Новый день не предвещал ничего хорошего. Всё небо было затянуто чёрными тучами, а где-то вдали сверкали молнии, словно предупреждали меня об опасности.

Я стояла у окна лазарета и боялась, думая, что этот день станет переломным в моей судьбе. Перенос душ мог закончиться плохо, но без него детей не спасти.

За спиной послышались шаги.

- Пора, Ваше Величество, - тихо произнесла целительница. - Всё готово.

Я кивнула, не оборачиваясь.

Внутри всё сжалось от плохого предчувствия. Это был не страх, а скорее – холодное осознание того, что обратной дороги не будет. Сегодня я либо спасу своих детей, либо потеряю их навсегда.

- Я иду, - сказала я и пошла за девушкой.

Коридоры дворца казались длиннее обычного. Стражники провожали меня взглядами, но я не обращала на них внимания. В моей голове был только один план: выжить. Сделать всё правильно. Перенести души детей в золотые яйца, где они будут в безопасности.

Путь лежал в восточное крыло дворца, туда, куда редко ступала нога человека. Мы спустились по винтовой лестнице, миновали несколько потайных дверей, и, наконец, оказались перед массивным входом, вырубленным прямо в скале.

- Пещера Перерождения, - прошептала целительница, отступая в сторону. - Здесь драконы империи испокон веков вынашивали своё потомство.

Я перешагнула порог и замерла.

Пещера оказалась огромной. Её своды уходили ввысь, теряясь в полумраке, а стены мерцали золотистым светом - то ли от магических кристаллов, вплавленных в камень, то ли от древних чар, наложенных на это место. В центре зала, на возвышении из чёрного обсидиана, лежали пять яиц.

Они были прекрасны.

Идеальной овальной формы, отполированные до зеркального блеска, они переливались в свете кристаллов, отбрасывая на стены причудливые блики. Золотые. Пустые пока. Ждущие, когда я наполню их жизнью.

Возле яиц стояли трое лекарей в тёмных балахонах. Ещё двое сидели в углу, готовя какие-то склянки и свитки. А в центре, у самого алтаря, ожидал Дамиан.

Он выглядел слишком величественно. На нём был одет церемониальный костюм - чёрный, расшитый золотыми драконами, с высоким воротником, скрывающим шею. Увидев меня, муж расплылся в широкой улыбке.

- Ты пришла, - сказал он, протягивая ко мне руки. Словно могло быть иначе. Неужели думал, что буду рисковать жизнями детей и откажусь от переноса их душ? - Я так волновался...

- Начинаем, - перебила я, проходя мимо супруга к алтарю.

Дамиан не обиделся. Он вообще, казалось, не замети моего пренебрежительного отношения. А может, ему просто было всё равно? Он подошёл ко мне, встал рядом, положил ладони на мои плечи. Его дыхание коснулось моей щеки, и меня передёрнуло от отвращения.

- Я буду рядом, - прошептал Дамиан. - Мы справимся вместе.

«Вместе», - мысленно усмехнулась я. Если бы он знал, как мне мерзко слышать это слово из его уст.

- Ваше Величество, вы готовы? - спросил главный лекарь, ставя передо мной какой-то светящийся сосуд.

- Да, - ответила я, садясь на колени перед яйцами.

- Тогда начнём.

Ритуал требовал полного слияния магических потоков. Я - феникс, по природе своей не способная обращаться в дракона. Но с помощью магии Дамиана, истинного дракона крови, я могла на время принять чужую ипостась. Это было рискованно. Это было больно. Но другого способа спасти детей не существовало.

- Возьми меня за руки, - приказал Дамиан, садясь напротив меня.

Я вложила свои ладони в его.

- Закрой глаза, - продолжил он. - Расслабься. Позволь моей магии войти в тебя.

Я послушалась.

Первое, что я почувствовала - холод. Чужой, враждебный, он проникал в меня через ладони, растекаясь по венам ледяными ручьями. Внутри меня, там, где жила моя истинная природа, вспыхнул огонь. Феникс не желал принимать чужую сущность.

- Не сопротивляйся, - голос Дамиана доносился словно издалека. - Пусть это случится.

Я сделала глубокий вдох. Выдох. И отпустила контроль.

Магия дракона хлынула в меня. Лёд встретился с пламенем, и мир взорвался тысячей ощущений. Моя кожа горела. Кости ломались и срастались заново. Каждый мускул кричал от боли, а сознание разрывалось на части, не в силах удержать две столь разные природы в себе.

Я открыла рот, чтобы закричать, но вместо человеческого голоса из горла вырвался низкий, гортанный рёв.

Тело выгибалось в неестественных позах. Позвоночник удлинялся, грудная клетка расширялась, плечи задирались вверх, формируя новые суставы. Моя кожа покрывалась чешуёй - не золотистой, как перья феникса, а тёмно-багровой, почти чёрной, с глубоким рубиновым отливом. Из лопаток вырвались два огромных крыла, с хрустом расправившись вширь на несколько метров. Когти прорвали кончики пальцев. Вместо волос на голове вырос гребень из острых шипов, а лицо вытянулось, приобретая звериные, хищные черты.

Магия схлынула так же внезапно, как и нахлынула. Я опустилась на четыре лапы, тяжело дыша и выпуская из ноздрей струйки горячего пара.

- Всё прошло успешно, - удовлетворённо произнёс главный лекарь. - Теперь, Ваше Величество, начинайте перенос.

Я взглянула на золотые яйца и медленно шагнула к ним. Моё драконье тело ощущалось слишком непривычно, каждое движение давалось с трудом, но я должна была довести дело до конца.

Я наклонила морду к первому яйцу. И сделала вдох.

Из глубины моего естества, оттуда, где теплились пять крошечных искр жизни, я начала вытягивать магические нити. Каждая нить была душой моего ребёнка - нежной, хрупкой, ещё не до конца сформированной.

Боль пришла мгновенно.

Это было так, словно из меня вырывали часть самой жизни. Души детей были соединены со мной пуповиной чистой магии, и каждый миллиметр, который я перетягивала в яйцо, отзывался в моём теле спазмом невыносимой агонии.

- Держите её, - скомандовал лекарь, и чьи-то руки вцепились мне в бока.

Я зарычала сквозь сжатые зубы, но не остановилась. Первая душа скользнула из меня в золотую скорлупу, и яйцо вспыхнуло ослепительным светом.

«Получилось», - пронеслось в голове.

Я перешла ко второму.

Эти муки невозможно описать словами. Каждое движение было пыткой. Каждый выдох - молитвой о скорой смерти. Но я терпела. Я сжимала когти, вонзая их в каменный пол, и продолжала вытягивать души одну за другой.

Вторая. Третья. Четвёртая.

Четыре золотых яйца горели ровным, тёплым светом. Четыре жизни были в безопасности.

Осталось последнее.

Я собрала остатки сил и потянулась к пятой искре. Но в этот момент что-то пошло не так.

Моё сознание дрогнуло, поплыло, проваливаясь в чёрную бездну. А когда очнулось - я была уже не в пещере, а в чужом воспоминании.

Я смотрела на окружение чужими глазами... глазами своего супруга, напротив которого стоял советник, отец Джанэр. Его лицо побагровело от ярости, он тряс кулаком и орал так, что слюна летела в стороны.

- Моя дочь должна стать императрицей! Ты обещал! Ты клялся, что избавишься от этой никчёмной фениксовой подстилки!

Дамиан улыбался. Спокойно, уверенно, снисходительно.

- Она станет, - произнёс он, и его голос показался мне чужим. Слишком холодным, слишком расчётливым. - Я уже всё устроил.

- Каким образом? - не унимался советник. - Эта выскочка всё ещё носит корону, и никто...

- Во время переноса детей, - перебил Дамиан, лениво поправляя манжету, - один из лекарей сделает так, что моя жена умрёт, как только перенос завершится. Сердечный приступ. Истощение магии. Несчастный случай. Лекарь подтвердит, что организм феникса не выдержал двойной нагрузки.

Советник замер. В его глазах мелькнуло недоверие.

- Ты хочешь убить собственную жену?

Дамиан пожал плечами.

- Она бесполезна. За десять лет брака не родила ни одного наследника. А Джанэр... - его голос потеплел. - Джанэр носит под сердцем моего чистокровного дракона. Она станет императрицей. Она позаботится о наследниках, которых мы отнимем у этой пустышки. Пятеро сильнейших драконов и фениксов, каких не видел мир, будут расти подле меня, под моим контролем. А Джанэр родит мне ещё одного чистокровного сына. И тогда... тогда наша династия станет непобедимой.

Они говорили ещё что-то, но я уже не слышала.

Воспоминание развеялось, и меня выбросило обратно в реальность.

Я стояла на четвереньках, тяжело дыша, и чувствовала, как по телу стекает холодный пот. Живот раздирала боль - пятая душа застряла на половине пути.

- Что случилось? – донёсся голос Дамиана. В нём звучало притворное беспокойство. - Всё в порядке?

Я подняла голову. Мои драконьи глаза встретились с его человеческими.

Я видела его насквозь.

Он хотел убить меня.

Он хотел отнять моих детей.

А потом отдать их этой... этой девке, которая даже не станет притворяться их матерью, ведь будет рожать ему чистокровных драконов. Мои дети будут страдать... Она заставит их страдать.

Внутри меня что-то оборвалось.

А потом загорелось.

Я не знала, как это вырвалось наружу. Моя природная магия феникса, подавленная драконьей сущностью, поднялась из самых глубин моего естества. Она росла, ширилась, заполняла каждую клеточку моего тела.

- Нет! - закричал Дамиан, чувствуя, как моя магия выходит из-под контроля. - Остановите её! Остановите!

Я раскрыла пасть и издала крик.

Это была не мольба о помощи. Это был зов феникса - древний, пронзительный, разрывающий ткань реальности. Он отразился от стен пещеры, ударил в уши, заставил всех присутствующих зажать головы руками.

Магия внутри меня взорвалась.

Огненный поток вырвался из моего тела, разрывая драконью чешую, испепеляя навязанную ипостась. Я горела. В прямом смысле. Из меня вырывалось пламя - не живительное, как раньше, а злое, беспощадное, уничтожающее всё на своём пути.

Оно рвалось к яйцам.

Я видела, как пламя лижет золотую скорлупу, как она трескается под напором огня. Я видела, как души моих детей, только что обретшие убежище, снова вырываются наружу - бледные, искажённые болью.

- Нет! - закричала я человеческим голосом, понимая, что происходит. - Нет, только не они! Не мои дети!

Я пыталась остановиться. Пыталась погасить огонь. Но магия не слушалась меня - она обезумела, оглушённая предательством, ударом, пережитым в воспоминании.

Я не заметила, как драконья ипостась рухнула окончательно, освобождая мою истинную сущность.

Феникс.

Я стояла на развалинах пещеры в своём истинном облике - огромная, величественная, прекрасная. Мои огненные крылья распахнулись на несколько метров в стороны, отбрасывая на стены алые отсветы. Каждое перо пылало живым пламенем, переливалось от золотого до багрового, освещая пещеру ярче тысячи факелов.

Все замерли.

Лекари попадали на колени, закрывая лица руками. Стражники, сбежавшиеся на крик, застыли у входа, не в силах пошевелиться.

Даже Дамиан отступил на шаг, и в его глазах впервые за всё это время мелькнул настоящий, неподдельный страх.

Феникс смотрела на них сверху вниз - царственная, грозная, бесконечно чужая этому миру лжи и предательства.

- Ты... - прошептал император, глядя на меня снизу вверх. - Ты не посмеешь...

Я не ответила.

Внутри меня не осталось слов. Не осталось гнева. Не осталось даже боли. Только пустота и тишина, в которой звенел один-единственный звук.

Звук лопнувшей скорлупы.

Звук оборвавшейся жизни.

Пламя, которое было моей сутью, вдруг обратилось против меня. Оно перестало греть - оно сжигало.

Мои крылья вспыхнули алым, и я почувствовала, как тело сгорает изнутри.

- Ваше Величество! - закричала целительница, бросаясь ко мне, но огонь отшвырнул её в сторону, даже не позволив приблизиться.

Я сгорала заживо, превращаясь в пепел, и не могла остановить это. Мой истинный облик, такой прекрасный и грозный, рассыпался на глазах у всех. Перья падали с крыльев чёрными хлопьями, истлевая в воздухе.

Феникс умирал.

Я падала на колени, чувствуя, как тело становится всё легче, всё прозрачнее, всё ближе к небытию.

Перед глазами мелькнуло лицо Дамиана. Он стоял, не двигаясь, и смотрел на меня с каким-то странным выражением. Он боялся. Конечно... боялся того, что последует дальше, ведь феникс никогда не умирает один. Мне было жаль юную целительницу, что заботилась обо мне, но остальных... я жаждала забрать их с собой за сговор убить меня и отнять моих детей... за всё это проклятое притворство. Последняя яркая вспышка пламени феникса ослепила пещеру, яркий огненный взрыв был единственным, что я услышала напоследок и на прощание увидела искаженное смертью лицо своего супруга. Всё не должно было так закончиться. Не могло. Я феникс, а фениксы всегда возрождаются из пепла. Я взмолилась богам о пощаде, проваливаясь в забытье.