— Я нарочно.

…

Сюй Шэн произнёс эти слова без тени утайки, выложив наружу свои и те маленькие тайны, что таились в глубине души, выставив их перед Шао Чжанем.

— Я сделал это нарочно.

Как только эти слова сорвались с его губ, напряжённый, похожий на биение сердца стрекот цикад на миг стих, а после того, как цикады умолкли, казалось, что тот самый пожар, охватывающий прерию, и правда занялся — жаркий, безудержный, всё сметающий на своём пути.

Кончики пальцев, которые только что сжимал Шао Чжань, горели огнём. Сюй Шэн, обжигаясь, бессознательно сжал пальцы и продолжил говорить без тени прикрытия:

— В кинотеатре... я не только хотел держать тебя за руку, я хотел сделать с тобой много чего ещё.

В школе было тихо. Слишком тихо.

Сердце Сюй Шэна колотилось.

В той памятке по признанию в любви, которую он читал, перечислялось множество предварительных условий: проверить чувства объекта, не спешить, терпеливо ждать подходящего момента.

Все эти правила в одно мгновение перестали действовать. Сюй Шэн не помнил из них ни единого слова.

Да и зачем ему эти рамки и ограничения? Он больше не мог сдерживаться. У него есть свой собственный способ.

Хотя одно условие он задел случайно: признаваться в знаковом, уникальном месте.

Эта стена — действительно очень знаковое место.

Сюй Шэн полуприсел на стене, словно увидел тот день, когда они встретились впервые. Он тогда долго сидел на складе, прежде чем вернуться, а потом, с необъяснимым сопротивлением и смятением, перелез через эту стену.

В тот день, когда гремел гром, мир перестроился заново. Он стал «Шао Чжанем», а Шао Чжань стал им.

Они были бесконечно близки друг к другу, увидели мир с другой стороны через тело другого.

Сюй Шэн совершенно не готовился к признанию. Всё это было спонтанной идеей — «преступление» на стене. Как-никак он человек, видавший виды, который то и дело выступал с покаянными речами перед всей школой, а его знаменитая речь в «Лючжоу» собрала несколько школ сразу.

Но этот ничем не примечательный маленький гений покаянных речей вдруг дал маху.

Шао Чжань стоял как раз против тусклого желтоватого света. Сюй Шэн заставил себя не отводить взгляд:

— Я...

Он произнёс «я» и... застрял. От волнения он не мог продолжить. Мысли путались, хотелось сказать слишком много, все слова толпились в горле, но он онемел.

Сюй Шэн медленно закрыл глаза, чувствуя себя пьяным — всего трясло от жара.

Он с трудом успокоился и кое-как вернул себе ту напускную небрежную расслабленность. Лицо Сюй Шэна действительно очень обманчиво. Не только Шао Чжань мысленно наклеил на него ярлык «игрок в чувства»; когда Кан Кай впервые его увидел, у него было то же самое ощущение. Сюй Шэн выглядел так, будто он не из тех, кто хорошо учится: уголки глаз чуть приподняты, дразнящий взгляд, но при этом кажется беспечным.

Сюй Шэн, который никогда ничьими чувствами не играл, неестественно потянул воротник рубашки. После того, как в голове отгремел очередной взрыв, он наконец освободил немного места для остатков разума и сказал с необычной серьёзностью:

— Я нарушил много школьных правил, несколько десятков, наверное. Теперь, возможно, добавится ещё одно. Правило тридцать пятое: учащимся во время учёбы запрещено вступать в ранние романтические отношения.

А затем Сюй Шэн, как два часа назад, когда приглашал Шао Чжаня в кино, назвал его «гэгэ»*.

* Гэгэ () — обращение «старший брат», часто используется как ласковое обращение к близкому человеку.

— Гэгэ, хочешь нарушить со мной правило?

— Не знаю, дашь ли ты мне шанс. Если нет, тоже ничего. Я очень умею быть навязчивым... Я продолжу за тобой бегать. — Сюй Шэн сказал это и тихо добавил: — Хотя за тобой и бегать непросто.

Сказав, что за Шао Чжанем «непросто бегать», Сюй Шэн имел в виду в основном ту задачу по функциям, которую тот ему подкинул.

Эта простенькая задачка — пропасть между отличником и троечником.

Сюй Шэн даже на миг остановился, чтобы серьёзно задуматься: а что, если Шао Чжань продолжит швырять в него задачами, одну за другой, от которых голова идёт кругом... Он... он будет терпеть.

...Лишь бы задачи давал Шао Чжань, их даже можно писать.

Ради любимого человека — что за жертва?

Чёрт.

Сюй Шэн подумал про себя: я сам чуть ли не прослезился.

Неоновая вывеска позади Сюй Шэна именно в этот момент сменила цвет, превратившись в цвет фейерверка, расцветая в чёрной ночи, словно в небе отразились мириады огней.

Казалось, прошло ещё много времени. Сюй Шэн, наверное, понимал, почему экзаменуемые так нервничают перед оглашением результатов. Ему отчаянно хотелось услышать ответ Шао Чжаня, но он не мог побороть робость. Наконец Шао Чжань сказал:

— Незачем за мной бегать.

Сюй Шэн опешил.

Он не понял, что это значит.

«Незачем бегать» — его отвергли?

В голове у Шао Чжаня тоже было сумбурно. Он всегда был рассудительным, даже в свои хулиганские времена оставался на редкость хладнокровным. Он прятал свою дерзкую развязанность глубоко внутри, внешне оставаясь невозмутимым, и никогда не лез в драку с первой же провокации, как другие.

Однажды Ян Шивэй привёл своих людей устроить разборки. В школе Наньпин система была не такая, как в Линцзяне: там не было смешанных классов, только классы «отличников» и классы неуспевающих. Хотя у отличников результаты тоже были не блестящие, но классы неуспевающих были настоящей головной болью для всех учителей — их было не унять. На уроках ученики там занимались чем угодно.

Шао Чжань иногда прогуливал уроки, а потом среди занятия преспокойно заходил через заднюю дверь. Цзинь Кай сидел сзади и держал порядок. Шао Чжань не устраивал буйств и был одним из самых спокойных учеников в том проблемном классе.

В тот день, когда Ян Шивэй пришёл искать неприятностей, в классе был полный хаос. Шао Чжань оставался невозмутим: не спеша закончил партию в игру, отбросил телефон и холодно спросил:

— Набегались?

— Три секунды — и вон.

На этот раз прямой удар Сюй Шэна был действительно прямым. Не уклонился, не изменил траекторию.

Удар настиг врасплох.

Он действительно выложил все свои маленькие тайны, всё, что не мог контролировать в глубине души, и был до отчаяния откровенен. Шао Чжаню показалось, что необычайно смелая кошка сильно царапнула его прямо по сердцу.

На самом деле, когда Сюй Шэн сказал «нарочно», Шао Чжань уже нашёл подтверждение своим догадкам из кинотеатра.

Тот, кого ты любишь, тоже любит тебя. Тот, за кем ты бегаешь, на самом деле тоже бегает за тобой. Вероятность такого была настолько мала, что это казалось обретением редчайшего сокровища.

Сердце билось сильнее прежнего.

Шао Чжань в середине разговора хотел сказать: «Стой, не говори, я хочу тебе кое-что сказать», пытаясь опередить его, но Сюй Шэн нанёс удар быстро, метко и сильно, вывалив всё разом, не думая ни о чём.

Раньше он думал, что достаточно, если Сюй Шэн сделает один шаг навстречу...

Но на самом деле он уже всё для себя решил: он не позволит ему сделать даже этого шага.

Если бы Сюй Шэн так и не решил ту задачу по функциям, он бы заставил его чертить, а после черчения спросил бы: «Знаешь, что значит "гэгэ"?»

Но он и представить не мог, что Сюй Шэн не просто сделает тот шаг — он к нему прибежит.

Неоновая вывеска мигнула снова.

Шао Чжань сказал:

— Мне не нужно, чтобы ты за мной бегал.

В душе Сюй Шэна на миг всё оборвалось от мысли, что это отказ.

Это чувство было похоже на то, как если бы, спускаясь по лестнице, ты вдруг наступил в пустоту.

Но когда Шао Чжань сказал вторую фразу, Сюй Шэн понял, что, кажется... это не то, что он подумал.

— Не нужно за тобой бегать, — переспросил Сюй Шэн. —...Это что значит?

— Это значит, что за мной легко бегать. Но только тебе.

Шао Чжань сказал это и шагнул к нему. Ветер на рассвете усилился, его резкие брови и глаза, чёрная футболка делали его необычайно холодным. Голос тоже звучал холодно, но слова заставляли всё тело гореть:

— Не нужно за мной бегать. Я уже давно твой.

И не нужно было его приглашать.

Он уже давно нарушил правила в одиночку.

Разве он сам не нарочно дал ему держать себя за руку?

Даже если бы Сюй Шэн не заговорил, Шао Чжань подозревал, что он бы продержался от силы до входа в общежитие.

В голове у Сюй Шэна на миг помутилось.

Что-то «звякнуло», а потом «бах» — и взорвалось.

То чувство, будто он провалился в пустоту, и неописуемые эмоции теперь создавали сильный контраст.

Если бы ветер был сильнее, он, наверное, взлетел бы.

— Думаешь, я дал тебе задачу, потому что действительно хотел, чтобы ты её решал?

Шао Чжань не сказал прямо «идиот», но в его тоне это угадывалось. Он сказал:

— Функция, которую я просил тебя нарисовать, — это кардиоида. Я хотел использовать её для признания.

Кровь Сюй Шэна вскипела, и он чуть не потерял равновесие. Но, услышав продолжение Шао Чжаня, в промежутках кипящей крови вспомнил себя, два часа рисовавшего график функции, так и не нарисовавшего его и сказавшего Шао Чжаню: «Ну и ладно».

Температура тела Сюй Шэна немного упала:

«............»

Что за глупость он совершил?

— В прошлый раз хотел обнять, но не получилось, — Шао Чжань уже подошёл к нему, раскрыл объятия и спросил: — Так что, теперь можно обнять тебя и отнести обратно?

Сюй Шэну понадобилось две секунды, чтобы понять, какой «прошлый раз» он имел в виду.

Тот раз на банкете, когда он нёс пьяную чушь.

Тогда Шао Чжань лишь сдержанно приблизился, придержал его за талию и обнял на мгновение.

Сюй Шэн:

— Ты тогда уже...

Шао Чжань:

— Ещё раньше.

Атмосфера была прекрасной, радость от успешного признания почти вскружила Сюй Шэну голову. Он устроил небольшой фейерверк в голове, а потом странным образом к нему вернулся рассудок.

Сюй Шэн:

— Обнять-то можно, но если я спрыгну, не ударит ли молния?

Шао Чжань:

«...»

Стена эта хоть и знаковая, но очень опасная. Сюй Шэн не мог забыть, что именно здесь он впервые услышал раскат грома.

Сюй Шэн осторожно сказал:

— Давай лучше не будем обниматься. Сменим место. В первый же день, как стали парнем и бойфрендом — и сразу гром? Нехорошо.

«............»

В конце концов Сюй Шэн спрыгнул сам. Непонятно, от прыжка ли со стены или от сердцебиения оно билось так сильно.

Они вернулись в общежитие около двух ночи. Окно на первом этаже было неплотно прикрыто. Они зашли внутрь и снова заперли окно. В здании общежития стояла необычайная тишина. Снаружи в нескольких комнатах горел свет — видимо, кто-то готовился к промежуточным экзаменам. Всегда перед такими экзаменами троечники зубрят в последнюю минуту, а отличники повторяют пройденное.

Расписание промежуточных экзаменов в шестой школе Линцзяна было позже, чем в обычных школах. Из-за режима повторения и изучения нового материала между промежуточным и итоговым экзаменами оставался всего где-то месяц.

Промежуточный экзамен тоже был серьёзным испытанием. Сложность была прямо на уровне вступительных в вуз.

Сюй Шэн обычно не готовился. Но Шао Чжаню нужно было решить два теста. Сюй Шэн был совсем не против провести время после подтверждения отношений за тем, чтобы смотреть, как парень пишет контрольные:

— Можно я к тебе в комнату?

Шао Чжань усмехнулся:

— Зачем тебе в мою комнату?

Рука Сюй Шэна всё ещё была у него в ладони. Сюй Шэн исполнил то, о чём долго думал в кинотеатре: медленно опустил пальцы и переплел их с пальцами Шао Чжаня:

— Будешь писать задания, а я буду смотреть, как ты пишешь.

Как показала практика, Сюй Шэн — убийца учёбы.

Сам не учится и другим мешает.

Сюй Шэн сидел рядом, поджав ноги, и то и дело его дразнил. У Шао Чжаня не было никакого настроения писать задания.

Он просто отложил тест в сторону, взял ручку и на черновике снова написал тот ряд функций, который давал Сюй Шэну раньше, а потом сказал Сюй Шэну:

— Иди сюда.

Сюй Шэн поднял глаза.

— Возьми ручку, — Шао Чжань протянул ему ручку. — Хочешь посмотреть на кардиоиду?

Сюй Шэн взял ручку, Шао Чжань взял его руку в свою.

На этот раз Шао Чжань не оставил последний шаг для него. Он вёл его от начала до конца. Сюй Шэн впервые заметил, что эти скучные школьные предметы, эта головоломная математика могут быть такими романтичными. Сердце на оси координат выпрыгивало на бумагу, сталкиваясь в предельно рациональной чувственности.

В общежитии уже погасили свет. Единственным источником света оставалась USB-лампа на столе.

Сюй Шэну вдруг стало любопытно:

— А если бы я так и не нарисовал её, что бы ты сделал?

— Нашёл бы способ, доступный твоему интеллекту, — Шао Чжань щёлкнул его по лбу и сказал: — Признался бы тебе.

Сюй Шэн вдруг почувствовал себя оскорблённым:

— Блин.

Хотя Сюй Шэн был готов просидеть с парнем до утра, его парень явно не хотел, чтобы он не спал.

— Иди спать, не бодрствуй, — сказал Шао Чжань. — Можешь поспать и у меня.

— Блин, — Сюй Шэн подпёр подбородок и лёг на стол. — Первый раз в жизни не один — неужели нельзя чуть дольше порадоваться?

Шао Чжань ухватился за ключевые слова:

— Первый раз?

Сюй Шэн поднял голову:

— Ты тоже считаешь меня красивым, да? Такой красивый, а всё один — и правда непонятно почему. За мной бегали многие, но мне никто не нравился... А ты что думал?

Шао Чжань подумал: оказывается, его парень с таким лицом — и всё ещё первый раз.

Он удивился на миг, но быстро успокоился:

Будь это не первый раз, удар не был бы таким неожиданным.

Шао Чжань:

— Слушайся.

Шао Чжань, когда хотел кого-то успокоить, делал это удивительно эффективно. Он был не таким, как Сюй Шэн, который сыпал словами направо и налево. Его холодность и давала эффект. Сюй Шэн совершенно не мог устоять.

Вчера после уроков Лао Мэн говорил, что первый урок завтра — это внезапная контрольная. Сейчас было уже почти половина третьего ночи. Если задержаться ещё, можно вообще не ложиться.

Сюй Шэн схватил телефон и направился к двери общежития. Шао Чжань пошёл провожать его.

Сюй Шэн уже собирался повернуть замок, но рука замерла. Он прислонился к двери и спросил:

— За послушание будет награда?

Шао Чжань как раз подошёл к нему. Услышав это, он наклонился, приблизившись почти вплотную. Их носы почти соприкоснулись, дыхание переплелось.

Он просто поднял руку, ладонь легла рядом с ухом Сюй Шэна — почти объятие. Ладонь упёрлась в дверь.

— Будет. Какую награду ты хочешь?

Он был слишком близко.

Не столько лицо Шао Чжаня в опасной близости, сколько его дыхание возле уха — казалось, прямо у мочки. Дыхание сплеталось, пульс сбивался. Едва успокоившиеся эмоции снова разгорелись.

Зарядка лампы, кажется, была не полностью заряжена. Она едва дотягивала до этого момента, свет ослабевал, словно в любую секунду готовая отказаться работать.

И она действительно «оправдала ожидания» — свет становился всё призрачнее, а через несколько секунд и вовсе погас, не пожелав дарить ни лучика.

Перед глазами Сюй Шэна потемнело.

Вслед за этим — слабое дуновение ветра от внезапно приблизившегося юноши, с примесью знакомого мятного запаха.

Кадык Шао Чжаня дёрнулся. Всё — от кинотеатра до стены — его сердце этот человек вертел в руках как хотел. Больше не скрывая накопившегося желания, он поцеловал Сюй Шэна тяжёло — почти остервенело налетев.

Юношеская страсть, неопытная и беспорядочная.

Другая рука Шао Чжаня сжала талию Сюй Шэна, тепло передавалось через ткань.

Все ощущения в этой черноте безмерно обострились. Только прикосновение к губам было необычайно ясным.

— В признании ты меня опередил, — Шао Чжань разомкнул объятия, перед тем как отступить, легонько укусил Сюй Шэна за нижнюю губу, а потом, будто не в силах расстаться, снова приблизился и успокаивающе поцеловал. — В этом меня уже не опережай.

— Братан?— Ты жив?— Свидание что-нибудь дало? Твой ночной киносеанс сработал?

Кан Кай не забывал интересоваться любовными делами друга. Он подождал несколько часов, но ответа от Сюй Шэна всё не было, и он решил, что дело швах: «Ничего страшного, свет велик, следующая трава будет ещё зеленее. Если он тебя не оценил, значит, у него нет вкуса. Потом он до тебя не дотянется».

Кан Кай: «Не замыкайся из-за каких-то любовных драм. Ответь хоть слово».

Кан Кай подумал о другой возможности: «Вы что, до сих пор задачи решаете?»

Сюй Шэн увидел эти сообщения только час спустя.

Закрыв дверь комнаты, он ответил: «Добился».

Но, отправив сообщение, подумал, что это не так, и лёжа в кровати дописал ещё пару строк.

— Скорее не «добился». У нас взаимная любовь.— Короче, теперь он мой парень.