Аика

Убаюканная качкой и мерным тарахтением мотора, я неохотно покидаю такси и ныряю в пасмурный зябкий рассвет. Я уже жалею, что поддавшись романтическому порыву, так легко оделась. Сейчас бы закутаться в тёплое одеяло и провалиться в сон. Но утренний воздух бодрит, а на мне лишь тонкий продуваемый плащ, трусы, чулки и сапоги. Да, напутствию сестёр я не вняла – трусы надела, а платье – нет. Зря, всё равно никакой сексуальности в пять утра я в себе не чувствую – уморилась. Так, наверное, ощущают себя ночные бабочки, отработавшие смену, не покладая ног, и мечтающие в этот ранний час только о подушке.

Обхватив себя за плечи, тоскливо оглядываюсь на такси, но машина срывается с места и поспешно уносится. Надо сегодня обязательно забрать свой «Танк» у Гора, а то я уже соскучилась – по «Танку», конечно. Осматриваю бежево-коричневую высотку и с удовлетворением отмечаю, что номера квартир над парадными входами прописаны для слепых. С нужным подъездом определяюсь сразу и звонко цокаю по асфальту в его направлении. Бедный Кир, небось, только лёг спать, а тут – нате вам – сюрприз!

Я уже размышляю, что бы такое оригинальное сказать в домофон, когда дверь с мелодичным пиликаньем распахивается, и из подъезда вываливается парочка пенсионеров в одинаковых спортивных костюмах. Молодцы – бегом от инфаркта!

– Не закрывайте, пожалуйста, – машу им рукой, прибавляя шаг.

Дедок заулыбался и послушно придержал дверь, зато его подружка с фиолетовым «шлемом» на голове недовольно поджала губы и впилась в меня неодобрительным взглядом. Плевать на её одобрение, все эти бдительные бабки – сплошное зло, поэтому я переглядываюсь с дедом и тороплюсь перехватить дверь.

– Спасибо! – не могу отказать себе в удовольствии и посылаю милому дедушке воздушный поцелуй.

– Девушка, Вы к кому? – строго спрашивает старушенция.

К деду твому!

Странный вопрос для жительницы свеженькой многоквартирной семнадцатиэтажки – она тут что, управдом? Но я делаю вид, что ничего не слышу, потому что я уже в домике. А бабка позади уже нападает на своего деда – зачем впустил, почему улыбался?.. Беги, дед, беги!

Уже в лифте я понимаю, что не знаю этаж, но это мелочи. Тем не менее с математикой в это утро у меня настолько туго, что я проезжаю пару лишних этажей, но в итоге, попрыгав по лестнице, всё же нахожу нужную квартиру на десятом. И замираю перед дверью, прислушавшись… Тишина.

Неожиданная мысль залетает в голову – а вдруг Кир не один? Но… тогда бы он вряд ли звал меня с собой – логично?

Кнопки звонка я не обнаружила, поэтому негромко стучу. Прислушиваюсь – ничего. Стучу громче и снова прислушиваюсь – глухо. Я же так весь подъезд разбужу. Может, лучше Киру на мобильник позвонить? А вдруг он вообще не поехал домой? Вот я дура – припёрлась!..

– Кто?

Это прозвучало настолько неожиданно, что я даже не поняла, за этой дверью или соседней. А ещё голос… такой тихий и совсем не моего Кира. Я вытаращила глаза на дверь – номера на ней нет. Кажется, я ошиблась… или это Сашка, коза, что-то напутала…

– Кто? – прозвучало уже громче и однозначно из-за этой двери.

Я страсть как не люблю дурацкие ситуации, но сбегать прямо сейчас – это ещё дурней. Поэтому я вздёргиваю подбородок и, глядя прямо в глазок, твёрдо выдаю:

– Мне нужен Кирилл Ланевский.

Но, вместо «Вы ошиблись», раздался щелчок замка и дверь распахнулась.

Всё, как в хреновой мелодраме!..

Длинные голые ноги… мужская рубашка – даже не хочу думать, чья… но думаю!.. Изящная шея, темное каре, припухшие губы и огромные синие глаза, в которых застыли слёзы. Почему?.. Собственно, ответ у меня уже сформировался. Вероятно, вернувшись домой, Кирилл – а я, дура, ещё хотела рассказать ему о детях! – дал отставку этой девушке, и теперь она плачет, сопротивляется и никуда не хочет уходить. Всё это очевидно, как и то, что девчонка, даже несмотря на зарёванное лицо, выглядит хорошенькой. Высокая, тонкая и очень молоденькая – вряд ли старше меня. Единственное, что порадовало – это её маленькая грудь, совсем незаметная под свободной рубашкой. Ага – а моя прямо-таки рвёт тесный плащ! Один-один, короче!

– Кирилл спит, – обиженным тоном произносит плакса, а с её длинных ресниц срывается слеза и ползёт по щеке, укоризненно поблёскивая в мою сторону.

Кирилл спит…

И моё ошалевшее воображение срывается в галоп, лягнув меня копытами под дых. Больно, но я терплю. А ещё думаю, как хорошо, что я в трусах – в них я крепче духом.

– А ты почему не спишь? – срывается у меня с языка чересчур резко и вызывающе, и следом запоздало ковыляет осознание, что это не она ко мне заявилась, да и на «ты» мы не переходили…

– Так ведь ты пришла! – плаксиво и обвиняюще звенит голосок девчонки. – Так и будешь тут стоять?

Вероятно, я должна воспринимать этот вопрос, как посыл восвояси, но я сегодня уставшая и несобранная, поэтому расцениваю его как приглашение и шагаю в квартиру, вынудив брюнеточку отступить. С досадой отмечаю, что даже на высоких шпильках я ниже, чем она босиком. Захлопнув пятой точкой входную дверь, я прожигаю взглядом обнажившееся плечо девчонки и приветствую её бодрым голосом:

– Доброе утро, меня зовут Аика!

Шмыгнув носом, она кривит губы и отмахивается:

– Да какое оно доброе?.. Я – Наташа, – она разворачивается ко мне спиной и, удаляясь, бормочет: – Проходи, только разуйся. Пол у нас тёплый.

От этого «у нас» в моей груди всё сжимается, как перед прыжком или взрывом, а память, то ли спасая, то ли издеваясь, подкидывает забытую информацию – у Кира ведь есть сестра! Только, кажется, она ещё маленькая и вроде не Наташа… Ну, такое себе воспоминание… Но я здесь не намерена играть в угадайку и чувствовать себя как не пришей кобыле хвост, поэтому, откинув дипломатию, рявкаю девчонке вслед:

– Сюда иди, Наташа! Я не собираюсь греть пятки о ВАШ тёплый пол.

Она оглядывается, растерянно моргает и пожимает худенькими плечами:

– Ну… если не хочешь, можешь и не разуваться…

Какая-то дура блаженная! Она что думает – я к ней на девичник прискакала? Или… и тут в голову полезли нехорошие мысли… Ну нет – надеюсь, ничего неприличного она не имеет в виду.

– Наташ, кто ты Кириллу? – спрашиваю негромко, но с нажимом.

Её глаза и рот удивлённо распахиваются… и так хочется двинуть по распухшему носу, чтоб его хозяйка соображала быстрее.

– А Кир разве тебе не сказал?.. Я его сестра! Двоюродная, правда, но всё равно сестра, – заверяет она меня с жаром. – А ты подумала…

Из меня непроизвольно вырывается нервный смешок, ещё один… Я прижимаю ладонь ко рту и запрокидываю голову, ощутив, как глаза обожгло подступившими слезами. И только сейчас, изо всех сил стараясь не заплакать, я осознаю, что испытала настоящий стресс. А теперь у меня, похоже, откат.

– Аика, прости, я не знала, что ты придёшь, – виновато лепечет Наташа и, подобравшись ко мне, протягивает руку. – Кир мне ничего не сказал… то есть он сказал про тебя, а потом… – она громко всхлипывает и повышает голос: – А потом взял и уснул, а я так его ждала-а…

И она горько заплакала, спрятав лицо в ладонях. А я от удивления сразу успокоилась и, стянув с себя сапоги, ступила на приятно тёплый пол. Теперь, когда у моих детей снова есть отец, разница в росте с Наташей перестала иметь значение, а вот от чужих слёз мне очень неуютно.

– Наташ, а что случилось, почему ты плачешь? – я держусь подальше, потому что опасаюсь её импульсивных объятий и, пробежав взглядом по гостиной, нахожу дверь, за которой, вероятно, и спит мой Кир. – Может, мне Кирилла разбудить?

– Ещё чего! Пусть теперь дрыхнет, раз это намного важнее моих проблем, – Наташа подглядывает за мной сквозь щель между пальцами и, вздрагивая всем телом, произносит: – Я там у Кирюхи начатую бутылку джина нашла, давай тяпнем по чуть-чуть, а… Ой, слушай, а ты блинчики делать умеешь?