Я проглотила новость о наложнице Шэна. Проглотила, как горькую пилюлю, не запивая водой. Не разжёвывая. Просто проглотила, чувствуя, как она царапает горло и оседает где-то в груди тяжёлым, холодным камнем.

Шэн так и не пришёл ко мне.

Ни в тот вечер. Ни на следующий день. Ни через два.

Он не объяснил. Не оправдался. Даже не прислал записку с парой слов. Просто исчез из моей жизни на несколько дней, словно нас никогда и не связывало ничего, кроме той самой договорённости, которую я сама же и придумала.

«Так даже лучше», - убеждала я себя, сидя перед зеркалом и глядя на своё отражение. - «Я не хочу слышать его оправданий. Не хочу видеть его виноватое лицо. Мы - союзники. А союзники не обязаны отчитываться друг перед другом о своих политических решениях».

Лин молча расчёсывала мои волосы, и я видела в зеркале, как дрожат её руки. Она боялась меня. Боялась той ледяной тишины, что воцарилась в моих покоях. Боялась моего спокойного голоса, которым я отдавала приказы. Боялась моей улыбки - вежливой, отстранённой, ничего не значащей.

Раньше мы были близки, но сейчас я ни с кем не желала сближаться. Лучше было держаться особняком, чтобы никто не пострадал из-за меня, как это было в прошлом. Я не желала снова видеть смерти тех, кто был мне близок.

- Сегодня званый ужин, - напомнила служанка. - Какое платье прикажете подготовить?

- То, что шили к помолвке, - ответила я. - Золотое.

Лин удивлённо моргнула.

- Но, госпожа, то платье очень торжественное. Слишком роскошное для простого ужина... Вы пока всего лишь невеста Его Величества, не императрица.

- Сегодня не простой ужин, - я поднялась и прошла к гардеробу, где висело то самое платье - расшитое драгоценными камнями, переливающимися в свете свечей. - Сегодня император объявит о своей связи с восточной принцессой. Пусть все видят, что у него уже есть невеста. И она не собирается уступать дорогу.

Лин опустила голову и принялась за дело.

Через час я стояла перед зеркалом и смотрела на незнакомку.

Золотое платье сидело идеально. Талия затянута корсетом так, что перехватывало дыхание. Вырез открывал плечи и ключицы, на которых блестело фамильное ожерелье рода Лэрриан - изумруды в оправе из белого золота. Волосы, уложенные в сложную прическу, венчала тиара - подарок Шэна, который я до сих пор ни разу не надевала.

Я выглядела как настоящая императрица.

Холодная. Недосягаемая. Величественная.

- Госпожа, - прошептала Лин, - вы так прекрасны.

- Знаю, - ответила я, не отрывая взгляда от своего отражения.

В глазах этой женщины не было ни капли сомнения. Ни следа той наивной девочки, что когда-то верила в любовь. Мой взгляд был полон решимости идти до конца, даже если придётся наступить на чью-то голову.

Внизу уже собирались гости. Я слышала приглушённый гул голосов, звон бокалов, шуршание платьев. Вдохнув поглубже, я расправила плечи и вышла из покоев.

Родителей я заметила сразу.

Отец - в парадном мундире, с орденами, которые надевал лишь по самым торжественным случаям. Мать - в тёмно-синем платье, расшитом серебром, бледная, с красными глазами - будто плакала перед выходом.

- Арианна, - мать бросилась ко мне, схватила за руки. - Ты... ты так изменилась.

- Здравствуй, матушка, - я позволила себе короткую, почти нежную улыбку. - С возвращением в столицу.

- Дочь, - отец подошёл ближе, осмотрел меня с ног до головы. В его глазах мелькнуло одобрение, смешанное с тревогой. - Я слышал...

- Обо мне говорят многое, - перебила я. - Не верьте слухам.

- А где же правда? - мать сжала мои пальцы так сильно, что захрустели суставы. - Правда, что император берёт наложницу? Что он... что он променял тебя на какую-то дикарку?

Я отняла руки.

- Император принимает решения, которые считает правильными для империи, - ответила я ровно. - Это не должно вас волновать.

- Не должно?! - мать повысила голос, и несколько гостей обернулись. Она спохватилась, прижала ладонь ко рту и зашептала: - Арианна, ты моя дочь. Как я могу не волноваться? Тебя здесь обижают? Притесняют? Эти придворные змеи, они только и ждут, чтобы...

- Матушка, - я взяла её за плечи, заставляя посмотреть мне в глаза. - Я сама могу обидеть кого угодно. Не беспокойтесь за меня.

Мать замерла.

Она смотрела на меня и не узнавала. Её дочь - та, что когда-то плакала от каждого грубого слова, что краснела при посторонних мужчинах, что боялась сказать лишнее даже служанкам - сейчас стояла перед ней с видом хищницы, готовой разорвать любого, кто встанет на пути.

Отец кашлянул в кулак.

- Дочь, - сказал он, и голос его прозвучал непривычно мягко. - Я хотел сказать... я не обижаюсь на тебя, не сержусь и поддерживаю.

Я обернулась.

- Ты выбрала свой путь, - продолжил генерал, и его глаза блеснули. - Я не понимал сначала. Злился. Думал, ты губишь себя. Но теперь... - он помолчал, подбирая слова. - Теперь я вижу, что ты стала сильной. Я не знаю, что с тобой случилось там, на севере, но ты вернулась другой. И если ты решила, что так будет лучше - я поддержу тебя. Что бы ни случилось.

В горле встал ком.

Я не плакала. Не могла позволить себе слёз сейчас, когда на нас смотрели десятки глаз, когда каждое моё движение обсуждалось и пересуживалось. Но внутри что-то дрогнуло - та самая стена, которую я пыталась выстроить, чтобы не позволить больше страданиям захлестнуть меня, дала крошечную трещину.

- Спасибо, отец, - я сжала его руку. - Это... это важно для меня.

Он кивнул, хлопнул меня по плечу и отошёл к матери, которая всё ещё смотрела на меня с болью и непониманием.

Я не стала ждать её слов. Не стала объяснять. Времени не было - в зал уже входили другие гости, и я должна была приветствовать их, показав себя хозяйкой, которой ещё не стала.

- Леди Лэрриан! - ко мне подплыла жена министра обороны - дородная женщина в пурпурном платье, с огромным бриллиантовым колье на шее. - Какой восторг! Вы выглядите великолепно! Говорят, вы создали приют для сирот? Какое благородное дело!

- Благодарю, - я одарила её ничего не значащей улыбкой. - Дети - наше будущее. О них нужно заботиться.

- О да, совершенно с вами согласна, - закивала собеседница. - Мой муж тоже всегда говорит...

- Арианна.

Голос, раздавшийся за спиной, заставил меня замереть.

Дамиан.

Я медленно обернулась.

Он стоял в двух шагах от меня - красивый, элегантный, как и обычно. В его глазах теперь всегда горел расчётливый огонь – он понимал, что даже если будет в моём присутствии притворяться, то это не поможет. Я не поверю его фальшивым улыбкам.

- Ваше Высочество, - я склонила голову в лёгком поклоне. - Приятно видеть вас в добром здравии.

- Взаимно, - он сделал шаг ближе, и жена министра, почувствовав напряжение, поспешно ретировалась. - Ты выглядишь сегодня как-то особенно.

- К чему такие преувеличения? Это всего лишь ужин, - холодно улыбнулась я.

Дамиан усмехнулся.

- Ты знаешь? - спросил он вполголоса, наклоняясь к моему уху. - О наложнице?

Внутри всё похолодело, но я не позволила себе дрогнуть.

- Меня не касаются решения императора, - ответила я ледяным тоном.

- Не касаются? - он отстранился, и в его глазах вспыхнуло злорадство. - Ах, Арианна, Арианна... Бедная, наивная девочка. Ты думала, что он будет верен тебе? Думала, что отличаешься от других? - он покачал головой, изображая сочувствие. - Как же ты ошибалась.

- Я ни в чём не ошибалась, - отрезала я.

- И ты готова мириться с тем, что он приведёт во дворец другую? Что она будет делить с ним ложе? Что, возможно, родит ему наследников раньше тебя?

Каждое слово впивалось в сердце, как игла. Но я не показывала боли. Не показывала страха. Только холод. Только презрение.

- Император волен принимать любые решения, - сказала я, и мой голос не дрогнул. - Это не изменит моих чувств к нему.

Дамиан замер.

В его глазах на секунду мелькнуло что-то - удивление? боль? растерянность? - но он быстро взял себя в руки.

- Ты говоришь так, будто и правда любишь его, - прошептал он.

- Прошу простить меня, Ваше Высочество. Я должна приветствовать остальных гостей.

Я развернулась и ушла, не оборачиваясь.

Спиной чувствовала его взгляд - тяжёлый, злой, полыхающий ненавистью. Но мне было всё равно. Я справилась. Я не сломалась.

Гости всё прибывали.

Я улыбалась, кланялась, обменивалась любезностями. Спрашивала о здоровье, о детях, о видах на урожай. Слушала сплетни, пересказывала новости, поддакивала и делала вид, что меня волнуют их пустые разговоры.

Но мысли мои были далеко.

Шэн не пришёл приветствовать гостей.

Он не появился ни в начале вечера, ни через час. Только слуги сновали между столами, разливая напитки и разнося закуски, да музыканты играли что-то приятное, фоновое, не отвлекающее от бесед.

Я ждала.

Сама не знала, чего. Объяснений? Извинений? Хотя бы одного взгляда, который сказал бы больше слов?

Шэна пока не было.

И это было самым обидным.

«Мы - союзники, - напомнила я себе в сотый раз. - А союзники не обязаны отчитываться друг перед другом».

Но сердцу было всё равно.

Оно ныло, сжималось, требовало ответов, которых я не получу.

За длинным столом, накрытым белоснежной скатертью, уже собрались все. Министры с жёнами, советники с дочерьми, военачальники с адъютантами. Дамиан занял место по правую руку от пустующего трона - демонстративно, нагло, показывая всем, что он всё ещё наследник и имеет на это право.

Я села слева.

Тоже демонстративно. Тоже нагло. Показывая, что я - будущая императрица, и никакая наложница не займёт этого места.

Шэн появился, когда все уже заждались.

Он вошёл не через главный вход, а через боковую дверь - внезапно, бесшумно, как хищник, выходящий из тени. В чёрном мундире, расшитом золотыми драконами, с холодным, непроницаемым лицом.

Наши взгляды встретились на секунду.

Я ждала. Смотрела в его серые глаза, надеясь увидеть там что угодно - объяснение, извинение, хотя бы намёк на то, что ему не всё равно.

Шэн первым отвернулся.

Его так задело моё поведение? Мои попытки оттолкнуть от себя? Он вёл себя так, словно не мы вместе спасали северян от чумы... И в этом виновна была я одна.

- Рад приветствовать вас, - сказал император, поднимаясь на возвышение и занимая место на троне. - Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать важное событие. Союз с восточным племенем, наконец, подписан.

В зале зааплодировали.

Я не хлопала. Сидела с прямой спиной, сжимая под столом руки в кулаки.

- Это великий день для империи, - продолжил Шэн, и его голос звучал ровно, без эмоций. - Долгие годы войны позади. Наши народы, наконец, обретут мир.

- Ваше Величество, - подал голос старший советник, поднимаясь с места. - Мы слышали, что восточный народ выдвинул условие? Что император должен породниться с ними?

В зале повисла тишина.

Все затаили дыхание. Жёны министров прижали руки к грудям, готовясь к скандалу. Дамиан улыбался, удовлетворённо глядя на меня.

- Да, - кивнул Шэн. - Условие было. И я его принял.

Мир рассыпался на частицы. Что-то хорошее внутри меня оборвалось и рухнуло.

Я не почувствовала этого - я просто перестала дышать. Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто, где-то в горле, мешая сглотнуть.

Он сказал.

Он сказал это при всех.

Не нашёл сил сказать мне наедине - так хоть публично объявил, чтобы я знала своё место.

Во взгляде Дамиана читалось торжество. Он победил.

- Я решил отправить принца Дамиана в восточные земли в качестве гаранта мира, - продолжил Шэн, и голос его стал твёрже. - Он станет мужем восточной принцессы и будет жить при их дворе, скрепляя наш союз своим присутствием.

В зале воцарилась тишина.

Мёртвая, звенящая тишина, в которой можно было расслышать, как падает на пол чья-то вилка.

Дамиан замер.

Его улыбка мгновенно сползла с лица. Глаза расширились, на скулах заиграли желваки. Он смотрел на брата так, будто видел его впервые. Будто не верил своим ушам.

- Что? - вырвалось у него прежде, чем он успел сдержаться. - Ты... ты отправляешь меня?

- Да, - спокойно ответил Шэн. - Как представителя империи. Ты будешь жить при восточном дворе, выполнять дипломатические поручения, укреплять наш союз. Твоя жена - принцесса восточного племени - родит тебе детей, которые станут мостом между нашими народами.

- Но это... это ссылка! - Дамиан вскочил, опрокинув бокал. Красная жидкость растеклась по белой скатерти, напоминая кровь. - Ты не имеешь права!

- Имею, - отрезал Шэн. - Я - император. И моё слово - закон. Ты отправишься на восток через седмицу. Готовься к отъезду.

По залу прокатился изумлённый шёпот.

Советники переглядывались, не зная, радоваться или возмущаться. Кто-то - те, кто был на стороне Дамиана - побледнели. Другие - сторонники императора - довольно кивали.

А я...

Я сидела, не в силах пошевелиться.

Внутри меня всё кипело. Кровь стучала в висках. Ладони вспотели. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышат все вокруг.

Он не взял наложницу.

Он отправил Дамиана.

Он сдержал слово.

Шэн посмотрел на меня. Его серые глаза - холодные, непроницаемые - вдруг потеплели. Уголок губ чуть дрогнул.

«Я держу своё слово», - прошептали его губы. Без звука. Но я услышала.

Я выдохнула.

Воздух вернулся в лёгкие. Дрожь в пальцах унялась. Сердце перестало колотиться и забилось ровно, спокойно.

В зале кто-то зааплодировал.

Сначала робко, неуверенно. Потом громче. Потом к хлопкам присоединились голоса - одобрительные, поддерживающие.

- Мудрое решение, Ваше Величество! - воскликнул один из министров.

- Принц Дамиан - достойный представитель нашей империи! - подхватил другой.

- Да здравствует император!

Дамиан стоял посреди зала, бледный как смерть. Его кулаки сжались, на лбу вздулась вена. Он смотрел на брата с ненавистью - такой сильной, что, казалось, сейчас испепелит его на месте.

Но он молчал.

Что он мог сказать? Возразить императору при всех? Обвинить в несправедливости? Пожаловаться на судьбу?

Он был никем. Всего лишь принцем без армии, без земель, без власти. И он это знал.

- Прошу всех к столу, - объявил Шэн, поднимая бокал. - Сегодняшний вечер - повод для радости. Мы обрели мир на восточных границах. И я обрёл уверенность, что империя в безопасности.

Он поднял бокал в мою сторону. Я взяла свой бокал - тот, что стоял передо мной - и подняла в ответ.

Мы пили молча.

Он - за империю.

Я - за нас.

Ужин тянулся бесконечно.

Дамиан сидел, уставившись в одну точку, и не произнёс больше ни слова. Леди Джанэр пыталась привлечь его внимание, но он отмахивался от неё, как от назойливой мухи.

Я смотрела на бывшего и не чувствовала ничего.

Ни боли. Ни обиды. Ни желания отомстить.

Только глухое, равнодушное спокойствие человека, который перевернул страницу и больше не собирается к ней возвращаться.

- Ты сегодня прекрасно выглядишь, - раздался голос Шэна над головой.

Император стоял позади, держа в руках два бокала. Он протянул один мне.

- Благодарю, Ваше Величество, - я приняла бокал. - Ваш выбор наряда сегодня тоже достоин восхищения.

Шэн усмехнулся и сел рядом - на место, которое секунду назад занимала какая-то важная дама. Та, увидев императора, поспешно ретировалась, даже не возмутившись.

- Ты злишься на меня, - сказал он тихо, чтобы никто не слышал.

- Нисколько, - ответила я, делая глоток. - Вы император. Вы принимаете решения, которые считаете правильными.

- Арианна...

- Я не злюсь, - повторила я, и в этот раз голос дрогнул - самую малость, почти незаметно. - Я просто... я думала, вы скажете мне. Прежде чем объявлять при всех.

Шэн замолчал.

Его пальцы сжали бокал так, что побелели костяшки.

- Я не мог, - сказал он, наконец. - Если бы я сказал тебе заранее - ты бы волновалась. Переживала. Возможно, попыталась бы меня отговорить. - Он повернулся ко мне, и в его серых глазах полыхнуло что-то горячее, почти отчаянное. - А я не хотел тебя волновать. Я всё обдумал. В восточных землях жаждут мира, поэтому там точно не позволят моему брату всколыхнуть восстание.

- Вы не хотите меня волновать, - повторила я, чувствуя, как к горлу подступает горький ком. - Поэтому вы решили, что лучший способ - заставить меня думать три дня, что вы берёте наложницу?

- Ты думала? - он наклонился ближе. - Ты действительно думала, что я способен на это?

Я смотрела в его глаза и не могла лгать.

- Да, - прошептала я. - Думала.

Шэн медленно выдохнул.

- Тогда прости, - сказал он. - Я недооценил... недооценил, как сильно ты можешь переживать.

- Я не переживала, - возразила я слишком поспешно. - Мне всё равно.

- Врёшь, - усмехнулся император, и его рука накрыла мою под столом. - Но я не буду тебя разубеждать. Пока.

Он поднёс бокал к губам и залпом допил напиток. А я сидела, чувствуя тепло его пальцев на своей руке, и понимала, что стена, которую я строила так долго, рухнула. Окончательно. Бесповоротно.

Я люблю его.

Я люблю Шэна Кэррогана.

Не за титул. Не за власть. Не за обещание сделать меня императрицей.

А за то, что он - вопреки всему - сдержал слово.

За то, что он выбрал меня.

За то, что он смотрит так, будто я - единственный человек в этом зале.

- Ваше Величество, - я наклонилась к нему, чувствуя, как магия феникса разгорается внутри от одного только его запаха. - Когда вы объявите о нашей свадьбе?

Шэн замер.

Наши лица разделяли какие-то жалкие дюймы. Я видела каждую морщинку у его глаз, каждую родинку на его скулах. Чувствовала его дыхание на своих губах.

- Скоро, - ответил он. - Очень скоро.

- Я буду ждать, - прошептала я.

- Я знаю.

Император улыбнулся точно так же, как в ту ночь, когда он порезал свою ладонь, чтобы сохранить мою невинность.

В зале играла музыка, гости обсуждали новости. Дамиан сидел, вцепившись в подлокотники кресла, и смотрел на нас с ненавистью.

А я смотрела на Шэна и впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности.

Не потому, что он был императором.

Не потому, что он был сильным драконом.

А потому, что он был просто - мужчиной, который выбрал меня. Не из-за моей магии феникса... Не из-за статуса, который я могла ему дать...

Он выбрал меня. Простую девушку, что отчаянно просила его о помощи.

- Ты сегодня прекрасна, - повторил Шэн, наклоняясь к моему уху. - Я уже говорил?

- Говорили, - ответила я, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу.

- Повторюсь, - он отстранился, и в его глазах плясали золотые искры. - Ты сегодня прекрасна, моя императрица.

Ещё не императрица.

Но уже его.

И пусть весь мир знает, что фениксы не умирают - они возрождаются из пепла, чтобы сжигать тех, кто встанет на их пути. Или чтобы согревать тех, кто окажется рядом.