели не заметно? Я уже давно всё спланировал. Даже если бы Хоу Цзюнь и остальные не пришли, я бы всё равно нашёл повод поесть с тобой...»

— Сегодня я беру еду, — сказал Шао Чжань. — Сиди смирно.

Когда Хоу Цзюнь с компанией вернулись с подносами, Сюй Шэн сидел на месте и листал телефон. Между прочим спросил: «А вы сегодня не будете драться за окошко? Вчера чуть не поссорились, я уже боялся, что вы прямо в столовой подерётесь из-за того, кто будет брать еду».

Сюй Шэн не знал, как это объяснить, и просто почесал нос: «...Больше не будем».

Сюй Шэн: «Мы договорились: по нечётным дням он берёт еду, по чётным — я».

Хоу Цзюнь: «...»

Вы, соседи по парте, даже завтрак так тщательно планируете?

В этот момент Шао Чжань подошёл с двумя подносами. Один поставил перед Сюй Шэном, и, проходя мимо, не сдержался — свободной рукой незаметно взъерошил Сюй Шэну волосы.

Хоу Цзюнь как раз восхищался тем, что сегодняшние пельмени действительно сочные: «Наши школьные пельмени — это нечто! Я думал, это просто тесто с мясом, а оказывается, наша тётушка из столовой тоже умеет удивлять!»

Тань Кай отодвинулся, поморщившись: «Обезьяна, ты можешь быть поаккуратнее? Чуть на меня не брызнуло!»

Вокруг было шумно и суматошно, никто не заметил их мимолётного жеста. Это был их маленький секрет, известный только им двоим.

Сюй Шэн отпил соевого молока и подумал: «Странно, разве столовское соевое молоко обычно такое сладкое?»

В то утро в столовой случилось ещё кое-что. Школьный инспектор Гу, который редко оставлял свой пост у школьных ворот, пришёл с проверкой в столовую. Спускаясь со второго этажа, он остановился у столика Сюй Шэна. Сейчас Сюй Шэн был у него на хорошем счету, и при каждой встрече он непременно хвалил его: «Сюй Шэн, ты в последнее время отлично себя показываешь. На уроки не опаздываешь, домашние задания, которые ты сдаёшь, я тоже проверил. Учитель Чжоу Юань хвалил твои успехи по математике — даже половину сложных задач, которые задают в классе, ты можешь решить».

Любезно.

Задачи решал парень.

Сюй Шэн молча добавил про себя.

Инспектор Гу: «Замечательно! В молодых людях должен быть именно такой жизнерадостный, устремлённый вперёд дух! Учитель видит твою страсть к учёбе!»

Сюй Шэн попытался объяснить — нельзя больше позволять инспектору Гу так заблуждаться: «Я...»

Инспектор Гу хоть и был обычно строг, но в поощрении тоже разбирался. Особенно в таком возрасте — детям нужна поддержка: «Учитель всё понимает. Раньше ты был спящим львом! И вот наконец ты открыл глаза!»

— ... ...

Сюй Шэн остолбенел: «Спящим кем?»

Шао Чжань, сидевший рядом, чуть не поперхнулся завтраком.

Раньше Сюй Шэн меньше всего боялся учителей. Но теперь, после того как занял второе место в городской олимпиаде, при виде учителей у него волосы вставали дыбом. Самое страшное в мире — это когда ты круглый троечник, а все считают тебя гением.

— Спасибо за похвалу, заведующий Гу, — сказал Сюй Шэн. — Тут, возможно, небольшое недопонимание. На самом деле мне просто везло. Талант — это лишь малая часть, в основном я полагался на случайность, на удачу, на то, что угадывал...

Инспектор Гу не собирался так легко отказываться от своего мнения о гении. Он тяжело похлопал Сюй Шэна по плечу: «Я жду от тебя хороших новостей на промежуточном экзамене!»

Сюй Шэн: «...»

Шао Чжань: «...»

Они вас, наверное, разочаруют.

Ему вряд ли удастся хорошо написать промежуточный экзамен.

Когда инспектор Гу ушёл, Сюй Шэн повернулся к Хоу Цзюню: «Ты тоже считаешь меня спящим львом?»

Хоу Цзюнь, своими глазами видевший потрясающее выступление Сюй Шэна на городской олимпиаде, отхлебнул соевого молока и искренне польстил: «Ну а как же! Ты не просто спящий лев, ты — затаившийся сокол, наконец расправивший крылья и парящий в небесах! Вчерашний ты уже умер во тьме, а сегодняшний ты возродился в сияющем солнце!»

Сюй Шэн вздохнул, понимая, что от этого ярлыка «гения» так просто не избавиться.

Сюй Шэн спросил: «А что инспектор Гу делал в столовой?»

— Говорят, инспектор Гу в последнее время проверяет ранние романы, — сказал Хоу Цзюнь, который как частый посетитель учительской был в курсе этих дел. — В нашей параллели несколько пар есть. Инспектор Гу давно о них слышал, но никак не может поймать с поличным. Вот и следит.

— Да, и это просто безумие. Наш инспектор Гу — настоящий боец, вы его знаете. Он такой, что способен на всё. Его славными подвигами можно три дня и три ночи рассказывать. Вот, например, насчёт романов — он сказал, что поймает, значит, поймает. Несколько дней назад, как стемнело, он пошёл караулить в школьную рощу, и в итоге его искусали комары — все ноги в укусах.

В Шестой школе прибрежного города были не только строгие правила, но и учителя, которые жёстко пресекали нарушения. А инспектор Гу и правда мог такое сделать.

Сюй Шэн: «...Он что, думает, он в джунглях на охоте?»

Тань Кай вздохнул: «Вот именно. К тому же наши школьные влюблённые парочки не дураки — среди ночи кто же выйдет, чтобы он их поймал? Слишком очевидно, надо быть совсем безрассудными...»

В школе было много пар. Влюблённые были везде. Даже в прибрежном городе, где проверки были строгими, человеческую природу не остановить.

Сюй Шэн взглянул на Шао Чжаня и встретился с ним взглядом.

А вот тут как раз одна такая парочка.

Мало того, что среди ночи выходили, так ещё и через забор перелезали.

На утренней самоподготовке Сюй Шэн открыл словарик и заметил, что за время, проведённое под опекой Шао Чжаня, у него выработались некоторые маленькие привычки, о которых он сам не подозревал. Например, учить слова.

Телефон завибрировал несколько раз.

Сообщение пришло от Кан Кая. Кан Кай проснулся рано утром и поспешил на конкурс — на полуфинал. Из отправленных на конкурс рисунков нужно было отобрать часть, а художники, прошедшие во второй тур, участвовали в полуфинале, где жюри оценивало работы на месте. По дороге на конкурс он наконец увидел вчерашнее сообщение от Сюй Шэна: «???!!!»

Кан Кай: «Объяснись».

Кан Кай: «Раньше ты говорил, что за ней трудно ухаживать. Неужели простое приглашение на ужин так хорошо сработало? А то я раньше приглашал девушек на ужин, и после этого они со мной больше не общались».

Сюй Шэн: «Возможно, потому что ты не Сюй Шэн».

Кан Кай: «...»

Сейчас у Кан Кая не было времени сплетничать о личной жизни Сюй Шэна. Он ехал на полуфинал конкурса живописи и умирал от волнения, поэтому сменил тему: «Я сегодня на полуфинале конкурса живописи. Очная оценка».

Кан Кай: «Неужели действительно нельзя назвать твоё имя? У меня такое чувство, что старик Ян снова будет меня допрашивать».

Кан Кай имел в виду, что если всё пойдёт по сценарию «Звёздного кубка», то по тому, как старик Ян за ним гонялся, он и в этот раз будет допытываться полдня.

Сюй Шэн: «Я не запрещаю. Я же дал тебе имя».

В тот вечер, когда они в спешке спасали рисунок, Сюй Шэн и Кан Кай оба не спали всю ночь. В конце концов Кан Кай осторожно снял бумагу и сказал: «Отсюда до места проведения конкурса два часа. Поеду первым. Ты возвращайся в школу осторожно. И да, добавь подпись. Ты столько нарисовал, будет неправильно, если я укажу только своё имя».

Сюй Шэн рисовал, но не думал оставлять имя. Если бы об этом узнала Сюй Япин, это было бы трудно объяснить: «Я, крутой парень, никогда не оставляю имени».

Кан Кай: «...»

Однако на этот раз Кан Кай проявил необычайную настойчивость. Сюй Шэн приехал ночью помогать ему рисовать и нарисовал так много. Было бы несправедливо, если бы он один получил награду: «Не поставишь подпись — я не поеду».

Сюй Шэн быстро умылся, вышел из умывальной и, прищурившись, посмотрел на него: «Ты настаиваешь?»

Кан Кай кивнул: «Это принцип. Ты знаешь меня много лет и должен хорошо понимать. Разве я, Кан Кай, похож на человека, который любит пользоваться чужой работой? Ну, ладно, иногда я действительно люблю, но сегодня я буду стоять на своём».

Сюй Шэн, выслушав всю эту болтовню, наконец сказал: «Ты надоеда. Ладно, добавляй. Но я хочу сменить имя».

Кан Кай прекрасно понимал: когда идёшь по жизни, как не иметь пару псевдонимов? «Говори».

Уходя, Сюй Шэн оставил четыре слова: «Никто. Без имени».

«...»

Два часа спустя. Конкурс живописи.

Хотя Кан Кай участвовал в соревнованиях уже много раз, получил всевозможные награды и был известной личностью в городе C, на душе у него всё равно было неспокойно. Он то и дело заглядывал в телефон, чтобы снять нервное напряжение, и не удержавшись, снова отправил Сюй Шэну сообщение: «Да пошёл ты! Разве это имя?! "Никто без имени" — это вообще имя?!»

Сюй Шэн в это время был на уроке и включил на телефоне авиарежим.

Ответа на сообщение Кан Кая не последовало.

В зале было шумно и многолюдно. Много студентов, которые прямо из художественных мастерских пришли с этюдниками за плечами. Все они с волнением и надеждой ожидали прихода жюри.

Впереди кто-то тихо переговаривался: «Почему старый мастер неожиданно вызвался быть жюри на нашем маленьком конкурсе?»

— Не знаю, я тоже в недоумении. То, что на «Звёздный кубок» удалось пригласить его, уже было редкостью. А тут прошло совсем немного времени...

В зале висел яркий транспарант. В отличие от «Звёздного кубка», тематика этого конкурса живописи была в основном сосредоточена на пейзажах и натюрмортах, категории были чётко определены. Масштаб конкурса тоже был большой, но он не привлёк такого внимания, как предыдущий «Звёздный кубок».

Но сейчас ситуация изменилась — потому что специальным приглашённым жюри оказался сам старик Ян.

Это вызвало взрыв интереса к конкурсу живописи со стороны внешнего мира!

Все были приятно удивлены и в то же время недоумевали: с чего вдруг старый мастер стал специальным гостем?

В комнате отдыха старый мастер Ян Минцзун, вокруг которого вертелись все разговоры, сидел в плетёном кресле, рядом стоял чайник. Он отдыхал с закрытыми глазами.

— Учитель, — кто-то вошёл и тихо сказал, — скоро начнётся оценка работ.

Ян Минцзун открыл глаза. На нём был белоснежный льняной костюм в китайском стиле, пуговицы на рукавах были изящными и аккуратными, штанины свободно болтались. Он протяжно произнёс: «Знаю».

Тот человек добавил: «Когда вы сказали, что хотите быть специальным приглашённым жюри, организаторы были на седьмом небе от счастья. Говорят, среди участников есть многообещающий талант, который приглянулся вам...»

Ян Минцзун не ответил, а отпил глоток чая.

Кан Кай тоже размышлял об этом деле с Ян Минцзуном, но он совершенно не ожидал, что Ян Минцзун явился из-за него — точнее, из-за того, кто помог ему исправить рисунок, из-за Сюй Шэна.

Кан Кай, волнуясь, прошёл отборочный этап. Встретившись взглядом с вошедшим Ян Минцзуном, который опирался на трость, он увидел в глазах старика пылкий интерес. Старик сначала долго рассматривал то необычное небо, которое нарисовал Сюй Шэн, а затем его первой фразой было: «Тот, кто помог тебе исправить рисунок, пришёл сегодня на конкурс?»

Кан Кай: «...»

Ян Минцзун спросил: «Могу ли я с ним встретиться?»

Такие мастера очень дорожат талантами и отличаются своеобразным нравом.

Кто попадает в его поле зрения, того он непременно найдёт.

Ян Минцзун на этот раз действительно пришёл из-за того «многообещающего таланта», который стоял за спиной Кан Кая. Он не мог понять, почему человек с таким талантом скрывается, даже не оставляет имени и не участвует в конкурсе сам.

Увидев, что Кан Кай молчит, Ян Минцзун с сожалением вздохнул и снова вернулся к рисунку Кан Кая, давая оценку: «Смелое использование цвета, отличное чувство цвета, чрезвычайно творчески. Дитя, скажи мне на этот раз, кто он?»

Наступила тишина.

Со всех сторон раздавались любопытные взгляды. Все хотели знать, кто этот участник, который приглянулся старому мастеру.

Кан Каю было очень неловко. Ему казалось, что взгляды всего зала устремлены на него. В душе он хотел прижать к земле и поколотить Сюй Шэна, который, хоть и отсутствовал, всё равно умудрялся приковывать к себе всеобщее внимание.

Кан Кай: «Он... вы можете называть его Никто. Без имени».

Старый мастер Ян: «...»

Сюй Шэн ничего не знал о том, что происходило на конкурсе.

Он не знал, что Ян Минцзун пришёл в качестве специального жюри, чтобы поймать его. И уж тем более не знал, что четыре слова «Никто без имени» произвели фурор среди всех художников города C и вызвали настоящий переполох.

В тот день уроки всё так же были посвящены повторению. Промежуточные экзамены приближались. Сюй Шэн под впечатлением от воодушевляющей поддержки инспектора Гу был вынужден собрать всю свою волю в кулак и вместе с учителями взяться за повторение.

Благодаря занятиям с Шао Чжанем у него теперь получалось улавливать ход мыслей учителя, когда они разбирали задачи. Хотя до «нормального» уровня этой элитной школы прибрежного города было ещё далеко, по сравнению с собой прежним, который мог набрать только по тридцать баллов по каждому предмету, это был качественный скачок.

После урока математики в классе было шумно. Из коридора доносились разные голоса. Хоу Цзюнь и остальные бегали и возились у доски. Хоу Цзюнь вытянул руку, сжимая пачку лапши быстрого приготовления: «Вы люди или нет? Зачем вы отбираете мою лапшу —»

Сюй Шэн, проследив за учителем Чжоу Юанем в разборе темы функций, остановился на не до конца понятой комплексной задаче и спросил у Шао Чжаня: «Какое решение в итоге отбрасываем? Как это определить?»

— С предыдущим разобрался? — Шао Чжань остановился и спросил.

— Ага, — сказал Сюй Шэн. — Только последний шаг. Он объяснял слишком быстро, я не понял.

Закончив, Сюй Шэн заметил, что Шао Чжань улыбается, держа ручку.

— Ты чего смеёшься?

— Да так. Вспомнил кое-кого, — сказал Шао Чжань, — кто раньше даже не знал, что такое отрезок на оси координат.

— ... — Чёрт.

Шао Чжань решил подшутить. Он откинулся на спинку стула, приняв обычный холодный тон: «Уважаемый ученик, прошу подумать самостоятельно».

Как только он это сказал, Сюй Шэн вспомнил, как он когда-то вешал лапшу на уши Гао Чжибо.

А потом, когда он был в теле Шао Чжаня, он с его телефона получил кучу сообщений от Гао Чжибо: «Бог учёбы, я понял, что с тех пор, как я научился думать самостоятельно, мой кругозор действительно расширился. Моё мышление больше не зависит от учителей и одноклассников. Человек должен во всём полагаться на себя. Самостоятельное мышление — это действительно хороший метод тренировки мышления!»

Сюй Шэн хотел ударить его, но забыл, что в драке Шао Чжань был гораздо опытнее и перехватил его руку первым.

Шао Чжань схватил его за запястье, но, зафиксировав, сменил хватку.

Раньше он действительно часто дрался. Хватка была быстрой и точной, он даже глазом не моргнул. Лицо оставалось холодным, только сила в руке ослабла... а потом его пальцы скользнули между тонкими пальцами Сюй Шэна.

Сюй Шэн не ожидал, что он возьмёт его за руку. Их руки были спрятаны под партой, их было трудно заметить.

— Ты сам протянул руку, — сказал Шао Чжань. — Разве не хотел, чтобы я тебя взял?

Сюй Шэн облизнул нижнюю губу. Он не только не отдёрнул руку, но, будучи по натуре дерзким и своевольным, прислонившись спиной к стене у окна, сжал пальцы и переплёл их с пальцами Шао Чжаня в ответном захвате.