Хотя атмосфера была не очень, Сюй Шэн всё равно не мог удержаться от мысли: его сосед по парте умеет быть холодным до конца.
Эти два слова — жестоки и безжалостны.
«Бил его».
Шао Чжань кое-как дополнил эти два слова: «Я его бил.»
В средней школе Ян Шивэй неплохо устроился в Наньпине. Все в школе звали его «Вэй-гэ». С Шао Чжанем у них были разные круги общения, отношения неглубокие.
В то время в школе хулиганы делились на две группировки. Ян Шивэй относился к тем, кто целыми днями бесчинствовал и безобразничал, отчаянно стараясь привлечь к себе внимание. Другая группировка возглавлялась Шао Чжанем — у них не было особых примет. Кроме того, что они не особо слушали уроки, они ничем не отличались от остальных учеников.
Если Сюй Шэна можно было назвать хулиганом, то Шао Чжань в те времена был в сотни раз хуже. Слово «хулиган» было для него даже мягко сказано.
Шао Чжань сидел на задней парте. Иногда спал, но чаще просто откидывался на спинку стула и, играя в игры, краем глаза смотрел на доску. В учебнике не было ни пометок, тетради оставались чистыми. Спокойствие было лишь внешним. В чертах юноши сквозила ледяная жестокость, острая и дерзкая. Глаза глубокие, взгляд давил.
С виду — тишь да гладь, но все знали: этого типа лучше не трогать.
Никто не осмеливался к нему подкатывать.
Однажды подручные Ян Шивэя пришли к ним в класс разбираться, думая, что Шао Чжаня нет. Шао Чжань, взъерошив волосы, сел, небрежно подвинул стул и не сказал ни слова. Те переглянулись, беззвучно спрашивая друг друга: «Ты же говорил, что Шао Чжаня нет в классе.»
«Мне действительно сказали, что его нет.»
В итоге они ничего не стали делать, поколебались две секунды и просто ушли.
Как выражались тогда одноклассники: вот это реально авторитет. Он не станет с тобой пререкаться и не будет притворяться.
Сейчас, вспоминая то время, Шао Чжаню казалось, что всё было пустым. Он сам не знал, что делает. Возвращался домой, включал свет — в пустом доме было тоскливо и безориентирно. «Стать плохим» было легко и естественно.
Настоящий конфликт с Ян Шивэем произошёл позже, когда Шао Чжань некоторое время подрабатывал в кафе неподалёку от школы.
Он был заметен внешностью, вымахал под метр восемьдесят, почти ни с кем не разговаривал, и многие девушки в школе тайком засматривались на него. Из-за этого кафе всегда было полно народу.
«Вон та, с длинными волосами. Говорят, Ян Шивэй за ней приударяет. Довольно симпатичная, — коллега, приняв заказ, сказал ему. — Но она постоянно к нам в кафе ходит, у неё всё на лице написано. Неужели тебе она ни капельки не интересна?»
Шао Чжань перед приходом в кафе как раз подрался. Ни царапины. Если бы коллега сам не видел, как Шао Чжань одной рукой, словно мусор, отшвырнул кого-то в сторону перед входом, он бы и не подумал, что этот человек дрался до работы.
Услышав вопрос, Шао Чжань даже бровью не повёл: «Не запомнил.»
Коллега цокнул языком: «Ну почему так несправедливо? Другие мечтают — а ты даже не смотришь.»
Но вскоре коллега перестал завидовать.
Потому что Ян Шивэй вскоре нагрянул с несколькими человеками: «— Шао Чжань, выйди! Ты что, блин, себе позволяешь?»
Обычно в школе Шао Чжань его подавлял. Формально главным хулиганом Наньпина был Ян Шивэй, но на деле все знали, кто настоящий авторитет. И фамилия у него была Шао. Мало того — даже понравившаяся девушка была на стороне Шао Чжаня.
Ян Шивэй добавил: «А вы знаете, кого наняли? Проверяли ли вы его? Кого угодно могли взять, но только не сына убийцы —»
Когда Ян Шивэй говорил всё это, Шао Чжань даже не обратил на него внимания. До последней фразы. До этого слова.
Напротив кафе был переулок.
Прежде чем выйти, Шао Чжань неторопливо снял фартук, повесил его на стойку, закатал рукава и пересчитал противников: «Пятеро.»
Ян Шивэй не расслышал: «Что?»
Ответом Шао Чжаня был резкий удар локтем. Ян Шивэй, внезапно притянутый к нему, почувствовал, как темнеет в глазах. Не успел среагировать — адская боль в животе заставила его вскрикнуть.
Сюй Шэну не нужно было много объяснять — он и так догадался.
Все предыдущие улики сводились к одному: неблагополучный.
Его сосед по парте — отличник, раньше был настоящим хулиганом.
Ум Сюй Шэна был неплох, весь интеллект, наверное, ушёл в эмоциональный интеллект. У него уже были смутные догадки. Слова того типа по фамилии Ян сегодня косвенно подтвердили предыдущие предположения и потянули за собой ещё одну ниточку.
Из-за ветра, проникавшего через щель в окне, волосы Шао Чжаня, упавшие на лоб, немного растрепались, закрывая глаза: «Что он тебе сказал?»
Сюй Шэн подсознательно не хотел произносить ту бандитскую фразу про отца: «Да ничего особенного. Просто скучная чушь.»
«Твои одноклассники знают, кто твой отец? — Шао Чжань сам подвёл разговор к этому и усмехнулся. — Или «яблоко от яблони недалеко падает». В основном это.»
Сюй Шэн подумал: он угадал слово в слово.
Шао Чжань помолчал две секунды, потом сказал: «Мой отец…»
Он не смотрел на выражение лица Сюй Шэна. Он давно привык к реакциям окружающих на это. И потому, услышав собственный, но совершенно другой по интонации голос, он на мгновение замер.
«Кто твой отец — не твоя вина. И не твой отец со мной за одной партой сидит. Тебе не нужно ничего объяснять, — сказал Сюй Шэн. — Этот Ян-Как-Там-Его. Если бы он продолжил, я бы ему объяснил, что его отец — я. По фамилии Сюй.»
Сюй Шэн не закончил. Когда он говорил угрозы, улыбка в его глазах исчезла. «Чтобы я его больше не видел.»
«Он и не знает, что сегодня ему повезло. Будь там сам я, Сюй Шэн, его бы уже не было с первых же слов.»
Ветер за окном вдруг стал горячим.
Шао Чжань окончательно выбросил из головы все те картинки. В горле пересохло и жгло. Он резко поднял голову и в тусклом свете коридора посмотрел на Сюй Шэна, стоявшего в нескольких шагах.
На самого себя.
Сюй Шэн обычно казался сговорчивым, ленивым, словно без костей. Кроме духа бунтарства, в нём не было никакой реальной «убойной силы». Но когда он становился серьёзным — всё было совершенно иначе.
У Сюй Шэна был нестандартный склад ума. После того как тема отца Шао Чжаня была поднята и он выругался на Ян Шивэя, самым волнующим его вопросом оказался: «А почему ты тогда в первый день вцепился в меня? Ты же сам был хулиганом. Неужели ты бы побежал доносить коменданту?»
Шао Чжань: «…»
Сюй Шэн всё больше недоумевал: если бы Шао Чжань был просто «примерным учеником» — ещё ладно.
Сюй Шэн вздохнул: «Оба мы тёмные лошадки. Что ты строишь из себя недотрогу?»
Атмосфера разрядилась от этой фразы «тёмные лошадки». Кто-то из них засмеялся первым, и они оба невольно рассмеялись. Смех Шао Чжаня был тихим. Раз посмеявшись, он слегка запрокинул голову, и кадык дёрнулся.
Наконец Шао Чжань сказал: «Слишком похоже.»
«На что?»
«Сложно объяснить, — сказал Шао Чжань. — Возможно, похоже на меня прошлого.»
В Шестой школе было слишком много правил. Так много, что Шао Чжань почти забыл, как далеко от него то время.
Вокруг были сплошь примерные ученики.
Силуэт Сюй Шэна, сидевшего на стене и готового спрыгнуть, внезапно врезался в его глаза. В тот миг, сквозь слои пыльных цепей, он увидел себя.
Только вот он не ожидал, что потом они поменяются телами. И, открыв глаза, он станет «Сюй Шэном».
Фильм шёл полтора часа. Нельзя было отсутствовать весь сеанс. До того как зажгут свет в зале, нужно было вернуться. Сюй Шэн протянул руку сидящему на подоконнике: «Идём?»
Хоу Цзюнь, смотревший фильм, снова услышал шум рядом. Обернувшись, он увидел, что отличник и хулиган, пропадавшие почти полфильма, вернулись вместе.
Хоу Цзюнь покачал головой и продолжил смотреть кино, думая: он знает слишком много.
Эти двое совершенно бессовестные!
После фильма инструкторы увели свои классы обратно в жилую зону.
Лао Мэн всё это время стоял рядом с пакетом в руках. Инструктор Ван напомнил о завтрашней утренней тренировке: «Первое: завтра утром, как услышите радио, я даю вам только пятнадцать минут — одеться, построиться здесь. Кто не успеет — можете проверить, выдержите ли вы последствия. Второе: инструкторы придут проверять ваши комнаты. Одеяла, умывальники — всё должно быть расставлено по правилам…»
В общежитии была отдельная душевая. База «Лючжоу» была слишком большая, идти в общую душевую было неудобно.
Хоу Цзюнь спросил: «Кто первый? Камень-ножницы-бумага?»
По результатам первым мылся Шао Чжань.
Сюй Шэн даже не подумал о том, что есть ещё и душ. Хорошо, что душевая была не общая, а то смотреть, как моется Шао Чжань… как-то странно.
Хотя сейчас ситуация была не намного лучше. Ведь Шао Чжань сейчас был в его теле. Обычно они не были в одной комнате — с глаз долой, из сердца вон. А теперь, когда Шао Чжань его телом идёт мыться… Сюй Шэн сидел на кровати, слушая щелчок замка в душевой, и игру, которую он держал в руках, так и не смог продолжить.
Друг по игре Чжан Фэн: ?
S: Не играю.
Чжан Фэн: Командир, что с тобой? У нас же было преимущество в начале…
Сюй Шэн выключил экран, услышал приглушённый шум воды в душевой и не мог перестать думать о беспорядочных вещах: он разделся?
Глаза открыты или закрыты?
Куда он руки кладёт?
К чему прикасается…
Блин.
«Чжань-гэ, почему у тебя уши такие красные?»
Хоу Цзюнь как раз доставал пижаму из рюкзака и, обернувшись, увидел «отличника», сидящего на нижней койке напротив. Уши отличника покраснели — почти от корней до самой шеи.
Сюй Шэн резко встал, открыл раздвижную дверь и вышел на балкон проветриться: «Да ничего, просто жарко.»
Ночью они включили режим ночных разговоров в мужском общежитии.
Сюй Шэн мылся последним. Когда он вышел, свет уже погасили. Остался только свет от телефона в руках Шао Чжаня. Иначе Сюй Шэн из душа не увидел бы ни зги.
Хоу Цзюнь: «Шэн-гэ, ещё играешь?»
Шао Чжань не ответил.
Когда Сюй Шэн лёг в кровать, экран погас.
Под ночные разговоры в комнате Сюй Шэн постепенно провалился в сон. Пока не услышал радио, о котором говорил инструктор. Радио передавало песню: мощно и сильно: «В единстве — сила[1], эта сила — железо, эта сила — сталь!»
«Что за… — Хоу Цзюнь, один из главных ночных трепачей, перевернулся и заткнул уши. — Чего они песни включают?»
Услышав радио, Сюй Шэн ещё не до конца проснулся. Но голос Хоу Цзюня вернул его в реальность.
Потому что источник звука был не там.
Хоу Цзюнь спал на верхней койке напротив. Как же так — он перевернулся, и даже койка под Сюй Шэном затряслась?
Сюй Шэн задумался. Утреннее солнце слепило глаза. Он хотел поднять руку и почесать голову, но перед глазами всё было расплывчато. Когда зрение сфокусировалось, он уставился на свою застывшую в воздухе руку — это была его собственная рука.
Сюй Шэн слегка офонарел.
В первый раз обмен длился до конца экзаменов.
Он уже готовился снова пахать целый месяц.
А в этот раз — второй обмен — не прошло и суток, как они вернулись обратно?
Примечания к главе:
[1] 团结就是力量 — знаменитая китайская революционная песня 1943 года. Исполняется на всех государственных мероприятиях и военных сборах. В романе её включают по радио в 6 утра на базе «Лючжоу».