Два месяца пролетели как одно мгновение: исчезли в водовороте дел, забот, счастливых улыбок и тихих, украденных у времени ночей рядом с мужем.

Я почти не замечала, как летят дни. Утро начиналось с заседаний совета - теперь меня не просто терпели, меня слушали. Советники, ещё недавно шептавшиеся за моей спиной, теперь почтительно склоняли головы, когда императрица излагала свои предложения. После - приюты. Они стали моим вторым домом, местом, куда я стремилась вернуться снова и снова.

Дети узнавали меня издалека. Самые маленькие бежали навстречу, хватали за руки, наперебой рассказывали, кто чему научился, кто подружился с кем, кто нашёл в саду божью коровку и пересадил её на самый красивый цветочек.

Мэй, назвавшая меня добрая и сказавшая, что в будущем тоже хочет стать злодейкой, теперь называла меня мамой.

- Мама Арианна, - говорила она, прижимаясь ко мне, - а когда ты родишь мне братика или сестрёнку?

Я гладила её по голове и улыбалась.

- Скоро, милая. Очень скоро.

Советник Ли не избежал правосудия.

Его лишили всех титулов и званий прилюдно, на площади перед дворцом, где собрались тысячи горожан. Шэн стоял на помосте, читая приговор, и голос его звучал как раскаты грома.

- За покушение на жизнь императора и императрицы, за организацию поджогов на восточных землях, за измену империи - советник Ли приговаривается к пожизненному заключению с принудительными работами в шахтах восточных провинций. Его имущество конфискуется в пользу казны. Его семья - без права ношения титулов - высылается на север в статусе простых рабочих на пять лет. Срок может быть пересмотрен в зависимости от поведения.

Жена советника - высокая, надменная женщина, которая не раз смотрела на меня с презрением - рухнула на колени и зарыдала. Дочь, леди Джанэр, стояла бледная как смерть, вцепившись в подол платья так, что побелели костяшки пальцев.

Я смотрела на них и не чувствовала ничего.

Ни злорадства. Ни удовлетворения. Ни жалости.

Только спокойную уверенность, что всё сделано правильно.

В прошлой жизни Джанэр заняла бы место рядом с Дамианом, родила бы ему наследника и жила в роскоши, не зная забот. Теперь она ехала на север, в суровые земли, где ей предстояло работать наравне с простыми крестьянами.

Судьба всё-таки странная штука.

Она даёт второй шанс одним и забирает всё у других.

Но я не собиралась радоваться чужому горю. Мне хватило своей боли.

- Ты думаешь о них? - Шэн подошёл сзади, обнимая меня за талию. Мы смотрели, как семью опального советника уводят стражники.

- Думаю, - призналась я. - О том, как легко можно всё потерять.

- Или обрести, - он поцеловал меня в висок. - Всё зависит от выбора.

Я кивнула и прижалась к нему.

- О Дамиане пришли вести, - сказал Шэн после долгого молчания.

Я замерла.

- Какие?

- Его жена, восточная принцесса, оказалась женщиной с характером, - в голосе мужа послышалась лёгкая усмешка. - Говорят, она командует им как хочет. Куда пойти, что надеть, с кем разговаривать. Он даже выйти из дворца без её позволения не может.

Я представила Дамиана – гордого и властного принца, привыкшего повелевать - в роли подкаблучника, и мне стало почти смешно.

- Он прислал письмо, - продолжал император. - Просит забрать его обратно. Клянётся, что будет хорошим братом. Что не замыслит переворот. Что будет верно служить империи.

- И что ты ответил?

- Что он - гарант мира. Что его брак скреплён договором. Что я не стану нарушать договор с восточными землями из-за его прихоти.

Шэн усмехнулся - сухо, без злорадства.

- В прошлом он пользовался другими, - тихонько подметила я. - Теперь пользуются им. Справедливо.

- Ты жалеешь его?

- Нет, - я покачала головой, чувствуя, что говорю правду. - Я не желаю ему смерти. Я не желаю ему боли. Я просто... хочу, чтобы он был далеко. Чтобы мы никогда больше не встретились. Жизнь на востоке - лучшее наказание для него. Пусть живёт. Пусть мучается от бессилия. Пусть смотрит, как империя процветает без него.

Шэн молчал, гладя меня по плечу.

- Ты стала мудрее, - сказал он наконец. - И добрее.

- Я стала счастливее, - поправила я. - Счастливые люди редко желают зла другим, даже если эти другие причинили им вред в прошлом.

Империя действительно процветала.

Пожары на востоке удалось остановить. Уцелевшие зернохранилища взяли под круглосуточную охрану, запасы пополнили за счёт южных провинций, где урожай в этом году выдался на славу. Никто не голодал. Никто не мёрз. К зиме подготовились заранее, и народ благословлял императора и императрицу на каждом углу.

- Слышали? - говорила торговка на рынке своей соседке. - Императрица открыла третий приют. Теперь женщины, которых мужья выгнали, не пропадут. И работать научат, и жильё дадут.

- А говорят, она сама сиротам постели стелила, когда те болели, - подхватывала другая. - Сама императрица! Представляешь?

- Великая женщина, - вздыхала третья. - И император при ней раскрылся. Раньше его боялись, а теперь любят.

- Да откуда ж такая любовь взялась, если не от неё? Раньше никто о бедных не думал. А теперь - вон оно как.

Я слушала эти разговоры, стоя в тени под навесом, и улыбалась.

В прошлой жизни меня не замечали. В этой - славили.

Но слава была не главным.

Главным было то, что я чувствовала себя целостной.

Приюты прекрасно работали. Первый корпус - с травами - уже приносил доход. Женщины, обученные сушить и измельчать целебные растения, готовили отвары и мази, которые продавались по всей столице. Лекари отмечали высокое качество снадобий и охотно их заказывали.

Второй корпус - ткацкий - запустили на прошлой неделе. Десять новых станков, пять мастериц, двадцать учениц. Ткани получались плотными, тёплыми, с красивым узором. Купцы выстроились в очередь, скупая всё подряд.

Третий корпус - для продажи эссенций красоты - пользовался бешеным спросом среди знатных дам. Они платили любые деньги за баночку крема из цветов сливы с примесью магии феникса.

Я не жалела своей магии. Капля крови в каждую партию - и крем становился волшебным. Морщины разглаживались, кожа сияла, волосы становились гуще и шелковистее.

- Ваше Величество, - говорили дамы, кланяясь, - вы творите чудеса.

- Нет, - отвечала я. - Вы творите. Я лишь помогаю.

Военные действия прекратились.

Давние враги подписали мирные договоры. Торговые пути открылись, купцы потянулись в столицу с заморскими товарами. Рынки ломились от фруктов, тканей, украшений.

О голоде забыли. О войнах - тоже.

Народ жил в достатке и благословлял своих правителей на каждом углу.

- Император и императрица - дар небес, - говорили в тавернах. - Пусть живут долго и счастливо.

- И наследников им побольше! - добавляли женщины. - Сильных, здоровых, красивых!

Я улыбалась этим словам.

Наследники... Интересно, как они отнесутся к новости, которую я узнала сегодня утром.

Утро началось как обычно.

Я проснулась раньше Шэна - он спал, раскинувшись на подушках, с рукой, прижатой к моему животу. За два месяца он привык засыпать именно так - обнимая меня, чувствуя тепло моего тела.

Я осторожно выскользнула из-под его руки, оделась и вышла в коридор.

Лин уже дожидалась меня.

- Госпожа, - она поклонилась. – Лечебница уже открыта. Нам пора.

- Хорошо, - я поправила платье. - Идём.

Последние несколько дней я чувствовала необычную тяжесть внизу живота. Не боль. Не дискомфорт. Что-то другое - тёплое, живое, пульсирующее.

Магия феникса наполняла меня изнутри, но теперь она была иной: не жгучей и не пожирающей, как в прошлом, а мягкой, ласковой, согревающей.

Как будто внутри меня горело несколько маленьких, крошечных огоньков.

Я боялась надеяться.

В прошлой жизни беременность была мучительной. Меня тошнило, кружилась голова, болело всё тело. Организм отторгал детей - или дети отторгали меня? - и лекари разводили руками, не зная, как помочь. Я долго не могла забеременеть, отчего супруг обозлился и стал называть никчёмной.

А здесь...

Здесь было хорошо.

Слишком хорошо.

Лечебница встретила меня запахом целебных трав и тишиной. Главная целительница - та самая юная девушка, что сидела у моей постели в прошлой жизни, когда я очнулась после видения, - поклонилась и указала на кушетку.

- Присаживайтесь, Ваше Величество.

Я села, протянула руку.

Целительница положила пальцы на моё запястье, закрыла глаза. Её магия - мягкая, зелёная, как весенняя трава - скользнула под кожу.

Она молчала долго.

Слишком долго.

- Ну? - не выдержала я. - Что?

Целительница открыла глаза. По её щеке скатилась слеза.

- Ваше Величество... - её голос дрогнул. - Я... я не знаю, как сказать...

- Говори как есть, - приказала я, хотя сердце колотилось где-то в горле.

- Вы беременны, - выдохнула девушка. - Вы носите под сердцем пятерых наследников. Сильнейших драконов и фениксов, каких не видел этот мир.

Я замерла.

Те же слова.

Та же новость.

Но ощущения - совершенно другие.

- А моё состояние?

- Превосходное, - целительница вытерла слёзы. - Я никогда не видела столь гармоничной беременности. Обычно организм феникса отторгает драконье семя - это вечная проблема смешанных браков. Но ваши дети... они счастливы. Они не конфликтуют с вашей магией. Более того - она питает их, а они - её. Дети приняли вас. А вы - их. Это редкость, Ваше Величество. Великая редкость. Боги благоволят вашему союзу с императором.

Я прижала руку к животу.

Пятеро.

Пятеро маленьких жизней.

Таких же, как и в прошлый раз.

Но теперь они не сжигали меня изнутри. Не терзали моё тело. Не требовали жертв.

- Ваше Величество, - целительница замялась. – Даже фениксу сложно выносить пятерых детей. Вам с мужем придётся перенести души детей в золотые яйца, чтобы там они выросли. Если бы ребёнка было хотя бы три, но пятерых выносить естественным путём будет тяжело.

- Я знаю. В этот раз у меня всё получится.

- В этот раз? – переспросила целительница, а я лишь улыбнулась ей в ответ.

Лечебницу я покинула счастливая.

Солнце светило ярко. Птицы пели. В саду цвели хризантемы - золотые, как пламя феникса.

Я шла по дорожке, прижимая руки к животу, и улыбалась.

Одной рукой я придерживала ещё плоский живот, другой - смахивала слёзы, которые текли сами, без спроса.

Я плакала от счастья.

Самого настоящего счастья, которого, казалось, не была даже достойна.

- Арианна!

Я подняла голову.

Шэн бежал ко мне в одной рубашке, небрежно заправленной в штаны. Он выглядел встревоженным. Нет. Он был напуган. Слишком сильно.

- Лин сказала, что ты ушла в лечебницу, - выдохнул супруг, оказавшись рядом. - Что случилось? Ты заболела? Тебе плохо?

Я покачала головой.

- Нет, - я взяла его за руки. - Мне хорошо. Лучше, чем когда-либо.

- Тогда зачем...

- Шэн, - я перебила его, глядя прямо в глаза. - У нас будут дети.

Он замер.

- Что?

- Дети, - повторила я. - Пятеро. Фениксы и драконы. Они здоровы. Я здорова. Всё хорошо.

Шэн смотрел на меня так, будто видел впервые.

Его губы шевелились, но звука не было. Глаза расширились, заблестели. Руки, сжимающие мои, дрожали.

- Пятеро? - выдохнул он, наконец. - Пятеро детей?

- Пятеро, - кивнула я.

- И ты... ты в порядке?

- В полном, - я улыбнулась. - Дети приняли меня. Они не конфликтуют с моей магией. Целительница говорит, что это из-за тебя. Из-за того, что я выбрала правильного супруга.

Шэн притянул меня к себе - осторожно, бережно, словно боясь навредить нашим крошкам.

- Я люблю тебя, - сказал он, уткнувшись носом в мои волосы. - Я так сильно тебя люблю.

- А я тебя, - ответила я, обнимая его в ответ.

Мы стояли посреди сада, обнявшись, и не замечали никого вокруг.

Солнце светило. Птицы пели. Ветер играл с лепестками хризантем, и те кружились вокруг нас золотым водопадом.

Где-то вдалеке послышались голоса - слуги искали императора, но никто не решался подойти.

- Шэн, - прошептала я.

- М?

- Ты боишься?

- Чего?

- Быть отцом.

Он отстранился, заглянул мне в лицо.

- Нет, - сказал он. - Я не боюсь. Потому что ты будешь рядом.

- Всегда, - пообещала я.

Шэн снова бережно прижал меня к себе.

- Всегда, - повторил он.

Мы стояли в саду, обнявшись, и я чувствовала, как внутри меня - там, глубоко в животе - отзываются пять маленьких огоньков. Они ещё не сформировались, ещё не обрели сознание, но уже знали - их ждут и любят.

В прошлой жизни я потеряла их.

В этой – сохраню любой ценой.

Не потому, что стала сильнее. Не потому, что научилась лучше владеть магией, а потому что в этот раз сделала верный выбор и доверилась тому мужчине.

- Шэн, - позвала я.

- Да?

- Мы назовём старшего сына в честь твоего отца.

Шэн замер.

- Ты... ты уверена?

- Да, - я подняла на него глаза. - Он был мудрым правителем. Он выбрал тебя, хотя мог оставить трон Дамиану. Он видел в тебе то, чего не видели другие. Я благодарна ему за это.

Шэн сглотнул.

- А дочь? - спросил он, и голос его дрогнул. - Как назовём дочь?

- В честь моей матери, - я улыбнулась. - Если она, конечно, будет. Или одна из них. Вдруг, у нас родятся все мальчишки? Или девочки?

Он рассмеялся - счастливо, облегчённо, и я поняла, что все тревоги отпустили его.

- Пятеро детей, - покачал головой супруг. - Я даже представить себе не мог.

- Привыкай, - я взяла его за руку и потянула обратно во дворец. - У нас ещё есть время подготовиться.

- Сколько?

- Достаточно, чтобы начать тосковать и считать часы до их появления.

Шэн шёл рядом, сжимая мою ладонь, и улыбался.

Я смотрела на него и думала о том, как всё изменилось.

Казалось, что ещё вчера я проснулась в своей спальне, в теле восемнадцатилетней девушки, с воспоминаниями о другой жизни. Я была напугана, озлоблена, полна желания отомстить. Я поклялась, что больше никогда не позволю чувствам поселиться в моём сердце, что буду холодной, расчётливой, безжалостной.

И вот я стою здесь, держу за руку мужа, которого люблю больше жизни, чувствую под сердцем пятерых детей, и больше не нуждаюсь в отмщении.

- О чём ты думаешь? - спросил Шэн, заметив, как я сосредоточилась.

- О прошлом, - ответила я. - О том, как глупо я поступала, когда клялась никогда больше не влюбляться.

- И что изменилось?

- Ты, - я посмотрела на него. - Ты изменил всё.

Он остановился, повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони.

- Арианна, - сказал он серьёзно. - Я клянусь тебе. Я клянусь нашим детям. Я никогда не предам тебя. Никогда. Ни за какие сокровища мира. Не предам.

- Я знаю, - ответила я, положив свои ладони поверх его. - Я знаю, Шэн.