— Милочка! Будь добра, подай мне, пожалуйста, оранж джусик!
— Может быть, лучше манго съешь? — предложила Иринке Мила. — В нем туча витаминов.
— Не-а. Сей фрукт мне надоел… Да и есть неудобно: перемажешься вся, потом в бассейн окунаться. Давай лучше экзотический плод гуавы и… все-таки оранж джусик, май дарлинг…
— Ой! — очнулась дремавшая в шезлонге Лана. — Обед скоро?
— Та-а-к… Дорвались. Девочки! С питанием, плиз, поосторожнее! — потягиваясь, как кошка, и надкусывая экзотический плод гуавы, предупреждала Иринка. — Слоны на сцене — ошеломляющее зрелище. Моя настоятельная рекомендация — это фруктики, фруктики и еще раз фруктики!
Долгожданный момент настал! Они лежали на шезлонгах около бассейна, пили мудреные коктейли, вкушали экзотические плоды и наслаждались райской заграничной жизнью.
Настроение в последние дни радостно зашкаливало. Хотелось петь и плясать! Все, буквально все приносило удовлетворение и заставляло лыбиться, будто каждой перед поездкой неправильно вставили зубы. Заграница… Культура… Море, солнце, песок…
Кстати, о море, солнце и песке. Чемоданы в преддверии отъезда за границу забивались самыми роскошными вещами: выходными нарядными платьями, туфлями на каблуках и модной, по меркам того времени, объемной бижутерией-погремушками. Каждый туалет тщательно продумывался, кое-что дошивалось и докупалось. Конечно, пролистав несколько перефотографированных журналов «Бурда Моден», девушки понимали, что настоящую парчу негоже заменять тканью с люрексом в затяжку невесть чьего производства, но и ту нашли с трудом, по большому блату. Они твердо решили, что жизнь — это праздник, и в культурном месте представителям нашей славной державы непозволительно выглядеть не на все сто. Пусть не та ткань! Ну и что, что на нижнюю юбку ушла тюлевая занавеска? Выглядит не хуже, чем из английской сетки. Нонна вообще часто вспоминала куриные перья на своем бальном костюме и рассказывала, что все подходили и интересовались, откуда такая прелесть и из какого зверя боа, а уж когда она сообщала, что это — простая курица, интересующиеся падали в обморок от удивления. Здесь вообще необязательно рассказывать из чего сделаны наряды, самое главное — сделать невозмутимое лицо Клавы Шиффер или Линды Евангелисты и гордо вилять бедрами. Наверняка все отдыхающие берут на курорт самое лучшее, вот и они тоже устроят дефиле. Ни одна не вспомнила, что курортный морской город расположен хоть и в Северной, но все же Африке. Про шорты, майки и купальники даже и не думали. Багаж ломился от вечерних туалетов а ля «Бурда моден» — сверкающая роскошь к Новому году!»
На первый же завтрак русское шоу пришло как на парад и было очень удивлено, нет, даже шокировано местной публикой. «Где культура, объясните? Это же ресторан! Как можно туда в купальных трусах?!» — недоумевали русские девушки, одетые в вечерние платья с люрексом и туфли на одиннадцатисантиметровых шпильках. «Кто так ходит в ресторан пятизвездочного отеля?! У всех на головах убогие пучочки, крысиные хвостики и прическа «Ох, не надо подзатыльник, я и сам себе влеплю»! Как в баню собрались, ей-Богу!» — удивлялись обладательницы хорошо залакированных челок-«крыш». Но отгадка маячила совсем рядом…
Девушки собрались на пляж. Купальные костюмы отсутствовали, но море манило так ласково, так завораживающе… В ход пошли тренировочные купальники из черного эластика, которым предварительно пришлось оторвать длинные рукава и сделать вырезы-декольте. Оценив работу рук своих перед зеркалом и удовлетворившись видом преобразившейся репетиционной формы «Современника», девушки предвкушающе ломанулись резвиться на волнах. Опять же удивились, что гости отеля носят столь не гламурные пластиковые или резиновые шлепки, но скоро обнаружили, что в модельных туфлях на большущем каблуке красиво и от бедра ковылять по песку не удается. Снять обувь тоже невозможно: стоять голыми ногами на раскаленном песке могут только йоги.
Кое-как допрыгав до шезлонгов и растянувшись на них в ожидании умопомрачительного загара, девушки поняли, что и макияж не выдерживает такой жары: предательница-тушь за два рубля пятьдесят копеек грустно стекала в декольте самодельного купальника уже через пять минут после начала принятия солнечных ванн.
Все было не так. Каблуки вязли в песке и застревали между булыжников на вымощенных дорожках, косметика плавилась, в тренировочных балетных купальниках загорать жарко, а плавать просто невозможно: в воде эластик растягивался и вся неземная, черная красота эффектно собиралась гармонью около коленок, неприлично увеличивая декольте.
На следующий после первого знакомства день мистер Юсеф был сама любезность, снисходительность и, в какой-то мере, щедрость. Выплатив аванс и дав неделю на адаптацию и репетиции, он заслужил сладкое прозвище «Лысый «Сникерс» взамен предыдущего, звучавшего ужасно неприлично. Теперь девушки, хоть и успели повеселить отдыхающий народ, с большим облегчением купили все необходимое для курорта и радовались жизни полноценно. Не было только Нонны. Она как руководитель шоу-группы носилась по отелю и заводила знакомства с новыми людьми, откровенно наплевав на «диспозицию» и правила контракта.
— Интересно, где же Нонку нелегкая носит так долго? — спросила Милка, с беспокойством оглядывая окрестности. — Пора бы и порепетировать чуток…
— К обеду точно явится, — заверила Иринка и смачно зевнула. — Меня интересует другое: почему она носится? Вроде бы нам все разъяснили, показали… Какие вопросы могут возникнуть еще?
— Ну… Она же наш менеджер, лидер группы, — предположила Лана, не открывая глаз, — наверное, что-то важное сейчас решает…
Нонна сидела в офисе хозяина отеля, пила мартини со льдом, обворожительно улыбалась и демонстрировала грацию. Мистер Тарек, невысокий, полноватый мужчина в полном расцвете всего, чего только можно, млел от прекрасной женщины напротив, ощущал эмоциональный подъем и мобилизацию сил организма.
— Давно слышал, что русские девушки самые красивые в мире, и сейчас в этом убеждаюсь…
Нонна действительно была красавицей. Огромные серые глаза, аккуратный носик и небольшие, красиво очерченные губки могли сделать честь любой модели. Фигура тоже не подкачала. Хотя Нонна и была склонна к полноте, все в ее теле выглядело пропорционально и, с мужской точки зрения, аппетитно. Портила сей миловидный образ только излишняя жеманность, но, как она успела заметить в свою первую поездку, восточным мужчинам сверхмерные эмоции, смены настроения и играющее в одном месте детство были по вкусу. Они принимали такие условия игры или просто считали, что женщины должны быть немного куклами. Позже, просмотрев несколько египетских фильмов, Нонна поняла, откуда такие познания женской натуры, и эта роль не составляла для нее труда. Вот и сейчас, после нехитрого комплимента, Нонна картинно засмущалась и, сделав брови «домиком», возразила голосом обиженного ребенка:
— Да что вы! Я совершенно безобразна. Вот только взгляните: глаза слишком большие, а носик и ротик — малюсенькие! Я даже не могу самостоятельно откусить от яблока, всегда пользуюсь ножом!
— Нонна! Вы не осознаете своей привлекательности! — яростно возражал в ответ мистер Тарек. — Посмотрите в зеркало! У вас все так, как нужно!
— Ах! Не успокаивайте меня! Я точно знаю, что выгляжу скверно! — приложила она протянутую джентльменом салфетку к лицу. — У меня было отвратительное детство. Папа бил маму, вечно не хватало денег, младший брат донашивал мои вещи, а я столько плакала, столько плакала… А уж когда смотрю в зеркало, становится невыносимо! Почему я такая несчастная?!
Бедный мистер Тарек уже и не знал, как успокаивать русскую красавицу. Всем сердцем он сопереживал ей, думал, что жизнь несправедлива, и жалел, что не свободен, как птица. Эх! Если бы она встретилась ему раньше! Он бы защитил, помог и все устроил! А сейчас любой адюльтер чреват незабываемыми последствиями. Но, по крайней мере, пригласить ее куда-нибудь он может. Пусть развеется, забудет о прошлой горькой жизни хотя бы на время. Однако надо быть осторожным: если что-нибудь крамольное заметит тесть, действительный хозяин отеля, возникнут неприятности. Следовательно, приглашать надо всю русскую группу и объяснять выход в свет с чисто женским коллективом деловой необходимостью и знаменитым египетским гостеприимством.
— Бабы! Мы идем сегодня вечером в ночной клуб! — по-деловому сообщила Нонна, смачно вгрызаясь в мякоть наливного яблока. — Форма одежды — парадная, норма поведения — руссо туристо облико морале. Ферштейн?
Милка аж вскочила с шезлонга и забегала кругами:
— Катастрофа! Мне нечего одеть! Ой, какая неприятность, какое горе! Мама моя родная, папа не родной!
— Постой, паровоз! — прервала ее Иринка. — Нам же никуда нельзя!
— С этим товарищем можно! — победно заявила Нонка и растянулась на шезлонге с чувством выполненного долга. — Он — хозяин нашей богадельни.
Ланка моментально скинула с себя дремоту и поинтересовалась:
— А эта дискотека надолго?
— А что такое? У тебя более важные дела есть? — ехидно спросила лидер, бросая тревожный взгляд на Милку, активно нарезающую круги вокруг их импровизированного лагеря и бормочущую под нос вечный русский вопрос «Что делать?».
— Да не… — откликнулась Лана, — я боюсь, что получится, как всегда. Вышли на минуту, пропали на неделю. Ни моря опять, ни солнца… Завтрак пропустим, обед…
— А ты не бойся! Мистер Тарек — человек занятой. Вернемся к утру точно. Можешь сразу ковылять на пляж и… А это еще что такое? — Нонка приняла собачью стойку:
— Бабы! Гляньте-ка вон туда. У меня галлюцинации?
У ресторана стоял мистер Мэдхад, менеджер с решепшен, и размахивал руками перед четырьмя высокими парнями, указывая то на бассейн, то в сторону центра подводного плавания, то еще куда-то вдаль. То же самое он проделывал ранее с девушками из русского шоу, как раз в первый день после приезда.
— Какая живописная группа в двубортных костюмах! — Нонка прищурила глаза, разглядывая парней.
Иринка ей вторила:
— Лепота…
Живописная группа во главе с экскурсоводом с ресепшен двинулась в их направлении и Нонка заметалась на полосатом матрасе в попытках принять выгодную позу:
— Бабы! Одеть на моськи безразличный вид! Они приближаются!
— Милк! Сядь ради всего святого, не мельтеши и не загораживай нашего руководителя! — зашипела Иринка и криво ухмыльнулась в адрес Нонны:
— Такие спермотозавры в лапы ползут!
Самый высокий из числа «спермотозавров» был длинноволос, смугл и белозуб. Второй, такой же стройный, как и первый, имел худое, нервное лицо и кучерявые завитки на лбу. У третьего бросались в глаза рыжеватые пышные усы и легкая сутулость, а четвертый представитель местной интеллигенции казался негром со всеми внешними признаками этой расы. Мистер Мэдхад представил их как новую, только что прибывшую из Каира анимационную команду отеля и выразил надежду, что русское шоу будет тесно с ними сотрудничать.
— Еще как тесно! — заверила его Нонна и, повернувшись к своим подопечным, предупредила по-русски:
— Патлатый — мой!
— Нам-то что? — фыркнула Иринка. — Хоть всех забирай!
Лидер коллектива приняла ее ответ за разрешение к действиям и буквально через секунду мистер Мэдхад, сославшись на великую занятость, отправился выполнять свои непосредственные обязанности, так как Нонна любезно вызвалась помочь «новобранцам» и показать остальные достопримечательности отеля. В принципе, по Нонкиному мнению, в «Солнечном береге» имелось только две достопримечательности: бассейн и она сама, или того лучше, всего одна — Нонна в бассейне, но делится своим убеждением пока не стала, решив вести атаку поступательно.
— А вы и есть представитель знаменитой нации потомков фараонов? — услышал спермотозавр номер один и обворожительно улыбнулся в ответ:
— Я только наполовину египтянин. Моя мама из Индии.
— Уау! Как замечательно! — захлопала в ладоши Нонка. — А я все думаю… Кого же вы мне напоминаете? Ну, вылитый Амитабх Баччан!
— Это кто? — запустил пятерню в свою роскошную гриву наполовину индус, почесал затылок и поправил спадающие пряди.
«Хорррош, черт! Но… деревня!» — подумала Нонна и по-прежнему любезно продолжила знакомство:
— Индия… Какая древняя и красивая страна… Брахмапутра! Инд и Ганг! Джавахарлал Неру! Династия Капуров! Митхун Чакроборти! — с величественным настроем перечисляла она и начала было запевать знаменитые хиты из индийских фильмов, но спермотозавр некультурно вмешался в Нонкино пищание про «Джимми, Джимми, ача, ача!» и «А я мо диссско дансссаррр!», нетерпеливо поинтересовавшись:
— Простите, а вы нам ресторан скоро показывать будете? Мы только что с автобуса и ужасно голодны.
«Шайтан-труба! — в мыслях сплюнула Нонка. — Невежа и неуч».
— Конечно! Как это я сразу не догадалась! — очаровательно всплеснула руками экскурсовод, про себя же решила, что по целям в жизни и интеллекту спермотозавр номер один подходит Ланке. Хотя… Если отбросить содержимое черепной коробки, парень красив, как фантик от конфетки и, в принципе, достоин иногда скрасить ее одиночество.
Приговоренного звали Ахмед. По уже сложившейся традиции он получил прозвище «Шланг» за свой рост и худобу. Второго по вышине, при рождении удостоившегося лающего имени Ашраф, окрестили «Психом» за постоянные нервно-паралитические движения. Позже оказалось, что он танцует как Эм Си Хаммер и «пальцы веером», резкие кивки головой во всех направлениях, а также быстрота и хаотичность движений конечностями привнесены им в свой образ именно из той оперы. Третий из группы, так же, как и Шланг, Ахмед, имел только одно яркое пятно в своем облике — пышные рыжеватые усы, за что и стал традиционным «Стасиком». Последний номер звался очень ласково: Муди. Он был меньше и чернее всех перечисленных. Нонна как признанный знаток этнографии сразу определила его в стан чистопородных нубийцев. По имени его звать, как признали единогласно, неприлично, поэтому и решили дать более благозвучное прозвище. По манере поведения Муди являлся противоположностью Психа: полуспящая субстанция, спокойная, как танк. Нарекли его тоже ласково: «Клопик».
Анимационную группу разместили в комнатах как раз напротив номеров русского шоу-балета. Шланг, Псих и Клоп расположились вместе, а Стасик почему-то в гордом одиночестве.
Еще обсуждая данные им прозвища, девушки радовались, что не так страшен черт, как его малюют, и пока все складывается замечательно. Грозные правила в контракте насчет ограничений в общении как-то перестали казаться ужасными, ощущение золотой клетки притупилось, а ложка дегтя успешно растворилась в бочке меда.