— Стасичек! Ну, прости! Если бы мы сказали тебе напрямую, так красиво не получилось бы!

Иринка извинялась и просила прощения в сто двадцать восьмой раз, но Стасик был непреклонен:

— Он теперь точно подумает, что это я такое сообразил и справедливо залепит мне в морду, когда вернется!

— Не переживай так. Может, он и не вернется… Может, ему понравится…

— Ирина!!! — шипел Ахмед. — Ты чего??? Ему так понравится, что он и меня туда пинками погонит за то, что я его подставил!!!

***

Мистер Юсеф любезно предоставил в распоряжение девочек видеомагнитофон из своего офиса и сейчас они, раскрыв рты, просматривали кассету Питера Керстена.

— Смотрите! Смотрите! — восклицала Милка. — Это и правда Дин Рид!!!

Дин грациозно, как заправский наездник, выехал на сцену верхом на коне и Питер, по-дружески хлопая знаменитость по плечу, предложил пройти к волшебным причиндалам, чтобы поиметь удовольствие быть перерезанным. Дин Рид, смеясь, проделывал все, что просил знаменитый иллюзионист, а потом живой и здоровый, собравшись воедино после перепиливания пополам, спел «Гуантанамеро».

Си Си Кетч вообще засунули в какой-то ящик, закрыли дверку, оставив зрителям на обозрение в специальном окошечке только руку с платком, которым она весело махала, и, как кубик Рубика, раздвинули конструкцию на части. Рука в маленьком ящичке, где-то в стороне от других мелких ящичков-кубиков, не прекращала махать платочком.

— Ничего себе! — Лана аж привстала с кровати. — Как он это сделал, интересно? Чудеса…

— Ха! — хмыкнула Нонна. — Какие это чудеса? Я вот тебе тоже могу фокус показать! Перемещение в пространстве!

— Ну? Покажи уж… — заинтересовалась Милка.

— Вставай буквой «Г»! — скомандовала Нонка. — Твое тело окажется в коридоре посредством волшебного пенделя!

Милка послала лидера коллектива туда, куда обычно посылал Ермолаич, а Нонка не успела ответить, так как иллюзион был прерван телефонным звонком. Она долго слушала, менялась в лице, потом нашарила на столе губную помаду и вывела семь цифр на зеркале.

— О’кей… — сказала она напоследок и положила трубку.

Мила и Лана посмотрели на нее с немым вопросом в глазах, и Нонка бухнулась на кровать, обхватив голову руками:

— Бабы! Нам звездец!

***

— Целуйте меня! Обнимайте меня! Носите меня на руках! — повторила цыганочку с входом в жилище радостная Иринка. — Стасик нас простил! Я его добила тем, что Псих даже не читал контракт! Это ошибка Психа, а не Стасика!!!

Девочки почему-то не разделяли радости и сидели как истуканы.

— Вы чего?

— Ирк, сядь! — раздраженно сказала Нонна. — Звонил Тарек…

— Ну и что?

— Из Каира звонил.

— Да хоть с Луны! В чем дело-то?

— Дело в том, что нам завтра покажут иллюзион «Перемещение тел в пространстве посредством волшебного пенделя».

Нонка рассказала, что наблюдал тесть Тарека с балкона и как он на это среагировал. Тарек отправился в ссылку к родне и заодно был обязан приобрести для всей приятной компании русских девушек билеты на самолет. Контракта уже месяц как нет, выгнать, или просто прекратить выступления русского шоу менеджмент отеля имеет полное право. Завтра, благодаря стараниям Тарека их посадят на автобусик с секьюрити, который составит им компанию в дальней дороге и будет обязан проследить, чтобы все бабы сели в самолет. Отель все еще несет за них ответственность и, если разумно предположить, они должны покинуть страну по истечении срока действия контракта.

— Накрылась наша германская гастроль женским половым органом… — обреченно промямлила Ирусик, а Нонка, так страстно переживавшая сии новости пять минут назад, уже села на своего делового конька:

— Через сколько этот Питер к нам с контрактом пожалует? — закурила она и прищурилась, как незабвенный Жеглов.

— Месяц, полтора…

— Даже если и будем возвращаться, мы не сможем быть здесь вовремя… — начала думать Мила, — пока визы, билеты, справки…

— Вы собрались покидать эту благословенную страну?! — выпучила глаза лидер коллектива и как-то нервно захохотала.

— Так же, как и ты… — обиженно фыркнули девочки, но Нонка серьезно заявила:

— Я лично никуда не собираюсь!

— Интересно, как?

— Чего раскисли? Давайте думать! Если мы отсюда уедем, вернуться будет сложно…

***

Нонна нажала на кнопку звонка. Звонок не работал. Тогда они постучали. Русское шоу отеля «Шехерезада» проживало на городской квартире. Узнав эту новость у работников рецепшен, девочки скисли, но нашлись добрые люди, кто подсказал, как добраться до подружек из Череповца.

— Привет! — открыв дверь, удивленно произнесла Света, лидер коллектива. — Входите, девочки…

На голоса из спальни выплыла вторая из череповецкой команды:

— Ой! Какие люди! — обрадовалась Вика.

— А где третья ваша? Лелька где?

— Ольга у нас инвалид. Спит сейчас, — ответила Света Милке. — Вчера на шоу непонятно как вывернула стопу и сломала палец. Полночи с ней по больницам бегали… Так что, извините, мы еще не совсем проснулись, — улыбнулась она.

— Какой кошмар!!! — всплеснула руками Лана. — Как же она так смогла?

— Полы в «Ноевом ковчеге» пластиковые. Просто так невозможно пройти, не то что танцевать.

— Как же вы теперь?

— А никак… — подала голос Вика, — Халед приедет, разберется.

У Нонны опустились руки:

— Так значит, Халеда в городе нет?

— Нет.

Девочки засобирались, но Ирина все же спросила, на всякий случай:

— Он не в Каире сейчас?

— В Алексе. Что случилось?

Они рассказали, что завтра с треском и фанфарами отбывают в Каир и как им не хочется этого делать. Надеялись на Халеда. Может, он смог бы что предложить…

— Если можно его телефон… Хоть бы где…

Вика написала александрийский телефон в блокнотике с боцманом Ромой, и шоу-группа «Соло», поблагодарив и желая скорейшего выздоровления Оле, вывалилась на улицу.

— Что такое не везет и как с этим бороться? — в отчаянии Мила присела на парапет.

— Погоди переживать, — возразила деловая Нонка. — Тарек свой телефон оставил, я на зеркале записала…

Ирина подобрала с дороги камешек и запулила им в сторону неработающего городского фонтана:

— Не забудь в блокнот переписать. Может, и правда чем поможет…

— У нас еще есть Ашраф, теперь уже не говнюк, — продолжала перечислять потенциальных помощников Нонка.

— Он с нами больше не свяжется. Сто пудов.

— По крайней мере, с визами не откажется помочь. Варваре же делал…

— А зачем нам виза?

— Полтора месяца просидеть, дурехи!

С утра Нонку вызвал на ковер мистер Юсеф, сообщил, что был рад работать вместе, всплакнул, высморкался, но контракт закончился месяц назад и больше отель в их услугах не нуждается. Они могут получить причитающиеся им деньги и паковать чемоданы. Спасибо, мы вас не забудем…

Тарек не врал…

***

— Давай, набирай! — Иринке не терпелось и она вместе с Нонкой тыкала пальцем в кнопки телефона.

— Не отвечает! Трубку не берет…

— Пытайся еще! Надо достать этого Буденного. Не на Луне же он!

В дверь постучали. На пороге комнаты материализовались два брата-акробата Стасик и Майкл.

— Мы слышали, что вы уезжаете… — грустно пропели они.

— Уезжаем, уезжаем… — нервно залепетала Ирусик. Ей совсем не хотелось, чтобы кто-то знал кому, и зачем они звонят.

Стасик всхлипнул:

— Нам очень, очень жаль.

— Та-а-а-а-к… — протянула Иринка, — давайте договоримся сразу, что прощание состоится вечером, после шоу. Выезжаем мы где-то в два часа ночи и у нас будет целых три часа. Ждем вас в нашей комнате, ок?

— Нам банго нести?

— Вот этого не надо! — откликнулась сосредоточенная на кнопках телефона Нонка, и Иринка была с ней согласна:

— Стасик! Твоя философия после банго непонятна для наших материалистичных умов. Убей парочку акул, а?

— Хорошо, — согласился Стасик, — будет виски.

— Уау! Мы вас обожаем! Вы — душки, очаровашки и милые зайчики! — протараторила Иринка, выпроваживая друзей.

— Ну? — нетерпеливо обратилась она к Нонке, хлопнув дверью.

— Хрен! — ответила та и бросила трубку на рычат. — Нет его!

— Н-да…

— Будем надеяться, что до нашего отъезда этот неутомимый Буденный закончит махать шашкой на просторах Алекса и вернется домой. К телефону.

***

— Это была шоу-группа «Соло»! — объявил Майкл и включил грустную мелодию «Иглз» «Отель «Калифорния».

Девочки выстроились в одну линию и, отступая к зеркальному заднику, как в замедленной пленке, махали руками. Зрители стали так же медленно махать огоньками зажигалок, которые отражались в многочисленных слезах на лицах шоу-группы из России и их друзей…

Целый час девочки обнимались с персоналом гостиницы, раздавая российские телефоны и обещания вернуться, и когда они наконец дошли до номеров, то увидели еще человек пятнадцать, ожидающих своей очереди попрощаться с русскими девчонками, которые стали им так близки за последние полгода.

— Я даже теперь не понимаю, как ложиться спать, зная, что никто не будет орать или петь в коридоре. Отвык… — сокрушался Шалуфа. — Удачи вам, дорогие мои!

— С кем я теперь буду говорить о Толстом и Достоевском? — горько спрашивал Майкл.

Стасик принял на грудь пятьдесят грамм и плакал навзрыд, предлагая девушкам прощальный презент — свой знаменитый кинжал типа ятагана. Девочки отказывались, мотивируя тем, что Стасик без ножа — уже не Стасик.

Херушка, отрастивший гриву обратно, уверял, что никогда не забудет «цыганочку» и то, что с русскими пить нельзя.

Бармены и официанты горевали, что придется искоренять уже установившуюся привычку — покупать две пачки сигарет вместо одной. Стрелять курево будет некому. Начнется вселенская скука, которая была до появления русских.

Мухаммед тоже переживал, что теперь будет спать на посту от нечего делать, а Ебейд сообщил, что именно он поедет сопровождать девочек в Каир и попрощается с ними в аэропорту. Там же он отдаст им и прощальные подарки, которые давно приготовил и не решался подарить…

Грустный, как никогда, Джозеф просто молчал.

Времени до отъезда оставалось немного и настоящей вечеринки с плясками, песнями и переносом тел не получилось. Первым из номера выплыл Ебейд, который с сожалением предупредил, что всем пора, и ушел за носильщиками багажа. За ним потянулись все провожающие. Девочки еще раз проверили свои чемоданы и осмотрели комнаты на предмет забытых вещей. Последним расцеловался со всеми Джозеф и тоже пошел к выходу, но неожиданно замялся…

— Лана, можно тебя на минуту? — уже из коридора крикнул он.

Она, повесив на плечо маленькую сумочку с документами и косметикой, вышла.

— Я долго молчал, — сказал Джозеф, взяв ее холодные руки в свои горячие ладони, — и молчал бы дальше… Но сейчас я хочу, чтобы ты знала… У тебя есть человек, который всегда тебе будет рад. И всегда тебя будет ждать.

Когда Джозеф скрылся за поворотом, опешившая Лана с удивлением посмотрела на свои ладони, как будто видела их в первый раз. Она так и простояла в коридоре до прихода носильщиков.

— Счастливого пути! — кричали мальчики с рецепшен и бэлманы, махая отъезжающему автобусу с надписью «Солнечный берег» на боковых дверцах. Девочки тоже махали в ответ до тех пор, пока здание отеля не скрылось за поворотом.

***

— Буденный затупил шашку, гоняясь по Александрии, но до дома так и не дошел. Еще и Ебейда с нами послали… — перечисляла Иринка то, что имелось в активе. — У него сплошные инструкции! Ебейд Иваныч точно усадит нас в самолет.

— Завтра — трудный день, — зевнула Нонка. — Давайте хоть поспим.

Она закрыла глаза, дав понять, что ее лично сон уже сморил и продолжать неприятные разговоры не стоит. На самом деле она знала, что заснуть, если и удастся, то явно не в эту ночь. Все планы летели в тартарары. Красавец-Халед вообще не знает, что его ищут. «Ну, найдем мы его… — думала Нонна, — и что дальше? Он видел нас мельком. А вдруг ему не нужны новые группы именно сейчас? Или вообще не нужны?»

Она вспомнила, что еще и Тарек оставил свои координаты. Надо позвонить обязательно. Вполне может оказаться, что у него есть знакомый или друг, занимающий важный пост в каком-нибудь отеле. Тоже идея… «Завтра позвоню всем! Халеду, Тареку и даже Ашрафу!» — решила она.

Сердце щемило. В голову лезли заготовки оправданий, которые она скажет матери. Не повезло? Она держала синюю птицу за хвост, но уровни были слишком недосягаемы, а критерии вообще на заоблачных высотах? Не смогла разглядеть, что действительно было нужно, а что — нет? Ха! Дело в том, что она-то все разглядела, но ей не хотелось нужного в мамином понимании. Теперь еще и «запасного аэродрома» нет… Нонка слабо вздохнула: «Эх! Робик-Бобик! Как же ты меня подвел…»

Она скосила приоткрытый глаз на Иринку. Та не притворялась: сидела, задумчиво кусая губы и уставившись в окно, как будто могла там что-то увидеть… Чего? Тьму египетскую? «Переживает поди… Никому не хочется так бесславно уезжать. Что в России делать? Начинать все заново? Тьфу…»

«Неужели опять изображать блудную дочь в «Современнике? — Иринке даже стало холодно от такой мысли. Она поежилась. — Ермолаич не будет всепрощающей матерью второй раз. Значит, дорога туда заказана. Рома тоже укажет перстом вдаль…» Иринке было обидно возвращаться домой ни с чем. Что деньги? Они улетучатся в один миг! Куда пристраиваться?

Об Игорьке она не вспоминала. Это бывшее. «Современник» — бывшее. «Кренделя» — бывшее… Настоящее — это то, что они несутся на бешеной скорости в Каир садиться в самолет. Самолет, что перенесет их в будущее, которого вроде и нет. «Стоп! Где-то уже это было…» — остановилась в своих размышлениях Ирина. Она, конечно же, вспомнила…

Казалось бы… Самолет — это просто куча железа и всякой техники. Транспортное средство. Но это не так. Он уносит всякий раз в какую-то неясность, перевозит предвкушения, надежды, ожидания, грусть… «У меня он всегда перевозит слезы. Французы были правы, говоря, что расставаться — значит немножко умереть. Я бы перефразировала: уезжать — немножечко умереть. Завтра точно буду плакать!»…

Ирина кинула взгляд на Нонку: «Этой все ни по чем! Дрыхнет…» Потом посмотрела на Лану. Та тоже спала. Милка же, как и сама Ирина, выискивала что-то за окном.

«Вот и все. Надеялась, что приеду домой, как настоящая леди. Красивая, нарядная, стройная, с деньгами…» — Мила вздохнула и затеребила сережку в ухе. Она сознавала, что уже похудела, похорошела, научилась пользоваться косметикой, постриглась, купила много красивых шмоток. Но на сколько это все? Чем заниматься ей, такой обворожительной, в данный момент? Техникум не закончила. Профессии нет. Тыничкина, как только он их завидит, можно будет снимать на видеокамеру и отправлять в программу «Сам себе режиссер». Первый приз будет его, без балды… Родители, конечно, будут рады. Но сколько ей придется сидеть на их шее? Они сами не богачи и очень надеялись на то, что Мила поможет…

«Почему Нонка такая эгоистка, а? — сердилась Мила. — Она просолировала одна. Надо было держаться вместе. Почему бы ей не посмотреть вокруг себя? Из-за ее бешенства матки или еще чего, науке неизвестного, улетают все. Всех перебаламутила и сама же напортачила! Права Иринка: немецкая гастроль тоже накрылась Нонкиным половым органом».

— Девочки! — вдруг очнулась Лана. — У кого есть мелочь?

— Зачем? — сонно откликнулась лидер.

— Надо бросить в окно! Чтобы вернуться. Примета такая…

— Ты можешь выкинуть все свои доллары и все золото, но если не суждено… — Ирина протянула ей то, что наскребла.

Ланка взяла мелочь, открыла окно и кинула. Монетки быстро покатились по только что политому асфальту, где коряво, вверх ногами, отражалась неоновая вывеска — «Ноев ковчег»…