Утренняя мысль Сюй Шэна: «Да что такого в военных сборах? Поменяться телами — не велика беда, главное, что не экзамены, мелочи» — словно пощёчина вернулась ему в лицо.

Какие уж там мелочи!

Перед ним стояло пять-шесть человек, и каждый выглядел как уличный хулиган. Сними они военную форму и выйди из зелёной базы — на большой дороге они могли бы собирать дань.

Они отличались по духу от тех мелких самоназванных «бандитов» из интернет-кафе, которых они видели в прошлый раз. Те были просто пацанвой с жёлтыми патлами.

В их взглядах читалась едва сдерживаемая жестокость… Эти парни были настоящими «отморозками».

Сюй Шэн хоть и не любил по-настоящему драться, и его репутация «школьного хулигана» из Четвёртой школы Линьцзян была основана на слухах — он сбегал с уроков и перелезал через стены, чтобы пойти с Чжан Фэном в интернет-кафе, а остальное время почти всё просиживал в заброшенном складе перед мольбертом и стопкой рисунков. Когда его впервые ложно обвинили в уличной драке и вызвали к классному руководителю, он не стал оправдываться.

«Одноклассники сказали, что видели, как ты самовольно покинул школу. Ты дрался или нет?»

«Нет.»

«Не дрался? Сказал «не дрался», и я должен поверить? Тогда скажи, где ты был вчера вечером?»

Сюй Шэн молчал.

Вчера вечером он был на улице и рисовал — об этом нельзя было говорить. Если дойдёт до Сюй Япин, снова будет скандал.

Сюй Шэн только твердил, что не дрался, но не говорил, где был и что делал. В конце концов он просто опустил глаза, всем своим видом показывая: «Говорите что хотите». В глазах учителя это было почти признанием. Так слух о том, что он постоянно перелезает через стену, чтобы драться, обрастал всё новыми подробностями. За неимением прямых улик учителю оставалось только проводить устные беседы.

Хотя звание «школьного хулигана» Сюй Шэна было несколько натянутым.

Но это не значит, что он не умел драться.

Юность — время дерзости. Не любить драки не значит не дать сдачи, когда кулак летит тебе в лицо.

Сюй Шэн, следуя за Сюй Япин по бесконечным съёмным квартирам, много чего повидал. Ранние годы были непростыми. Многое он не хотел рассказывать Сюй Япин — знал, что она и так занята, выматывается, пытаясь выжить. «Что у тебя с рукой?»

Сюй Шэн взглянул вниз, не сказав, что это от драки, просто бросил: «Упал.»

Сюй Япин нахмурилась: «Упал — и так?» Она не стала задумываться, просто сказала устало: «Принеси аптечку. В ближайшие дни не мочись водой.»

Позже, когда он пошёл в художественную студию, в школе Кан Кая тоже была шпана. Та часть города вообще была неспокойной. Однажды Кан Кай постоянно возвращался в студию с синяками — лиловые следы прятались под рукавами, и Сюй Шэн случайно заметил их, когда правил его рисунок.

«Не говори мне, что упал, — сказал Сюй Шэн. — Я эту отмазку уже сто раз использовал. Если ты так упал — выйди и упади ещё раз, я посмотрю. Кого избил?»

«Порядок перепутал, меня избили, — Кан Кай был расстроен. — Только ты моей маме не говори… Это школьный хулиган из нашей школы. Он в последнее время везде собирает дань.»

Руки Кан Кая были хороши для рисования, но навыки драки равнялись нулю.

Кан Кай просто выговорился — Сюй Шэн не выглядел как человек, способный драться. Когда он не рисовал, то просто валялся где-нибудь и спал. Но Кан Кай и представить не мог, что на следующий день после уроков хулиган схватит его за рюкзак и потащит в переулок, и в этот момент из-за школьных ворот появится фигура.

«Я скажу один раз, — сказал Сюй Шэн, стоя против света. — Отпусти.»

Кан Кай, думавший, что художники умеют только кисточками махать, в тот день получил очередной удар по мировоззрению.

Те «хулиганы» были повержены Сюй Шэном с пугающей скоростью.

Много времени спустя Кан Кай всё ещё помнил тот день. В его глазах Сюй Шэн навсегда стал отцом.

Перед ним стояли эти парни из Четвёртой школы Хунхай, окружив его.

Тот, кто назвал Шао Чжаня по имени, явно был заводилой. Остальные сами расступились, давая ему дорогу. Когда он подошёл ближе, Сюй Шэн ясно уловил запах табака: «Я заметил тебя, когда ты выступал на сцене. Хотел найти тебя, и такая удача…» — он усмехнулся. — «Судьба.»

Мозг Сюй Шэна заработал быстро: знакомы?

Какие отношения? Друзья или враги?

Сюй Шэн подумал, что вряд ли это что-то серьёзное — скорее всего, просто старый знакомый. Но потом он вспомнил татуировку на лопатке Шао Чжаня, его вид после драки и ту переписку, которую он мельком видел, и сразу отбросил это предположение. Всё возможно.

Подумав, Сюй Шэн выбрал нейтральное начало: «Что-то нужно?»

Собеседник будто прожевал эти слова, а потом сказал: «Да ничего особенного. Просто смотрю, как ты хорошо устроился во Второй школе Линьцзян, студенческий представитель… Интересно, твои нынешние одноклассники знают…»

«Линьцзянская Шестая школа», — перебил Сюй Шэн.

Тот запнулся: «…»

«Продолжай», — сказал Сюй Шэн.

Сюй Шэн смутно чувствовал, что вторая половина фразы касалась татуировки, которую Шао Чжань прятал.

Собеседник, сбитый с толку внезапным перебиванием, немного растерял агрессивный настрой. Но он попытался вернуть себе инициативу, понизив голос до шёпота: «Твои одноклассники знают о твоём прошлом?»

Сюй Шэн подтвердил: это точно не друг. У этого человека вражда с Шао Чжанем.

«Ты и твой отец — одного поля ягода, — сказал он, растягивая слова, с недоброй улыбкой. — Яблоко от яблони недалеко падает. Что ты прикидываешься примерным учеником?»

Отец Шао Чжаня?

Слушать такие вещи, находясь в теле Шао Чжаня, было странно.

Но помимо любопытства о прошлом Шао Чжаня и его отце, самым сильным чувством у Сюй Шэна было раздражение.

Что за дешёвый бандитский трёп?

Несёт какую-то чушь.

Больше всего Сюй Шэну хотелось сказать: «Блин, да как ты смеешь так говорить о моём соседе по парте!»

Жаль, что сейчас он не в своём теле — нельзя было сказать это прямо.

У Сюй Шэна не было терпения стоять и разбираться с этими придурками. Он убрал свою обычную беззаботность, поднял глаза, и в них проступил холод, почти такой же, как у Шао Чжаня: «Закончил?»

Тот прервался на полуслове.

«У меня нет времени слушать твою чушь, — сказал Сюй Шэн. — Вали…» — слово «вали» было слишком грубым, не в стиле Шао Чжаня, поэтому Сюй Шэн в последний момент переделал: — «Отойди.»

Эти две невежливые фразы довели и без того напряжённую атмосферу до предела. Кто-то из толпы убрал сигарету и выругался: «Блин.»

В самый критический момент классный руководитель школы Хунхай вышел искать учеников вдоль тенистой аллеи и издалека увидел кучку проблемных учеников: «— Ян Шивэй, вы что там делаете?»

Хотя эти ребята обычно не слушались учителей, видимость соблюдать приходилось — и они сразу разошлись.

Тот, кого назвали Ян Шивэем, был заводилой. Он пристально посмотрел на Сюй Шэна, отступил на два шага и бросил на прощание: «Погоди у меня.»

Я тебя боюсь, как же.

Сюй Шэн не остановился и не обратил на него внимания. За пять минут он вернулся в общежитие.

Инструктор Ван как раз закончил складывать одеяло: «Остальное время ваше. Наденьте пододеяльники, сложите одеяла как положено. Потом проверю.»

Сюй Шэн спал на нижней койке. Сел на край и начал вместе со всеми надевать пододеяльник. Хоу Цзюнь спал над ним. У него всё пошло наперекосяк, и длинная простыня упала Сюй Шэну на голову: «…»

Хоу Цзюнь: «Извини, руки не оттуда растут.»

Тань Кай, спавший напротив, вообще залез внутрь пододеяльника. Побарахтавшись там, он завопил: «Блин, кажется, молния заела! Спасите!»

«…»

Сюй Шэн вздохнул. Оказалось, что из всей комнаты только Шао Чжань умел заправлять постель.

Пока они суетились, Шао Чжань, отделённый от него узким проходом, уже сложил одеяло. Идеальный квадрат, почти неотличимый от образца инструктора.

Отличник всё так быстро учится?

Закончив, Шао Чжань взглянул на Сюй Шэна: «Умеешь?»

«Не очень, — Сюй Шэн даже не слушал, откуда ему уметь? Он почесал голову и решил просто нахалтурить, потянув Шао Чжаня за угол формы. — Учитель, может, научите?»

Шао Чжань опёрся на стойку у кровати и опустил глаза на руку Сюй Шэна, тянущую его за одежду.

Помолчав, он поднял глаза и выплюнул четыре слова: «Ладно, попроси меня.»

Это прозвучало почти как заигрывание.

Шао Чжань просто ляпнул, не ожидая, что Сюй Шэн, умеющий прогибаться, ради того, чтобы ничего не делать самому, скажет что угодно. После того, как они сблизились — тем более без зазрения совести. Сдерживая свой обычно задорный тон, Сюй Шэн тихо сказал: «…Прошу тебя.»

Шао Чжань чуть не выругался в душе.

Кто кого разыгрывает?

Шао Чжань помолчал две секунды и наконец шагнул к нему: «Вставай.»

Сюй Шэн отодвинулся, но не встал, а так и сидел, согнув ноги, глядя, как Шао Чжань надевает пододеяльник. В голове снова всплыли те парни, что пришли к нему с претензиями.

Стоит ли ему рассказывать?

Сюй Шэн колебался.

Когда одеяло было почти сложено, Сюй Шэн всё же кашлянул. Как ни крути, его слова тоже подлили масла в огонь, и теперь неизвестно, чем это обернётся: «Я когда выходил, столкнулся с людьми из Хунхай.»

«С той, что передавала записку?»

«Нет, — сказал Сюй Шэн, — несколько парней. Курили. Похоже, твои бывшие одноклассники. Несли какую-то чушь.»

Сюй Шэн опустил подробности и добавил: «Кличут — Ян Шивэй.»

Рука Шао Чжаня замерла.

В первый день программа была небольшая. Вечером в кинозале устроили показ фильма на тему оборонного образования.

«Седьмой отряд, встать!»

«Сесть!»

Перед фильмом инструктор Ван несколько раз заставил их отработать команды — кричать во весь голос, выпрямив спины, пока их движения не стали чёткими и едиными.

Инструктор Ван: «Снять кепки. Сидеть тихо, соблюдать дисциплину.»

Шао Чжань снял кепку и рефлекторно потянулся расстегнуть воротник, но, дотронувшись, понял, что Сюй Шэн уже расстегнул всё, что можно.

Ровно в восемь начался фильм.

Когда свет погас, огромный кинозал погрузился в темноту. Шао Чжань ничего не видел, пока на переднем экране не появилось название фильма — тогда в зале стало чуть светлее. Колонки стояли по бокам, качество было так себе — при резком увеличении громкости слышались явные помехи.

Что было написано на экране, Шао Чжань не вглядывался.

Темнота зала была идеальной маскировкой для чувств. Имя «Ян Шивэй» эхом отдавалось у него в голове.

Сюй Шэн услышал шум рядом, отвёл взгляд от экрана, обернулся — и увидел, что место Шао Чжаня пустует.

Хоу Цзюнь тоже заметил этот звук. Фильм был настолько скучным, что внимание рассеивалось: «Шэн-гэ тоже свалил. Я бы тоже хотел, но не смею. Этот фильм реально нудный… Какой это фильм? Образовательная программа.»

Едва Хоу Цзюнь договорил, как снова раздался шум.

Затем он увидел, что образцовый ученик, сама законопослушность — Шао Чжань — тоже встал и весьма профессионально, согнувшись, незаметно пошёл по проходу к выходу: «…»

Кажется, он снова раскрыл какой-то большой секрет.

Сюй Шэн пошёл по проходу и толкнул дверь. Снаружи оказался холл третьего этажа. Он не знал, в какую сторону пошёл Шао Чжань, и просто кружил наугад.

Нигде не было места, где можно спрятаться. В конце концов Сюй Шэн толкнул дверь какого-то неизвестного коридора — свет там был тусклый, едва горел. Но даже в этом тусклом свете он увидел юношу, сидящего на подоконнике у окна в конце коридора. Окно за спиной Шао Чжаня было приоткрыто, внутрь задувал ветер. Ладони юноши лежали на краю подоконника. Увидев, что кто-то толкнул дверь, он поднял глаза.

Шао Чжань: «Ты зачем пришёл?»

Сюй Шэн закрыл дверь и небрежно сказал: «Мой сосед по парте — отличник, и тот сбежал с урока. А мне что, нельзя выйти проветриться?»

Сюй Шэн прислонился к стене и спросил: «Может, теперь расскажешь, что за фигня у тебя там нарисована и что за тип этот Ян Шивэй?»

На самом деле, имя Ян Шивэя само по себе не имело особого значения. Вражда Шао Чжаня с этим человеком была поверхностной. Но это имя потянуло за собой прошлое, собирая воедино фрагменты воспоминаний, которые он много раз вспоминал, но каждый раз останавливался.

Первым сложился фрагмент: полицейская машина, грозовая погода, новостной репортаж по телевизору.

«…Полиция успешно задержала подозреваемого Шао Жуймина.»

На заднем плане телевизора были кассы автовокзала Наньпина. Журналистка в дождевике монотонно, без эмоций зачитывала текст с суфлёра.

Наньпин был маленьким городком.

Там всё было у всех на виду — ссора чьих-то сына и невестки становилась известна всему району. В воспоминаниях Шао Чжаня, после того как Шао Жуймина осудили, поползли слухи. Постепенно окружающие стали называть его сыном преступника.

В маленьких городках легко зарождается много невежества.

Например, некоторые взрослые запрещали своим детям приближаться к нему. Где бы он ни появлялся, везде о нём судачили.

Шао Чжань тогда был молодым и горячим. Из-за того, что кто-то переходил границы, он впервые подрался. И тогда говорили: «Ну конечно, сын такого-то».

Да, он отбился от рук. За ним никто не смотрел.

Но какая-то часть его сознания всё равно сопротивлялась.

И вот, за сотню с лишним дней до выпускных экзаменов, учитель, который всё это время не оставлял его, позвал его и сказал: «Не важно, что говорят другие. Важно то, кем ты хочешь стать.»

Он протянул ему руку и вытащил его оттуда.

В том году на выпускных экзаменах Шао Чжань занял первое место в уезде.

Воспоминания были запутанными. Наконец Шао Чжань посмотрел на него и сказал: «Одноклассник по средней школе.»

Сюй Шэн кивнул, приглашая продолжать.

Шао Чжань, будучи кратким, описал свою вражду с Ян Шивэем двумя словами: «Бил его.»