Сознание вернулось резко, но перед глазами все ещё расплывалось. Первое, что я почувствовала - чужое тепло. Кто-то держал меня за руку, сжимал мои пальцы, и это прикосновение вызывало во мне невероятное отвращение.

Собравшись с силами, я распахнула глаза.

Надо мной склонилось бледное лицо Дамиана. Его глаза покраснели, под ними залегли тени, а во взгляде мужчины плескалась тревожность. Раньше я бы поверила его взгляду, но не теперь... не когда знала, каким жестоким предателем он может быть.

- Ты очнулась, - выдохнул супруг с облегчением, будто в это мгновение с его плеч свалилось тяжелое бремя. - Слава богам. Слава богам...

Я смотрела на него и не узнавала. Нет, внешне это был тот же мужчина, которого я когда-то любила. Та же линия скул, тот же изгиб губ, те же глаза, в которых я когда-то утопала от нежности. Но он резко изменился. Из вчерашнего полного безразличия и презрения вдруг стал заботливым?

- Я так боялся за тебя, - продолжал Дамиан, поглаживая тыльную сторону моей ладони большим пальцем. - Ты была без сознания несколько дней. Лекари уже не знали, что делать...

Несколько дней? Нет... Это не могло быть правдой.

Уголки губ дрогнули в слабой усмешке.

Решил заставить меня забыть увиденное и снова довериться ему?

- Ты сильно ослабла. Но теперь всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе.

Это говорил тот, кто ещё вчера запретил лекарям ко мне приближаться? Неужели думал, что я всё забыла?

Муж потянулся ко мне, пытаясь привлечь к себе, и меня едва не стошнило от этого прикосновения. Перед глазами была та проклятая сцена, когда он ласкал другую, нежно прижимал её к себе и смотрел на меня бесстыдно, уверенно.

- Ты вся ледяная, - прошептал Дамиан, накрывая меня своим плащом поверх одеяла. - Я так переживал...

Я молча смотрела на него, пытаясь понять, как далеко император готов зайти в своём проклятом притворстве. И зачем? Резко понял, что всё-таки любит меня и не готов потерять? Нет... Я видела его взгляд тогда... в нём не было любви, лишь презрение и ненависть. Она не могла вернуться вот так, по щелчку пальцев.

Всё, что я видела, не могло оказаться сном. Потому что такая реальная боль до сих пор полосовала моё сердце, оставляя на нём множество шрамов.

- Что? - я открыла глаза и посмотрела на мужа. - Что, узнал о моей беременности, и сразу передумал жениться на леди Джанэр?

Дамиан замер.

Его пальцы, всё ещё сжимавшие мою ладонь, дрогнули. Лицо императора побледнело так стремительно, что даже сквозь полумрак лазарета было заметно, как кровь отхлынула от его щёк.

На секунду мне показалось, что в его глаза вернулась та презрительность, с которой он выплёвывал ужасные слова о том, что лишит меня титула императрицы и изгонит в холодный дворец. Однако Дамиан выдавил из себя натянутую улыбку: такую он обычно использовал на приёмах с неугодными послами.

- О чём ты? Кто сказал тебе такую чушь?

Супруг наклонился ближе, заглядывая мне в глаза с притворным беспокойством.

- Ты была без сознания несколько дней, любовь моя. В бреду называла меня предателем. Лекари говорили, что твоя магия нестабильна, что видения могут смешиваться с реальностью... - он тяжело вздохнул и провёл ладонью по моим волосам. Жест был таким привычным, таким родным, но слишком отвратительным, потому что я знала правду. - Возможно, тебе приснился дурной сон? Твоё состояние было критическим, организм ослаб... Такое случается.

Я смотрела на мужа и не верила ни единому слову.

Дурной сон?

Та боль была слишком реальной, она до сих пор оставалась со мной. Это не могло быть сном или видением. Я не сошла с ума.

Я медленно опустила взгляд на свою руку: на ладони всё ещё виднелись бледные полоски от ногтей. Неглубокие, но заметные. Они успели затянуться, но не исчезли полностью.

Это не было сном... Всё произошло на самом деле, но Дамиан почему-то решил обмануть меня. Он так обрадовался моей беременности? Но ведь леди Джанэр тоже ждала его наследника, и он не посмел бы отказаться от неё. Как планировал преподнести мне правду дальше?

Дамиан настороженно смотрел на меня, словно выжидал моей реакции, чтобы понять, как действовать дальше.

И тогда во мне что-то щёлкнуло.

Инстинкт самосохранения. Или, может быть, холодный расчёт, проснувшийся вместе с материнской магией? Я не знала. Но вдруг отчётливо поняла: сейчас не время раскрывать правду и устраивать разборки.

Дамиан сильнее меня. И я нуждалась в нём, чтобы защитить детей сейчас. Поэтому я должна была проглотить обиду, подыграть ему, притвориться, что поверила.

- Неужели... - я изобразила слабое замешательство, поднесла свободную руку к виску и поморщилась. - Неужели это, правда, был лишь кошмар?

Дамиан выдохнул так облегчённо, что я едва сдержала желание рассмеяться ему в лицо.

- Конечно, кошмар, - закивал он, вновь беря мою ладонь в свои руки и поднося к губам. - Ты - моя жена. Моя единственная. Я ни на кого тебя не променяю. Мне не нужна никакая другая женщина.

- Какой ужасный сон, - прошептала я, отводя взгляд к потолку. - Я видела тебя с ней... с дочерью советника...

- Эта выскочка всегда мечтала заполучить титул и стать, если не императрицей, то моей наложницей. Я бы никогда не посмотрел на неё, любимая...

Какой хороший шут!.. Дамиан притворялся искусно, что казалось, будто он поверил собственному бреду и считал себя преданным мужем.

- Мне нужно отдохнуть, - тихо сказала я, закрывая глаза. - Я очень устала.

- Конечно, любовь моя, - Дамиан поцеловал меня в лоб и отстранился. - Отдыхай. Я приду вечером.

Я услышала, как он поднялся, как зашелестела его одежда, а потом – глухие шаги. Вскоре дверь в лазарет закрылась, отрезая нас друг от друга. Только тогда я позволила себе снова открыть глаза.

Молоденькая целительница, рассказавшая мне о беременности, сейчас стояла в углу и тряслась мелкой дрожью. Её лицо было бледным, а взгляд - испуганным. Она явно слышала весь наш разговор.

- Подойди, - позвала я слабым голосом.

Девушка послушно шагнула вперёд.

- Скажи, - я посмотрела на неё в упор. - Покидала ли я вчера лечебницу?

Целительница замерла. Её губы задрожали, она перевела взгляд с меня на дверь, за которой только что скрылся император.

- Я... Ваше Величество...

- Отвечай, - с решимостью произнесла я. - Клянусь, тебе ничего не будет.

Девушка опустила голову, и этого жеста мне хватило, чтобы понять правду. Конечно, всё случилось на самом деле, но сейчас Дамиан решил перевернуть всё в свою пользу и заставить меня верить, что между нами ничего не изменилось.

Он был готов пойти на что угодно, только бы я поверила, что всё это было страшным сном. Дамиан испугался, что за его попытки лишить меня титула императрицы он понесёт наказание? Как только моя семья узнает, что я понесла пятерых наследников, а муж изменил мне... они могут поднять восстание. Наш род всегда был сильным. Император боялся великого командующего восточным гарнизоном. Он прекрасно знал, к чему всё приведёт, стоит мне пожаловаться отцу. Если раньше мог обвинить меня в том, что сама заслужила изгнания, так как оказалась пустой, то теперь... теперь у него не оставалось оправданий.

Но он не получит того, чего хочет.

Пусть даже не надеется.

Я не прощу его.

- Ваше Величество, - робко позвала целительница. - Ваше состояние... оно немного улучшилось. Но откладывать больше нельзя. Если мы не проведём обряд переноса душ в ближайшее время...

- Я знаю, - перебила я, закрывая глаза. – Можете начинать подготовку всего необходимого для проведения обряда.

Девушка поклонилась и вышла, оставляя меня одну. Для переноса душ мне потребуется помощь супруга, поэтому я должна была переступить через свою гордость и все обиды и на время сделать вид, что всё ещё безумно люблю его.

Приложив ладонь к своему ещё пока маленькому животу, я тихонечко прошептала:

- Потерпите, мои маленькие. Мама всё сделает правильно. А потом... потом я отомщу ему и заставлю посмотреть в глаза правде.

Вечером Дамиан вернулся.

Он принёс мои любимые сладости - цукаты из восточных фруктов, которые раньше добывал специально для меня. Теперь они стояли на столике у кровати, и их аромат казался мне приторно-лживым.

- Я распорядился приготовить твою любимую лапшу с морепродуктами, - сказал Дамиан, садясь на край кровати. В его глазах плескалась нежность, но больше она меня не трогала. - Ты должна есть, набираться сил. Ради меня. Ради нас.

Он попытался взять меня за руку.

- Ради детей, - поправила я тихо, убирая ладонь под одеяло.

Дамиан на секунду замер, но тут же улыбнулся - мягко, понимающе.

- И ради них, конечно. Ты самое дорогое, что у меня есть, моя госпожа.

Я смотрела на него. На этого человека, который ещё недавно сжёг все мосты, а теперь изображал любящего мужа. Он не изменился ни капли - ни во внешности, ни в манерах. Но теперь каждое его слово, каждый жест вызывали во мне глухое омерзение.

- Завтра мы должны будем перенести души наших детей. Мне потребуется твоя помощь. Одной мне не справиться.

Дамиан кивнул, даже не моргнув.

- Всё, что скажешь, любовь моя.

Внутри меня кипел справедливый гнев. Я хотела вцепиться ему в горло. Хотела кричать, что знаю правду, что не верю ни единому его слову, что он - лживый, подлый змей, который предал меня в тот самый момент, когда я нуждалась в нём больше всего.

Но я молчала.

Ради детей... Ради их безопасности я молчала... Сначала должна была позаботиться об их безопасности, а потом...

...потом он заплатит.

Я пока даже не знала как отомщу ему. Не представляла, каким будет моё возмездие. Но твёрдо знала одно: Дамиан Кэрроган пожалеет, что когда-то связал свою жизнь с фениксом.

Потому что фениксы умирают.

Но всегда возрождаются из пепла.

А он даже не представляет, какой пожар разгорится в моей душе, когда мои птенцы будут в безопасности.

- Ты странно на меня смотришь, - заметил император, чуть склонив голову. - О чём задумалась?

Я подняла на него глаза, и на моих губах появилась лёгкая, почти нежная улыбка.

- О том, какие у нас будут красивые дети, - солгала я, ни на миг не дрогнув. - В них же смешается кровь дракона и феникса.

Дамиан расплылся в счастливой улыбке, и в этот момент я возненавидела его ещё сильнее.

Он поверил.

Он повёлся на мою игру так же легко, как когда-то я повелась на его ложь о вечной любви.

Что ж, господин император.

Посмотрим, кто кого переиграет.