…Тара-та-тааам! На пороге стоял нарядный, счастливый Шланг и загадочно улыбался.

— Проходи, Карлсон. — Хмыкнула Иринка, пропуская его в комнату.

Нонна лежала на кровати и делала вид, что сладко спит. Ахмед ласково пошебуршил пятерней в ее волосах:

— Хабибичка! — произнес он арабское «Хабиби»[26] на русский манер. — Шлангусик пришел…

Нонка потянулась, как кошка, и бросила взгляд на Ирину.

— Мне выметаться? — зевнула та и, сунув сигареты с зажигалкой в карман, удалилась.

После того как выбрался на крышу, Шланг специально попался на глаза секьюрити, занимавшему пост около дайвинг-центра. Ему он и поведал, что всю ночь проспал на пляже, оккупировав самый крайний шезлонг. Было плохое настроение и он в меланхолии сидел, смотрел на море, задумывался о причинах бытия и божественном промысле. Не заметил, как уснул… А что? Его ищут? С собаками? Ах, простите!..

Ему поверили. Шланг, приготовившийся уматывать в родные пенаты из-за своего аморального поведения, воспрял духом и с головой окунулся в возвышенные чувства.

…К Лане тоже постучались. Клоп заявился с подарками. Она смущенно замялась:

— Ну… Муди… Зачем? — принимая так необходимые на курорте «банные» сланцы и новый маленький блокнотик.

Клоп выжидающе лыбился. Мила все поняла и через секунду хлопнула входной дверью. В коридоре стояла злая, как черт, Иринка:

— Ну, что? — ухмыльнулась она. — Пошли в кофе-шоп?

— Нам два «Нескафе» и покурить, — услышал бармен и метнулся выполнять приказ.

Это уже стало традицией: сигареты «стрелялись» повсеместно и буквально у всех. Никто не удивлялся, а иногда и напоминать было не надо: официанты приносили заказ и добавляли от своей щедрой, гостеприимной души сигареты, конфеты и печенье.

— Интересно… Нам теперь в этом кофе-шопе сколько куковать?

— Часок посидим и хватит, — ответила Ирусик. — По-моему, вполне достаточное время.

— А вдруг вернемся, а они еще… это… в процессе?

— Значит, пусть заканчивают процесс.

Милка горько вздохнула:

— Ах, как это романтично! Секретные свидания… Мы прикрываем…

— Ни хрена себе романтика! — возмутилась Ирина. — Вот давай съедемся с тобой, пусть в одной комнате поживут, романтичные наши…

— Ты кому вчера звонила? — без перехода спросила Милка.

Ирина поперхнулась кофе и закашлялась.

— Я всегда догадывалась! У тебя страшно романтичная любовь! Расскажи, а? — жалобно заскулила Мила и, подставив под щечку кулачок, приготовилась слушать.

***

— Я хочу на тебе жениться… — тихо сказал Клоп после совместных кувырканий в постели.

— Ну… Муди…

— Я серьезно! Предлагаю тебе свою руку и… сердце еще… Ответь мне «да» или «нет».

Лана смущенно замялась и, не зная, куда себя деть, встала с кровати, начала одеваться. Она относилась к нему ровно, спокойно, без страстного биения сердца, без засыпания с именем «Муди» на устах или ночных обдумываний матримониальных планов. Предложение Клопа обернулось для нее шоком. Она не знала, что ответить. Стало отчего-то страшно… Какая женитьба? Какие руки? Жизнь течет своим чередом… Зачем ее подгонять?

— Я не знаю, — честно призналась она.

Клоп благодушно согласился не подгонять жизнь:

— Хорошо. Ты подумай до завтра… — и, чмокнув Лану в лоб, засобирался на работу.

***

«Вот мне бы так! — мечтала Мила, слушая неспешный Иринкин рассказ. — Богатые женихи-иностранцы, поездки на «Мерседесе» в Алекс, квартиры, оформленные с таким вкусом… А у меня что? Ни романтики, ни красоты, ни захватывающих чувств. Надо, чтоб как в кино или книжке… Срочно займусь собой! Выучу английский. Похудею… И потом на меня, такую красивую, обязательно западет какой-нибудь принц, джентльмен, интеллигент или звезда экрана!»

Мила ловила каждое слово, по-хорошему завидовала и чуть не плакала от умиления: «Нет… Какие-такие любовные романы? Жизнь подбрасывает сюжеты гораздо интереснее…», а Иринка, столько времени державшая в себе историю любви, продолжала изливать душу…

***

Сегодня встречи быть не должно. Амр сказал, что занят в яхт-клубе. Но выросшие за спиной крылья не давали спокойно сидеть и ждать, постоянно хлопали и звали в полет. «Ну и что, что занят? Скажу, мимо проезжала…» — думала Ирина, пока за окном такси мелькали гудящие машины, проплывал величественный Нил и застывшие при въезде на мост гранитные львы провожали взглядом.

Вспомнилось, как Амр пригласил покататься на лошадях около пирамид. Приятные волны пробежали по всему Иринкиному телу, вздыбив миллионы гигантских мурашек.

…Жеребец был с норовом, постоянно брыкался, но Амр как-то быстро утихомирил питомца, сильно схватив под уздцы, а потом поглаживая холку, что-то зашептал ему на ухо. Ирина залюбовалась: столько в этой картине было силы, мужественности и в то же время нежности и ласки. Она долго наблюдала, как он лихо скачет на своем коне-огне через препятствия и ставит его на дыбы, но когда, подъехав к ней, строптивый жеребец исполнил поклон, припав на переднюю ногу, дар речи пропал начисто… Было неожиданно, красиво, волнующе… Ирина почувствовала, что она — действительно принцесса и перед нею на склоненном в реверансе белом коне красавец-принц, что смотрит так влюбленно и так нежно, затрагивая неведомые ей доселе струны, проникая глубоко в сердце… Струны яростно вибрировали, посылая всему Иринкиному телу горячие, приятные волны. Ей хотелось потерять сознание от невыносимой муки, от сладкого осознания того, что сказки бывают, мечты — реальность, а любовь существует… Она ошалело улыбалась…

В отеле стало невыносимо. Работа и зарплата, что так радовали раньше, перестали быть главным. Она жила, словно в странном сне, где все краски блекли, звуки становились еле слышны, а ощущения исчезали напрочь. Зато как же расцветал яркими красками, наполнялся живыми звуками этот мир, когда туда входил ОН! Он, которого она уже нежно звала «Амрушка», и который, в свою очередь, звал ее по-русски «Лапушка», делая ударение на втором слоге.

Они встречались так часто, как позволяла ситуация. Амр, работая пилотом, летал во все страны и задерживался там когда на два дня, когда на три, а иногда и больше. Общение продолжалось по телефону. Ирина начинала недолюбливать этот аппарат, это чудо техники, заменявшее ей живого Амра. Он звонил из Рима, Лондона, Берлина… Она хватала трубку, слышала такой далекий, любимый голос и проклинала расстояния.

Дни летели. Скоро заканчивался контракт. Она не хотела думать, что будет дальше, и жила настоящим моментом, который был так радостен, так желанен, так сладок…

…Амр вышел из яхт-клуба с расширенными глазами на тревожном лице:

— Что? Что случилось? — волнуясь, спросил он.

— Ничего, — улыбнулась Ирина. — Я соскучилась…

Он выдохнул с облегчением и спросил:

— Правда?

— Угу, — ответила она и оказалась на руках: счастливый Амр кружил ее, а Иринка заливисто хохотала и просила поставить там, где взял, народу кругом уйма, все только и смотрят… Амр заорал по-английски:

— Я ее люблю!!! Слышите?!! — и потянул Ирину к машине. Они бежали к ней, как два буйно помешанных, приветственно гудели проезжающие автомобили, а двое влюбленных радостно махали им вслед.

Иринка теперь поняла, что значит быть пьяной без вина, что такое затмение, уход от действительности, транс, полеты в астрал, параллельные миры и неведомые дали… Как они оказались в постели, выпало из памяти начисто, но как только Амр приступил к самому главному, предатель-сознание вернулось и задолбило молотками в голове: «Ты не можешь! Тебе будет больно!». Она завертелась, пытаясь выпутаться из кольца Амрушкиных ног и рук, но тот плотно прижал сильным телом к постели и через секунду Ирина почувствовала, как нечто нахальное ритмично и по-хозяйски двигается внутри ее естества. Стало жарко, приятное чувство заполняло каждую клеточку, а в голове стучали не то что молоточки, кувалды счастья: «Мне не больно!!! Я живая!!! Я нормальная!!!». В порыве чувств она резко схватила Амрушкину голову и начала страстно покрывать каждый сантиметр поцелуями:

— Спасибо, хабиби!!! Ты не знаешь, что ты сделал!!!

Он шутливо уворачивался, что-то спрашивал. Ирусик, радостная и окрыленная, его не слушала и орала сама:

— Я люблю тебя!!! Я люблю весь мир!!!

Темп стал снижаться и через минуту они затихли, обнявшись. Иринка побежала в душ и сразу же оттуда донеслись бравые песни советского детства. Амр кричал, что она воет точь-в-точь, как окрестные коты, и просил быстрее освободить помещение или пустить его туда. Ирина выбрала второе. Они были героями «Девяти с половиной недель», их души парили в облаках, время перестало существовать, казалось, что впереди целая вечность…

…Ирина сидела на постели и одевала босоножки. Амр все еще плескался. Но вот шум воды прекратился и через секунду послышалось:

— Лапушка, иди сюда!

Она послушно вбежала в ванную. Амр изучал полотенце с бурыми пятнами:

— Это что? Кровь?

Иринка похолодела. Она еще радовалась, что не было крови на простыне, и вот — пожалуйста! Решение соврать пришло автоматически:

— Нет. Это губная помада. Прости, что испортила тебе полотенце.

— Я подумал, что сделал тебе больно.

— Да ты что! Ни капельки! Я счастлива!

— Правда?

— Самая, что ни на есть!

— Лапушка, ты принимаешь какие-нибудь таблетки?

Тут до нее дошло, что он что-то спрашивал, пока она в радостном экстазе целовала каждую пядь на лице любимого.

— Ты… — с ужасом начала она, но Амрушка не стал ждать и утвердительно кивнул:

— Проблема?

— Нет! — браво ответила Ирина. — Нет никаких проблем…

…Оставалась неделя до отъезда. Они использовали каждую минуту. Подчас минута — вечность, а иногда — мгновение… Вечерами, после выступлений, Ирина одевалась в длинный плащ с капюшоном, съезжала на грузовом лифте до цокольного этажа, где находилась отелевская прачечная, и выходила через черный ход. За углом ее ждал «Мерс» Амрушки. Таким же макаром она возвращалась в отель, чтобы отработать шоу и сбежать опять.

В последнюю ночь Амр поставил вопрос ребром:

— Ты можешь остаться?

— Как остаться? Паспорт у Хайрата и получу я его только перед таможней. Но Рома уже подписал очередной контракт, мы едем обратно через месяц и…

— Я не хочу больше играть в шпионов. Ты будешь вечно бояться, не всегда сможешь быть свободна, тебя затерроризируют Хайрат и Рома…

Иринка горько вздохнула.

— Вот деньги на обратный билет. Официальное частное приглашение я уже начал делать. Буду тебя ждать… Только тебя… Ты согласна?

Ей и не приходил в голову такой поворот дела… Как сказать Роме и девочкам, что она с ними не поедет? За один месяц нужно будет ввести другого человека в программу, переоформить документы. Что говорить маме и бабуле? И самое животрепещущее: куда девать Игорька?

***

…Все! Таможни пройдены… Группа Романа Вячеславовича сидела в автобусе, что доставляет пассажиров к трапу самолета. Рядом с автобусом занимал свой пост мистер Хайрат, зорко вглядываясь в окрестности. Амрушка, будучи пилотом и имея доступ в любое помещение аэропорта, стоял чуть поодаль. Красивый, грустный и далекий…

Ирина сидела, вжавшись в кресло, обнимая безжизненными руками бокс с косметикой, и умирала… Какой страшный сон! Она уходит из жизни, краски блекнут, все размывается, земля уплывает из-под ног, твоя душа парит где-то в космосе, а ты не состоянии проснуться, сбросить с себя эту клейкую мертвечину!

— Ну, — поднялся на подножку автобуса Хайрат. — Прыатного полеты! Жду вас абратна, плутовки!

Еще в отеле Роман Вячеславович предупредил, чтобы вели себя прилично с Хайратом, подписан следующий контракт. Согласно такому положению вещей, девочки в ответ на тираду импресарио закивали головами, вежливо попрощались, а Рома встал и пожал Мистеру Лягушке руку:

— Был офень рад, нефкаданно рад… Фсегда рад сотруднифефтву…

Вдруг и Хайрат, и Рома распластались по дверкам автобуса: Ирина, прижимая к себе бокс одной рукой, а другой растолкав партнеров по бизнесу, заорала в открытую дверь:

— Я согласна!!! Согласна!!!

Двери лязгнули створками, отрезав ее от Хайрата, летного поля, Амрушки, от уже прошлого времени и прошлой жизни. Автобус безжалостно тронулся к самолету, который умчит на своих больших крыльях в неизвестность, что зовется будущим.

Амр махал ей рукой и показывал жестами, что будет звонить… Ирина видела его уже совсем смутно и расплывчато: в глазах бушевали озера слез, грозя затопить лицо, нос покраснел и хлюпал, в ушах звенело, сердце ухало в горле, ноги подкашивались…

«Вот она — смерть… Сказка закончилась…»

***

Мила вытирала слезы:

— Иринк! Ты такая счастливая… У тебя такая любовь!

— Какая любовь? Он не позвонил вчера… — грустно закончила Ирина.

— Да погоди ты расстраиваться! — рьяно возразила Мила. — Может, он сейчас на работе? В Америку улетел? Или, еще хуже, Австралию? Надо надеяться и верить! — Милка высморкалась, высушила последние слезы и уже с лицом знатока пояснила:

— Во всех любовных романах настоящее чувство должно пройти проверку временем и разлукой. Всегда появляются какие-то препятствия, которые трудно, но можно преодолеть, если веришь в свою любовь! Зато потом… Ох! Какая романтика!

— Одна боль от такой романтики… — вздохнула Ирина, — но буду надеяться, что он позвонит… Спасибо тебе, Милк, утешила.

— Не за что! — улыбнулась та и поглядела на часы. — Мы с тобой тут уже два часа сидим. Не пора ли нашим заканчивать?

Иринка засобиралась:

— Это точно. Что ты там говорила про разлуку и препятствия? Пошли, создадим? — подмигнула она.

— Ага… А то узнает Ашраф о такой романтике…

— Хай! — вдруг браво ляпнула Иринка. Перед ними стоял не к добру упомянутый импресарио.

— Вспомни о говне… — буркнула Милка и тоже радостно поздоровалась.

Ашраф не был столь вежлив:

— Где остальные?

— Спят.

— Пошли будить! — резко сказал он и направился к выходу из кофе-шопа.

Девочки в ужасе поплелись следом. «Что делать? Что делать?» — пульсировала одинокая мысль в двух головах.

— В какой комнате Нонна? — застыл он перед двумя дверьми.

Иринка нарочито громко отрапортовала:

— Нонна спит здесь, мистер Ашраф!!! Только вы подождите минуту, не заходите: она вечно спит в голом, простите, виде!!!

Ашраф нетерпеливо отошел в сторону и приготовился ждать минуту, а Иринка открыла дверь ключом и заорала с порога:

— Нонночка!!! Радость-то какая!!! К нам пришел в гости мистер Ашраф!!!

Из-за угла высунулись две взъерошенные головы: Нонны с выражением «Твою мать!» и Шланга с выражением «Оранжевое небо, оранжевое солнце, оранжевые люди, оранжевое я!».

Когда за дверью послышались голоса, Нонна и Ахмед как раз перекуривали после насыщенно-тесного общения. Далее все происходило, как в немом кино. Нонка быстро облачалась и кидала вещи любовника под кровать, а Иринка засовывала прикрывающегося подушкой Шланга в шкаф. Шланг возмущался, пытался увернуться, но одна его рука придерживала подушку на чреслах, во второй была зажата дымящаяся сигарета, ногами он орудовать не мог по причине бесштанности положения, а последний возмущательный инструмент — рот — ему заткнула рукой Иринка, которая сильно психовала и боялась, что нервный Ашраф зайдет по-хозяйски и без предупреждения. Наконец Нонка томно, как царевна Будур, распласталась на кровати, а Иринка резко хлопнула дверцей шкафа, предварительно цыкнув в недра платьев и юбок, где притулился обеспокоенный Шланг.

Ашраф, культурно выждав минуту, вошел, прищурившись. Все было чинно. Нонна с заспанным лицом и прической «Скоро на бал» полулежала и курила, предусмотрительно заняв свою кровать, откуда открывался вид на шкаф. Ашрафу пришлось присесть на Иринкину, спиной к убежищу аниматора.

— Нонна, скажи девочкам, пусть в кофе-шопе посидят. У меня серьезный разговор, — деловито сообщил импресарио.

— Блин… Опять!!! — застонала Мила. Ирина, извинившись, вытолкала ее за дверь:

— Пошли-пошли… Кофе выпьем…

— Я скоро в туалет буду этим кофем ходить! — ныла Милка. — Может, Ланка уже закончила с Мудичкой своим, а?

Лана сидела на кровати и ударно работала иголкой: в первый же день, увидев махровые отелевские полотенца, ей пришла в голову замечательная мысль сшить из них банный халатик, над чем она и трудилась в данный момент.

Девочки залетели в номер, сообщили, что пришел Ашраф ибн Козел, Нонка в растрепанных чувствах, Шланг сидит нагишом в шкафу. Все перекурили, переживая за подругу, оказавшуюся в двусмысленном положении, и выразили надежду, что все обойдется, Ашраф не поймает девушку-мечту за ногу на месте преступления, а Шланг не окочурится в шкафу в неудобной позе цапли.

— Слава Богу, хоть Мудик быстр, как кролик, и немногословен, как стена, — с облегчением вздохнула Мила, — а вот Шлангу поговорить надо, потом по форточкам прошвырнуться…

— Да… — согласилась Лана. — Мой хотя бы через двери ходит.

— Прилепился бы к тебе такой красавец, как Ашраф Нонкин, Мудя точно бы освоил все Шланговские маршруты. — Иринка, разглядывая новый блокнотик, подарок Клопа, бухнулась на Милкину кровать:

— С подарочками ходит… Отрадно…

Лана отложила шитье:

— Бабы, он меня замуж зовет…

***

— Я долго думал… — Ашраф прокашлялся и снова закурил. — Решил развестись. Паула отнеслась к этому известию спокойно. Так что… Теперь никаких препятствий… Ты довольна?

Нонна тоже закашлялась. Пренеприятнейшая новость повергла ее в состояние, которое она очень не любила: состояние, когда она не знает, что делать, как себя вести и что врать. Ашраф встал, налил воды и любезно подал хрипящей девушке стакан.

— Развод состоится через полгода. Раньше Паула приехать не сможет. Но вопрос решен. Можно играть свадьбу…

Нонна, не успев прокашляться, жестоко поперхнулась водой и захрипела еще пуще. Кроме того, над головой новоявленного жениха показался дымок: дверь шкафа тихонько приоткрылась, показалась тонкая пластичная аниматорская рука с сигаретой и стряхнула пепел на пол.

— Я жду твоего ответа, — нетерпеливо заявил жених и достал коробочку с кольцом:

— Вот!

— Ашраф… — наконец смогла вымолвить Нонна, — какая свадьба? Сам сказал, что развод только через полгода.

— Это не имеет значения…

Рука вылезла из шкафа еще раз. Нонка побелела:

— Для меня это имеет значение!!! Я — честная девушка!!!

— Хватит водить меня за нос!!! — в свою очередь взорвался жених. Вулкан проснулся, чувства вышли из берегов:

— Я сделал так, как ты хотела, а сейчас ты мне говоришь, что честная?!!

— Я сказала, что поговорим после развода!!! Только после развода!!! И то поговорим, а не свадьбу сыграем! — орала в ответ Нонка. — Забирай свое кольцо!!! Сам говорил, что мусульманин четырех жен иметь может! Где гарантия, что ты действительно разведешься? А?!!

Ашраф резко соскочил с кровати, заходил по комнате и вдруг резко остановился:

— А где твои гарантии? Через полгода ты заявишь, что передумала?!!

— Я вообще еще об этом не думала, если ты хочешь знать!!!

Жених со злостью залепил по дверце шкафа. Дверь с жалобным скрипом распахнулась, демонстрируя Нонке зарывшегося в гардеробных недрах Шланга, который только что сделал затяжку и от неожиданности забыл откуда выпускать дым. Дверь разделила гневного Ашрафа, орущего про гарантии, и голого Ахмеда, закатывающего глаза и готового потерять сознание. Нонке показалось, что видит белесые струйки, кольцами завивающиеся из Шланговых ушей, пар из ноздрей Ашрафа, и она в свою очередь тоже подпрыгнула, сорвавшись, как баллистическая ракета, закрывать створку шкафа:

— Ты чего отелевскую мебель крушишь, псих?!

— Я — псих?!

— Ты — псих!!!

Запахло жареным… В глубинах шкафа Шланг мужественно тушил бычок о свою ладонь…

***

— Сама-то чего хочешь? — спрашивала Лану Ирина.

— В том-то и дело, что не знаю.

— Тогда точно замуж за него тебе не надо… — заключила Ирусик. — Потому что, когда человек твой, ждешь предложения о женитьбе и думать не думаешь, что ответить на это предложение. Заранее знаешь ответ.

Милка, сидевшая на кровати по-турецки и подпиравшая голову кулачком, была с Ириной согласна:

— Даже во всех книжках так пишут… Мол, дорогие женщины, то, что вы не чувствуете или не знаете, это обычно, вам не нужно, не ваше это… Когда появится ваш суженый, знание придет свыше, по наитию, интуиция вам подскажет. Что-то в этом роде…

— Так что же тебе подсказывает твоя интуиция, дорогая женщина Лана? — Ирина как-то насторожилась. Ей показалось, что слышит приглушенные истеричные крики…

— Молчит, зараза… — глубоко вздохнула Лана.

— Мне одной кажется, что Нонка орет? — вдруг тревожно спросила Мила.

Через пять секунд все трое, вооружившись стаканами, прилипли к стенкам, приложив уши к холодным, стеклянным донышкам.

— Там чего-то хлопает, трещит, гремит…

— Орут Нонка и Ашраф. Шланга не слышно…

— Значит, пока не нашли.

— А может, он окочурился в шкафу-то?

— Бабы, они что-то ломают…

Ирина решительно отставила свой стакан:

— Пошли! Надо спасать Нонку и Шланга!

В комнате Нонны и Ирины случилось извержение вулкана, пролетела песчаная буря и произошло землетрясение. Девушки, что вломились туда с криками «Что такое?!» и «Прекратить!!!», увидели запыхавшегося Ашрафа с перьями на лысине и Нонну в рваной майке набекрень с пустой наволочкой в руке. В воздухе, как белые, лапчатые снежинки, кружилась подушкина начинка.

Первой очнулась Ирина:

— Ашраф! Как не стыдно?! Взрослый мужчина!

— Вот и именно! — рявкнул тот. — Я, как взрослый мужчина, предложил вашей подруге руку и сердце! Теперь посмотрите, как она ответила! Нервнобольная!

— Псих! — замахнулась наволочкой Нонка.

— Идиотка!

Иринка истошно завизжала:

— Молча-а-ать!!! Ети вашу мать! Всем сесть!!!

Ашраф молча бухнулся на Нонкину кровать, сама Нонка, гордо выкинув наволочку в угол, села рядом с Милкой, которая скромно притулилась на диване, придерживая обеими руками то, что осталось от очков.

— Значит, так, уважаемый мистер Ашраф, — уже тихо и спокойно продолжила Ирусик, — вы, как взрослый мужчина, предложили Нонне руку и сердце. Такие решения надо принимать, хорошо обдумав и взвесив все «за» и «против». Для Нонны — это выбор на всю жизнь! Ей нужно время…

Жених расслабился, успокоился и закурил:

— Я всегда думал, что если есть чувства к человеку, заранее знаешь ответ: хочешь ты его или нет…

— Откуда такие познания? — вытаращила глаза Ирусик. — Из любовных романов?

— Из жизненного опыта, — уже совсем спокойно заявил импресарио.

— Ну вот! У Нонны же нет такое богатого жизненного опыта. Дайте ей время!

Повисла тишина. Лана сидела на столе и болтала ножками, разглядывая новые шлепки от Мудички, Иринка, переплетя руки под грудью, терпеливо ждала, что скажет Ашраф, сам Ашраф, казалось, увидел что-то на полу и завис, Нонна хмурилась, а Милка пыталась непонятным образом закрепить многострадальные очки без дужек на своем кнопке-носу, тихо завидуя шнобелю Иринки.

Наконец жених подал голос:

— Девушки! Я действительно немного вышел из себя, за что и хочу извиниться. Нонна, ты можешь подумать. Только недолго…

Нонка открыла было рот, но Мила ткнула ей острый локоток под ребро, и та передумала отвечать.

— А теперь… — Ашраф уже лыбился, — приглашаю в «Ноев ковчег»! Будет новое шоу, премьера! Я думаю, что вам интересно будет посмотреть…

— О, да! Конечно! Спасибо, мистер Ашраф! — загалдели все, кроме Нонки.

— Ну вот и славно! Ровно в девять жду вас в лобби! — радостно крикнул импресарио уже в дверях. — Я не прощаюсь…

***

— Эта сволочь меня вывела! — защищалась Нонка. — Думала, убью!!!

Иринка яростно с ней спорила, налегая на то, что любой конфликт можно решить без битья морд, а уж попросить время на раздумья, когда тебе предлагают замужество, вообще раз плюнуть.

— Да кому я объясняю! — не сдавалась она. — Нонк, ты же сама знаешь, как брови «домиком» сделать, ласково пропищать что-нибудь приятное и добиться своего без пота и крови!

— Ты этого монстра сегодня не видела! Я его вообще не могу переносить, не то, что ласково пищать! У меня сразу бас прорезается! Автоматом! Причем без моего на это согласия!

Ирина махнула рукой:

— Ладно… Хорошо, что момент истины оттянули на некоторое время. Поживем-увидим…

— Зато как я ему всыпала, а? — Нонка изобразила как. — А потом еще и подушкой по балде!

— Умница! — хохотнула Иринка. — Он тебе тоже влепил, как я вижу…

— Я ему в следующий раз ногой заеду! Вот так! Кийя! — заорала каратистка и сильно долбанула ногой по створке шкафа. Створка медленно отворилась и оттуда, как стоял, так и выпал голый Шланг…

— Где остальные?

Иринка чуть не подпрыгнула на облюбованном еще вчера диванчике рядом с будкой телефонного оператора: «Блин, он у нас как командос: подкрался сзади, незаметно и громко крикнул прямо в ухо…» Она почти уже спросила: «Ашраф, ты хоть за метров пять крякни для ориентира, можно ведь и поседеть от неожиданности», но вспомнила, что они сегодня едут на премьеру в «Ноев ковчег». Бросив взгляд на часы, Иринка поняла, что Ашраф, может быть, и тихо подкрадывается, зато пунктуально.

«…Амр и сегодня не позвонил…»

«Опять из себя дур делать… Ну, что мы забыли в этом «Ковчеге»?»

Девочки опоздали на десять минут. Хорошее настроение Ашрафа снова где-то потерялось и он постоянно бубнил о том, что общение с аниматорами и персоналом ниже достоинства балерин. Они, как звезды, должны взирать на обслугу с небрежностью, не допускать панибратства и соблюдать дистанцию. Всем не очень хотелось вступать в дискуссию и, чуя общий настрой, пропесоченная Ириной за утренний скандал Нонна рьяно согласилась:

— О! Мистер Ашраф! Как вы правы! Это низко, скверно и недостойно нас! Мы больше так не будем. Честно-честно!

Ашраф взглянул на Нонку, стоящую в позе непримиримой Зои Космодемьянской на допросе, гневно сверкающую глазами на подруг, с недоверием и замешательством. Он приготовил более развернутую речь, но Нонкин пассаж убедил в том, что даже та малая толика так долго отрепетированного спича достигла цели. Он лучезарно заулыбался и уже шутливо забалакал о новом шоу, о девушках, которые ранее танцевали в «Ноевом ковчеге», и о том, что буквально все работавшие в данном заведении — проститутки.

— Откуда знаешь? — поинтересовались девочки.

— Я их насквозь вижу… — процедил Ашраф и запустил двигатель «Шевроле»…

В дискотеке не было ни одного свободного столика, некоторые посетители стояли, а на полу около сцены расположились цыганским табором несколько кучек молодых людей с бокалами пива.

— Вот что значит премьера в самом знаменитом очаге культуры этого города! — восхищенно сказала Милка, оглядев картину аншлага. — У нас вечно на представлении три калеки-туриста и толпа персонала, которая так и ждет чтобы у кого-нибудь из нас юбка свалилась.

— Какая культура? — возразила Ирусик. — Эта толпа приперлась на новых баб глядеть! Ты думаешь, они тут все ценители высокого танцевального профессионализма?

— А как же? Хлопают, «браво» кричат…

— Дуреха… — вмешалась Нонка, — ты их баб видела? В саванах до пят? Некоторые и мордень закрывают. Чтоб на них во всей природной красе поглядеть, надо к родителям сватов заслать, кучи золота отвалить, потом свадьбу сыграть. А тут… Вот они — мы! Трусики, лифчики и перья на голове и в жопе. Танец живота они уважают по тем же причинам: пупок открыт и задница ходуном ходит…

— А искусство?

— Какое, на хрен, искусство? — хмыкнула Ирина. — Очки свои, пенсне уже которые, к глазам приставь и пронаблюдай. Вот сейчас девочка сложную крутку сделала. Где восторг публики? Нет его. Они и не заметили. А в предыдущем танце народ на ушах стоял, потому что были трусы-стринги и телодвижения в основном задницей. Ты не только на шоу смотри, глянь хотя бы на мальчиков-зайчиков, что на полу перед сценой сидят…

— Тогда они тут все озабоченные! — Вывела Мила и, обиженная за высокое хореографическое искусство, невостребованное в этой стране, гордо вышла в туалет.

Новых девушек было трое. По Иринкиному мнению, тот, кто собирал их в группу, был слепой, глухой и имел такое же отношение к хореографии как бабуля-вахтер «Современника» к ядерной физике. Одна, явно бальница, высокая и худая, выделялась больше всех. Да и сольных номеров у нее было много. Вторая, сбитая девушка с накачанными икроножными мышцами, скорее всего, только что выучила программу и постоянно оглядывалась на товарок посмотреть, то ли движение она исполняет. Третья, тоже худенькая, но уж очень мелкая, с удовольствием махала ногами, доставая ими до ушей, чем сильно отличалась от остальных. Те имели более скромную растяжку. Иринка сразу признала в третьей танцовщице выпускницу гимнастической школы.

— Лебедь, рак и щука, — заключила она и успокоилась: — Они нам не конкуренты.

За самым большим столом, находящимся прямо перед сценой, этакой ложе для особо важных персон, сидели несколько мужчин. Хозяин стола, вальяжно расположившийся в самом центре, притягивал взгляд своими роскошными усами а ля маршал Буденный. Девушки, отработав шоу и переодевшись, присели к этой компании. Официанты засуетились, заставляя стол подносами с закусками, стаканами и ведерками со льдом. Пошла большая пьянка.

Нонна заинтересовалась:

— Ашраф, что там за компания важных людей?

— Это, — указал он на «Буденного», — импресарио данного балета. Зовут Халед. Весь стол — его гости. Каждый раз, когда приезжают новые девочки, они, одной и той же командой, приходят выбирать себе герл-френдс. Новая группа — новая герл-френд. Халед поощряет такие действия, так как в этой гурьбе нужные ему люди: менеджеры отелей, офицеры полиций и просто богачи с большим влиянием в обществе, — разговорился Ашраф. — Ты видишь, теперь какие здесь нравы? Нельзя никому доверять! Только мне! Я тут ваш папа, ваша мама и ваши бабушка с дедушкой…

Вернулась Милка:

— Ой! Вы знаете, я только что познакомилась с одной из этих девочек! — затараторила она. — Они сами из Череповца, раньше работали в Каире, потом попали сюда. В Каире, говорят, было хуже и вообще…

— Ты зачем лезла к ним со своими знакомствами?! — проснулся вулкан. — У них плохая репутация!!!

Милка ошарашенно промямлила:

— Какая репутация? Они же только приехали… Когда успели?

— Какая репутация?! Посмотри, с кем они сидят!!! — орал красный, как вареный лобстер, Ашраф. — У них завтра же будет по бой-френду!!!

— Ну и что? — не поняла Иринка.

— Этот мудак с усами просто продает их своим друзьям! И если вы будете с ними общаться, то встанете на тот же уровень!!! Уровень продажных девок!!!

— Ну ты, Ашраф, загнул, — не выдержала Нонка. — Девочки вообще только приехали и понятия не имеют, в какие игры Халед играет. Разберутся. И потом… Мы-то тут при чем?

— Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты!!!

Девочки недоуменно пожимали плечами. Ашраф же кипел, потел и чертыхался:

— Я пытаюсь объяснить вам, глупым курицам, что настоящая леди должна вести себя культурно и целомудренно, не общаться с ветреными особами, которые сидят в сомнительной компании! И лучше всего — иметь мужа!

— А они мужей пока не имеют, — возразила Ирина. — Может, они в поиске…

— Знаю я этот поиск: скачут из постели в постель!!!

Мила начала приобретать воинственный вид:

— Значит, если завела друга, то уже проститутка?

— Сегодня один друг, завтра — другой. Это как называется?

— Если не одновременно, в чем проблема? Да и откуда ты, мистер Ашраф, знаешь, кто с кем спал и спать будет, а?

— Я все вижу и замечаю!!! — дым из импресарио валил уже столбом. — Я по глазам понимаю!!!

— Да вы тут все озабоченные!!! — орала Милка. — Видите то, что хотите видеть!!! И фантазируете херню всякую!!! Я вот сейчас в туалете была, а ты что подумал?!

Нонна и Ирина возмущались, Милка орала на Ашрафа, сам Ашраф дымился и пыхтел, только Лана не участвовала во всеобщих баталиях. Она никогда не встревала в перепалки и никому ничего не доказывала. Просто не умела. Да и не хотела. В данный момент, ей вообще было не до споров: Лана чувствовала чей-то пристальный взгляд.

Двое пареньков, стоявших рядом с колонной, смотрели в ее сторону и заговорщицки переговаривались. Ланка залезла в сумочку, вынула зеркальце, уверилась, что все в порядке с макияжем, волосы не торчат, осмотрела блузку и никак не могла понять, почему те двое улыбаются и что же все-таки у нее не так…

— По-твоему, если девушка находится в одном помещении с молодым человеком и никого больше нет, значит они уже сексом занимаются? — горячилась Мила.

— Порядочные девушки не окажутся в одной комнате с молодым человеком без свидетелей! Это раз! — поучал Ашраф. — Порядочные девушки сидят дома и занимаются хозяйством, а не бегают без сопровождения по злачным местам! Это два!

— Так… Доп…делись. Выходит, ты сейчас, дорогой Ашраф, с непорядочными за одним столом сидишь. Скажи мне, с кем ты, я скажу, кто ты! — вывела Иринка. — Мы дома не сидим, крестиком не вышиваем и, вообще, подтанцовываем! А Милка еще и задницей вертит в набедренной повязке с висюльками! Позор тебе, Ашраф! Повелся с нами — значит, ты уже того… непорядочный… Так?

— А жениться на непорядочной тебе можно? — встряла фурия-Нонка.

— А вот твоя подружка Варвара, что танцевала с тобой в Алексе, сделала прекрасный выбор, выйдя здесь замуж! Она сейчас милая послушная жена, сидит дома и ждет мужа! И никто не может сказать о ней, что она проститутка! Она — достойная леди!!! — заявил Ашраф. — Кстати, она к тебе приедет. Я договорился…

— Надо же… — удивилась Нонка, — когда?

— Извините, — два паренька стояли перед столиком, приветливо улыбаясь, — можно вас на танец? — обратились они к Лане и Нонне.

Лана с глупой улыбочкой и, оглядываясь на красного Ашрафа, вжалась в диванчик, а Нонка приосанилась и открыла рот:

— Мальчики, вы знаете… — кокетливо начала она, но Ашраф властной рукой отодвинул будущую невесту за широкую спину и что-то зло рявкнул. Мальчики ответили довольно дерзко, типа: «А ты тут что за хрен?», и оскорбленный импресарио картинно влепил пощечину крайнему. Крайний остолбенел, а другой культурный мальчик не стал изображать из себя рыцаря и бросать обидчику друга перчатку, а просто и незатейливо двинул Ашрафу в челюсть.

Образовалась куча мала, налетели доброжелатели: «Что случилось?», «Кто виноват?», «В чем проблема?». Охрана среагировала достаточно быстро и уже через минуту все участники конфликта были выведены в коридор. Девочки остались одни.

— Ну? И что теперь? — спросила Милка.

Закурили.

— Кто такая Варвара? — выдохнула дым Ирина. — Ашраф что-то про ее приезд говорил…

— Да… — махнула Нонка рукой, — за миллионера замуж вышла. Сейчас дома сидит, не работает, типа домохозяйка.

— За миллионера говоришь.? Ну, что ж, посмотрим на настоящих ледей… — буркнула Мила. — Хоть бы ему там мордень самоуверенную еще разок начистили. Развыступался, борец за чистоту нравов!

Нонка томно потянулась:

— Ага. Дай ему волю, он свою жену замотает в паранджу, как мумию, и посадит на цепь салфетки вязать.

— Девочки! Он же ради нас старается! Чтобы о нас сложилось хорошее мнение. Ведь, другая страна, другие нравы… — заступилась за импресарио молчавшая до этого Лана.

— Ну, что вы, товарищ адвокат! У подсудимого как раз задействованы глубоко личные мотивы. Нонку ему надо… Он бьется, бьется, на всякие великосветские рауты приглашает, замуж предложил, работой обеспечивает, а она, сука такая, никак не оценит это чудо природы с высокоморальными устоями по достоинству, — выступала прокурор-Иринка. — Вот погодите, дорогой коллега, как только Ашраф поймет, что не видать ему Нонки в привлекательной позиции раком, так и увидите, как он за нас волнуется… Если хочешь, чтобы женщина была у твоих ног, точно попади ей в челюсть.

Нонка подтвердила:

— Я еще не ответила ни «да», ни «нет», а тут уже столько экспрессии и такие заявления!

— Представляешь, что будет, если она с ним переспит или, не дай Господи, замуж выйдет? — Ирина нервно пыхнула сигаретным дымом Ланке в лицо. — Мы ее не увидим! Форева!

— Все тут ясно… — промямлила Ланка.

— Угу, — невесело согласилась Мила. — Только неясно, что с этим делать.

Нонна устала от этого разговора. Когда не знаешь, что делать, лучше заняться чем-нибудь другим и отвлечься на время. Решение нарисуется само, не насилуя мозг. «Подумаем об этом завтра», — всплыла знаменитая фраза Скарлетт, и Нонна озорно подмигнула остальным:

— Мы зачем сюда пришли, а? — и на танцевальную площадку за красиво вихляющим Нонкиным задом потянулись Ирина и Милка. Лана сослалась на усталость.

***

— Кто такие? — спросил Халед-Буденный девочку-бальницу. Он заметил, что на сцену вышла троица русских баб и одна из них приветственно помахала рукой в сторону его столика. Бальница улыбнулась им в ответ.

— Девочки в «Солнечном береге» работают. Тоже шоу, — сообщила она Халеду.

«Интересно… — задумался Буденый, — откуда приблудились и через кого работают?»

Всего пять лет назад Халед стучал на барабанах в джаз-бенде. Стучал неплохо, но мысли о собственном бизнесе возникали. Он хотел открыть магазин музыкальных инструментов или скопить и вложить финансы в туристическую сферу. Все изменилось, когда в отеле, где барабанил, появилась танцевальная группа из России. Девушка Анна привлекла взгляд моментально: миниатюрная блондинка с огромными голубыми глазами. Она не сразу ответила на ухаживания простого барабанщика Халеда, но когда отношения завязались, ненавязчиво подала идею заняться шоу-бизнесом. Анна взяла на себя подбор танцоров, обеспечение костюмами и улаживание всех дел в России, он обязался подыскивать рабочие точки и решать проблемы с документами. Дело пошло…

Халед не был столь глупым, чтобы соваться в Каир и Алекс. Там все давно расхватали и поделили, а вот побережье Красного моря охватил полностью и был неприятно удивлен, обнаружив «левую» шоу-группу.

«Откуда она могла взяться? В эмиграционном офисе ничего не знают. Знали бы — доложили. Нелегально, значит, девушки пляшут… И кто же их привез? Конкурент? Единичный случай?»

***

Она приехала ранним утром. В лобби ждала давняя подруга дней суровых — Нонна. Обнялись. Расцеловались.

— Сколько мы уже не виделись? — спросила она.

— Полгода. Чуть побольше, может. Варюха, дорогая, это не срок! — усмехнулась Нонна, схватила Варину сумку, взяла саму Варю под руку и они двинулись к корпусу контрактников.

Варвара вышла в Египте замуж сразу после окончания контракта с Хайратом. Ее избранник с загадочным для русского слуха именем Мохи был настойчив. Не успев насладиться родным домом, Варя рванула в Москву, получила визу, купила билет на ближайший рейс в Каир и вылетела к любимому на всех парусах. Любимый еще и возмущался, что процедура отъезда заняла много времени, звонил Варваре каждый день, подгонял, торопил, ругался… Она была счастлива: ее ждали с нетерпением, звали замуж, грозились повеситься или утопиться, если она не предстанет перед влюбленными очами сейчас же…

Мохи выдал деньги на билет и все необходимые расходы буквально перед самолетом. Даже Хайрат видел… Девочки из ее группы радовались: повезло подруге, замуж за иностранца, почти миллионера… Какая лав стори! Мечта!

Приехав в далекий Египет, Варя не ходила и говорила, а летала и пела. Они разъезжали по стране недели три. Мохи показал ей кучу достопримечательностей, которые она не смогла посмотреть ранее, пока шесть месяцев работала в отеле. Везде Мохи встречали как родного и восторженно-почтительное отношение автоматически распространялось и на нее. Как приятно было чувствовать себя леди из высшего света, уважаемой и опекаемой!..

После чудесных недель у Мохи обнаружилась работа, и Варвара вынужденно засела дома. Мыла, убирала, стирала, готовила мужу русские пироги и пельмени. Муж, чей статус подтверждала потрепанная бумага на арабском, приходил домой поздно, уставший и измотанный. «Вот как даются миллионы!» — думала Варя и старалась создать уютную, расслабляющую обстановку в доме.

Через несколько месяцев «заточения» на богатой вилле в пригороде Александрии Варя поняла: еще немного — и «поедет крыша», «вылетит кукушка» или «мозга за мозгу зайдет». Именно тогда в гости заявился старый друг Мохи Ашраф, который и сообщил, что Нонна тоже тут, в Египте, работает со своим шоу.

Варвара взмолилась:

— Можно я поеду ее навестить, а? На недельку?

У Мохи было хорошее настроение и он разрешил.

…Нонна тоже обрадовалась приезду Вари:

— Очень хочу посмотреть на нашу добровольную затворницу, — сказала она девочкам.

Варя приехала в джинсах, длинной по колено блузе с широкими рукавами и косынкой на голове. Девочки забросали вопросами, Варя с удовольствием рассказывала про свое житье-бытье:

— Все бы ничего… Но вилла стоит на отшибе, нигде ни души. По крайней мере, я никого не видела. Правда, я гуляю только в саду, Мохи запрещает мне выходить за ограду. Боится за меня…

— А чего бояться? Там же никого нет.

— Не знаю, он всегда говорит, что дом — безопасное место. Мало ли дураков на улицах… Вот, благодаря тому, что Ашраф любезно согласился меня сопровождать, я и смогла немного попутешествовать. У них не принято женщину одну отпускать из дома.

— Замечательно. Как собачку надо выгуливать. Твой, как его там, Мох… тебя хоть выгуливает изредка? — спросила Иринка.

— Не Мох, — засмеялась Варвара, — а Мохи… У него сейчас работы много. Очень сильно занят, домой только ближе к ночи приходит, а иногда и в офисе ночует. Я не могу просить о каких-то своих глупостях, когда человек так работает. В то же время есть опасность тронуться умом, если заседать целыми днями с единственным другом-телевизором. Спасибо Ашрафу, что доложил про вас! Так на море хочется!!!

— Не вопрос! — весело сказала Нонна. — Айда на наш лучший в мире пляж!!!

Варя собралась купаться в леггинсах, майке с рукавами и косынке.

— Почему в полном обмундировании, товарищ сержант? — шутливо спросила Ирусик. — Где нормальная форма одежды: трусы и кепка? Если нет купальника, могу свой дать. Хи-хи… Тренировочный…

— Да вы что? — отмахнулась Варя. — Меня же Мохи загрызет потом!

— Генерал Мох отсутствует! Можно выполнить команду «вольно»!

— Ага! А загар? Он же увидит, — упрямилась «затворница». — Да и добрые люди, работники отеля, моментально доложат Ашрафу, что его гость, жена лучшего друга, купалась в непотребном виде.

— Что-то мне это напоминает… — прищурилась Нонка, когда Варя вошла в воду. — Сначала Хайрат-цербер, потом Ашраф… Сейчас выясняется, что и Мох Иваныч, который орал, что «Хайрат-мудак девок в отель посадил, как в тюрьму» и «Хайрат-сволочь своих псов приставил, еще бы наручники всем танцорам одел», сам тяготеет к работе тюремщика…

— Точно, — поддакивала Иринка. — Морду надо делать кирпичом, дистанцию держать, фигуру сексуальную под покрывало, из дома только с сопровождающим отрядом командос, молчание — знак воспитанной женщины, улыбнулась мужику — проститутка…

— Не улыбнулась — тоже проститутка, — вставила жующая банан Милка.

Иринка захохотала:

— Кто там про высокие чувства Ашрафа кричал? Вот! Пример арабской жены плавает перед вами! Это еще жена Моха… А если жена Ашрафа?

Милка тоже улыбнулась, а потом посерьезнела:

— Жена Ашрафа будет плавать дома в ванне, закутавшись в паранджу. Нонк! Готовься!

— По-моему, им на надо на кошках вместо женщин жениться… — Нонна, потягиваясь, словно та самая кошка, лениво наблюдала, как Варвара плавает неподалеку. — Кошку накормил, напоил, погладил и, когда ушел, дома запер. Ну, может, раз в три месяца она голос подаст. Так опять же: запер и ушел…

— Бедная Варя! Все-таки от воспитания мужчины зависит, как он будет обращаться с женой, — смогла выдавить из себя Лана.

— Не… Замуж за араба — если только он останется единственным на Земле мужчиной!

— За русского тоже не советую, — подала Иринка голос в ответ на Милкину клятву.

— Мы пойдем за европейцев! — Нонка потянулась еще раз. — Или… Может потом какие-нибудь инопланетяне нарисуются с идеальными моральными качествами для совместной жизни и выдающимися сексуальными способностями…

Иринка аж хрюкнула в ответ на Нонкины мечты:

— М-да… Гуманоидов ты еще не пробовала…

Вечером у Варвары поднялась температура. «Наверное, перекупалась или постояла в мокрой одежде под кондиционером, пока брали ключи от номеров на рецепшен», — решили девочки и браво взялись ее лечить. Давали какие-то таблетки, бегали за горячим лимонным соком в бар, прикладывали ко лбу мокрые полотенца, но когда температура взметнулась до небес, появился озноб, рвота и Варя окрасилась в помидорный цвет, девчушки перепугались. Решено было срочно позвонить ответственному за жену лучшего друга. Нонка рванула в лобби.

— Не волнуйся, Варь… — успокаивала Милка, — сейчас Ашраф на всех парах примчится и вызовет доктора. Как же ты умудрилась?

— Тепличное растение. Полгода в саду гулять. Иммунитет упал напрочь…

Иринка нервничала. Она всегда нервничала, когда не знала, что делать. А тут ее познания в медицине закончились на постулате «Не навреди».

Ашраф на звонки не отвечал. Нонна, не мудрствуя лукаво, бросилась к милейшему и всегда готовому помочь Тареку. Тот выслушал, разволновался, быстро дозвонился до доктора и посеменил за Нонкой в комнату, дабы глянуть на трагедию.

Доктор приехал через час, осмотрел больную и обрадовал всех тем фактом, что нужного лекарства не захватил.

— Я поеду, куплю то, что надо, и вернусь. А вы включите кондиционер и давайте ей теплое питье, — распорядился он и отбыл в город.

Тарек скрючил скорбное лицо и посчитал свои долгом неутомимо рассказывать, как он был болен в детстве всеми известными науке болезнями. Пока бубнил, дверь комнаты несколько раз распахивалась и в четырехугольнике дверного проема показывался тощий Шланговский силуэт, всем своим видом показывавший, что тоже сильно болен. Сначала ему понадобилось водички попить, затем таблетку скушать. Мыло с веревкой он назойливо стал просить тогда, когда понял, что Нонне сегодня не до любви. А потом Шланг начал ходить просто так, без причины, дабы выразить свое неудовольствие холодностью любимой девушки. Нонна уже неприличными жестами просила любовника сгинуть до выяснения медицинских обстоятельств, но тот упорно не понимал.

Мистер Тарек тоже не понимал, что аниматору потребовалось от девочек, и чувствовал, что в нем просыпается настоящий мужчина. Последний раз, когда он просыпался, Тарек помнил хорошо, поэтому из всех сил сдерживал рвущегося наружу зверя, который рыча требовал от Нонны объяснений в перерывах между рассказами о детских болезнях.

В конце концов, когда дверь за Шлангом закрылась в очередной раз, Иринка подмигнула Нонке и, тихо прокравшись к номеру Ахмеда, просунула швабру в скобку дверной ручки. Больше Шланг не надоедал.

Доктор появился ближе к вечеру. Сказал, что ездил в дальнюю аптеку, рядом нужного медикамента в продаже не оказалось. Все вздохнули с облегчением. Теперь нужно провести операцию под названием «укол в пятую точку». Тарек с чувством выполненного долга вышел за дверь, высказав надежду, что переживать нечего, тело в надежных руках…

Никто не понял, почему Варьку, которая и лежать-то уже не могла, для выполнения этой сложной операции надо было поставить буквой «Г». Не успел доктор ввести и полшприца, как Варвара пошла красными пятнами и рухнула на пол с голой жопой, где болтался из стороны в сторону медицинский инструмент с дефицитным лекарством. Все, включая белого как мел доктора, следили за этим маятником на Варвариной заднице: влево-вправо, влево-вправо…

Первой очнулась Ирина:

Нонна постучала застывшего в ступоре эскулапа по плечу:

— Егор, вынь это безобразие из задницы.

Тот резко встрепенулся, быстро порозовел, осторожно вынул инструмент и что-то гневно заверещал в сторону переводчицы.

— Надо ее в больницу, говорит. У нее, видно, аллергия на этот препарат. Орет, почему не предупредили… — промямлила та.

— А кто знал? — округлила глаза Ланка. — Она в обмороке?

— Фиг ее знает… Давайте хоть штаны натянем. Конечно все красиво, но неприлично с голой жопой в больницу доставлять, — и Иринка принялась ворочать «труп».

К ней присоединились все, кроме доктора. Тот бегал по комнате и искал телефон. Когда выяснилось, что телефона в комнате нет, медицинский работник стал орать про некоторых глупцов и неучей, которые своим попустительским отношением к повсеместной установке связи в пятизвездночном отеле почти убивают пациента. Ашрафа в очередной раз обозвали «говнюком» и понеслись с Варварой на руках в кофе-шоп, где находился ближайший, доступный в это время суток телефон. Впереди летел доктор и орал, чтобы девушки аккуратнее несли «бревнышко». Навстречу летел сам говнюк.

— Что случилось?! — затряс он щуплого доктора, как молодую пальму. С пальмы летели «финики»: ручки, стетоскопы и просто бумажки.

— Почему не позвонили?!

— А мы как раз и бежим звонить! — крикнула запыхавшаяся Нонна. — Нам же нельзя поставить телефоны в номера. И вообще… Я тебе сегодня двадцать раз набирала! Ты где был, а? Где был, я тебя спрашиваю?!

— Ой! Прям семейный скандал! — фыркнула Ирусик.

Слабодышащую Варю поместили в машину Ашрафа, который уселся рядом, сказал, что завтра заберет ее из госпиталя и отправит к мужу. Уикэнд подошел к концу. В Алексе Варя получит прекрасный уход в лучших клиниках. Напоследок он махнул девочкам рукой, идите, мол, и те понуро побрели домой.

— А он вообще спрашивал, есть ли у нее аллергия на что-нибудь?

— Вот и именно, что нет, — ответила Нонна Лане. — Этот топорных дел мастер просто влепил ей трудновыговариваемое лекарство и даже не позаботился о противопоказаниях. Где их так учат?

— В Караганде, — вздохнула Иринка. — Н-да… Здесь болеть нельзя.

Милка согласно закивала головой:

— Хочу умереть в России!

— А я еще поживу, наверное… — с сарказмом начала Нонна, как рядом картинно отдал честь внезапно материализовавшийся из кустов взмыленный Стасик:

— Салют, красавицы!

— И тебе не болеть…

— Шланг не пробегал? А то у нас анимейшен-шоу начинается, а его никто давно не видел… Опять.

Иринка и Нонка переглянулись:

— Е-мое!

Стасик, в свою очередь, недоуменно поглядел вслед балеринам, которые понеслись вдаль, словно испуганные грозой сайгаки, красиво перемахивая длинными ногами через кусты, цветочки и оградки:

— Я что-то не так сказал?