Кирилл

Сашка организует для проголодавшегося Геныча завтрак и носится между кухней и гостиной, как заведённая. Кажется, сюда перекочевали все съестные запасы, что есть в доме. К слову, на голодного гостя ей плевать – всё ради того, чтобы отсрочить допрос. И когда она возвращается к нам с консервированными персиками, я понимаю, что это перебор, и останавливаю:

– Саш, присядь уже, мы не настолько голодные.

– За себя говори, – мычит Геныч с набитым ртом и великодушно кивает хозяйке.

– Еще что-нибудь хотите? – зло прошипела Сашка.

Геныч окинул её оценивающим взглядом и озвучил:

– Пожуём – увидим. А пока достаточно, хозяюшка. Вы присаживайтесь, пожалуйста.

– Благодарю! – рявкнула она и уселась за стол с обречённым видом.

Я наливаю для Сашки чай, кладу три кусочка сахара, как она любит…

– Сашуль, мне казалось, что мы с тобой друзья…

– Му-гу, – кивает. – Кир, Айка улетела в командировку по работе, но я не могу сказать, куда. Прости…

– Ты не можешь, потому что она улетела не одна? – спрашиваю совершенно невозмутимым тоном и даже улыбаюсь, будто для меня это будничный и не слишком важный вопрос.

На самом деле мне с трудом удаётся сохранять внешнее спокойствие, а нервный тремор я уже скрыть не в состоянии. Неуместный юмор Геныча о лётчике внезапно попал на благодатную почву. Я и сам заставляю себя не думать в эту сторону, не хочу верить. Но ведь есть ещё слова Анастасии… И каковы бы ни были отношения между матерью и дочерью, но оболгать собственного ребёнка… Такое вообще бывает?

– Саш… извини, я уже спрашивал, но спрошу ещё раз… Скажи, у Айки есть мужчина? – резко вскидываю руку, предупреждая её возмущения, и произношу то, чего вообще говорить не должен: – Послушай, даже если так, то для меня это ничего не меняет, я всё равно её верну… Просто мне нужно понимать, как действовать дальше…

– Кирюх, ты что несёшь? – негодует Геныч. – Ты это… Александрия, не слушай его, это всё от сотрясения. Скоро пройдёт… я надеюсь.

– Ой, да закройся ты… К каждой бочке затычка! – рявкает на него Сашка и следом на меня: – Знаешь, Кир, вот такие жертвы прибереги для какой-нибудь шалавы! Ясно? Я, конечно, не дура и понимаю, как всё это выглядит со стороны… Но ты, Кирилл!.. Ты же знаешь Айку… Если найдётся кто-то получше – она тебе в лоб об этом скажет! И я уж молчу о… – Сашка недобро покосилась на Геныча. – Тебе ли не знать, как она реагирует на чужие прикосновения…

– Но Айка ведь зарабатывала массажем…

– Это другое! – отмахнулась Сашка. – Хотя… тоже своего рода терапия… Но ей что-то не особо помогло. Да и завязала она с массажем, слава богу. Ты, Кирюш, поменьше слушай всяких ушмарков, – Сашка снова зыркнула на Геныча. – И не надо лепить моей сестре каких-то…

– Но ваша мать – это не всякий ушмарок, – прерываю её. Я всё же озвучил это – сдал мамашу.

– Так-так-та-ак, – Сашка даже вся подобралась, словно перед прыжком. – Кир, запомни, пожалуйста, о чём бы тебе не поведала мать наша… всё дели на сто! Ясно тебе?

– Ясно, – киваю. – Но меня, знаешь ли, и такой результат не устраивает.

– Может, пояснишь?

– Анастасия Михайловна сокрушалась, что Айка променяла свою семью на взрослого мужика… Может, ты мне пояснишь, Саш?

– Хм!.. – она закусывает и кривит губы. – Ну, Настя!.. Вот же сука! Надо бы выяснить, кто эта доблестная Полинка, и придарить ей чугунную салатницу. Короче, херня это всё! А мама просто мстит Айке за любимого сыночка… Ох, мало этому козлу прилетело!

Мне откровенно плевать на их братца, да я уже и забыл о его существовании. Но если этот рыжий хер оставил грязные следы в истории моей девочки, то, конечно, я предпочту об этом знать. Айка никогда не говорила о нём, что казалось странным, учитывая её привязанность к сёстрам. Но, помнится, и Сашка просила не упоминать брата в разговоре с Айкой, хотя и не объяснила причин. Зато сейчас она, кажется, готова выложить всю биографию, лишь бы отвлечь меня от главной темы…

А Генычу, конечно, интересно всё: «А что за брат?.. А-а, так это твой близнец – ну, понял! Ух, бедный парень, и как он только выжил среди стольких женщин?.. А-а, ну если урод… Александрия, а вы с ним очень похожи?.. Да ни на что я не намекаю!.. Да понял я – АлександриНА – я запомню! Слышь, а за что вы невзлюбили пацана – потому что рыжий?..»

Слышать о том, что какой-то ушлёпок третировал мою Айку, когда та была совсем ещё малышкой, оказалось больно. И даже то, что она быстро научилась себя защищать, уже не успокаивает.

– У Айки был ворон, – Сашка грустно улыбнулась. – На самом деле очень страшная и опасная птица. Но для Айки он был всем – и другом, и братом, и собеседником. Ричи очень её любил!.. И ревновал абсолютно ко всем, и защищал всегда. Когда-то она спасла его и выходила… Вот и вышло… что встретились два одиночества. Айка ведь была очень одиноким ребёнком… – по Сашкиным щекам заструились слёзы. – Знаешь, Кир… мы ведь со Стешкой никогда не знали нашу вторую бабушку. Бабушку Аню. Но её хорошо знал мой бывший… Да и все говорят, что она была ужасной женщиной – грубая, злая, нелюдимая… Вот к этой ведьме наши родители и отправили тринадцатилетнюю Айку. Так они и жили здесь втроём – злая бабка Аня, никому не нужная Айка и покалеченный ворон Ричард. Удивительно… но, считай, от чужой и незнакомой бабки и хищной птицы наша Айка получила больше добра и любви, чем в родной семье.

Сашка всхлипнула и закрыла лицо руками. Геныч притих и, нацепив на физиономию глубокую скорбь, даже забыл о еде. А я, ощущая уже привычную ноющую боль в груди, задумался о моей маленькой и отверженной девочке…

Сашка резко смахнула слёзы и продолжила:

– Бабка Аня умерла, когда Айке только исполнилось шестнадцать… Вся организация похорон легла на неё. Правда, к тому времени наша малышка уже два года зарабатывала деньги и совсем не бедствовала. Айка страсть как любит деньги! – Сашка усмехнулась и пояснила: – Это у неё компенсаторное.

– Э-э… это типа компенсация того, чего не хватало? – поинтересовался Геныч.

– Да, типа того, – без тени ехидства подтвердила Сашка и продолжила с неожиданной злостью: – А потом в Воронцовск нагрянули мы! Мама от папули решила удрать, а мы со Стешкой по нашей Айке соскучились… Припёрлись, как три голодранки – в чём были. Ну Айка и давай вбухивать в нас свои сбережения!.. Это уж позднее папочка обнаружил наше укрытие и стал усиленно помогать, а сначала… Ох, да ладно, не об этом речь… – Сашка выдохнула, выпила залпом остывший чай и продолжила: – Ну что… Короче, Санёк, братишка наш, приехал сюда только раз, как раз два года назад. Вроде как собирался нас всех со своей невестой познакомить… Познакомил. А заодно и отравил Айкиного Ричарда.

– Как?! – горестно взревел Геныч.

– Хладнокровно! Как тараканов травят, чтобы комфортно жить не мешали, – жёстко пояснила Сашка. – Айка каждое утро с ним в лес бегала… Она там танцевала со своими убийственными колотушками, а Ричи на неё радовался. Похоже, тогда Санёк и подсыпал в поилку отраву…

– А вы где были? – не выдержал я.

Сашка передёрнула плечами.

– Айка очень рано вставала… Я ещё спала, Стешка в школу убежала, а мама… – она зло усмехнулась. – А мамочка, вероятно, на стрёме стояла, пока этот урод воду травил… Айка после леса сразу умчалась на свою работу, а ворон… Вообще, очень странно, что Ричи не умер сразу… Знаете, он не должен был столько продержаться, но… – Сашка снова заплакала. – Я позвонила Айке, но даже не верила, что она успеет… А Ричи, представляете, её дождался… А потом сразу умер у неё в руках…

Геныч шмыгнул носом и опустил голову, а я… Даже не думал, что во мне может найтись столько ярости и ненависти к незнакомому… нет – даже не человеку… к этой твари. Захотелось ему той же участи, что он приготовил Айкиному питомцу. Не за птицу, наверное… За Айку мою.

– Санёк сбежал, конечно, в тот же день, – продолжила Сашка. – Но мог бы и не спешить… Хотя тогда я бы сама удавила эту гниду. А Айке было совсем не до мести… Мы вообще боялись, что потеряем её… Она ведь больше не вернулась в квартиру. Осталась вот в этом доме. Здесь ещё даже отопления не было…

– А чей это дом, Саш?

Но она будто и не услышала.

– Айка тогда от всех отстранилась… Но, к счастью, помог… – Сашка взглянула на меня и с очень ехидной интонацией добавила: – Помог счастливый случай! Только это уже другая история, которую Айка сама тебе расскажет. Если, конечно, посчитает нужным. А вот этот дом, Кирюш… всецело принадлежит нашей Айке. Она сама на него заработала! И, кстати, до сих пор платит ипотеку. Да, Кир, что ты смотришь? Ты, помнится, мечтал привести Айку в свою замечательную квартиру? Это не там, случайно, ты жил вместе со своей плодовитой блондинкой?

Чёрт!

– Да при чём тут… Саш, разве в этом дело? Я ведь и дом могу построить… и другую квартиру…

– Ой, дура-ак! Подними зад, Кирюш, подойди к окну…

Геныч подорвался вместе со мной, и мы тупо уставились во двор. Сашка тоже подошла и встала рядом со мной.

– Кто-то, наверное, мог бы сказать: «Ничего особенного»… Да, ребят? Только здесь всё особенное. Ко всему, что вы видите, Айка приложила свои маленькие ручки. Ко всему. Вон тот прудик она выкопала и выложила сама. И мостик рабочим помогала строить, и лавочку, и беседку за домом… Здесь, на этой территории, в каждый клочок земли вложен кусочек её души. Понимаешь, Кир? А вон то деревце видишь? Это будущий столетний дуб, и его зовут Ричард. Там Айка похоронила своего ворона и посадила на этом месте деревце…

– Жуть какая! – пробормотал Геныч и перекрестился.

– Это для тебя жуть, а для нас теперь самый важный питомец! Не удивлюсь, если он когда-нибудь закаркает…

– А че… я бы поверил! А этого… чёрта рыжего наказали? – свирепо прогудел Геныч.

– Братика моего? Наказали! – усмехнулась Сашка. – Год назад, когда из мы Сиднея улетели… Но об этом мне некогда. Извините, ребятки, но меня ждут целых две работы.

– Саш, Айкин телефон дай, пожалуйста, – прошу, уже не надеясь на успех.

Вроде ничего и не делал… только слушал, а устал, как после марш-броска.

– Ой, Кирюха, – Сашка осторожно прижалась ко мне и прошептала, вторя моим мыслям: – как же я устала от вас, дураков! Слушай, а давай так – я дам тебе адрес её агентства, а номерок ты у сотрудников сам выпросишь. В конце концов, это не самая великая тайна… Только меня не приплетай.

– А что за агентство?

– Недвижимости, конечно! – лыбится рыжая мордаха. – Айкино детище, между прочим! А ещё, знаешь, наша малышка язык английский освоила! Не, ну как освоила… – хихикнула Сашка, – короче, она ещё в процессе, но понять уже можно. – И неожиданно с вызовом: – А ты сомневался?

– Я? Не-эт, – машу головой и улыбаюсь во весь рот. – А как агентство называется?

Сашка громко фыркает и выдает торжественно:

– «Айкин дом»!

– Че, серьёзно? – радостно встрепенулся Геныч. – Да я знаю эту контору… И Жека знает! Это что, вот эта маленькая ниндзя там рулит? Ах-хереть! О, да я сам её номерок добуду! Спокойно, Кирюха, положись на меня!

Хриплое и настойчивое «Мяу!» заставило нас троих обернуться. Бесхвостый чёрный кошак, сверкая жёлтыми глазами, двинулся нам навстречу.

– Проснулся! – насмешливо поприветствовала его Сашка. – Знакомьтесь, это кот Бегемот – ещё один Айкин спасённый питомец. И ведь такой жалкий заморыш был, а теперь я его до смерти боюсь… И он, падлюка, об этом знает. Никого, кроме Айки, не признаёт. Ну, Стешку, правда, терпит… Вы осторожнее с ним, он кусается…

– А у вас, кстати, глаза похожи, – заметил Геныч и поклонился бесхвостому: – Здравствуйте, я Геннадий.

– Пф-ф, какие почести!

– А я с котами всегда на «Вы».

– Михаил Булгаков? – понимающе лыбится Сашка.

– Не, Геннадий Цветаев, – отзеркаливает улыбку Геныч.

Секунда… вторая… И Бегемот, грозно шипя, убирается восвояси – подальше от нашего дружного ржача.

* * *

Уже оказавшись за воротами, Геныч нетерпеливо запричитал:

– Ахренеть! Кирюх, ты хоть понял, что путь к сердцу твоей ниндзи лежит через этот дом?.. Со всеми его обитателями! И дубом в том числе!

Как раз об этом я и думаю, но ответить не успеваю… От забора вдруг отлепилась сухонькая старушка и с вызовом проскрипела:

– Во, идут, сутенеры!

– Не, бабуль, – хохотнул Геныч, – сутенёры парами не ходят, мы – гости.

– Го-ости, – противно протянула старушенция. – Палок подбросьте!

– Однако продвинутые бабульки пошли, – присвистнул Геныч. – Не-не, уважаемая, зачем же вы так? Здесь приличный дом…

– Тьфу! – сплюнула карга. – Вертеп! Было три шлюхи, так они ещё двух завели! Воспитывают таперьча!

– Бабка, шла бы ты отсюда! – грозно рычу на старуху.

– Тьфу, алкаш! – презрительно прокаркала старая ведьма и засеменила прочь, ругаясь себе под нос.

И вроде ерунда такая… А настроение малость покосилось.

– А-а… две новые – это кто? – озадаченно почесал затылок Геныч. – Кот с кобелём, что ль?

Я пожимаю плечами, не желая вдаваться в бред выжившей из ума старухи, и окидываю дом моей Айки новым взглядом. Всё всегда сама… Это про мою Айку.

Похоже, мне придётся снова сильно постараться, чтобы заслужить твоё доверие, моя сильная самостоятельная девочка. Расскажешь ли ты, как жила всё это время без меня? Сама…