— Бабы! Только что встретила Шалуфу!!! — возбужденная Милка примчалась в комнату и снесла пару туфель в коридоре. — У Херушки день рождения!!! Просили поздравить.

— Подарок, что ль, подарить?

— Не-е-ет! — протянула Милка и бухнулась на диван, где лежали солнцезащитные Иринкины очки. Под недотепиной задницей раздался треск.

— Твою мать! — всплеснула руками Ирина. — Когда ты перестанешь, а?

— Она ж слепая… — попыталась оправдать подругу Ланка, но Ирусик уже не могла сносить Милкиных невинных «пакостей»:

— Она еще и глухая, в пространстве себя не осознает и вообще… Чукча! Уйди отсюда! Я так и знала… — продолжила она, когда Мила послушно-виновато сползла с дивана и Ирина увидела мелкие осколки. — У нее еще и жопа деревянная! Сколько хороших вещей передавила!

— Ириночка, прости! Я и правда такая… — извинялась Мила, — недотепистая…

— Ладно. Проехали. Что там про Херушку?

— Шалуфа просил, чтобы в конце программы Клоп объявил про днюху, а мы сплясали «Цыганочку»!

Нонна округлила глаза:

— Откуда у нас «Цыганочка»?

— Можно же изобразить минуты на две, — не сдавалась Мила. — А потом нас будут ждать в дайвинг-центре на парти! Вот!

***

— Это было замечательно! — растрогался Херрит. — Видел много ваших фильмов. Там вечно цыгане поют и пляшут. Всегда мечтал пригласить на день рождения целый табор! Спасибо вам от всей души!!!

Девочки откровенно смущались:

— Да что ты! Нам было в радость! Мы даже не напрягались…

— Да вы там так сбацали! У меня дух захватило!

— Херрит! Хеппи бездай и иди лесом! Засмущал вусмерть…

В офисе дайвинг-центра собралась толпа: аниматоры, русское шоу, Шалуфа, сам именинник, секьюрити Ебейд и Мухаммед. Последние увязались с целью проследить, чтобы никто не обижал девочек. Все, кроме последних двух, что находились на посту, выпили за героя сегодняшнего дня, за родителей и друзей, третий тост провозгласила Ирусик за мирное интернациональное сосуществование в «Солнечном береге»…

— О, да! За сосуществование! — многозначительно подмигнул ей Ашраф и выпил залпом свой стакан.

У Иринки сразу испортилось настроение. Она сто раз пожалела, что поддалась минутному порыву. Но отношения завязались, обрывать их почти безосновательно не хотелось и сообщать Ашрафу, что он — идиот, тоже не было смысла. Она с трудом могла представить, как выговаривает ему: «Дорогой, у меня была минута слабости», и видела только один выход: ждать, пока сам Псих чего-нибудь напортачит. За ним не заржавеет.

Нонка сразу после второго тоста заловила Стасика, чтобы поговорить об общем секрете. Нонна и Али уже довольно часто перезванивались. Темы выбирались буквально ни о чем, но Нонка считала, что первый шаг сделан: они общаются. Потом кудрявый «Том Круз» несколько раз появился в качестве зрителя на шоу аниматоров по приглашению Стасика. Влюбленная одевалась в лучшие одежды, демонстрировала интерес и старалась сесть рядом. Но Али оглох, ослеп и резко поглупел… Если бы у него не было жены, Нонка бы со спокойной душой записала его в стан чистых и породистых педерастов, похоронив свое чувство навеки. Но «голубым» он не являлся и поэтому обязан был обратить внимание на самую привлекательную леди в округе, обладающую многими достоинствами и богатым внутренним миром.

— Стасик! — канючила Нонка. — Ну, позвони ему! Скажи, что тут парти, пусть придет…

— Не могу. Я его вчера приглашал и он отказался, мотивируя тем, что у них ночные репетиции новых скетчей.

— Ты мне друг?

— Ну…

— Вот я лично всех к тебе на свадьбу привела, хотя мы и были злы на Психа. Я настояла, чтобы все пошли.

— Н-да… Свадьба…

— Ой, прости. Напомнила не вовремя…

Стасик хлобыстнул стакан водки, загрыз орешком и вздохнул:

— Ингрид — это бизнес.

— Не поняла, — округлила глаза Нонка.

— А что? Всю жизнь сидеть в роли аниматора и дайвмастера? В этой стране нельзя разбогатеть, подняться, устроиться с перспективой… Жить тут тоже невозможно. Не вижу будущего. Ингрид предлагала мне сделать визу и вывезти в Голландию, найти там работу. Я бы покувыркался лет десять, зато, приехав назад и имея деньги, открыл какое-нибудь дело…

«Как приятно и забавно… Вот и славно. Трам-пам-пам…» — подумала было Нонка, как Стасик опять удивил:

— Мне вообще-то Мила нравится. Как ты думаешь, стоит к ней подкатить?

— Э…

— Я знаю, знаю… Она скажет, что я женат.

— Так ты женат или нет?

Стасик фыркнул:

— Подумаешь, контракт! Да я таких контрактов штук двадцать налеплю!

И Нонна узнала очень интересный фактик: так как сексуальные отношения до брака в Египте нонсенс, люди выходят из положения, подписывая контракты с чудным названием «орфи». По идее правительства, такой контракт должен был дать бедным представителям египетской молодежи шанс иметь семью. Нет денег на выкуп невесты, приобретение квартиры и свадьбу? Заключи «орфи», живи с женой и копи. Потом, когда встанешь на ноги, сыграешь свадьбу, выплатишь калым, приобретешь семейное гнездо и заключишь настоящий брак посредством маазуна. То есть, «орфи» — это официально оформленный гражданский брак. Его можно заключить у обыкновенного нотариуса, не заверяя в ЗАГСах и мечети.

— Ишь ты! — восхитилась Нонка. — Это действительно можно наклепать сотни таких бумажек — разрешений на секс.

— Нет-нет! Я же честный! У меня только один «орфи»! И если я хочу развестись, достаточно контракт порвать и выкинуть!

— Ну, вы тут даете! — таращила и без того огромные глаза Нонна.

— Так что насчет Милки? Может, ей подарить что-нибудь? — жалобно заглянул в эти вытаращенные глаза Стасик.

Отбыл домой Шалуфа, сославшись на завтрашний выходной Херрита. Утром будет много теоретических занятий и их должен кто-то провести. Псих и Клоп тоже проявили рвение к аниматорскому мероприятию под названием «Утренняя зарядка», чем удивили всех. Ранее такой ответственности никто не замечал… Ланка вздохнула с облегчением, а Иринка вообще перекрестилась. Хоть посидеть можно будет спокойно, без постоянных вызовов в кулуары.

Ебейд, удостоверившись, что девочки в надежных руках Мухаммеда, с недавних пор товарища и брата, решил сделать обход и растворился в ночи. После разглядывания звезд на футбольном поле и аварии, виновницей которой стала дверь лобби, в голове Ебейда переключился какой-то тумблер, что-то замкнуло, и он перестал докладывать о приключениях русского шоу начальству, пытаясь контролировать положение вещей сам. Коллега Мухаммед давно поступал таким образом, и сейчас они, ненавидевшие друг друга ранее, были не разлей вода. Мухаммед, который не пил в связи с запрещением сего действа Кораном, в данный момент зорко следил за развитием ситуации в дайвинг-центре, выполняя заветы друга, заступившего на пост.

Стасик, набрав норму и замучившись слушать Нонкины страдания, рванул за ножом, чтобы показать, как он уделает Али, если тот откажется обратить внимание на друга и товарища Нонну, но не вернулся. Наверное решил, что показ лучше осуществить, лежа на кровати. Нонна же, не дождавшись партнера по любовным секретам, завладела бутылкой «Джонни Уолкера» и ушла на террасу дайвинг-центра, где набрала номер «Морского рая».

Лана и Ирина обнаружили, что у них одинаковый знак гороскопа. Мухаммед присоединился к подружкам и их дальнейшим поискам схожих черт характера, обусловленных знаком Девы.

Мила обхаживала Херрита, как могла, сообразив, что судьба дает ей последний шанс. В ход пошел Нонкин метод. Сначала Мила и Херрит задорно пили пиво на скорость, а потом перешли на оставшуюся бутылку баккарди. Через часок Ирина отвлеклась от обсуждения прагматичности рожденных под знаком Девы, обратив внимание на странности знака Телец: Мила как-то загадочно остекленела и лицо ее приобрело признаки болезни дауна.

— Она его не перепьет… — шепнула Ирусик Лане и приказала «отвлекать этого Хера», пока будет бухать в Милкин стакан воды.

— Баккарди бесцветное. Он и не заметит подмены.

Ланка поняла команду и обратилась к Херушке:

— У тебя такие длинные волосы! Как ухаживаешь, интересно?

— Да-да, — присоединилась Иринка, — нам очень надо знать.

Херрит пространно, часто зависая, начал рассказывать, как моет голову шампунем, потом кондиционером, сушит феном и использует раз в неделю маску из яиц.

— А ну-ка, повернись! — скомандовала Лана. — Все равно! Хоть из яиц или не из яиц, а кончики секутся!

Пока Херрит пытался разглядеть секущиеся кончики, остатки Милкиного «Баккарди» перекочевали в его стакан.

— Надо постричь… Ой! Остричь! Тьфу! Отрезать!!! — очнулась Мила и нетерпеливо потребовала:

— Дайте мне ножницы!

Лана с энтузиазмом зашуршала в ящике стола Шалуфы, Мухаммед проверял стеллажи, а Иринка вылетела на террасу, где на столе рядом с телефоном лежала Нонка, мяукала в трубку «Онлии-и-и ю-ю-ю» и прижимала к сердцу полупустой «Джонни Уолкер». У нее ножниц не было.

— Чего все мелькают? — недоуменно спрашивал не принимающий участия в общем деле Херрит. — Какие проблемы?

— Ножницы у тебя есть? — вякнула из-под стола косая Милка.

— Нет, — промямлил голландец. — Тут вот какие-то лежат…

Все посмотрели на палец Херрита, указывающий на стол, под которым Мила искала ножницы: там, на самом видном месте, сиротливо валялся маникюрный набор.

Радостно завладев инструментом, Милка проверила остроту и важно пробасила:

— Ну-с? Начнем!

— Погодите, погодите! — заволновался Херушка, но ему объяснили, что отрезание кончиков — дело пятиминутное.

— Ты и заметить не успеешь, как уже все!

— А наш спор? — обратился он к Миле. — Мы никогда не узнаем, кто выиграл…

— Соединим оба мероприятия в одно! — улыбнулась она. — Где тут мой стакан с баккарди?

— Вот! — подмигивая Лане и Мухаммеду, подала воду Иринка и Мила торжественно произнесла:

— За красоту!

Херушка расслабился и стал узнавать у Ланы секреты ухода за волосами цвета «блонди»…

Вообще-то с самого начала вечера он пытался разговаривать, сидеть рядом и оказывать знаки внимания именно Лане, а не Милке. Мила решила не отступать. Не отступала весь вечер, но так как перед Херритом нарисовалась, сама того не желая, ее подруга детства, а Милка покинула поле зрения, занимаясь парикмахерскими делами, Херушка вспомнил, кто ему нравится… Мила злилась, кусала губы и частила со свои «Прозт!», как автомат Калашникова, стараясь отвлечь кандидата от Ланки.

— У меня складывается впечатление, что ты пьешь воду, — подозрительно прищурился Херрит на десятом «Прозт!» за последние пять минут.

— Ты что?! Сам же разливал! — недоумевала Мила. — На! Глотни из моего стакана!

— И глотну! — согласился заподозривший обман Херушка. — Чистота эксперимента должна соблюдаться.

Троица неучаствующих в эксперименте резко обнаружила что-то интересное на потолке и полу, а Милка, пока Херрит глотал из ее стакана, ждала извинений, гордо уперев руки в боки.

— Ну? — нетерпеливо спросила она.

Херушка виновато опустил глаза:

— Баккарди…

— Вот так вот! — довольно хмыкнула Мила и принялась за пышные Херритовские локоны с удвоенными силами.

Троица переглянулась, Мухаммед округлил глаза, Лана пожала плечиками, а Иринка тихо прошептала:

— Оба готовы. Пора заканчивать заседание. Пошли Нонку забирать.

Нонка, распластавшись на столе, мило храпела. В правой руке была зажата пустая бутыль из-под виски, а в левой — пикала короткими гудками телефонная трубка.

— Доп…делась девушка…

— Нонк! Поднимайся, домой пошли!

Храп прекратился и открылся один Нонкин глаз:

— Погодите, я еще не все сказала…

— Дома продолжишь. Там тоже есть телефон, — твердо приказала Ирина, вытягивая бутылку и телефонную трубку из рук.

Нонна собралась с силами и встала.

— Дойти до дома сможешь?

— Ха! У меня автопилот!

— Автопилот, по-моему, тоже пьян в зюзю, — молвила Ирусик и собралась взвалить лидера коллектива на горб, но тут очень кстати на террасу поднялся Ебейд, возвращавшийся с обхода.

Девочки обрадовались:

— Друг! Как ты вовремя! — и повесили на него Нонкину тушу.

В офисе дайвинг-центра стояла грустная тишина, прерываемая только щелканьем ножниц. Мухаммед мирно прислонился к стене и дрых. Херрит, разморившись от Милкиного шебуршания в волосах, успокоился там же, где сидел, положив голову рядом с недопитым стаканом. Одна только Мила была еще жива и все работала и работала… Не то у Херушки оказалось секущихся кончиков намного больше, чем предполагалось, не то у всех задвоилось в глазах и куча светлых локонов на полу казалась огромной.

— Может, хватит, секатор ты наш? — устало спросила Ирусик.

— Ой! Здесь вообще кошмар, что творится! — Указала Мила на затылок Херрита. — Никак ровно не получается. Он еще и заснул в неудобной для меня позе…

— Заканчивай, а то он отсюда лысым выйдет.

Висящая на Ебейде Нонна возразила:

— Этот не выйдет. Надо транспортировать… — и, обнаружив, что ее поддерживает не охваченный вниманием индивид, кокетливо пролепетала:

— Ебейдушка, а вы и есть представитель потомков фараонов?

— Кого? — попытался было вникнуть Ебейд, но Лана махнула рукой и прошептала: «Девушка сейчас не в себе…»

— Видно, у нас судьба здесь такая: всех таскать, — согласилась с Нонкиным заключением насчет Херрита Иринка. — Муха, подъем!!! Ебейд Иваныч, ты с Милой и Нонной до дома пойдешь, а мы с Ланкой и Мухаммедом Херрита до номера дотащим. Какой у него номер комнаты?

— Где-то я уже это слышала… — вернулось сознание к Нонне, и она закатила глаза в потолок, припоминая где.

Херрит, пока специально для него ремонтировалась комната в корпусе контрактников, жил в гостевом номере главного здания отеля «Солнечный берег».

— Понятия не имею, какой у него номер… — пожала плечами Лана.

— Вспомнила! После этой фразы должна быть песня, — сильно покачиваясь, обрадовалась Нонка и громко затянула своим хриплым басом:

— У него же ключи в штанах! Помню, звякало что-то! — вдруг озарило Милку, и Нонна, несмотря на тяжелую степень опьянения, среагировала моментально:

— О! Ты уже и в штаны залезла? И кто-о-о его знает, чего-о-о-о он… Ебейд, а давай споем дуэтом? Нашу фараоновскую…

— Дура! — обиженно фыркнула Милка и полезла ощупывать Херушкины карманы.

— Комната 303! — через минуту радостно подпрыгнула она, звеня ключами, и все зашевелились: Ирина убирала волосы с пола, Лана мыла стаканы и выкидывала бутылки, Мухаммед закрывал окна, а Ебейд пытался выдавливать из себя странные звуки, не желая обижать Нонну отказом на просьбу спеть вместе.

— Ну, двинули! — наконец скомандовала Ирина и они двинули: Ебейд со сладкой шатающейся парочкой «Твикс, почувствуйте разницу!» и Мухаммед, Ирина и Лана с бревном «Нелетучий голландец».

Клиент был до того вял, расслаблен и тяжел, что девочки сразу передумали принимать участие в его транспортировке. Решили покомандовать богатырем-Мухаммедом, что прекрасно справлялся и без них, волоча «труп», ноги и задница которого бороздили просторы газонов. Потом стало жалко самую нелетучую часть «бревна», и Мухаммед послушно пошел пляжем, дабы исключить ушибы этой несомненно важной части тела о неровности и выступы мощеных дорожек и валуны каменных садов. Пропахав весь пляж с севера на юг и сто метров газона перед главным корпусом отеля «Солнечный берег», Херушкино тело наконец-то добралось до двери с циферками 303. Мухаммед и девочки открыли дверь, втащили поклажу в комнату и с огромным усилием заволокли на кровать. После чего сняли с Херрита кеды, вытерли рукавами пот и прикрыли дверь. Закрыть ее можно было только ключом снаружи или задействовав запорный аппарат типа «шпингалет» изнутри. Ласково позаботившись о виновнике вечера, положив ключи на прикроватную тумбочку, девочки посчитали свою миссию выполненной и слаженно помаршировали домой. Мухаммед тоже вздохнул с облегчением и ушел проверять, все ли в порядке на вверенной ему территории.

В то же время другой «отряд партизан» под предводительством Ебейда гулял по пересеченной местности родного отеля. Нонна и Мила старательно выполняли команды, туго понимая, куда идти. Их мнения постоянно не совпадали и в один прекрасный момент Ебейд не успел показать пальцем, где лево, и каждая шагнула в свою сторону. Потеряв дружескую сцепку рука за руку, благодаря которой они могли как-то передвигаться, Нонна «солдатиком» ушла между столбом и урной, а Милка таким же макаром сыграла в кует на противоположной стороне вымощенной дорожки. Нонна лежала по стойке «смирно», несгибаемо, как и уходила, а Милка, наоборот, раскорячилась в неестественной позе из Камасутры под названием «Осьминог, затаившийся в кораллах». Ебейд сначала переполошился, но пьяным были кусты по колено, столбы — не препятствия, а урны казались памятниками стакану, и на призыв командира откликнулись все живенько и беспечно. Он вздохнул с облегчением, достал и прислонил к столбу Нонку, потом, переломав весь куст, вытянул улыбающуюся чему-то Милку и сцепил подругам руки. Опираясь друг на друга, прижавшись плечом к плечу, с прическами, где декоративно торчали палки, обрывки цветов и листики с кустиков, они показались в коридоре корпуса контрактников, где давно дожидались Ирина и Лана.

— Каким лесом добирались? — хихикнула Ирусик, разглядывая парочку.

— Джунглями. Ебейд! Ты — суперхироу! — молвила Мила и устало прислонилась к двери своего номера. — Хоум, свит хоум…

Дверь поддалась, распахнулась и раздался смачный шлепок: Мила «ноги рогаткой» лежала в коридоре.

— Добралась! — захохотали Лана и Ирина, а Ебейд, косясь на красиво задранные ввысь поцарапанные ножки, замямлил:

— Вы это… Спать идите… Приятных снов…

***

— Никакой концентрации! — Джозеф встал из-за стола, где сидели и пытались изучать инглиш русские балерины. — Я понимаю, — улыбнулся он, — вчера было весело, и ученицы из вас, как из моей бабушки Эйнштейн. Может, лучше по пицце?

— Джозеф! Ты ангел! — захлопали в ладоши девочки и побежали прятать в раздевалке листочки с ручками.

Пиццу в дайвинг-центре подавали превосходнейшую. Девочки не уставали ее есть так часто, как предлагал «отец родной». Да и сами нередко захаживали в этот барчик, хотя за еду и напитки приходилось платить. По условиям контракта они могли бесплатно кушать только в главном ресторане, а напитки брать в кофе-шопе и дискотеке. Но кто же откажется от этого счастья гурмана с креветками, паприкой, кольцами томата и расплавленного сыра с крапинками орегано?

С террасы открывался великолепный вид на море. Жизнь весело бурлила рядом: Клоп и Псих резво скакали по пляжу то с мячами, то без мячей, отвлекая народ от пассивного отдыха и предлагая размяться, поиграть, поорать и подурачиться. Угрюмые немцы начинали замечать, что на пляже присутствуют аниматоры, к полудню, когда брали на грудь уже седьмую бутылку пива. Вот тогда они с удовольствием участвовали в аквааэробике и волейбольном турнире. Горячих финских парней на пляже никто не трогал, так как уже знали, что те разойдутся к вечеру, тогда, когда вся активность отеле сконцентрируется у бассейна на игре в водное поло. Итальянцы, шумные и вечно радостные, казалось, с таким же успехом развлекли бы себя сами, являясь отличной затычкой в каждой бочке. Если бы не они, Псих и Клоп играли бы в мячик, кидая его друг другу, как раз с утра до полудня, пока не догонятся до игровой кондиции немцы.

— Что давно у вас ничего нового не было… — проговорил Джозеф. — Сникерс интересуется, спрашивает…

Иринка пожаловалась на то, что они не рассчитывали на продолжение контракта и сейчас сидят без музыки. Идеи, может, и есть, но осуществить их проблематично из-за отсутствия музыкального материала. Мэтр резонно заметил, что можно поискать в фонотеке Мудички, но девочки разочарованно сообщили, что уже поискали. Клоп был завзятым любителем рэпа и какого-то арабского певца Али Хаггара, который воет нечто страдательное и уж очень экзотическое.

— Нам бы парочку мелодий! — с грустным лицом воскликнула Ирина, как вдруг течение мирной беседы было нагло и громко прервано:

— Это ты!!! — перед столиком девочек стоял злой, как Кощей Бессмертный, голландец Херрит и угрощающе сверлил безумными глазами Милку. Когда-то роскошные патлы висели только с той стороны, которой он прилег на стол, и Милка не смогла туда добраться. Свободные от одежды места, а именно руки и ноги, покрывали глубокие, местами кровоточащие, страшные порезы. Так выглядят те, кто чудом вырвался из цепких лап стаи хищников. Хищников, которые долго гнали свою жертву, вырывали ей волосы, вонзали в слабую плоть клыки и царапали когтями кожу…

— Это ты!!! — ткнул в Милку перебинтованным пальцем Херушка. Та вздрогнула, рефлекторно взмахнула рукой с вилкой и кусок пиццы, нанизанный на столовый прибор, соскочил, красиво описал дугу и плюхнулся в чью-то тарелку супа на соседнем столе. Соседи сразу заинтересовались происходящим и развернули стулья к столу девочек, предвкушая спектакль.

— Это ты сделала!!! — орал ненормальный инвалид.

— Я тебя только стригла, — наконец выдавила Мила, — я больше ничего не трогала, — с руками в позиции «Хенде хох!» мямлила она.

— Я тебя помню!!! Это ты была!!! Это вот что?! — не унимался Херрит, задрав футболку и оголив грудь. Там тоже повеселилась орда не то тигров, не то крокодилов, расписывая Херушку замысловатыми вензелями. — Я теперь нырять не могу! Как я в морскую воду полезу?

Соседний стол квакал «Я-а! Я-а!» и подмигивал Милке:

— Рашн супервуман? Даст ист фантастиш!!!

Милка же молчала, краснела, потела и думала: «Все! Больше не пью!»

Джозефу надоело смотреть Херушкин стриптиз и он вежливо попросил его пройти с ним вместе к доктору. Голландец заверил, что у доктора уже был.

— Ну и слава Богу!.. Не трогали они тебя.

— А кто тогда меня трогал? — трясся Херушка, пытаясь закатать шорты к шее. — Кто вот это царапал?

Ситуацию спас Шалуфа, вовремя появившийся на террасе:

— Пока не заживешь, в море не полезешь… — тихо сказал он. — Э-хе-хе… Говорил же: с русскими пить нельзя…

Херрит в последний раз метнул испепеляющий взгляд на неприятность. Та вжалась в стул:

— Теперь он ко мне вообще подойти побоится… А если я подойду — убежит… — горевала она.

— Зачем тебе это чмо? — сердито спросила Нонна. — Обрати внимание лучше на Стасика! Тем более он мне признался вчера, что ты ему нравишься…

— Да… Но Херушка красивый такой…

Иринка подавилась пиццей:

— Особенно сейчас. Ужас, какая красота. Где ему привиделось, что ты на него нападала?

— Я правда ничего не помню. Может, и царапнула где… Ножницами.

Нонка фыркнула и махнула рукой:

— Чтобы так изрезать, надо электрической пилой было стричь! Нет! Это не ты.

— А кто?

— Не мы! — вставила Лана. — Я и Иринка самые трезвые были! Мухаммед — свидетель!

— И не я, — задумчиво проговорила Нонна, — меня вообще в той комнате не было…

— Бабы, это не наших рук дело. Мы с Ланкой и Мухаммедом его до комнаты доставили, он уже спал и никаких ран на нем не было!!! — подытожила Ирина и все решили плюнуть на выяснение причин Херритовского инвалидства. Сам виноват.

— Может и правда, Стасик — твоя судьба? — грустно поглядела на Милу Лана. — Ты просто не осознаешь пока…

— Ты вон тоже… поздно осознала… — буркнула Милка и засобиралась. — Пойду домой.

— Да ладно тебе расстраиваться! Сколько на земле красивых мужиков!

— Стасик, кстати, симпатичный до безобразия…

— Глаза, улыбка, усы…

— Всегда с холодным оружием!

— Защита и оборона…

— Идите на хрен, — обиженно прогундосила Милка и быстро засеменила через пляж к корпусу контрактников.

Джозеф покачал головой:

— Обиделась…

— А чего Херрит, не разобравшись, орет? — возмутились девочки.

— Джозеф, я тебе клянусь, никто его из нас не трогал, — торжественно сообщила Нонна и вдруг быстро приняла позу царицы Клеопатры, томно развалившейся в ожидании Антония: на террасу поднималась большая группа винсерфингистов.

— Да я верю, что вы не могли. Там должен был полк с саблями постараться… — вздохнул Джозеф и тоже засобирался вслед за Милкой.

Виндсерфингисты, народ чумовой, веселый и бесшабашный, оккупировали барную стойку и шумно загалдели.

— Пока, Мэтр, — сказали Ирина и Лана, а Нонка медленно встала, потянулась, изобразив, что ей ужасно скучно:

— Пить что-нибудь будете? Я схожу… — и сексуальной походкой подефилировала к бару.

— О! Али опять идет на… — прокомментировала Ирусик. — Мужика за такие дела хоть кастрировать можно. У этой не знаю, чего отрезать, чтобы успокоилась.

— Ермолаича вспомни, — посоветовала Лана. — Он говорил, что надо за сиську к ноге привязывать…

— Привет, красавицы! — рядом со столиком неожиданно вырос секьюрити Ебейд.

— Привет, — поздоровались девочки, — кофе будешь? У нас Нонка сегодня обслуживает…

— Спасибо, не могу. По инструкции не положено.

— Все у тебя инструкции, инструкции… — вздохнула Ирусик. — Как вчера наших довел? По инструкции?

— Нормально. Правда, разок чуть сердце от страха не выпрыгнуло! Это когда они одновременно в кусты улетели. Думал, разбились… Но Нонна как раз между столбом и урной уложилась. Сантиметр вправо или влево — тогда бы травма. Мила в середину куста приземлилась. Повезло! Как амортизатор сработал куст-то…

— Н-да… Точно повезло.

— Девочки! Алкоголь — зло! — с большим жаром продолжал Ебейд. — Нельзя так пить! Вот, например, из-за этой огненной воды вчера Херрит вообще с ума спрыгнул…

Иринка напряглась:

— А что там? С Херритом?

— Пошел я после того, как ваших домой доставил, Мухаммеда искать. Мы же на работе, надо было обход очередной сделать. И тут в главном корпусе слышу — дверь бабахает. Бум! Бум! Бум! Ритмично, громко! Стены ходуном ходят! А время уже часа четыре утра. Постояльцы спят. Должна быть тишина по инструкции. Пошел посмотреть, а там Херрит свою дверь захлопнуть пытается! Матерится страшно… Но двери-то у нас только ключом закрыть можно…

— Ну и?

— Я спросил, где его ключи. Сказал, что потерял. По инструкции он за утерю сто долларов платить будет, а это немалые деньги. Что делать? Я пошел искать. Сразу же и обнаружил в комнате, на прикроватном столике. Нет бы мне спасибо сказать, Херрит стал орать, как резаный: «Где эти русские бабы?!» Простите его, девочки! Он не хотел вас так называть. Это все алкоголь…

— Ебейд! — жалобно заскулила Лана. — Давай быстрее, а?

— Думаю я: пора уводить, а то перебудит весь этаж, и повел его в кофе-шоп. Там он тоже орал: «Хочу русское шоу с цыганами!». Я и бармен успокаиваем: «Спят русские и цыгане тоже спят…», но этот полоумный никак не мог угомониться, и я махнул рукой в сторону вашего корпуса. Хотел уговорить, чтоб на следующий день сходил к вам, но он от меня отбрыкался и пошел зигзагами в длинный путь. По дороге он встретил пару шезлонгов, навернулся с лестницы, сходил, как Мила и Нонна, в кусты раз десять… Только ваши легли — и все! А этот долго копошился в кактусах… Потом были пальмы, три или больше лавочки, а уж когда он впечатался в ограждение теннисного корта из железной сетки и завис там на выступающих из порванных мест острых прутьях окончательно, я понесся выручать. Так этот алкоголик, вместо того, чтобы спокойно висеть, не дергаться и ждать помощи, барахтался там, как будто на него напала стая пчел, кусал за зад скорпион и…

Ирина и Лана давно лежали на столе, тихо вздрагивая. Ебейд же тупо соображал, почему его рассказ вызывает такую реакцию:

— Чего смешного? Человек превращается в обезьяну, когда пьет. Девочки! — взмолился страж. — Я вас заклинаю! Не пейте больше! И с собой никого пить не зовите…