Кирилл

Неделю спустя

Погода как по заказу. Весна будто с цепи сорвалась – врубила солнце на полную мощь, согревая умытый дождём преобразившийся город. Увлекла в своё пьянящее безумие, обрушилась вспышкой молодой зелени, буйством гормонов и-и… прощай разум и сон. Чувствую себя, как ошалевший от первой любви подросток – стояк на изготовке, мозги на каникулах. «Кир, похоже, у тебя весеннее обострение», – пожаловалась недавно Айка, старательно пряча довольную и хитрую улыбку.

Да как угодно! Главное, что мой «диагноз» не помешал мне завершить сделку с Рябининым, и теперь кофейня в Айкиной собственности. О том, что при желании это помещение и так досталось бы ей в подарок от отца, я стараюсь не думать. Что поделать, если её папаши возникают, как грибы после дождя, а при таком количестве таинственных опекунов не так-то просто удивить мою Айку. И всё же я попытаюсь. Ради того, чтобы видеть на её лице счастливую улыбку, мне пришлось вступить в тайный сговор с кучей народа. И уж, конечно, весна здесь ни при чём…

Это всё моя шальная Гейша, – моё острое помешательство, моя дерзкая неукротимая революция.

Свернув на мост, я прибавляю газ. Айка припала к стеклу и восторженно разглядывает огромное, покрытое рябью сизых волн водохранилище, над которым носятся оголтелые крикливые чайки.

– А всё-таки красивый у нас город… да, Кир? Вот так мотаешься целыми днями за рулём, как угорелая, и ничего не замечаешь. Езжай чуть помедленнее, – она опустила стекло и глубоко вдохнула влажный весенний воздух.

Ветер, ворвавшийся в приоткрытое окно, разметал её длинные чёрные волосы, щекоча мое лицо шелковистыми прядями. Я успел поймать губами несколько волосинок, прижал…

– Ай! – запищала Айка, перехватывая волосы ладошкой, и повернула ко мне очень серьёзное лицо. Но тут же заулыбалась и наклонила голову набок, а у меня аж дух перехватило.

Я каждый день говорю ей о том, какая она красивая. Много раз за день. Айка не слишком любит комплименты и всегда убегает от этой темы. Кажется, она до сих пор не может поверить, что я ею любуюсь. Вот и сейчас я уже окосел, подглядывая за моей Гейшей. Сегодня она изменила своему любимому чёрному цвету и облачилась в провокационный бежевый костюмчик, состряпанный из короткой юбочки и пиджачка с очень завлекательным вырезом. «Это не пиджак, а жакет, двоечник!» – возмущалась Айка ещё несколько минут назад, скрывая от меня за полами этой тряпочки своё соблазнительное стройное тело. Да и похер, как называется эта штуковина, когда это лишь очередная обёртка для моей вкусной конфетки.

– Я уже говорил тебе, какая ты сегодня красивая? – спрашиваю очень серьезно.

– Что, только сегодня? – Айка капризно надувает губки. Как же мне нравится, когда она так делает.

– Сегодня особенно залипательная. Как никогда!..

– Ты же вчера так говорил!.. – она обвиняюще тычет в меня пальчиком.

– А вчера была, как никогда раньше.

– И что это значит – что раньше я была не очень, да?

– Ты всегда была очень… даже пять лет назад. И с каждым днём становишься всё красивее. Думаю, это потому, что рядом с тобой правильный мужчина.

– А-а, так вот в чём секрет… Глянь, а так – тоже красивая? – она корчит смешную рожицу, и я, усмехнувшись, согласно киваю. – А если бы я надела штаны с отвисшими коленками?

– Я бы не забыл, что под ними самые классные ножки.

– М-м… тоненькие… – разочарованно тянет Айка.

– Идеальные! Стройные и такие сильные…

– Врёшь ты всё, – смущённо и весело фыркает она. – Просто тебе что-то от меня нужно.

– Это точно – как всегда, – с готовностью соглашаюсь, съезжая с моста на набережную, и продолжая искоса пялиться на эти точеные ножки, способные обнимать меня до боли в ребрах. Очень приятной боли.

Айка оглядывается и произносит задумчиво:

– Слушай, Кир, а высоченный этот мост… страшно, наверное, оттуда прыгать?

– Наверное, – я пожимаю плечами в ответ на этот неожиданный и странный вопрос.

– Но тебе было страшно?

Я сбавляю скорость и смотрю на Айку, но встречаю совершено невинный взгляд. Она знает? Но откуда? Отпираться, конечно, глупо, но и развивать эту тему у меня нет ни малейшего желания.

– Не знаю, страшно, наверное…

Ответил я, в общем-то, честно, потому что в тот момент, когда я сиганул с этого моста за жертвой несчастной любви, инстинкт самосохранения за мной не успел. Он нагнал меня в полёте или уже в воде… точно не помню. Но когда я вынырнул посреди того, сковывающего холодом, непроглядного кошмара, страшно стало так, что я напрочь забыл, зачем я там плаваю. Спасибо самоубийце – похоже, она передумала умирать и подала голос. А в сложившихся обстоятельствах было уже как-то не по-джентльменски позволить ей утонуть. Пять лет уж прошло, но свой страх я запомнил.

– Кир, а ты правда не знал, что я все видела? Я ведь тоже была на мосту в тот вечер. Знаешь, а ведь именно тогда я тебя выбрала… поняла, что ты мой герой и таких, как ты, больше не бывает!..

Айка заглядывает мне в глаза и начинает рассказывать, вспоминать так пылко, эмоционально, что теперь мне ещё меньше хочется говорить об этом. Да и о чём? Рассказать ей, как я героически зассал, едва очухался под толщей ледяной воды? Или о том, что своим героическим прошлым я обязан прежде всего Рябинину? Ответь он взаимностью на чувства девушки – она бы не улетела с моста, и я бы не стал Айкиным «героем». Судьба. Интересно, Айка знает, какой роковой мужик её папаша? Однако об этом в её восторженных воспоминаниях ни слова. Что ж, тем лучше. Сносить нимб над Рябининым – точно не моё дело, да и Айке лишние разочарования ни к чему, ей и так с лихвой перепало в жизни – на десятерых хватит.

Я по-прежнему продолжаю хранить молчание, но теперь уже думаю о другом – как вообще эта девочка сохранила в себе способность любить, сострадать, восхищаться?.. Вот где истинные отвага и мужество. И при этом в ней столько женственности и нежности… Невероятная моя!..

– …Вот тогда я в тебя и влюбилась… а, может, и ещё раньше… Я просто не сразу это поняла, а теперь точно знаю… – Айка внезапно осеклась, её рот приоткрылся, а бархатистая кожа на груди покрылась мурашками. – Эй, ты чего так смотришь, Кир? Ты вон, на дорогу смотри… как-никак у нас дети… Да что не так-то?

– А… эта твоя Люся с девчонками справится?

– Если ты нас угробишь, то – нет. А понянчиться один-два дня – за милую душу! Она, кстати, ещё меня учила с ними справляться, когда девчонки только родились. Не волнуйся, Люся очень хорошая и надежная, знаешь, как папа её ценит и… Кир, ты куда? С ума сошёл, ты чего творишь?!

Но безвозвратный механизм уже запущен и, переехав тротуар, я уверенно направляю машину к зарослям кустарника, огораживающего песчаный пляж.

– Ой дурачо-ок! – восхищённо шепчет Айка, озираясь по сторонам. – Ты чего задумал?

– Трусы снимай – узнаешь!

– Ой, это ограбление?! – радостно взвизгнула Айка.

– Это… – я хочу прорычать, что это изнасилование, но некстати начинаю ржать. – Слышь, подруга, ты мне настрой не сбивай.

– Да твой настрой теперь не согнёшь, – сбросив туфли, Айка взобралась на сиденье и быстро стянула юбочку через ноги.

Разом растеряв веселье, я выискиваю глазами подходящий пятачок и, прогнав машину по кочкам, жму на тормоз.

– Если опоздаем, Гор нас с тобой уничтожит! – хихикнула Айка и потянула вниз трусики. – Ну-у? И чем займёмся?

– Даже не знаю… из развлечений у меня с собой только это… – я торопливо расстегнул брюки.

– ЭТО как раз то, что нужно! Похоже, он от меня в восторге… а?

– Мы оба в нём… в восторге, – я стремительно теряю голос и тяну к себе Айку за волосы. – Ты ведь у нас совершенство… ну или почти.

– Почти? – она упирается.

– Кое-что я всё же намерен изменить в тебе, моя игривая Скрипка.

– Фамилию? – мгновенно догадывается она и послушно перебирается ко мне, а в чёрных глазах уже черти пляшут.

– Идеальная женщина, – я быстро расправляюсь с пуговицами на её жакете. – Такая сообразительная… красивая… и только моя…

– В богатстве и в бедности, – прерывисто шепчет Айка и медленно седлает меня.

– В горе и в радости, – шепчу в приоткрытые манящие губы и стискивая упругие ягодицы.

– Клянусь любить тебя…

* * *

Нагоняя потерянное время, мы мчимся по залитой солнцем набережной, настроение преотличное и, кажется, нет предела моим силам и возможностям.

– Сексуальный маньяк, – довольно ворчит Айка, приводя себя в порядок.

«Кто бы говорил!» – усмехаюсь про себя. Если б не Айка, я бы, как дурак, так всю жизнь и считал, что самое подходящее место для секса – собственная квартира. Как же скучно я жил!

– А ты хоть успел разглядеть, какое на мне роскошное бельё? Между прочим, для тебя старалась.

Да какое там, на хрен, бельё?!

– Трусики с крокодилами вне конкуренции, – выкрутился я, а Айка спохватилась.

– Кстати, о крокодилах – Гор не простит нам задержки, прибавь газ.