Аика

Четырнадцать месяцев назад (26 декабря)

Самолёт, пронзая облака, стремительно уносит нас от самого удивительного и далёкого континента с его рыжими засушливыми пустынями и бескрайними синими океанами, от несметной армии опасных хищников… И не менее опасных и таких пронзительных серых глаз, полных растерянности и боли… Что едва не заставили меня сдаться.

Выдержки Алекс хватило на целых три часа. Ровно столько продлился её бойкот, и всё это время она продолжала шмыгать покрасневшим и опухшим носом и нервировать мужика в соседнем кресле. Я же, прилипнув к иллюминатору, старательно не замечала страданий сестры, а уж на её соседа мне и подавно было начхать.

Попытки выбросить из головы наше безмолвное прощание с Киром и настроиться на встречу с младшенькой не увенчались успехом – Кирилла во мне по-прежнему несоизмеримо больше, чем Стешки. И прямо сейчас мне кажется, будто и не существует на свете никого важнее и значимее. Это тоже пройдёт… А пока очень горько… и больно… и почему-то совсем нет слёз.

– Я хотела сидеть у окна, – капризным тоном напомнила Алекс о своём присутствии.

– Тогда поменяйся с тем, кто не хочет, – на сестру я даже не оглядываюсь.

– Ты, кстати, могла бы заказать билеты в бизнес-класс. Видела, какой там салон? А нам лететь целые сутки!

– Вот заработай и летай хоть первым классом, – парировала я, по-прежнему не отрывая глаз от неба и откровенно вынуждая Алекс обидеться и заткнуться. Потому что и без её нытья тошно.

– А с чего это ты вдруг взялась экономить рябининские бабки? Вообще-то, мы по его вине притащились на край света. И уж его кубышка точно не исхудала бы, – продолжила вредничать Алекс.

Быстро же она обесценила наше увлекательное и дорогостоящее путешествие! Но я не ведусь на её провокацию и никак не желаю ввязываться в спор.

– Молодой человек, а можно не разбрасывать свои локти по чужой территории? Вы не у себя дома! – рявкнула Алекс на беднягу соседа, и стало понятно, что ей просто жизненно необходимо хоть в кого-то вонзить своё ядовитое жало.

Завоеватель чужой территории вяло огрызнулся, но незамедлительно прикусил свой язык.

– Ну-у?.. И каково тебе?.. – почти в самое ухо прошипела мне Алекс. – Совесть твоя спокойна, да? Мне ж теперь всю жизнь Кир-сан будет сниться!.. А должен тебе! Ты хоть видела его глаза? Я думала, он заплачет, – продолжает она нагнетать.

– Терпеть не могу рыдающих мужиков!

– Какая же ты… сука бессердечная!

Му-гу, придумай что-нибудь новенькое.

– А знаешь, кто ты? – быстро сориентировалась Алекс. – Помнишь, Стешка нам рассказывала про самку богомола, которая убивает своего самца сразу после спаривания?

Браво, Сашка! Пример – в яблочко!

– Вот и возьми себе на вооружение, – советую, повернувшись лицом к сестре. – Зато у этой самочки нервы крепкие. Спит себе спокойно в полной уверенности, что она у него единственная.

– Дура! А тебе-то чего опасаться? Да таких, как Кир, больше не производят!

– А мы, русские девчонки, после первого не тормозим.

Сашкин сосед даже выглянул из-за её плеча, чтобы рассмотреть мою «славянскую» физиономию, но встретил зверский оскал рыжей самки:

– Так, в чём дело, богомол? Что, решил поинтересоваться, есть ли жизнь после секса? – и уже мне со злым шипением: – Мужики любопытные – хуже баб! Как же я ненавижу всех самцов!

– Не волнуйся, когда-нибудь они все умрут.

Следующие полчаса проходят в молчании, а мы становимся ещё на целых полчаса дальше от Австралии. И от Кирилла.

– Айка! – вдруг встрепенулась Алекс, попутно встрепенув и меня резким толчком. – Это ведь всё из-за той Кирюхиной блондинки, да? В смысле, бывшей… Ты серьёзно думаешь, что она беременная?

Вот гадство!

На самом деле про красавицу Алёну я уже и думать забыла, но спасибо Алекс – напомнила. Тормошить эту тему мне совсем не хочется. Это ведь яркое свидетельство того, что мой Кир был с этой роскошной женщиной, любил её… по-всякому… И даже перебрался вслед за ней на край света… Но всё же мне очень хочется ему верить… И я искренне верю – к беременности Алёны он не имеет никакого отношения.

– Нет, Саш, если она и залетела, то точно не от Кира.

– А с чего вдруг такая уверенность? – осторожно поинтересовалась Алекс. – Нет, не то чтобы я сомневалась… Наоборот – я думаю, что наш Кир-сан чересчур порядочный и не стал бы отфутболивать своего ребёнка… Но сам-то он что говорит?

– Что не при делах! – недовольно ворчу. – Я что, буду выяснять вот эти самые подробности? Ну, сказал типа… Короче, что только на безответственного и неразборчивого лоха можно повесить ребёнка. А нормальный мужик никогда не допустит таких случайностей, если только действительно не планирует детей.

– М-м-да? – мычит Алекс, задумчиво уставившись на меня. – Но вы-то, надеюсь, не запланировали? – и в ответ на мои округлившиеся глаза: – А что ты вытаращилась на меня? Чем не повод удержать любимую женщину?

– Да охренеть какой повод! – меня начинает злить этот дурацкий разговор. – Нет, такой экстрим мы не планировали…

– Это ты только за себя можешь говорить, – подзуживает Сашка.

– Я могу говорить за обоих, – тихо порыкиваю. – Во-первых, Кир ко мне без «пальто» не заходил… А во-вторых, – я недовольно кривлюсь, вспоминая его слова: – Как-то он нечаянно размечтался о нашем общем будущем и напомнил, что я сама едва вышла из детского возраста. Короче, раннее материнство – это очаровательная безголовость. К тому же… – я осеклась и, решив, что сказала достаточно, подытожила. – Вот как-то так.

Отвернувшись к иллюминатору, я с грустью вспоминаю, как Кир грозился меня баловать и делился своими жутко неприличными планами. И почти не интересовался моими. Наверное, это свойственно всем мужчинам добытчикам. На них мамонт, а на женщине – домашний очаг. Вот только у меня ещё свой очаг до ума не доведён, а впереди столько не забитых мамонтов…

– Ну а что… правильно он сказал, – согласилась Алекс и, наклонившись ко мне, прошипела: – А тебя, недальновидная самочка, могу лишь в очередной раз поздравить с тем, что ты редкостная дура! Разглядывай теперь своё помолвочное колечко и кусай коленки. Так, как твой Кир, к тебе больше ни один самец не будет относиться.

Вот и пусть валят с миром. Но на хер!

* * *

Перелет из осенней Москвы в весенний Сидней казался мне не настолько амплитудным и удивительным, как прыжок из знойного лета в снежную зиму. В отличие от меня Сашка ранее уже путешествовала по экзотическим странам, поэтому никакого удивления, а тем более восторга не выразила. Зато обругала погоду, не подстроившуюся к нашему лёгкому одеянию, меня – за то что я притащила её в холодную зиму, ну и «чёртов аэропорт» – за удалённость от нашего дома.

Борисполь, международная воздушная гавань родного города, встретил нас ледяным ветром, колючим снегом и неповторимым запахом родины. Как же сильно я скучала!..

– Айчик! – шумная и радостная Стешка налетела, как вихрь, и едва не сбила меня с ног. Закружила, зацеловала, задушила в объятиях и оглушила визгом: – Как я по тебе соскучилась, мой маленький б-бурундучок! Какая же ты хорошенькая! Ой, а загорелая к-какая!.. Пап, ты т-только глянь на этого негритёнка!

– А на меня никто взглянуть не хочет? – оскорблённо рявкнула Алекс и ехидно добавила: – И вам всем здрасьте!

– Алька моя! – Стешка тут же перепрыгнула на неё: – Ой, какая ты рыженькая веснушка!

Папа Валик тепло улыбнулся старшей дочери, но сделал шаг ко мне. Он положил свои большие ладони мне на плечи и теперь так внимательно разглядывает, будто не видел лет сто.

– Здравствуй, дочь, – притянув к себе, папа неуклюже меня обнимает и шепчет в макушку: – Добро пожаловать домой.

♥

Из окна гостиничного номера по-праздничному нарядный и заснеженный центр Киева виден, как на ладони. Здесь, в недорогом и уютном отеле я чувствую себя гораздо комфортнее, чем в папиной новой квартире. Первые четыре дня мне всё же пришлось провести именно там, чтобы никого не обидеть. И папа был, как никогда, внимательным, и жена его оказалась доброй и гостеприимной женщиной, и девчонки изо всех сил не позволяли мне скучать… И вот такого домашнего тепла оказалось для меня слишком много…

Кутаясь в тонкий плед, я сижу на широком подоконнике и обнимаю озябшими ладонями тёплую кружку с ароматным какао. Сегодня я чересчур увлеклась пешей прогулкой по любимым местам и сильно замёрзла. Зато совместила удовольствие с полезной встречей и убила двух… нет – трёх зайцев.

Кроме Ли и Пушка, друзей в родном городе у меня отродясь не водилось, но парочка полезных знакомых ещё осталась. Опять же – спасибо Ли. Удивительно – район разросся и преобразился до неузнаваемости, но маленький цветочный магазинчик с неприметным фасадом так и остался благоухать на прежнем месте.

С Дамиром мы не виделись лет пять, но он как будто и не изменился совсем. Зато не признал меня. В ответ на моё приветствие этот хитрый старикашка флорист, так любящий изображать наивного простофилю, попытался прикинуться беспамятным – «Какой такой Айка? Кто такой вообще?..» Я терпеливо выдержала его приступ склероза и, когда Дамир понял, что я не отстану, память его прояснилась: «Ох-ох! Да гляди-ка – и правда Айка! Эх, старость не радость!.. А ты вон уж какая большая стала!»

Большая я не расчувствовалась – сухо поздравила Дамира с наступающим Рождеством и сразу перешла к делу. Старик внимательно выслушал, покачал головой, языком поцокал… Потом набросил на себя ветхое пальтишко и, приказав сторожить его цветочный рай, с тяжелыми вздохами и кряхтением покинул магазин. А вернулся минут через сорок, вздыхая ещё печальнее. Странно, но за это время ни одного покупателя так и не объявилось, и у меня даже промелькнула мысль – а бывают ли они здесь вообще… Или сочельник – не повод для цветов?

– Великоваты для тебя, так что поаккуратнее, – недовольно проворчал Дамир, передавая мне нунчаки. – Заранее надо обращаться, чтоб всё по тебе было… Вот не люблю я такие срочные дела, а вы, молодые, вечно торопитесь, всё спешите куда-то… Отсюда и беды все.

– Дамир, я ещё кое-что просила… Забыл?

– Не забыл! – огрызнулся он и, засунув костлявую руку по самый локоть в карман своего пальто, извлёк оттуда мохнатые наручники.

– А почему розовые? – вырвалось у меня, но под хмурым взглядом старикана я пожала плечами и поспешила его успокоить: – Да, собственно без разницы, так даже симпатичнее. И что, это всё?

Я выжидающе уставилась на его бездонный карман.

– Может, и не всё, – передразнил меня вредный дед. Пошарив за пазухой, он достал маленькую пластиковую баночку и потряс ею: – Достаточно две штучки на пол-литра воды.

– А четыре можно для быстрого эффекта? – я потянулась рукой к баночке, но Дамир резко отдёрнул свою руку и снова запричитал:

– Всё вам быстрее, быстрее… Всё куда-то спешите, спешите… Можно и четыре. Но не больше.

– А через сколько времени начинает действовать? И-и… если шесть, то всё – кирдык? – попыталась я нащупать границу риска, а в ответ заработала длинную нудную отповедь, которая свелась к тому, что можно и десять штук проглотить, но ежели что – он меня предупредил. А кирдык никогда исключать нельзя, даже если пережрёшь конфет.

Щедро расплатившись с ворчливым стариком и получив в нагрузку изысканный букет, я распрощалась и поспешила к выходу. Мне было неизвестно, оставался ли Дамир другом Ли или тоже стал предателем, но, взявшись за ручку двери, я оглянулась:

– Дамир, скажи, а ты Ли давно видел?

– Ли? – он растерянно поморгал, превращаясь в старого маразматика: – Какой такой Ли? Хто это?