Белоснежная красавица-яхта плавно качалась на волнах. Название плавсредства звучало многообещающе — «Нирвана». Кают-компания, больше похожая на фешенебельное лобби маленького, но богатого отельчика, где уютно расположились комфортабельные кресла и диванчики, имелся бар, стенка с аудиоаппаратурой, телевизором и видеомагнитофоном, поразила сразу. Окна «лобби», задрапированные мягкой тканью в тон мебели и лампам-абажурам, рассеивали яркий, солнечный свет и создавали уютный, красноватый полумрак. Наверху красавицы-лодки под натянутым полосатым тентом расположились шезлонги, столики, стульчики и тоже имелась барная стойка. Перила отливали позолотой, корпус — лаком, а в затемненных стеклах парили отражения белоснежных чаек. Все было создано для приятного времяпрепровождения и выглядело не просто богато, а шикарно. Спустившись по деревянной лакированной лестнице в трюм, девушки вообще впали в столбняк. Две каюты с большими двуспальными кроватями, креслами, большущими зеркалами и туалетными столиками, гардеробными и ванными комнатами, как в лучших голливудских фильмах про богачей, поразили настолько, что Милка тоненько завыла:

— Здесь можно остаться на пожить? Я даже соглашусь и на одну из тех, — кивнула она на пару кают поменьше: с двумя односпальными кроватями и только одной ванной на обе каюты.

Нонка, горя и сверкая глазищами, восторгалась:

— Бабы!!! Какая прелесть! Только поглядела и уже в нирване!

— Все! Можно уходить… — не разделяла восторгов Ирина. — Посмотрели, поохали и хватит.

— Неужели мы на ней поплывем? — вздохнула не верящая в чудеса Лана.

— Погребем… Ты будешь главным загребающим средь девушек с веслом, — предыдущая ночь сказывалась на организме не лучшим образом и Иринка явно чувствовала себя упавшей с метлы. — Всю ночь дрыхла, как сурок, а мы работали реаниматорами-выниматорами и щупали застрявшие в форточках пятые точки. Была б хоть задница, как задница, а то мой кулачок и то поболе будет…

— Нормальная у него задница! — возмутилась лидер коллектива. — Мне понравилась.

— Он тебе ее уже подарил вместе с другими частями тела. Отбирать не собираюсь.

— Далась вам Шлангова конечность! Слава Богу, просочилась. Если бы, не приведи Всевышний, застряла задница мистера Юсефа или Тарека, до сих пор бы закрывала белый свет! — примирительно сказала Милка, но Ирусик все же вставила свои пять копеек:

— Кстати, дорогая Нонна, разрешите напомнить… Сейчас у вас на горизонте совсем другая жопа. В прямом и переносном смыслах.

Все перевели взгляд на окно каюты: там призывно махал рукой с носа яхты Ашраф.

Настроение у Ашрафа было не ахти, но Ихаб не подвел и предоставил в распоряжение прелестную яхту. Правда, к «Нирване» прилагался сам Ихаб, но Ашраф популярно разъяснил заранее, кого кадрить нельзя, а кого можно.

Нет… Надо вставить этой ненормальной девушке-мечте за пьянку! Вставить основательно и окончательно. Уже и Юсеф информирован о том (чтоб сгорел у Ебейда дом и умер единственный осел!), как развлекались подопечные Ашрафа с этими убогими аниматорами (нашли куда себя применить, засранки!)… Как он на него глядел! Как глядел! Как будто это Ашраф выпил ящик водки и в непотребном виде шатался по коридору, орал песни, плясал на ведрах чечетку и махал ножами для подводного плавания! Нонна ответит за все! Как он ей скажет, как скажет!.. Она должна почувствовать себя виноватой. Нужно ковать, пока горячо…

***

Отплыли. Январское солнце припекало совсем не по-зимнему. Море шумело ласково. Яхта шла, как по маслу, ровно рассекая почти зеркальную гладь и оставляя за собой белый, пенящийся шлейф. Чайки, громко крича, пикировали на водные «барашки», надеясь поймать мелкую рыбешку.

— Ой! Ашраф! — встрепенулась томно сидевшая Нонна. — А хлеб здесь есть? Сейчас бы птичек покормили…

— Пойдем… Покормим… — многообещающе молвил Ашраф и подмигнул Ихабу: мол, займись остальными и не выпускай лишних на нос яхты, где состоится серьезный разговор.

Тот утвердительно кивнул и подсел к откинувшейся в кресле Иринке:

— Вы в нашей стране первый раз? Как вам Египет?

— Нормально. Климат у вас замечательный. И море… — Зевнула Иринка.

— О! Да! — обрадовался началу общения Ихаб. — Вы знаете, я обожаю море! Я так люблю бывать на морских прогулках, что даже вот и яхту приобрел… — скромно потупил глаза любитель водных пейзажей.

— Поздравляю, — нехотя откликнулась Ирусик и извинилась:

— Простите, я отойду… Что-то мне нехорошо…

Ихаб сделал страдающее лицо и выразил надежду, что симптомы морской болезни временные и скоро девушка привыкнет к качке.

«Ладно. Пусть это будет морская болезнь…» — подумала Иринка, поблагодарила за заботу и спустилась в каюту прилечь.

Ихаб проводил больную взглядом и обратился к Лане:

— Как вы себя чувствуете на моей яхте?

— Ну…

— Вашей подруге стало плохо… Я себе не прощу! Когда я предлагал покатать вас на своей яхте, я и не предполагал, что возможно у кого-то проявится морская болезнь!

— Ну…

— А вы, по-моему, Лиана?

— Э-э…

— Простите не могу запомнить ваши имена. Они такие странные на наш слух!

Лана кивнула головой и, зыркнув на Милку, затараторила:

— Я, блин, одна, что ль, должна отдуваться? Ни хрена не понимаю, чего он плетет! Иди сюда и блокнот мой тащи!

Милка, покопавшись в сумке и найдя блокнотик с изображением боцмана Ромы, метнулась на выручку:

— Сегодня прекрасная погода, не правда ли? — с запинками прочитала она.

Ихаб воспрял духом:

— Просто прелесть! Я для вас специально такую заказал у Аллаха! — пошутил он и сам же расхохотался хриплым смехом с хрюками и подвываниями.

Мила и Лана переглянулись.

— Особенно красиво здесь ранним утром, — продолжила читать блокнотик Мила. — Как приятно проснуться на рассвете и почувствовать, что вы — часть этой красоты, неотъемлемая часть природы.

Лана мелкими шажками двинулась вслед за Иринкой и благополучно смылась под Милкино:

— Мы должны любить и беречь природу! Наша планета — наш дом!

Ихаб изображал крайнюю заинтересованность поднятой темой и пытался встрять в Милкин доклад, но удалось ему это только к концу блокнотика:

— Вы — такая красивая девушка! — наконец выпалил он. — В России все такие?

Милка шмыгнула носом, отчего очки с одной дужкой уехали набок.

— Вы мне так понравились! У вас такой приятный акцент…

Она чувствовала, как накаляются чебурашкины уши.

— Мы остались одни… Это — знак! Скажите, вы замужем?

— Эксс… экскьюз ми… — буркнула красивая девушка и опрометью бросилась вниз по тому же маршруту, что проделали раньше подруги.

Ихаб заботливо крикнул ей вслед:

— Осторожно! Там крутая лестница! — но конец фразы договаривал уже под шумный грохот красивого тела, задорно перебирающего многочисленные ступеньки.

Хозяин яхты метнулся вниз и с ужасом разглядел в коридоре Милкины ноги «рогаткой», выглядывающие из двери одной из кают, и две головы, высунувшиеся из противоположной.

— С ней все в порядке? — испуганно спросил Ихаб.

— Угу… — промычала одна голова, а вторая добавила:

— Она привычная.

— Вставай, неприятность! У хозяина плавсредства сейчас будет из-за тебя удар, — обратилась Ирусик к нешевелящейся Милке.

Ноги из позиции «Рогатка» плавно перешли в позицию «крестик»:

— Это у меня из-за него случится удар… Бабы! Я расшибла голову. Сейчас она кружится и гудит…

— Не страшно. Ты в нирване.

— Девочки, очки поищите. Пока кувыркалась, вроде на мне были… — слабо откликнулась летающая неприятность.

Девочки быстро нашли столь необходимый предмет и обнаружили, что и вторая дужка отлетела ко всем чертям. Милка пала духом:

— Все… Я теперь без окон во внешний мир…

— Да ладно… Стекла живые, а дужки как-нибудь присобачим.

Девушки и сердобольный Ихаб осторожно подняли пострадавшую с пола. Она слабо стонала: на лбу стремительно росла большущая шишка — вторая голова.

— Вот это рог! — восхитилась Лана. — Хорошо, что на кость попала, а если бы в висок?

— Там сплошная кость. Куда летела-то? Почему без метлы?

— Ох! — горько вздохнула Милка, облокотившись на единственное мужское плечо в компании, от чего поникший было Ихаб встрепенулся:

— Надо приложить лед! — заорал он, вообразив себя спасателем, и потянул процессию к злополучной лестнице.

Наверху Лана и Ирина суетились вокруг летуньи, восхищенно разглядывали рог размером уже с хорошую кедровую шишку, а хозяин яхты, соорудив из полотенца и льда нечто вроде грелки наоборот и уверившись, что с Милой все в порядке, направился вниз — осматривать коридор с каютами на предмет вмятин и царапин.

***

— Почему вы находились в комнате у аниматоров? — начал Ашраф с места в карьер.

— Ой! У нас появилась такая классная идея! Мы сделаем совместное веселое шоу! Представляешь, как будет интересно? — восторженно запела Нонна, кидая кусочки хлеба чайкам.

Ашраф восторгов не разделял и нервно мерял шагами палубу:

— Представляю: танцы на мусорных ведрах, бой на ножах для подводного плавания и прилюдное распитие ведра водки на скорость.

Нонна фыркнула:

— Уже доложили… Что за страна? Одни стукачи!

— Это я вас привез! Я за вас в ответе! Я сделал контракт и я ваш импресарио! И если вы творите такой бедлам, то тень падает на меня! Еще раз услышу о шашнях с аниматорами… Вспомни, что у меня есть ваши подписи на чистых листах!

— Листы можешь использовать, как хочешь. Мне нечего бояться. И какие шашни? Это — работа!!!

— Кроме листов, я какие требования выдвигал перед тем, как вывезти тебя сюда? А?! У тебя памяти нет совсем?

— Да помню я все!!! — Нонна выходила из себя. Почему-то она не могла разговаривать с Ашрафом спокойно. Он раздражал, казался противным, дотошным, прилипчивым, как английская гувернантка, вечно бубнящая про традиции, совесть, этикет и мораль, перевоспитывающая и призывающая к порядку.

— Ну?!! И где твой кузен? — продолжала она орать. — Я к нему не приезжала!!! Не общалась!!! Чего ты меня стыдишь постоянно?!! Чего тебе надо?!!

Ашраф, как ни странно, отреагировал на Нонкин взбрык хладнокровно:

— Еще раз повторю: у меня насчет тебя большие планы.

Девушка презрительно фыркнула:

— Уж не собрался ли ты жениться?

— Нонна! Ты же знаешь, что я женат и у меня двое детей! — поморщился Ашраф.

— Вот и разводись! А потом поговорим о твоих планах! — хмыкнула девушка-мечта и начала снимать платьице, чтобы принять солнечную ванну, демонстрируя оппоненту прекрасные округлости и показывая, что дискуссия закончена.

Ашраф потеребил бороду, вспотел, измерил шагами расстояние от бортика до бортика и, наконец, придумав выход из сложившейся ситуации, присел рядом с растянувшейся во всю красу Нонной:

— Слушай… Я же мусульманин. Можно и не разводиться… Мы просто подпишем брачный контракт, о чем моей Пауле знать необязательно.

Нонка встрепенулась:

— Так ты что? Второй женой меня сделать хочешь?!

— Так будет лучше…

— Я — честная девушка!!! И не на помойке себя нашла! Как ты только посмел такое предложить?!

***

Ихаб, не обнаруживший повреждений у красавицы-яхты, со вздохом облегчения поднялся в кают-компанию и остолбенел: три девушки в позе раком стояли на диване лицом к окну и, облокотившись на спинку, наблюдали, как Нонна и Ашраф зажигательно переругиваются на носу судна. Он моментально вспотел от душещипательной картины и закружился между предметами шикарной мебели, не зная куда себя применить. В конце концов Ихаб налил себе воды, бухнулся в кресло и, утирая пот платочком, попытался сконцентрироваться на особенностях траектории полета чаек за противоположным окном.

Ашраф махал руками, кружил по палубе и бил себя по лбу. Нонна в позе модели времен Айседоры Дункан, с развевающимся на ветру газовым шарфом, смотрела вдаль и изредка поворачивалась к собеседнику, бросая на него уничижительный взгляд.

— Ну никак не найдут консенсус… — вздохнула Милка. — Почапаем мы с этой «Нирваны» прямиком в аэропорт.

Рядом вздыхала Лана:

— И чего Нонке Ашраф не нравится? Уж лучше, чем Шланг…

— Шланг Нонке слова не скажет, а вот Ашраф, если ему дать волю, быстро поставит ее буквой «зю»… — рассуждала Иринка, покусывая кубы. — Надобно опохмелиться, а то меня доставят в аэропорт на карете скорой помощи.

— Мистер Ихаб! — позвала она затихшего хозяина яхты. — Извините за беспокойство, но не найдется ли у вас на борту немного пива?

Ихаб наконец-то все понял. Странно, время десять утра, но кто разберет этих русских?

Пива, правда, не было и Ихаб, доказывая, какой он хороший и гостеприимный хозяин, приказал команде корабля отдать швартовы у какого-нибудь отеля на пятнадцать минут. Иринка поболтала с ним о погоде и климате, о необходимости единения с природой. Ихаб с трудом выслушал про закаты и пользу утреннего пробуждения, но все же расцвел и почувствовал себя на коне, возрадовавшись, что общение худо-бедно налажено.

— Какие мы сегодня по-английски разговорчивые, — подколола Милка. — Джозеф не зря старался!

Иринка согласилась:

— Ага. И «Горбачев» тоже. Если б его не было вчера так много, я бы век не заговорила, — заговорщицки подмигнула она.

Ихаб суетился, орал на свою команду, указывал властным перстом куда бросать канаты и вообще изображал из себя командующего флотом.

— Ух, мне бы такое плавсредство! — мечтательно проговорила Милка. — Я бы объехала весь белый свет с комфортом и шиком. Да и дом на плаву оригинально выглядит… Тем более такой…

— В чем дел-то? Выходи замуж за Ихаба!

— Он не в моем вкусе, — ответила Иринке Мила. — При взгляде на него пропадает аппетит. И вообще, я говорила про яхту без Ихаба.

— Ну, дорогая, в жизни одно из двух: либо красавец, но без корабля, либо урод, но с кораблем.

— Почему урод? — встряла Лана. — Он не страшный. Не красавец, но и не без изюминки…

Иринка улыбнулась:

— Ага. Изюминка и есть яхта.

— Не совсем… — Лана не сдавалась. — Смотри, как командует. Адмирал… В этом что-то есть…

— Важность индюка в этом есть, — прокомментировала Мила и пошла на корму. За ней потянулись все. «Нирвана» причаливала.

Сойдя на берег, причал отеля «Шехерезада», девочки решили посетить туалет и, пока Ихаб затаривается пивом, направились в здание дайвинг-центра. Ихаб, расправив грудь и изображая из себя шейха, так как на прибывших глядели все посетители кафе рядом, небрежно крикнул своему «гарему»:

— Сколько брать?

— Уан! — весело крикнули девушки.

— Только одну бутылку? — удивился «шейх», не пристало ему брать одну на всех, он же богач, щедрый хозяин и так далее…

— Ты чего, мистер Ихаб?! — в свою очередь удивилась Иринка. — Ящик!

Мистер Ихаб застыл с глупой улыбкой, а девочки, все еще обсуждая вечную женскую дилемму про принцев и не принцев, красавцев и уродов, двинулись искать дамскую комнату.

— Короче… Бабы, вы тут занимайтесь выводом шлаков из организма, а я на минутку… Мне позвонить.

— Куда? — спросили Лана и Мила хором, но Ирусик уже хлопнула дверью.

…Дрожащей от волнения рукой она набрала каирский номер. Послышались гудки. Трубку долго не брали и сработал автоответчик:

— Если хотите оставить мне сообщение, говорите после гудка…

— Амрушка!!! Я здесь! В Египте! Отель «Солнечный берег»! Буду ждать звонка с восьми до девяти вечера каждый день в течение недели! — оттарабанила она и осторожно положила трубку на рычаг.

***

Ихаб в начале концерта хлопал в ладоши, изображал, что ему тоже ужасно весело, когда бабы ржали, аки кони, услужливо работал барменом, подливая пивко в высокие стаканы, но скоро утомился и вышел на корму подышать свежим воздухом.

«Ашраф (чтоб его поразил огненной стрелой Всевышний!) расписывал, что имеются в наличии красивые бабы из далекой России, не обремененные мусульманскими традициями, по которым прежде всего и вся нужно познакомиться с родителями, выплатить калым и жениться… И что? Сам полдня протоптался на носу «Нирваны» с одной из баб, вышвырнув меня к троим, слабо знающим английский. Девочки, конечно, красивые, кроме ушастой и полненькой, что слабо ориентируется в пространстве и летает, а не ходит, но все, как одна, ненормальные!!! Другая страна… Другие нравы… Сначала всех подкосила морская болезнь, за ней пошли акробатическо-травматические этюды, разговоры о погоде, пиво в десять часов утра! То, что пиво хлещут, это еще ничего… Пьяная женщина — не боец… Но вот песни и пляски — это уже слишком! Они вообще меня не видят! Такое впечатление, что меня тут нет! Мудак Ашраф чуть ли не стриптиз обещал…»

Сам Ашраф, хмурый как зимнее небо в средней полосе России, завис на носу «Нирваны» с удочкой, обеспечивая обед.

— Чтоб этому рыболову попалась задница старой акулы! — тихо выругался Ихаб и пошел в кают-компанию напомнить о своей важной персоне.

После обеда всех разморило. Девочки решили опробовать каюты и завалились спать. Вчера был трудный день и трудная ночь… Ашраф отправился поплавать с маской, а Ихаб, в очередной раз сплюнув в его сторону, включил телевизор и уселся смотреть новости. Команда тоже притихла…

Показывали выступление президента, сообщения из горячих точек и репортажи о достижениях экономики Египта. Ихаба не интересовала экономика и политика, он никак не мог успокоиться и ерзал в кресле. Мучила какая-то неудовлетворенность… Хозяин плавсредства осторожно встал и спустился по деревянной лестнице вниз. Культурно постучал в дверь. Никто не ответил… На цыпочках он проник в каюту, прошел к кровати и присел.

Девушка накрылась одеялом с головой и сладко посапывала. «Пусть это будет Лиана или Ирина!» — помечтал Ихаб и дрожащей рукой провел по одеялу:

— Извините… Вы спите?…

Под одеялом поворочались, недовольно посопели и через минуту опять установилась тишина. Ихаб запустил руку под покрывало и нащупал бедро спящей.

— Вы спите? — повторил он на всякий случай. Ответа не последовало и вспотевший, хрипло дышащий хозяин яхты продолжил исследования пространств кровати.

Милке снилось, что она на большом зеленом лугу. Везде, куда только можно было кинуть взгляд, цвели ромашки, васильки и лютики. Она резво бегала по благоухающему ковру и радовалась жизни. Солнце светило ярко, птички щебетали, небо было синим, как васильки на лугу, и Милке казалось, что она в раю… Плашмя бухнувшись в обилие полевых цветов, она смотрела на это синее небо и почему-то точно знала, что с другого конца поля к ней бежит молодой человек. Его лицо было размыто, но… Это он! Ее суженый!

Вдруг стебли васильков, ромашек и лютиков зашевелились, опутали ей ноги, руки, талию и она с ужасом узрела, что это не цветы вовсе, а змеи! Они ползали везде! Поле кишело ими! А с другого конца поля к ней бежал не мифический суженый, а противный хозяин «Нирваны».

Милка, задыхаясь и в огромном волнении, резко распахнула один глаз и похолодела: прямо перед ней вырисовывалась странная голова с рогами.

Ихаб, что занимался исследованиями, примостился как раз между икебаной на туалетном столике и Милкой на кровати. Слепая девушка, еле различающая границы без очков, приняла размытые очертания хозяина яхты с икебаной за спиной за нечто ужасное:

— Че-о-о-орт! Мама родная! Че-оо-орт! — что есть мочи завопила она, резко набросила на привидение покрывало и отчаянно задубасила по нему руками и ногами.

— Это я!!! — кричал хозяин яхты, пытаясь освободиться, и когда это удалось, устало выдохнул:

— Это я… Ихаб…

— А-а-а-а! — загорланила Милка в очередной раз и, перепрыгнув через бывшее привидение, понеслась к двери. Дверь неожиданно резко открылась и крепко припечатала летящую на выход неприятность к шкафу. В дверном проеме материализовались трое девушек с грозными лицами и вопросом:

— Что здесь происходит?!

Ихаб, заикаясь, ответил:

— Зашел прилечь, не знал, что здесь кто-то есть…

— А Милка где? — подозрительно прищурившись, спросила Ирина.

— Вот, — растрепанный хозяин яхты указал за дверь. Там, в узком пространстве между шкафом и расхлябанной дверью, стояла по стойке «Равняйсь!» их подруга, Федяева Людмила, с зажмуренными глазами.

— Вылезай! — скомандовала Нонка. — Чего было-то?

— Мне приснился страшный сон…

— Инопланетяне опять забирали? — хмыкнула Иринка.

— Там был зеленый луг с цветочками, а этот… — кивнула Милка на Ихаба, — нагло по нему бегал и…

Нонка прыснула:

— «Гринпис» по тебе ускучался точно…

— А он, мой суженый, сначала…

— Кто суженый? Ихаб? — вытаращила глаза Ланка, и Иринка закивала головой:

— Тогда есть от чего умом тронуться…

— Змей…

— О, да! Змей еще тот! — Нонка тоже кивала головой.

— Змей куча, все поле шевелится… Я в ужасе…

На пороге появился и встревоженный Ашраф:

— Что происходит? — в свою очередь взволнованно спросил он.

Нонка доложила:

— Милка видела страшный сон. Как будто она работает в благотворительной организации «Гринпис», а ее суженый по сну — Ихаб топчет редкие цветы и обижает животных, конкретно змей. Она проснулась, а тут Ихаб не знал, что каюта занята, и зашел прилечь. Милка, увидев вандала из сна, устроила переполох, не совсем разобравшись где сон, а где реальность. Все!

— Он чертом был! — вставила надутая Милка, собираясь поспорить по поводу трактовки, но Иринка зашипела, как раскаленная сковородка:

— Ты, блин, проснись сначала, чудо лесное!!! Черти, змеи, суженые-ряженые! Все! Больше не пьешь!

***

Солнце ушло за горизонт и стало холодать… «Нирвана» возвращалась в порт. Настроения не было. Ашраф думал думу великую, Нонна была тиха и величава, Иринка и Ланка любовались морем, сидя под тентом на шезлонгах, Милка, надувшись, куковала там же, Ихаб вообще пропал и не выходил до прибытия в порт.

— Славно покатались, — сказали девушки, спрыгнув на твердую землю. — Мистер Ихаб, у вас прекрасная яхта!

— О! Да, да… — краснел Ихаб.

— Извините за нескромный вопрос, а сколько она стоит?

— Много! — рявкнул Ашраф и, резко вцепившись в руку яхтсмена, потащил его в сторонку.

— Слушай сюда, щенок! Ты в каюте что делал, а?

— Ни…чего… — сжался Ихаб и залился краской, как красна девица.

— Идиот! Я тебе что сказал? Никого не трогать!!! Особенно вот эту!!! — кивнул Ашраф в сторону Нонки.

— Про нее я понял. А про тех ты сказал — общайся. Плавать пойдут еще и стриптиз увидишь…

— Ты вообще слова не понимаешь, а? Дурак совсем? — кипятился Ашраф. — Я сказал, не удивляйся и челюсть с пола подбирай, если они плавать пойдут! Потому что купаются в бикини, а не в галабеях!!! Урод!

Ихаб затравленно молчал и прятал взгляд.

— Богач, да? Владелец яхты? Урою! У кого «Нирвану» взял? У Махмуда или у Рашида?

— У Рашида…

— Скажу, чтобы больше не давал. Идиот… Я еще и отцу твоему распишу, что ты к бабам в каюты лез, казанова… — прошипел напоследок Ашраф и отвесил «богачу» легкий подзатыльник.

Девочки, кроме Милки, радостно щебетали о чем-то и, когда Ашраф скомандовал всем двигаться к машине, дружно закричали в сторону красного, как рак, Ихаба:

— Гуд бай, кэпитан! — и помахали ручками.

Ихаб горько вздохнул.

***

— Чего там с Ашрафом решили?

Нонна сладко зевнула:

— Ты не в курсе, есть ли тут секция пулевой стрельбы, принимающая заказы от населения?

— Эту песню не задушишь, не убьешь… во имя своих же интересов, — Ирина бухнулась на кровать и задумчиво уставилась в потолок. — Вот надоест ему твои басни слушать… Чего делать будем?

Нонна загадочно улыбнулась:

— Одна басня очень даже ничего… Разводиться он не хочет, а я второй женой стать не согласна. Я — честная девушка!

— Честная девушка, а если он узнает, как ты со Шлангом кувыркаешься?

— Пусть сначала на месте преступления за ногу поймает! — Буркнула Нонна и, напевая «Я встретил девушку, полумесяцем бровь…», отправилась в душ.

Иринка же переоделась и тихо вышла из номера. Сердце ухало, как колокол, дыхание сбивалось. Добежав до рецепции, она заняла место на ближайшем к телефонному оператору диванчике и приказала себе успокоиться. В голове, как в калейдоскопе, замелькали картины прошлого…