Аика

У Кирилла небольшая, но очень приятная квартира в стиле баухауз – эстетично и практично. Мне нравится способность людей максимально эффективно использовать родные квадратные метры. Интересно, Кир сам занимался своим интерьером? Не хочется думать, что здесь приложила свои очумелые ручки и смекалку его бывшая. Однако мне сложно представить себя хозяйкой этой стильной клетушки – для нас с девочками здесь недостаточно простора и красок.

Наташа шмыгает носом, но уже не плачет и активно хозяйничает на кухонном островке, отделённом от гостиной высокой барной стойкой. Звенит фужерами, хлопает дверцей холодильника и что-то недовольно ворчит себе под нос. Потом громко вздыхает и с досадой шлёпает ладонями по глянцевой столешнице:

– Слушай, у Кира тут мышь повесилась! Нет ни сока, ни тоника… зато минералки полно. Ты как, не против? Ты вообще с чем джин предпочитаешь?

– Мне всё равно, Наташ, я не слишком в этом разбираюсь.

– Да?.. Ну и отлично! – она выставила на стойку две маленькие запотевшие бутылочки с минеральной водой и нахмурилась, разглядывая меня. – Айя, а ты раздеться не хочешь?.. Это ничего, что я тебя так называю?

– Нормально, – я согласно киваю и, развязав пояс, распахиваю полы плаща на ширину ладони. – Как видишь, я не очень готова раздеваться, – озвучиваю очевидное и наблюдаю, как у Натальи вытягивается лицо, но почему-то совершенно не испытываю смущения.

– О-о! А по-моему, ты отлично подготовилась. Секси! Прости, похоже, я погубила твой великолепный план. Знаешь, это как раз в моём духе – всем всё испортить.

– Да ничего ты не испортила, – я отмахиваюсь, но девчонка уже сама торопится внести коррективы:

– А хотя, судя по выжатому Кирюхе, вы наверняка всё успели. Он, бедняжка, так и уснул в обнимку с твоими трусами, – она внезапно осеклась, а зарёванная мордашка побледнела: – Ой, а-а… у тебя были трусики с крокодилами?

– А он тебе показывал мои трусы? – получается грубо, но Наташа, не обращая внимания на мой тон, облегчённо выдыхает и начинает смеяться:

– Вообще-то, это я ему показала! Они же из заднего кармана торчали, и спасибо, что Кир с этим пикантным аксессуаром не отправился прошвырнуться по торговому центру. Уж он-то точно не способен на подобные шалости. Погоди, я сейчас тебе футболку принесу… И, кстати, с тебя ещё блинчики!.. Не забыла? Кирюха их страсть как любит!

Это она уже выкрикивает на бегу, а я киваю ей вдогонку, запоздало ругаю себя за дурацкую шутку с трусами и думаю, что даже не подозревала о любви Кирилла к блинчикам.

У нас двое детей, а мы почти ничего не знаем друг о друге!..

* * *

Наталья скользит по мне оценивающим взглядом, пока я, облачённая в огромную футболку Кирилла, приближаюсь к барной стойке и взбираюсь на высокий стул, и удовлетворённо комментирует:

– Ну вот, совсем другое дело! – она ставит передо мной тарелку с нарезанным сыром и маслинами и деловито разливает по фужерам из штофа пахучую прозрачную жидкость. – Ну что, подруга, как скажет мой папочка, тяпнем за суку-любовь? Ох, слышала б меня сейчас мама!

Наташа нервно хихикнула, кивнула мне на фужер и с агрессивной решимостью подняла свой. Тяпнули. В нос шибануло ёлками, рот обожгло иглами с привкусом металла, глаза вылезли из орбит. Рука сама сграбастала пару маслин и закинула в рот. Ой, фу! Гадость выпила и гадостью закусила.

– Тут градусов сто? – просипела я и, схватив бутылку с минералкой, жадно присосалась к горлышку.

– Сорок семь, – пропищала моя собутыльница, скривилась и… заревела.

– Что?.. – только и смогла произнести я.

Терпеть не могу истерики и совершенно не понимаю, что с этим делать. Угораздило же меня припереться так не вовремя! Спала бы сейчас с моими пупсиками, а тут…

– Так, давай сюда муку, яйца, молоко, сахар, – распорядилась я, спрыгивая с барного стула. – Блинчики сами не приготовятся.

А плакса Наташа мгновенно затихла и, вскинув на меня удивлённые и полные слёз глаза, жалобно пролепетала:

– Прости… просто… мне совсем не с кем поговорить, – она по-детски кулачками вытерла слёзы, но они снова заструились по щекам. – Мне двадцать лет… а жить совсем не хочется.

Трындец! С этим точно не ко мне!

Обойдя барную стойку, я переплела руки на груди, чтобы случайно не двинуть по лбу уставшей от жизни красотке.

– У тебя неизлечимая болезнь? – спрашиваю, стараясь скрыть язвительные нотки. Ну, мало ли…

– Да! – почти выкрикивает Наташа и в знак подтверждения часто кивает, а я на мгновение теряюсь, пока она не озвучивает диагноз: – У меня самая неизлечимая и безответная любовь!

– Дура! – срывается у меня с языка и, проглотив выражение покрепче, я тут же напоминаю: – Продукты выкладывай, сейчас успокоительное делать будем.

* * *

Теста осталось на два блинчика, огненного джина в бутылке – на два пальца, а мне уже известна вся биография Натальи Ланевской. К слову, с джином дружит только несчастная плакса, а я – пас! – у меня блинчики. Вообще, мне следовало самой догадаться, что Наташа – дочь главы «СОК-строя». И пусть она не очень похожа на Александра Андреевича, но с братом Женькой – потрясающее сходство, особенно глаза – синие, как море в ясный день. Ну и что я узнала?..

Оказывается, богатые и красивые тоже плачут!

Передо мной избалованная золотая девочка (впрочем, она этого и не отрицает), которой по праву рождения щедро отсыпаны дворянские блага и привилегии, но всё это великое добро не делает её счастливой. Жизнь дала трещину много лет назад, когда нежная девочка Наташа познакомилась с брутальным юношей Геннадием. Правда, тогда у Наташи ещё оставалась надежда, ведь она собиралась вырасти, расцвести и пленить Гену своей красотой. И ведь почти всё сбылось – выросла, расцвела… но с третьим пунктом не задалось. Любимый упорно продолжал видеть в ней ребёнка и младшую сестрёнку друга и никак не желал замечать женщину.

Я невольно вспомнила себя в шестнадцать лет – как заявилась к Кириллу с «заманчивым» предложением. Бедный Кир! Спасибо ему за терпение. Зато теперь Наташина трагедия перестала меня раздражать, и в душе шевельнулось сочувствие. Почему? А потому что мой герой, в конце концов, сдался и добровольно пленился, а Наташин оказался чересчур крепким орехом…

– Айка, ты даже не представляешь, как я ждала своего совершеннолетия!.. Да я ничего в жизни так не ждала! Я последние полгода дни в календаре зачёркивала! Я даже из-за своей трусости и дурости в тот день потеряла самую замечательную подругу!.. Потому что она сорвала мне праздник и чуть не помешала моим планам! Видишь, какая я?!. – с надрывом выплеснула Наташа, но я лишь пожала плечами – главное, что она сама это видит.

Я плюхнула на широкую тарелку последний блинчик, а Наташа влила в себя очередную дозу противного хвойного пойла и заплетающимся языком продолжила:

– А знаешь, что самое смешное?.. – но в противовес самому смешному из её глаз снова полились слёзы. – Что у моей подруги Элки всё получилось, а у меня нет! Она с детства любила Женьку, а я никогда не верила, что они смогут быть вместе… Они же… как два полюса!.. Она… вся такая правильная, а Женька… Он же… развратник! Он не мог полюбить Элку!.. Но почему-то полюбил… и стал её первым и вторым, и сто вторым мужчиной. Только он!

– А ты против? – я вспомнила отважную рыжую девчонку с необыкновенными разномастными глазами.

– Я?.. Нет, я рада! Правда!.. Просто я не очень верю Женьке, а Элка… она очень ранимая и так его любит!.. Ну… теперь-то что?.. Теперь дай бог им счастья!.. Да?..

Я покладисто кивнула, а Наташа всхлипнула и прикрыла глаза…

– Знаешь, я всегда была уверена, что Гена будет моим первым мужчиной. Я думала, что если не он, то никто больше! Я тогда надела самое красивое бельё!.. За дикие бабки купила духи с феромонами! Только не смейся, я правда в них верила… Я была такой красивой, что ОН просто не мог отказаться! Айка, я сама к нему приехала… призналась ему в любви!.. Сказала, что жить без него не могу! У меня под шубкой было только бельё – вот как у тебя сегодня, – Наташа пьяно рассмеялась и залпом добила остатки огненного джина. – А мой Геночка… понёс какую-то несусветную муть про то, что я просто запуталась… не разобралась, и мой принц в белом пальто ждёт меня где-то там… Короче, там, где не ступала Генкина нога. Этот дурак застёгивал на мне шубу и приговаривал, что всё пройдёт… представляешь? Он даже не возбудился!

– Ну… может, он просто вида не подал, – дипломатично предположила я.

– Ага! Они с его агрегатом оба прикинулись немощными и непонимающими… Я ж его пощупала!.. И – ничего! Сдуру назвала его уродом и импотентом и сбежала! И тем же вечером подарила свою невинность однокурснику… Фу! Как вспомню этого слюнявого задрота – аж тошнит. Так было больно… стыдно и противно!.. Думала, что Генку ненавидеть буду!.. А я его ещё сильнее люблю. И ни один клин его не вышибает! А ведь у меня два шикарных кандидата в мужья! Ага, мамочка постаралась – она у нас знает толк в женихах! Осталось выбрать – Сомов или Рябинин…

– Какой Рябинин? – я постаралась спросить как можно равнодушнее, а душа стремительно переместилась в нижний отсек туловища…

– Младший, конечно, – Вадим, – Наталья передёрнула плечами и, прищурившись, загнала мою трепещущую душу под коленки: – Но если уж выбирать по-взрослому, то – старшего. От Павлика у меня аж сиськи дыбом встают!

Я с сомнением и ужасом взглянула на плоскую грудь моей пьяной компаньонки и ощутила, как закипел мой разум возмущённый.

– А Павлик-то в курсе, что он жених? – мой голос, на удивление, остался нейтральным, чего нельзя сказать о душевном равновесии.

– А ты тоже знаешь Рябинина? – оживилась пьяная девка со вздыбленными внутрь сиськами.

– Наслышана, – туманно процедила я, уходя от прямого ответа.

– А чего слышала? – Наталья улеглась грудью на столешницу и, доверчиво улыбаясь, уставилась на меня.

Какой-то чудак сказал, что простота – это наивысшая точка мудрости… Теперь вижу, что нашлись и мудрее меня.

– Слышала, что Павел Ильич Рябинин и не помышляет о женитьбе, да и сын его давно несвободен, – терпеливо озвучила я и закусила свою нервозность блинчиком.

– У тебя устаревшая информация – Вадим давно развёлся и свободен, – радостно сообщила Наташа. – Но он всё равно отпадает. Моя мамуля жутко злая на Рябининых. Не может простить Павлу, что он позволил сыну жениться, да ещё и на свадьбу нас не позвал.

Бред какой-то!

– Что значит позволил? – я начинаю злиться. – Вадим был совершеннолетним… Влюбился и женился.

– Ты счастливая, Айка, – пьяно и снисходительно улыбается Наташа, – потому что не знаешь, что в нашем мире не бывает никакой любви, только слияние интересов и капиталов!

Иномиряне, значит!

– В вашем мире?! Это что за мир такой, Наташ, как называется?

– Да что ты к словам придираешься? – кажется, она смутилась. – Я просто хочу сказать, как здорово, что случаются такие бунтари, как мой Женька или Рябинин… Это вселяет надежду. На самом деле я очень радовалась, когда Вадим женился.

– Потому что его папа стал доступнее?

Не бывать тебе Натальей Рябининой!

– Да хватит тебе, Ай, – простодушно хихикнула она. – Нет, конечно!.. Ну какой из Павла жених? Это ж я так… помечтать…

– А-а, помечтать!.. – понимающе закивала я. – Наташ, а я ничего не путаю? Мне кажется, ты только что проливала слёзы из-за Гены.

– А я и проливаю! – ощетинилась она, мгновенно свернув улыбку.

– Мугу… Но мечтаешь почему-то о Павлике…

– Ой, ну ты меня совсем запутала! О Генке я мечтаю! Ясно? Но что толку, если он меня… не хочет, – Наташа снова плаксиво скривилась, но не прослезилась. – Я ведь тоже мечтала по любви!.. Но, наверное, она не для всех… Так что мне теперь, совсем ни на кого не смотреть? А Павлик… в смысле Павел Ильич… ну, классный же мужик! Такой бы, наверное, мог меня утешить… Но я ж сама к нему не пойду… Я его стесняюсь, да и побаиваюсь. Ты, небось, думаешь, что я шлюха, да? А я – нет! У меня и был-то всего один парень… кроме того, первого… ну, ты поняла, да? Это ж я просто так… Ну чего ты, Ай?

И правда – чего это я? Вон, у моей Сашки в голове тараканы совсем безумные, а тут всего лишь растерянные заблудившиеся букашки. Но папу я им всё равно не отдам!

– А Вадим, кстати, тоже классный парень, – уже веселее продолжила завидная невеста и с видимым удовольствием похвасталась: – Я с ним даже целовалась!..

Трындец!

Я чуть не брякнула «Я тоже», но джин внутри меня давно рассосался, и язык, к счастью, остался на привязи. Надо же – целовальщик хренов! Ох, слышала бы наш разговор Сашка – она бы быстро проредила этой дегустаторше чужих мужиков её модное каре.

– Ну и как оно с Вадимом – понравилось?

– Наверное… Сто лет уж прошло, я и не помню, – легко отмахнулась она. – Тогда была какая-то большая тусовка на природе, и пока мама обрабатывала Рябинина-старшего, мы с Вадимкой шутили, смеялись… а потом целовались. Вообще, он мне понравился, только у меня с детства аллергия на красивых мальчиков, у самой брат такой. Знаешь, сколько от них неприятностей?

Знаю!

– А на Павла у тебя, значит, нет аллергии… Или он что, некрасивый?

– Ну он же не мальчик, а мужчина, – поясняет мне, как неразумному ребёнку, опытная Наташка. – Он-то наверняка уже остепенился и способен оценить юный свежий бутончик и помочь ему раскрыться.

Мысль о папе, раскрывающем Наташкин бутон, мне совсем не понравилась, и едкие слова уже готовы слететь с языка, но вклинилась хозяйка ценного бутона:

– Ай, что-то мне опять грустно… Может, ещё чего-нибудь тяпнем?

– Да прищеми ты уже свою бездонную тяпку! – рявкнула я, но осеклась под удивлённым взглядом пьяных синющих глаз и примирительно предложила: – Тяпни лучше блинчик, пока тёплый.

– Ай, ты только не думай, я не пьяница, и вообще не люблю это дело, – всхлипнула Наташа. – Просто сегодня мне особенно плохо. Дома скандалы… Думала с Кириллом поговорить, а он… вот. День какой-то дурацкий…

Я смотрю на потерянную красивую девочку и думаю, что хреновая из меня компания – ни поговорить по душам, ни выпить с горя. Я сама очень долго и сложно выбиралась из скорлупы, где моим единственным другом и слушателем был Ричард. Да я и не рвалась наружу… но разве возможно сопротивляться моей невероятной семье?

А теперь, когда у меня есть мои малышки, мне просто некогда грустить! Ради них мне хочется жить яркой, полной жизнью! И… ради их папы. И не бояться любить! Я верю моему мужчине и больше не хочу сопротивляться! Разве мой Кир способен на предательство?..

Моя семья… Как же они нужны мне! Как здорово, что они все у меня есть!..

Мой папочка, готовый прогнуть под меня весь этот мир, и даже когда папы нет рядом, он всё равно со мной!.. Моя буйная сумасшедшая Алекс, способная загрызть любого ради меня… и меня заодно… Моя ласковая, отзывчивая и безотказная Стешка с её удивительной способностью любить, сострадать и творить волшебство!.. И мой замечательный раздолбай Вадик, который помогал мне выжить, когда больше никого рядом не было. Он стал моей семьёй гораздо раньше, чем оказался моим братом. И они все меня любят – искренне и даже настойчиво! И я их люблю!

И моё домашнее зверьё тоже люблю! Это у нас взаимно.

Я перевожу взгляд на задремавшую за стойкой Наташку… А ведь у неё тоже есть семья!.. Тогда почему эта потерянная и одинокая девчонка убегает из дома и жалуется совершенно постороннему человеку, меньше всего подходящему на роль жилетки?

Дурацкий твой мир, Наташка! А ты в нём – несчастная попаданка.

Я помогаю ей перебраться на диван, накрываю пушистым пледом и даю себе слово поговорить о ней с Кириллом.

В его спальне прохладно и пахнет дождём. Я задёргиваю штору, но оставляю окно открытым – люблю засыпать под шум дождя. Мой красивый и сильный мужчина спит на спине. Как же я люблю его! И, несмотря на усталость, мне нестерпимо хочется его разбудить, чтобы просто обнял… но не успеваю… Едва я оказываюсь рядом, Кир переворачивается на бок и крепкие руки стискивают меня до боли, прижимая к обнажённой груди.

Как же я смогла без тебя так долго?