Кирилл

Не скажу, что прошедшая бессонная ночь добавила мне мудрости, но то, что утро вечера веселее – это факт. Неоспоримый и очень громкий!..

– Весна идёт, весне доро-огу! – радостно пробасил Геныч, возникший в проёме двери, и деловито взглянул на левое запястье. К слову, часов там отродясь не водилось. – Восемь нуль-нуль, Кирюх! Я не опоздал?

– Так сегодня же… – я даже растерялся и заозирался в поисках мобильника, чтобы проверить число. – Геныч, а какой день-то сегодня?

– Чудесный! А ты всё дрыхнешь, друг мой пресный… – он с размаху завалился в кресло. – Всё, Кирюх, весна неизбежна! Дорогу ей! Если уж Жеку пробрало… А, кстати, где он? Он же вчера к тебе намыливался…

Женёк появился у меня ночью, когда я успел уже отогреться под горячим душем, получить от медсестры строгий и, чего уж, заслуженный выговор и пожалеть о своей идиотской выходке с посланием на заборе. Взрослый ведь мужик!.. Остаётся надеяться, что никто не станет приглядываться к мелким царапинам на уже испорченной поверхности. Придурок!

– Был Жека, – киваю. – Но пару часов назад свалил. Подозреваю, что к своей Гелле торопился.

– Элле, – исправил Геныч, причмокнув губами и задрав вверх указательный палец, и уже блаженно, закатив глаза: – Эллочке. А ты, кстати, видел, какие у неё дойки?

Я киваю с усмешкой – сложно не разглядеть.

– Э, ты ток Жеке не говори, что я тоже заметил. Я тут, кстати, тебе очочки принёс, – он подорвался с места и лихо водрузил мне на нос чёрные очки. – То, что доктор прописал! Ты сейчас прям на злодея похож… очень такого… х-х-харизматичного. Сам глянь…

Геныч кивнул в сторону зеркала. Ну я и глянул… Да, харизма так и прёт! Как говорится, нечего на зеркало пенять…

– Му-гу, на злодея – на кота… как его… из «Буратино» который…

– Базилио? – хохотнул Геныч. – Не, это ты зря! Но ты тоже… очень брутальный мэн. Только свой гипсовый фак не забывай в карман прятать. – Ну что, по коням? С персоналом я уже порешал.

– Геныч, да погоди, дай хоть душ принять…

– Да? Ток ты это… давай там пошустрее, – и уже вдогонку: – Я б тебе помог, Кирюх, но ты ж без трусов, небось, будешь… А я ещё после Жеки в себя не пришёл… Ну там, в приват-комнате.

– Я справлюсь, братан…

Спустя десять минут, посвежевший и полностью одетый, я озадаченно потираю щетину перед зеркалом.

– По-хорошему побриться бы надо…

– Не-не, – Геныч яростно замотал головой и руками. – Эта растительность отлично маскирует твою сине-лиловую… гм… лицо. Вот сейчас прямо очень злодейское! Очочки только надень, – и, взглянув на меня в очках, довольно заключил: – Совсем другое дело брат! А уж теперь-то, после душа… прямо зло в чистом виде! Да твоя ниндзя трусишки на пол уронит!

♥

Сейчас, при свете дня, мне даже кажется странным, что вчера я не сразу сориентировался. Найти Айкин дом оказалось очень легко – он последний на этой улице и почти на самой границе леса. Наверняка девчонкам должно быть страшно… Хотя… Точно не Айке.

Тру об джинсы внезапно вспотевшие ладони… Чёрт, как на первом свидании! Но нет – ещё мандражнее.

– Кирюх, а эта, рыжая Александрия там будет?

– Александрина, – машинально исправляю Геныча, с тревогой вглядываясь в окна.

– Да похер! Так будет или нет?

– Геныч, я не знаю… Может, вообще никого не будет. Вот здесь поворачивай.

– Куда? В лес, что ли?!

– А дом ты не видишь ни хрена?

– Ну, вижу… А чего так орать-то? Ты успокойся, Кирюх, а то ты нервный какой-то, – раздражающе бубнит Геныч. – Всё, видишь, едем уже… В лес так в лес! А ничего так домик, да? О, гля! Уга-га-га!..

Геныч тычет в лобовое стекло, указывая на надпись на заборе.

– Не перевелись ещё романтики, Кирюх! А Стефания – это кто? Красивое имя, да? – и, не дожидаясь моего ответа: – Слышь, а давай мы тоже что-нибудь напишем. Не, ну а что, я сам могу написать… Ну-у… типа там «Ниндзя, будь Кирюхиной!»

– Геныч, не расходуй мне нервы, помолчи минутку.

– Всё, я нем, как рыба! А Стефания – это кто? Всё, молчу.

– Сестра Айкина… младшая.

– У-у, мла-адшая, – разочарованно тянет Геныч. – Куда уж младше твоей Айки… О, точно – Айка! Всё забываю, как зовут. Тоже имя хорошее… Редкое! Я вот раньше ни разу не слышал. А у них у всех троих редкие имена, да? И Александрия, и Стефания и… э-э… Айка – во! А мамашу-то их как зовут, не помнишь?

– Геныч… – рычу.

– Да молчу я! Я, может, тоже волнуюсь!.. Ну и хер с ней, с мамашей! Тоже, небось, какая-нибудь… редкая…

Сука она редкая!

– Здесь тормозни своего «Мурзилку», к воротам не подъезжай.

– Это «Мурзик»! – оскорбился Геныч, но послушно притормозил своего мерина и с любовью погладил оплётку руля. – Ну что, идём на штурм крепости?! Погоди, Кирюх, я помогу тебе выползти…

– Я сам, – рявкаю в ответ, но, глядя в невинные глаза Геныча, морщусь: – Извини, брат.

– Да ладно тебе…

Сказать добродушному Генычу, чтоб ждал в машине, язык у меня не повернулся.

После третьего звонка я уже заведён донельзя и готов долбить кулаком по воротам. Нервы совсем ни к чёрту. И опять отзывается только собака… Хорошо хоть Геныч затих.

– Рано еще… спят, наверное, – шепчет басом мой молчаливый друг.

И в тот же момент раздалось шуршание динамика и послышался охрипший от сна голос – Сашкин голос!

– Кто?

Я перевожу взгляд на динамик, на миниатюрный глазок над ним… и снимаю очки…

– О, господи!.. Кирилл… э-это ты? О, господи!.. – и оглушающий визг: – Ки-ир!

– Это ниндзя? – шепчет Геныч рядом с микрофоном.

– Это я, Саш, – отвечаю ей, игнорируя друга. – Только не визжи так громко…

– Ой, прости-прости, Кир! Я сейчас… я оденусь…

– Не надо! – торопливо вставляет Геныч и каким-то чудом ускользает от моей быстрой подачи. – Ты че, Кирюх, судороги, что ль?

– Ох, ребят, вот я дура!.. – снова звучит из динамика и щелкает замок на воротах. – Вы пока заходите во двор, а я сейчас… я мигом!

– Ну вот, я ж говорил, что спят, а ты… – Геныч распахнул передо мной железную калитку. – О, гля, а вот и собакен! Иди ко мне, мальчик… Ух ты, какой хороший! Я Геннадий… а ты кто?

Я коротко кивнул здоровой овчарке, интенсивно виляющей хвостом перед Генычем, и перевёл взгляд на крыльцо. Прижав кулак к груди, я рывками проталкиваю в себя воздух, стараясь вдохнуть глубже. Не выходит. Будет, наверное, очень стрёмно, если мой мотор откажет прямо сейчас. И он едва не останавливается, когда открывается дверь…

Сашка… Облегчение и разочарование в одном флаконе. Но дышать уже легче. И всё же я скучал. Понимаю это только сейчас… Ну, привет, красотка! Как всегда, в облаке рыжих кудрей, с шальным взглядом и в чем-то… почти ни в чём.

– Кир, – читаю по губам.

Прикрыв рот ладошкой, она качает головой, а глаза наливаются слезами. Этого ещё не хватало! Но собачье повизгивание возвращает Сашке самообладание.

– Август, фу! Он же Вас испачкает… молодой человек!

Молодой человек отреагировал на голос мгновенно – встрепенулся, улыбнулся… обогнав меня, взлетел на крыльцо и уронил глаза на Сашкину грудь.

– Здравствуйте, – выдохнул Геныч. – Я Геннадий.

– Им очень приятно, – приторным ядом разлился Сашкин голос, а в следующий миг Рыжая подалась мне навстречу и сиганула на шею.

Все тело насквозь прострелило болью, и лишь чудом я удержался на ногах. То же чудо и отлепило от меня прекрасное рыжее тело, бормоча извинения:

– Простите, Александрия, но у моего друга не все рёбра целы… Но приветственную часть я мог бы взять на себя…

– Кир, прости! О, господи, что я натворила… – Сашка бесцеремонно оттолкнула готового обниматься Геныча и, вцепившись пальцами в мою куртку, потянула на себя. – Пойдём в дом, Кирюш… Прости меня, прости! Хочешь прилечь?

По тяжелому вздоху Геныча я догадался, что он как раз прилечь совсем не против.

– Саш, да перестань ты, я ж не инвалид! – я погладил девчонку по рыжим кудрям и чмокнул в висок. – Ты просто пока не тискай меня… ладно? Я бы рад, честно, но… извини.

– И я бы… рад… – пробубнил за спиной Геныч.

– А ты гуляй отсюда! – рявкнула Сашка и, выдержав небольшую паузу, сладко проворковала оторопевшему Генычу. – Да это я не Вам, Геннадий, это собаке. А Вы проходите, конечно.

Вот же стерва! Совсем не изменилась!

Мы проходим за хозяйкой в гостиную, и Геныч всячески демонстрирует свой восторг – разглядывает всё, как в музее, улыбается… Я лишь понимаю, что Айки здесь нет и, игнорируя жест, приглашающий упасть на диван, нетерпеливо спрашиваю:

– Саш, а где Айка?

– Её пока нет, но… вы присаживайтесь… – она нервно взлохматила волосы и вымученно улыбнулась. – А я сейчас всё организую. Вам чай, кофе?.. Или… покрепче?

– Нам чай! – озвучил Геныч. – И покрепче!

– Саш… Айка где? – озвучиваю уже более требовательно.

Всего несколько секунд она смотрит растерянно, и взгляд её мечется с меня на Геныча… Но вдруг сощуривается… Уперев руки в бёдра, Сашка кривит губы в ехидной улыбочке.

– В Караганде! Как въедешь – сразу налево! Ясно? Ты нормальный, Кир? Мы с тобой год не виделись… а ты ведёшь себя, как… – она шумно вдыхает, выдыхает и продолжает уже спокойнее: – Скоро будет твоя Айка! Так что – чай или в лесу её подождёшь?

Нет, Сашуль, меня на эту хрень больше не купишь! Можно и в лесу, конечно, но сперва…

Но озвучить очередной вопрос я не успеваю – визгливый рингтон отвлекает внимание Рыжей, и она мчится к телефону с видимым облегчением. Кривится, глядя на экран, но всё же принимает вызов.

– Да, мам… – даже на расстоянии я слышу надрыв в голосе уже известной мне мамы, но Сашка не церемонится: – Не могла я ночью… Потому что занята была!.. – закатывает глаза. – А Стешка телефон дома забыла!.. В универе!.. Да какая тебе разница, где мы были? Что случилось-то?! – дальше Сашка слушает, не перебивая, а лицо её вытягивается. – Да ладно! А ты что?.. Почему?.. – смотрит на меня. – Ну… сейчас точно не могу… Я позднее перезвоню… Точно!.. Да не надо никакую полицию!.. Разберёмся, говорю! Всё!

Сашка тычет в экран и выпячивает нижнюю губу…

– Случилось что-то? – это Геныч забеспокоился.

– Да как сказать… – она нервно хохотнула и, пожав плечами, озвучила: – Там какая-то Полинка маме лицо помяла… Салатницей.

– Оу! – сочувственно протрубил Геныч…

А я уже готов собственноручно отлить для Полинки медаль за подвиг… но потом.

– Саш, я сочувствую твоей маме, но ты просто скажи мне честно… Айка сейчас где?

– Да улетела твоя Айка! – взрывается она. – Но обещала вернуться!

– Стоп! Минуточку, гражданочка, – вклинился Геныч. – Кого Вы тут лечите? Что значит улетела? Куда она улетела, если мы только вчера с ней виделись… и лететь она никуда не собира…лась…

Геныч запнулся и затравленно взглянул на меня:

– Кирюх, а я что… разве не сказал?..

По-весеннему ясное небо отражается в глазах Геныча. Какой чистый и наивный взгляд…

– Нет, Геныч, ты мне не сказал, что вчера видел Айку… – произношу спокойно, но видит бог, я охереть как неспокоен. – Хотя я и спрашивал тебя об этом.

– А-а, так я не догнал, наверное, – он криво улыбается. – Вчера вообще день был сумасшедший… Ну да, видел… около «Ашана». А я, главное, смотрю… машина сама едет, без водителя! А не, ни хрена – из-за руля черный хвостик торчит и ножки до педалек не достают… А потом ещё удивляются, что аварии участились! У неё вон, кстати, зеркало на соплях болталось.

– Это всё? – спрашиваю почти шепотом, и Геныч сразу перестает улыбаться.

– Да нечего рассказывать, Кирюх! Серьёзно!.. Смотрю – она это – ниндзя твоя!.. Я её окликнул, хотел поговорить, как с боевым товарищем… а она меня даже не вспомнила, прикинь. Подарила мне блинчик и свалила…

– Какой блинчик? – переспрашиваю, ощущая себя полным идиотом.

– Ну какой… с беконом, – Геныч пожал плечами. – Хотя я с курицей люблю…

Сашка хрюкнула, плюхнулась в кресло и закатилась от смеха…

– Да вы че, сука, издеваетесь надо мной оба?! – я прикрываю глаза и стискиваю зубы, не позволяя сорваться с языка словам, о которых буду жалеть, и борясь с желанием смять болтливое забрало Геныча… Чтоб только куриный бульон принимало!

– Да ты что, Кирюх! – запричитал он, рубанув кулаком себе в грудь. – Я клянусь – всё так и было! Да Макс вон свидетель, он в своей бэхе сидел – всё видел! Ну ты чего, а? А Сашеньке… – он перевёл на неё укоризненный взгляд, – просто смешинка в рот попала… И, если что, у меня ещё есть… смешинка.

– Геныч, – предостерегающе смотрю на него.

– Кирюш, прости, – взволнованно залепетала Сашка. – И я вообще не над тобой смеялась, а над этим дурачком с курицей, – и она переключилась на Геныча: – Что смотришь, бегемот?

– Каждый зрячий бегемот уважает женский рот! – парирует довольный Геныч. – Смотрю вот и думаю себе: а почему красивых женщин больше, чем умных?

– А всё просто, Геннадий, вы же, мужики, видите куда лучше, чем соображаете.

– Саш, – я беру стул и усаживаюсь напротив неё. – Ты ведь у нас женщина редкой породы – и умная, и красивая…

Геныч на заднем плане фыркает, как конь в стойле, и Сашка тут же вспыхивает. Но я беру её за руку, не позволяя отвлекаться.

– Саш, вот разъясни мне, тугодуму, где я так налажал? Я что-то упустил ещё там, в Сиднее? Ты ведь могла меня предупредить… намекнуть как-то…

– Да я сто раз тебе говорила!.. Я не знала, что Айка захочет сорваться внезапно… – Сашка вдруг осекается и снова цепляет злую улыбку. – А что ты хотел, Кир? Как ты видел ваше с ней будущее? Где?

Я не готов к ответу… Не ей я должен отвечать, но Сашка и не ждёт моих откровений…

– Мы летали на отдых, Кир, и у вас случился курортный роман…

– Неслучайный роман, – напоминаю ей, – вы сами меня нашли.

– И что это меняет? Или после того, что девчонка с тобой сотворила, она должна прикрыть твой позор?

– Да что ты несешь? При чём здесь…

– А при чём здесь то, что мы тебя нашли? Разве плохо встретить знакомого на другом конце света? Или это накладывает на нас какие-то обязательства? А тебе напомнить, что ты сам был несвободен?

– Я был свободен, и ты это знаешь… И Айка…

– Серьёзно? А вот твоя брошенка так не считала и, помнится, даже грозилась родить от тебя ребёнка…

– Это неправда…

– Стоп! – рявкает Сашка. – Почему, Кир? Только потому, что ты её разлюбил? А она настаивала, что это правда!.. Почему надо верить тебе? По праву более тесного знакомства? Ведь вы долго жили вместе, и ты мог когда-то расслабиться…

– Я не мог! – рычу, теряя терпение. – И я не собираюсь перед тобой оправдываться! А всё, что должен был, я сказал Айке…

– Серьёзно? А вот тут самое интересное – что же ты ей сказал?

– Саш, а ты-то здесь при чём? – понижаю голос.

– А при том, что я всегда была на твоей стороне! А потом… Кир, да ты сам виноват! Да вы оба!.. Только не надо сейчас меня ни о чём спрашивать, ладно? Я и сейчас хочу, чтоб вы были вместе… Клянусь, я мечтаю об этом! Но Айка… Ты же видишь, что она другая… С ней трудно… Одно неосторожное слово, одно зёрнышко сомнения – и она вырастит из него целый лес препятствий. Ты потом вырубать задолбаешься!

Я ловлю каждое слово, пытаясь поймать причину… Хоть какую-то ниточку!..

– Саш, это называется «пойми то, не знаю что»! В чём дело? Айка не верит мне? Сомневается?.. Разве я вспомню всё, что говорил год назад? Но я… Разве я мог её обидеть? Я ж дышать на неё боялся!.. Ну ты ведь и сама знаешь… Почему она мне ничего не сказала?

– Она всё сказала, Кирюш… Ты просто забыл или не услышал… – она грустно усмехнулась. – Или не понял ни хрена.

– Так в чём проблема, Саш? Я готов разобраться немедленно!.. Адрес давай!

– Кир, – она тяжело вздыхает и смотрит на меня…

Чёрт, неужели я такой жалкий?

– Адрес бегом! – рявкаю, склоняясь над Сашкой, и она испуганно отшатывается.

– Дурак! Ты себя в зеркало видел? Ты хоть…

– Но-но! – загудел Геныч, о котором я успел напрочь забыть. – С лица воду не пить!

– Ну это я сразу заметила, – Сашка послала Генычу зубастую улыбку.

– Э, Вы поаккуратнее, мадам Александрия! Мой друг пострадал в неравном бою, между прочим!

– А Вы… – рыжая стерва готовится выплеснуть очередную порцию яда, но я стискиваю её руку.

– А мне просто повезло, – добродушно отзывается Геныч.

– Ещё слово, Сань, – цежу сквозь зубы, – и в моих глазах ты останешься только красивой… Дурой!

– Да пошёл ты, псих! – она выдёргивает руку. – Совсем придурком стал! Говорю же, улетела Айка!

– Куда?

– Да! – пробасил Геныч. – А вот с этими мутными перелётами надо бы разобраться! Ещё неизвестно, что там за лётчик… Я вообще не доверяю всем этим лётчикам… гражданской овуляции!

– Ты на что намекаешь, чудовище?! – взвизгнула Сашка.

– Все эти намёки и интриги не про меня, – спокойно отозвался Геныч. – Я парень простой, а посему вывожу выводы!

– Слышь ты, простой, вали за дверью постой! Кир, даже не смей думать в эту сторону! Понял? – Сашка угрожающе нависла надо мной. – Я всё объясню…