— Майкл, а ты где учился? — спросила Нонна, подсаживаясь ближе. — «Войну и мир» читал да про «тварь дрожащую» наслышан…

— В Каирском университете, на факультете литературы. А что?

— Такая редкость увидеть здесь такого образованного мужчину! Галантного, культурного, модного и, во всех смыслах, приятного интеллектуала. Для меня это просто удача! А то и поговорить-то не с кем…

С появлением Майкла она перестала звонить Али. Появилась новая кандидатура для соблазнения, и она не уставала петь ей дифирамбы, восхищаясь любой лабудой, слетающей с кандидатуриных уст. Майкл общался настороженно, будто Нонка посягала на что-то личное, и очень скоро освоил все потайные места отеля, где бы жаждующая интеллектуального общения леди не смогла его найти. Сдружившись со Стасиком, он часто пережидал Нонкины визиты под его кроватью и даже пару раз, как когда-то Шланг, тушил в Стасиковском шкафу сигареты об ладонь...

Псих, и без того нервный ранее, шлялся по отелю злой, как черт, сияя подарочным бланшем на левой стороне мордени и грозился устроить русским второе нашествие арабского татара-монгола. Николь собрала монатки и на следующий же день выехала в аэропорт, где, дав на лапу пару дойч-марок, благополучно отбыла домой первым классом, не предоставив проигравшему в схватке возможности оправдаться.

Стасика волновал только один вопрос: как девочки могли, пусть даже во имя великой мести, расцеловать Ашрафа во все места?! Как можно дотрагиваться до этого нервнобольного и окончательно офигевшего засранца?! Ахмед тоже ходил по отелю с подарочным синим набором на лице. Только уже от Психа, который по традиции залепил первому, кого увидел по близости, обвинив в измене. Бедный Стасик пострадал ни за что и теперь ненавидел Психа хлеще, чем девочки. Спасибо хоть, что они успокоили, заявив, что просто нарисовали женские губки, а то Стасик перестал бы их уважать.

Остальной персонал отеля только посмеивался, когда Псих рисовал перспективы страшных мстей. Шалуфа вообще предупредил по-дружески, что не стоит так опрометчиво болтать о русских. Джозеф мягко, но твердо советовал сменить место работы, так как данным образом недолго задолбать не только отдельно взятую нацию.

Девочки пытались не обращать на Ашрафа внимания, но «засранца» было слишком много. Нонна несколько раз пыталась заговорить с Тареком на тему «А не выпереть ли вам такого неуравновешенного работника из отеля?», но тот ссылался на то, что Псих — единственный оставшийся в живых аниматор и сначала надо найти замену, а потом пинать под зад.

— Он такой незаменимый? — удивлялась Нонна, смахивая горькую слезу. — Незаменимых нет, мистер Тарек. Ну, может быть, только вы. Без вас никак…

Мистер Тарек смущенно краснел и обещал исправить положение, как только будет возможно.

— Ладно, будем ждать, — вытирала носик Нонка. — А может мы сегодня после шоу в «Ноев ковчег» съездим, а? Сидеть вечерами в отеле становится невыносимо из-за этого урода.

— Дорогая, — замялся постоянный спутник девочек в таких походах, — я сегодня не могу. Работы много.

— Как жаль! — Нонна взяла очередную салфетку со стола. — Может, мы одни?

Но Тарек проявил неожиданную твердость:

— Нет! Ни за что! А если какие-нибудь ненормальные к вам пристанут? Без сопровождения не пущу!

Нонна предложила взять сопровождающим секьюрити Мухаммеда. Тарек добавил Ебейда, а потом, подумав, припахал туда же и Джозефа.

— На всякий случай… — сожалея, что не может пойти сам, невесело сказал он.

***

Забитая до отказа танцплощадка сверкала неоновыми огнями. Ритмично мигали разноцветные софиты, а смог, зависший мутным облаком над головами, создавал космические узоры в свете лучей лазера. Толпа танцующих резко дергалась под пищание идола поп-музыки Майкла Джексона. Довольно многочисленная сегодня компания из «Солнечного берега» уселась за столик. Девушки, заказав по бутылке пепси, рванули дрыгаться, а сопровождающие лица, свято выполняя инструкции мистера Тарека, приготовились зорко высматривать «ненормальных», желающих пристать.

— Бабы! Смотрите! — прокричала Лана и кивнула в сторону столика, где с бутылкой «Джека Дэниэлса» притулился бывший, но незабвенный импресарио.

— Нам его не хватало… — буркнула Нонка. — Чего теперь? Здороваться, что ли, идти?

— Думаю, да. Мы же культурные люди, — ответила Ирусик и кокетливо почапала к Ашрафу.

Странное дело… Ашраф обрадовался, пригласил присесть, стал расспрашивать о житье-бытье и вообще повел себя на удивление прилично, вежливо и галантно.

— Чего это с ним? — недоуменно шептала Ирусику на ухо Милка, пока Нонна верещала про новые программы, костюмы, планы на будущее и жаловалась, что без Ашрафа так скучно…

— С ним-то ничего… — Ирина заинтересованно поглядывала на лидера коллектива, — с ней чего?

Нонна и сама удивлялась своей реакции. В уме мелькала мысль, что первоначальный разговор, по результату которого она зависела от импресарио на все сто процентов, не дал расслабиться и не считать любое поползновение со стороны «кредитора» нападением в свой адрес. Ашраф же, отбив Нонну у Медвежонка таким странным образом, никак не мог выкинуть из башки, что не корову купил, и тупо стоял на страже своей собственности, как остолоп. «Если бы все сложилось не так! — думала Нонка. — Но уже вроде поздно. М-да… А почему это поздно? Ха! Сначала с Али разберусь, потом с Майклом, а там…»

— Ашраф, а почему ты наши подписульки тогда отдал? — Милка, наконец, получила возможность задать давно волновавший вопрос.

— Ха-ха-ха, — засмеялся бывший импресарио, — вы думаете, я не знаю, что вы там херню понаписали?

— Откуда? — четверо баб выпучили глаза.

— С паспортами вашими сверил потом. И долго ржал! Я-то думал, что победил, а вы меня прокатили… Как это у вас в России говорят? С ветерком!

— Слава Богу, что не попросил кого-нибудь перевести, что там наподписывали… — шептала Ирусик. — Уссался бы! Тоже с ветерком…

Вся компания сопровождающих переместилась за стол импресарио. Джозеф и Ашраф нашли друг друга и глотали «Джек Дэниэлс», секьюрити принимали участие в жарких дебатах по поводу славной футбольной команды египтян «Эль Ахли» и ее победах неизвестно где и неизвестно над кем, а девочки радовались, что товарищ Ашраф так изменился. Он уже вызвал необъятную любовь своих бывших подопечных, до сегодняшнего вечера ненавидевших его хуже горькой редьки. Нонка даже сподобилась пригласить импресарио на медленный танец. Мила «забила» Ашрафа на второй, Ланка встала в очередь под номером три, а Ирусика галантно вызвал потоптаться под Уитни Хьюстон какой-то седой импозантный дядечка лет сорока, и она любезно согласилась стать последней в очереди к новоявленному другу русского шоу. Но импозантный дядечка протанцевал с Ириной почти до закрытия дискотеки, так и не дав мечте сбыться. Джозеф оккупировал Лану, рассказывая ей о своей бытности студентом. Мухаммед и Ебейд исподтишка, зайдя за широкую колонну, обучали Милку одному безотказному приему каратэ, при котором противник вырубается на минуты две и Мила получает возможность убежать в тихое, безопасное место. Ашраф и Нонна мирно прогутарили о чем-то своем все оставшееся время. Когда диджей «Ноева ковчега» пожелал всем спокойной ночи, новоявленный старый друг любезно предложил подвезти компанию в «Солнечный берег».

— Я совершил глупую ошибку, — сказал он Нонне напоследок. — Не надо было мне лезть в импресарио. Мы бы прекрасно общались, не будь контракта, обязывающего это делать…

— Что это за принц с тобой плясал? — спросили девочки, как только попрощались с Ашрафом, помахавшим из окна отъезжающего «Шевроле», и сопровождающими: секьюрити пошли делать обход, а Джозеф продолжить банкет в кофе-шопе.

— Ребят! Вы не поверите!!! Это сказка! Это удача! — затараторила Иринка. — Зовут Питер Керстен! Из Германии!

— Что-то у меня аллергия на эту страну… — встряла Милка, но Лана ее перебила:

— Это национальное. Ирк, продолжай!

— Этот Питер…

— И имя мне не нравится… — опять пробубнила Мила, — смутно напоминает…

— Ты заткнешься сегодня или нет?! — гаркнули Нонка с Ланой, и «неприятность» оставила свои соображения при себе. На время.

— Он говорит, что иллюзионист. Заливал мне, что у него известнейшее шоу в Германии и там участвовали Сиси Кетч, Дин Рид и еще много мировых знаменитостей. Обещал кассету подарить!

— Пи…дит! — не выдержала Мила, но Иринка не поддержала ее пессимизма:

— А мы проверим! Угадайте с трех раз, где он остановился?

Девочки молчали.

— Отель «Морской рай»!

Нонка сразу активизировалась:

— Может, я схожу, узнаю, наведу мосты…

— Зачем? — глаза Ирусика озорно горели. — Он сам придет к нам на шоу! Завтра! И с кассетой!

— Уау!!!!

— И еще кое-что… — Ирина заговорила тише, — дядечка ищет танцоров для своего шоу!

— Уау!!! Уау!!!

— Надо завтра расстараться. Может, рванем туда работать!

Двадцать раз «Уау!!!»…

Радость и предвкушение прекрасного будущего переполнили сердца, зарядили души оптимизмом, а тела — жаждой деятельности. Девочки обдумали завтрашнюю программу, составив ее из самых удачных своих шедевров, и решили добавить танец «Тело и душа». В связи с этими преобразованиями появилась необходимость записать новую фонограмму. Шоу-группа «Соло» на всех парусах полетела в комнату Майкла.

***

В номере витал сизый дым и как-то странно, сладко пахло… Это Майкл дымил пахучей самокруткой. Рядом пыхтел такой же самокруткой донельзя расслабленный Стасик. С тех пор как приехал новый диджей, он проводил все свое время с другом, перестал пить и не вспоминал о стаях акул.

— Привет, ребята! — хором проскандировали вошедшие, но реакции не последовало: Майкл и Стасик, удобно расположившись на коврике, воодушевленно беседовали на философские темы. Почему-то беседовали не по-арабски, а по-английски.

— Я был нечестен с Ингрид. Произошел бумеранг… — растягивая слова, мямлил Стасик. Получалась почти песня.

— Что такое бумеранг? Палка о двух концах? — так же медленно спрашивал Майкл.

— Хорошая девушка Мила — это настоящий бумеранг. Оружие индейцев.

— А-а-а-а…

— Так-так-так… Это интересно! — проговорила «бумеранг» и осторожно присела на краешек кровати, подперев голову кулачком. За ней побухались все остальные, приготовившись слушать интересные размышления Стасика и Майкла.

— Такова жизнь. Пока ты строишь какие-то планы, она проходит рядом, круша все твои начинания…

Майкл прослезился:

— Ахмед! Ты… Как сказал, а…

— Жизнь! Для чего она нам?… Где смысл?… — тоненькая струйка дыма от самокрутки Стасика витиеватыми загогулинами, кольцами и волнами потянулась к потолку.

— Смысл, брат, загадка… — струйка дыма Майкла отправилась туда же.

— Тайна!.. — кивнул брат головой. — Все-таки Аллах — фантазер…

Майкл согласился:

— Ага. Он умный!.. Всегда придумает что-то этакое… С вывертом…

— Куда?

— В далекую даль… край света… космос…

Шоу-группа «Соло» коллективно скулила. Что до угнездившихся на полу под большим настенным ковром с изображением маски Тутанхамона братьев по разуму, так те не замечали ничего вокруг и сидели, задрав головы к потолку, как будто там огненными чернилами были написаны ответы на все вопросы.

— Мне мой отец говаривал: Аллах наблюдает за тобой всевидящим оком. Живи так, чтоб ему было интересно…

— А мой… — зажмурился Майкл, как будто дым попал в глаз, — так и не успел… насладиться прелестями бытия…

Стасик, медленно вынув откуда-то из под задницы свободную от цигарки руку, по-братски обнял льющего слезы друга и прижал к себе:

— Что случилось, май френд?

— Погиб папаша. Защищал Родину… Ему было всего четырнадцать!!!

Стасик, не сводя взгляда с потолка, протянул ему сопливчик.

— Хороший ты мужик, Ахмед… — просморкавшись, сказал Майкл. — Я тебя уже люблю…

— Я тебя тоже. Расскажи мне о своем отце. Ведь смерть выбирает достойных…

— Это слишком тяжело. У меня есть и другие достойные предки… — Майкл медленно повернул голову к Стасику. — Посмотри на меня, друг…

Стасик так же медленно развернулся к Майклу:

— Что?

— Ничего не замечаешь?

На возвышенном лице друга проползли несколько чувственных выражений: стыд, неловкость и безрезультатная работа мысли. Майкл закопошился, как метеор, который лет пять как продырявил в земле воронку и зарос там мхом, и где-то через минут десять, пока девочки, грызя подушки, старались не смеяться в голос, оказался сидящим спиной к стене, где висел ковер с Тутанхамоном.

— А сейчас видно?…

— Что?

Майкл медленно поднял глаза, как будто хотел передвинуть их на затылок. Стасик повторил маневр.

— Ну?

— Ты смотри на меня и на него…

— На кого?

— На стену…

— Ну?

Пауза затягивалась.

— Мы ж с ним одно лицо!!! — не выдержал Майкл. — Тутанхамон — мой сто раз прадед!!!..

— Нонк, это судьба! — еле выговорила шепотом Иринка. — Хватай своего потомка!

— Ети-и-и-ить… — только и смогла пропеть Нонка, красная от переполняющих чувств.

Стасик молчал, застыв в неестественной позе с радостно открытым ртом, где клубился дым от последней затяжки. Майкл медленно притянул голову друга к своей голове и уперся лбом в его лоб:

— Ты мне не веришь? А меня в Каирский музей вызывали… эти… антрупологи… Слепки черепа… Линейкой голову меряли и проводили эту… гинеколо… генитало…генеалогическую экспертизу… Во!

Стасик, наконец, закрыл рот и промычал:

— Ну-у-у…

— Сказали: точно он! Потомок… По материнской линии…

— Чтоб дом мой сгорел… — восхитился друг.

— До чего эти идиоты довели страну!!! — с надрывом проголосил Майкл и полез за Стасиковским сопливчиком.

— Какие идиоты?

— Я — правитель Верхнего и Нижнего Египта! Я — фараон! Они узурпировали власть!..

— Кто? — вякнул Стасик, положив свою тяжелую голову на плечо фараона, и сладко зачмокал.

— Идиоты… Только тсссс! Это государственная тайна!..

— По-моему, нам пора, — здраво рассудила узкоглазая от смеха Ирина, когда друзья уснули на полу, обнявшись. — Завтра фонограмму запишем…

Все потянулись на выход и тихонько прикрыли дверь, все еще хихикая и вытирая слезы. А по дороге домой Нонна картинно заламывала руки и пребывала в сильнейшем расстройстве:

— Ну почему я такая невезучая?! Вроде нормальный был мальчик…

***

— Девочки! Оно тут! — Иринка задернула портьеру, откуда только что осмотрела зал на предмет появления Питера Керстена. — Ты Потомка предупредила, что все должно быть без сучка и задоринки?

— Конечно, — отрапортовала Мила Иринке. — Даже пригрозила, что публично будем звать Тутанхамоном, да еще и объяснять почему, если напортачит!

— Сама не напортачь, чудо в перьях! — засмеялась Ирина, поправив съехавшее на бок боа на Милкиных плечах. Но «ходячая катастрофа» все же напортачила…

Сцена с зеркальным задником ограждалась от зала двумя толстыми колоннами, расположенными по бокам. Сразу за колоннами паркет заканчивался и начинался красный палас дискотечного зала. В центре зала оборудовали нечто типа ложи для важных персон: большой стол и вокруг него широкий круглый кожаный диван с высокой спинкой. За диваном было небольшое свободное пространство и приступочка, где на верхотуре стояли остальные столы и кресла. Иринка решила воспользоваться проходом между ложей и приступочкой: в танце «Тело и душа» они с Милой обходили зал во время проигрыша, кое-где задерживались, прогибались или приседали перед каким-нибудь столиком в выпад. Гости сразу оживлялись, хлопали, щелкали фотоаппаратами. Возвращались девушки на сцену поворотами с разных сторон прохода и встречались «тело» и «душа» уже на самой сцене, вращаясь и переплетая руки…

Ирина почти вернулась после проходки, как услышала какой-то шлепок и всеобщий тревожный «Ах!». Остановившись в элегантной позе, ожидая слияния в экстазе, она увидела, что ее «тело» лежит в традиционной Милкиной позе «ноги рогаткой» рядом с колонной.

Слепая обворожительная недотепа в черном сногсшибательном суарэ возвращалась поворотами на сцену. Не то в ее глазах потемнело, не то там всегда было темно и раньше ей везло больше, но толстую колонну Милка не заметила и с одухотворенным лицом впечаталась в серый мрамор. Ее как-то странно отбросило назад и во всем великолепии из гипюра, шифона и чешского стекла она распласталась на полу, изобразив ногами латинскую буку «V», то бишь «Виктори»… Народ испуганно ахнул.

Именно этот момент и увидела Иринка, стоящая на сцене, как одинокий, раскидистый саксаул в пустыне.

— Ну, коза… — переодевшись, зловеще проговорила она, собравшаяся выходить на переговоры с Питером Керстеном. — Если из-за тебя этот факир нас не возьмет…

Мила вжалась в стул и всхлипнула.

— Бабы, спрячьте ее от меня! Порву ведь, как Тузик грелку, — Ирина поглядела в зеркало. — Ну… Ни пуха нам, ни пера!

— К черту! — хором ответили девочки и Иринка выскочила в зал.

…Они сидели в комнатах уже часа два, давно смыли макияж, приняли душ, погадали на картах раз двести, а Иринки все не было и не было. Мила сунула задолбанные карты в коробку и с грустью в голосе молвила:

— Чего-то долго не идет наш парламентер…

— Если ей отказывают, столько не прокалякаешь, — поддержала разговор самая опытная в таких делах Нонна. — Так долго можно обсуждать только контракт или… Или у этого Питера к Иринке другой интерес.

Лана вздохнула:

— Куда же без этого интереса? Все на нем и строится.

— Ты умнеешь прямо на глазах! — захохотала было Нонка, но тут в комнату, размахивая видеокассетой с изображением Питера Керстена на фоне кордебалета в перьях, влетела возбужденная донельзя Иринка.

— Бабы! Целуйте меня! Обнимайте меня! Носите меня на руках! Через месяц-полтора он возвращается с контрактом!!!

В исполнении Милки зазвучала лезгинка, и девочки в радостном ажиотаже заскакали по комнате. Нонка прыгала на кровати, Ирина с кассетой в зубах стояла на коленях и трясла плечами, как нагадавшая себе миллион цыганка, Ланка, последовав примеру Ирины и зажав в зубах многострадальные Милкины очки, задирала ноги на диване, а сама Милка орала «Там-тарам-тарарам-там!» и носилась по комнате, как слепая ракета, сшибая все, что плохо прикреплено. Через полчаса они выдохлись и, уже чинно развалившись на кроватях, слушали подробности.

— Я думаю, что он — серьезный человек, — говорила Иринка, пока девочки по очереди разглядывали кассету. — Сразу сказал, что наша программа в том виде, который сейчас есть, ему не нужна, и наметил несколько номеров, что удачно впишутся в его шоу. И еще ему надо будет ассистировать. Ну… Шляпу там волшебную подать, в ящик залезть, а потом эффектно появиться где-нибудь на трапеции…

— Нормально! — соглашались девочки. — Самое главное — не продешевить, когда он контракт привезет.

Они начали мечтать, как поедут в Германию… Потом заключат контракт где-нибудь еще… Посмотрят мир… Заработают денег…

— Совсем забыла! — прервала Иринка совместные грезы.

Питер, кроме поиска людей для своей программы, обязался помочь своему старому другу, который содержит ночной клуб во Франкфурте. Познакомившись с Иринкой, так удачно решившей одну из задач, Питер спросил, не знает ли она хорошо двигающихся, пластичных мальчиков, желающих поработать в Германии танцорами.

— Ну, и где у нас танцоры-мальчики? — удивленно вскинула брови Нонка.

Ирина озорно подмигнула:

— Найдем!

***

— Стасик! Дорогой! Бриллиантовый! — умоляла Ирусик. — Ты же понимаешь, что нас он слушать не будет! У нас же война!!!

— Тем более! — дулся Стасик. — Нечего ему такие выгодные предложения делать!

Нонка уже не выдерживала:

— Ахмед! Ты нам друг?!

Они уговаривали Стасика поговорить с Психом по поводу поездки в Германию без малого два часа. Сначала Стасик обиделся: почему такие перспективы не для него? Он бы тоже поехал… И танцует он лучше, чем Псих.

— Ахмед, ну приглянулся Псих Питеру! Тебя-то он не видел!

— Пусть завтра посмотрит! Я в дискотеке так ему станцую!!!

— Да погоди! Он сейчас только одного взять может, но мы тебя обязательно пристроим! У нас же будет контракт! Ты будешь следующий! — обещали девочки. Стасик нервно барабанил пальцами по столу и молчал, как последняя зараза.

— Короче… Если ты нам в этом деле поможешь, Питер будет здесь через месяц и я лично скажу, что без тебя никуда не поеду. Идет? — нетерпеливо спрашивала Нонна.

Ахмед, наконец, согласился и нехотя поковылял сообщать радостные новости Психу.

— Только не говори, что это мы тебе сказали про контракт! — напутствовала Ирусик. — И предупреди, что подписать надо быстро, а то желающих пруд пруди.

Буквально на следующий день, вытаращив глаза от суммы, проставленной на последней странице, Псих с довольной мордой живенько черканул в бумагах Питера Керстена свою закорючку и был на вершине блаженства от того, что вытащил счастливый билет. Стасик делал благодушно-злое лицо и завидовал, постоянно напоминая девочкам, что он — следующий. Девочки утвердительно кивали головами:

— Конечно, дорогой наш! Мы тебя отправим… потом… Если захочешь…

Псих воспрял духом, задирал нос до небес и, не таясь, посылал работу аниматора на член генерального менеджера:

— Хотите увольнять? Увольняйте! Я и сам давно собирался…

Питер заказал ему билет на тот же рейс, каким летел сам, и пришел попрощаться. Он был благодарен Иринке за содействие и надеялся на продолжение сотрудничества:

— Как приеду, сразу позвоню по поводу наших дел. Но вы тут и про друга моего не забывайте… Один мальчик хорошо, но через месяц понадобится еще.

Нонка с превосходством глянула на Стасика, что тоже вышел провожать Питера и Ашрафа в путь. Тот довольно показал ей большой палец.

— Ну, что ж… Вот мои телефоны, звоните! — пожал Питер девочкам руки.

Псих тоже попрощался:

— Счастливо оставаться! — с противненькой рожей пропел он.

— Попутного ветра в зад! — так же противненько промурлыкали девочки вслед удаляющемуся в аэропорт такси, в котором сидели радостный Ашраф, тыкая в окно средний палец, и Питер, прощально махавший рукой.

Стасик негодующе сплюнул:

— Какое он говно! Вы ему помогли, а он еще и факи показывает! Правда, он не знает, что это вы…

Рядом стоящая Иринка улыбнулась во всю ширь:

— Хорошо, что не знает. Нам благодарности не надо.

— Как это не надо?! Вы ему такой контракт! Ночной клуб! Германия! Знай себе танцуй, как в дискотеке, и греби деньги!!! — рьяно возражал Стасик, недоуменно поглядывая то на Иринку, то на Нонку, что ржали в голос:

— Ага! Такой контракт! Такой контракт! Ночной клуб «Блау хунд»!

— Слава богу, что не «Голубая устрица»!

— Все одно! Все будут счастливы, что к ним приехал такой феномен с размером до Каира…

— Его изумруд с алмазами там никому не нужен, — закатывалась Милка, — замудохается вазелин покупать!

Стасикова челюсть больно шлепнула хозяина по ногам, а когда он ее подобрал и смысл вырисовался в голове яснее некуда, руки сжались в кулаки, а глаза яростно засверкали:

— М-меня т-туда же хотели?

— Ты же сам просил!

— Рвался даже!

— Обижался! — кричали девочки, перескакивая через кустики, оградки и стулья по дороге домой. За ними, горя чувством мести, гнался разъяренный Стасик.