Аика

Настоящее время

Февраль (последний день зимы)

Сочи

«Там, где клён шуми-ит над речной волно-ой… Говорили мы-ы о любви-и с тобо-ой… Опустел тот клён, в поле бродит мгла, а любовь, как сон, стороной прошла. А любовь, как сон…»

У господина Рябинина очень приятный голос и неожиданный репертуар для колыбельной. Иду на звук… Осторожно крадусь к распахнутой двери и, остановившись в проёме, выглядываю на просторный балкон-веранду…

«…Гонит осень вдаль журавле-эй кося-ак… Четырём ветрам грусть-печаль раздам, не вернётся вновь это лето к нам…»

Еще пару лет назад этот красивый мужик казался мне резким, грубоватым и таким недосягаемым!.. Тогда он был просто отцом моего друга и одноклассника Вадьки. И тогда же настойчивая опека господина Рябинина ввела меня в заблуждение… запутала. Неужели такой мужчина мог увлечься маленькой и ничем не примечательной… мной? Неужто правда влюбился?.. Вадика такой расклад вряд ли бы устроил.

Однако Вадик оказался очень рад… Но потом, когда сумел переварить и принять мой новый и неожиданный статус. Конечно, я волновалась – кто в двадцать лет, будучи единственным наследником немалого состояния, мечтает о сестрёнке и братике? Вот и Вадька не должен был мечтать. Он был мне замечательным другом, и я очень волновалась – а каким будет братом? Сможем ли мы сохранить нашу дружбу?

Ответ я получила минувшим летом вместе с Вадькиным возмутительным подарком, толстолапым глупым щенком. Если честно, то я собиралась всучить этот щедрый дар ему обратно, чтобы включал голову и в будущем не делал подобных сюрпризов. Но Вадик был таким трогательным и милым… Признался, что всегда мечтал… о собаке, но мама была против. Зато он уверен, что я – самая лучшая и добрая мама и понимаю, что собака – это лучший друг человека и защитник для малышей. А ещё он, наконец, понял, что сестра и две племянницы – это намного лучше собаки!.. В этот момент я рассмеялась и растеряла весь боевой настрой, прижимая щенка к груди. Ох и баламут! Но я люблю Вадика и очень благодарна ему за верность и поддержку и за то, что сумел очень стойко и деликатно принять вот такую необычную действительность.

А действительность ошарашила всех… даже мою мамочку! Откровенно говоря, я до сих пор не понимаю, как так вышло, что мама не сразу узнала мужчину, которому отдалась на очередном вираже своей бурной молодости. Разве такого, как Рябинин, возможно забыть? А для мамы нормально… Но на наши отношения с неожиданно обретённым папой – моим настоящим папой! – это уже никак не могло повлиять. А сейчас их уже ничто не способно разрушить!

«…Ни к чему теперь мне цветы-ы дари-ить…»

Даже такая откровенная провокация в виде старого душераздирательного шлягера не может меня разозлить. Папа специально меня дразнит, выбрав для моих девчонок нестандартную колыбельную песню. Но меня подобной лирикой не проймёшь, зато главная цель достигнута – малышки спят. И тихонечко сопят в четыре крошечные дырочки и причмокивают пустышками, пригревшись в крепких и надёжных объятиях своего брутального деда. Устали мои маленькие. И хотя перелёт был недолгим, но вымотал нас всех.

«Ты любви моей не смогла сберечь, поросло травой место наших встреч. Поросло траво-ой…»

Рябинин развалился в широком комфортном гамаке и плавно раскачивается, отталкиваясь босой ногой от стены. Девчонки с двух сторон, под мышками… а у меня вопрос – он как выбираться-то станет? И если Лиечке всё равно – её непросто разбудить, то Кирюша способна проснуться от малейшего шороха или от внезапно наступившей тишины. Вот и сейчас – едва смолкла песня, маленький носик Киры обиженно засопел, и послышался предупреждающий писк.

«Поросло травой… Поросло травой… Поросло травой место наших встреч!..»

Ага, назвался поющим дедом – вот и завывай теперь, пока всё вокруг травой не порастет!

Но, судя по выражению блаженства на лице господина Рябинина, его как раз всё устраивает. А ведь ему ещё своих детишек не поздно делать… Такой молодой и красивый!.. С кем их только делать-то? Откровенно говоря, мне даже страшно представить, что однажды мой папа может всерьёз влюбиться и завести новую семью. И чем дольше он мой папа, тем страшнее его потерять.

Эгоистка? Ну и пусть!

Конечно, я не забыла, как нарвалась на какую-то мадам, позвонив ему несколько дней назад… Каждый день об этом помнила. Но папа ведь молодой мужчина… и ему надо… Наверное…

Однако в этих роскошных апартаментах никаких следов женского присутствия я не обнаружила. Кроме той горы нужных и ненужных вещей, что папа накупил для нас с девчонками. Зато теперь наша беспокойная троица наследила от души – памперсы, бутылочки, погремушки и тому подобная атрибутика счастливой семьи… Да теперь ни одна коварная охотница здесь не задержится! А если кто и рискнёт, я задействую тяжелую артиллерию – включу Кирюшу.

А ведь папа Валик тоже нашёл себе новую женщину вместо мамы, и я была искренне рада за него… А за папу Пашу… не хочу радоваться?.. Я бросаю на него виноватый взгляд… Кажется, господина Рябинина здорово заело на «шумящем клёне». Наши глаза встречаются, и он улыбается. От его тёплой улыбки и любящего взгляда моё сердце болезненно сжимается, и просыпается совесть…

Прости меня, папочка! Конечно, ты должен быть счастливым… и обязательно будешь!.. Только, пожалуйста, не люби эту… эту женщину сильнее, чем нас с девчонками.

«Там, где клён шуми-ит над речной волно-ой…»

Я улыбаюсь ему в ответ и, послав воздушный поцелуй, отправляюсь осваиваться в кухне. Какая-то неуловимая и тревожная мысль не даёт мне покоя. Отчаявшись её поймать, я увлекаюсь приготовлением обеда. Наверняка занятый господин Рябинин уже отвык от домашней еды. Но, пока я здесь, буду баловать его в меру своих скромных кулинарных способностей.

Уверена, что всем этим развратным кошелкам, которые постоянно вьются вокруг моего папы, даже в голову не взбредёт, что мужчину следует хорошо и вкусно накормить… Старые ленивые шлюхи! И почему природа так устроила мужчин, что секс для них приоритетнее, чем…

Вот оно! То, что не даёт мне покоя уже так давно… Я так долго запрещала себе думать об этом! Потому что понимала, что не должна… не имею права на эти подозрения и тем более претензии. А сейчас, когда я задумалась о естественных мужских потребностях, снова обнажились мои страхи… И проснулась ревность.

Кирилл… Мой молодой, красивый и полный сил Кир… И пусть сейчас он временно обессилен, но целых четырнадцать месяцев без меня… Как? С кем?.. И как мужчины делают это, когда не любят? Как смотрят?.. Прикасаются… Что говорят?..

Процесс приготовления незаметно переключается на режим «автопилот» и даёт сбой, когда я зависаю над кастрюлей с солонкой… Солила или нет? Вибрация мобильника подталкивает меня к решению – солю. И разворачиваюсь к телефону. Номер мне незнаком, и такое случается регулярно, учитывая род моей деятельности. Но почему-то именно сейчас, когда я смотрю на цепочку цифр, мой пульс начинает частить… Я не понимаю откуда, но точно знаю, чей голос услышу…

И принимаю вызов…

Перевёрнутая солонка в моей руке, словно песочные часы, тонкой струйкой отмеряет несколько напряжённых секунд молчания… Прежде чем я осознаю, что просыпаю соль себе под ноги, и прежде чем в динамике раздаётся голос Кирилла… Осипший то ли от волнения, то ли от простуды… Будоражащий мои самые головокружительные воспоминания:

– Айка… – выдыхает он, цепляя чувствительные нервные окончания. – Айка, если это ты, не сбрасывай вызов, пожалуйста! Выслушай меня… Это ведь ты?

– Это я, Кир, – непроизвольно начинаю улыбаться и слышу прерывистый вдох, а затем тихое:

– Спасибо… Поговоришь со мной?

Ты даже не представляешь, Кир, как часто я с тобой разговариваю…

Но он не ждёт моего ответа и торопливо продолжает:

– Но если не хочешь говорить, просто послушай… Ладно? – Кир замолкает всего на несколько секунд, чтобы перевести дыхание, и продолжает снова: – Знаешь, а ведь я говорю с тобой каждый день… много раз за день. И по ночам… когда не получается уснуть. Обо всём тебе рассказываю. А бывает и просто треплюсь ни о чём… Айка… как же много мне надо сказать! А я… понимаешь, что-то никак сообразить не могу… и все слова куда-то растерял. Прости, в голове сейчас полный бардак. Наверное, я просто не был уверен, что ты мне ответишь… Ты не отключайся только!..

– Я здесь, Кир… и я скучала по твоему голосу, – признаюсь, потому что так чувствую.

– Правда?! – слышу, как он улыбается. – Честно говоря, это куда больше, чем я мог рассчитывать, и всё же я надеялся. Айка моя… такая нежная и такая упрямая девчонка… и совершенно неуловимая. Расскажешь, куда сбежала?

– Нет, – отвечаю, даже не задумываясь, и лишь сейчас отставляю в сторону солонку, о которой снова забыла.

– Я так и думал, – смеётся. – Но я ведь терпеливый, малыш! Как буддийский отшельник. Мне б только… – он вдруг спотыкается на слове, но я понимаю, о чём он не договаривает.

– Я вернусь, Кир… Скоро вернусь.

– Ко мне? – поспешно спрашивает и сам же отвечает, не дожидаясь ответа: – Ты, главное, возвращайся, Айка, а там разберёмся… да? А знаешь, я ведь видел тебя той ночью… Ну… после драки… Не у клуба, нет – в больнице. Честное слово! Скажешь, совсем крыша едет?

– Не скажу, Кирилл, – сейчас мне важно, чтобы он знал. – Я была в больнице той ночью.

И не только той…

Он резко втягивает воздух, но почему-то не отвечает. И как будто совсем перестал дышать. Кажется, мы молчим очень долго, и я уже сама мучительно подбираю нужные слова… Только всё не то… не о том. А сбросить вызов я не могу…

Ну скажи что-нибудь, Кирилл!

– Наверняка ты знаешь, что делаешь, – произносит он очень тихо. – Надеюсь, и мне однажды расскажешь… Ты просто знай, что у меня ничего не изменилось за этот год. Понимаешь?

Не очень… Можно как-то чёрным по белому сказать?

Но переспросить – никак. Кажется, мы совершенно разучились разговаривать. Я – так точно. Нервно кручу на своём пальце кольцо с нежно-розовым камнем – ЕГО подарок и признание… Это тоже не изменилось?

– Совсем ничего? Неужели не покорил ни одной новой вершины? – срывается у меня с языка.

Вопрос вообще не из моего репертуара, и даже в собственных ушах он прозвучал ехидно и двусмысленно.

– Мечтаю закрепиться на той, что навсегда покорила меня, – отвечает он серьёзно, и я уверена, что он говорит обо мне.

Навсегда…

* * *

«Навсегда покорила меня…»

Сидя на корточках, я подпираю стену и таращусь в погасший экран. Краем глаза улавливаю какое-то движение, и только потом прилетают звуки. Я, наконец, выныриваю в суровую действительность, в которой мой папа с абсолютно невозмутимым видом догоняет убежавший суп.

Трындец! Похозяйничала!

– Прости, – виновато бормочу и выпрямляюсь в полный рост, дрыгая затёкшими ногами.

Папа понимающе улыбается.

– Это он звонил? Твой Ланевский?

Мне нравится, как звучит «твой». Молча киваю и наблюдаю, как ловко господин Рябинин устраняет последствия моего кулинарного беспредела.

– Ну? И что ты пригорюнилась? Надеюсь, переговоры прошли мирно? – он многозначительно кивает на рассыпанную соль и тут же сметает её щёткой на совок.

– Он ещё позвонит, – пожимаю плечами, не желая вдаваться в подробности.

– М-м, это же отличная новость! – замечает папа с непередаваемым сарказмом. – А теперь послушай-ка меня, дочик!.. Ты знаешь, что я никогда не давлю на тебя… Если не хочешь, можешь вообще никогда не выходить замуж. Строй карьеру, воспитывай девочек, путешествуй… Я всегда готов тебе помочь! Это твоя взрослая жизнь, а я, к сожалению, в неё слишком сильно опоздал, чтобы навязывать тебе свой устав. Каждый взрослый человек счастлив ровно настолько, насколько умеет. Но не следует забывать, что твои дети – это ещё и мои внучки… И в отношении их я намерен ничего не пропустить…

С каждым словом папин тон мне нравится всё меньше…

– И что это значит? – отступаю назад под его хмурым взглядом.

– Это значит, что ты отбираешь у девочек то, чего долгие годы была лишена сама, – отрезал он жёстко.

А мне ведь казалось, что он понял меня… услышал. Но чего ожидать от мужчины, если даже Сашку, которой известно всё, иногда здорово заносит.

– Я?.. Да нет же, пап, я не стану отбирать… Я не хочу… правда! Я сама всё расскажу Кириллу… давно хотела! Просто… – Чёрт! Да почему я оправдываюсь?! – Я вообще не понимаю, зачем опять это выяснять? Ты же сам всё знаешь!

– Нет, теперь не знаю! – рявкнул он. – Я принял твои аргументы тогда! Понял тебя и поддержал!.. Но сейчас я отказываюсь понимать! И если этот парень не нужен лично тебе, то не смей решать за детей! Потому что пока ты будешь разбираться в своих чувствах, твои девчонки уже замуж выскочат. Хотя… с тобой и так всё ясно, – он очень обидно махнул на меня рукой и пошёл прочь из кухни.

Что тебе ясно, папа?..