— Я тогда работал на окраине империи на одной из недавно колонизированных планет, где мутации только запускались. Я прибыл с новой партией переселенцев из числа добровольцев, мечтающих о новой жизни.
— Папа, это же несчастные люди, которые ни о чем не догадывались, — я вдруг осознала весь кошмар, который ожидал этих доверчивых людей.
— Ну отчего же? — усмехнулся отец. — Они подписали добровольное согласие на участие в эксперименте. Эти люди знали, что при заселении на новую планету их организмы начнут постепенно мутировать, «приспосабливаясь» к окружающей среде. Только, разумеется, им не было сообщено, что эти мутации будут искусственного происхождения. Если честно, то я не испытываю угрызений совести по этому поводу. Потому что какая разница, какой природы эта мутация, суть не меняется. Это — мутация, и люди на это согласились.
— А если бы никто не согласился? Что тогда, папа?
— Не знаю, — он пожал плечами. — Просто такого не было никогда за всю историю существования империи. Стремящихся к лучшей жизни всегда было достаточно. Причем соглашались на освоение новых территорий представители всех открытых рас. Не только земляне, но и те же зорганцы, гронианцы и прочие. Все. Как видишь, искоренить в людях жажду лучшей доли не получается, как ни перекраивай психику. Но мы отвлекаемся. Я чувствую себя неважно, а я еще так и не начал говорить о том, ради чего я тебя позвал.
— Хорошо, папа, — я нехотя согласилась. Хотя вопрос меня сейчас очень сильно интересовал, и хотелось знать больше подробностей.
— Так вот, я прибыл на окраину империи. Эта территория не такая безопасная, как центральная часть. Здесь случаются прорывы периметра внешним врагом. Да, родная, мы не одни во вселенной. Особенно нам докучают тартейцы. Полугуманоидная раса, но, по счастью, со слабым развитием технологий. Они досаждают в основном своей численностью. Полчища крысоподобных существ метрового роста, но очень воинственные и назойливые. Это с одной стороны. А с другой, на только что колонизированных планетах обычно царит анархия. Не так-то просто привести к порядку людей, которые почувствовали дух первооткрывательства. Обычно отыскивается несколько десятков лидеров, рвущих друг другу глотки за власть. Понятное дело, что в такой обстановке никакой речи о личной безопасности быть не может. И поэтому я нанял себе телохранителя, представителя одной закрытой расы. Борианцы — раса воинов и прирожденных убийц. Ловкие, умные, сильные. Мне досталась девушка. Ее звали Ниисия. Я не мог выговаривать ее имя и с ее согласия сократил его до Ниса.
— Это в честь нее ты меня назвал? — я была поражена.
— Да. И сразу скажу, чтобы не ходить вокруг да около. Это была твоя мать. Нет, тебя родила не медсестра, умершая от родов в экспедиции на дикую планету.
Я с трудом проворачивала в своей голове поток мыслей, закрутившийся тугим запутанным комком. Но кое-что вычленилось сразу.
— Я что же, не чистокровная землянка?
— Да, доченька. Ты на половину борианка со всеми вытекающими последствиями.
— Какими последствиями? — прошептала я испуганно, опасаясь узнать о себе нечто ужасное.
— Ну, начнем с того, что ты не страдаешь никакой психической болезнью. Это всего лишь периодические прорывы твоей истинной сущности, полученной в наследство от твоей воинственной матери. При сильном эмоциональном всплеске блокаторы не справляются, и наружу выходит твоя скрытая натура. К счастью, агрессия проявляется лишь в желании крушить стекло. И это наилучший вариант из всех возможных. Было бы хуже, если бы тебя тянуло сворачивать окружающим шеи, что было бы естественно, родись ты чистокровной борианкой.
Я открыла рот, но сказать ничего не смогла.
— Дарис раз в месяц колет тебе блокаторы. А то, боюсь, иначе ты могла бы во время приступа вырезать целый населенный район. Скорости и ловкости тебе бы хватило, даже учитывая то, что ты полукровка. Знаем, проверяли. Как-то, когда тебе было пять лет, мы с Дарисом решили снизить дозировку блокатора, так как у тебя появились аллергические реакции на препарат. Так ты на детской площадке, когда один мальчик тебя толкнул и обозвал страшилой, за пару минут лишила всех детей игрушек и успела надавать всем тумаков. Плач стоял страшный. Но, к счастью, ты все это проделала так ловко и молниеносно, что никто из мамочек даже не понял, чья это была работа. А я под шумок увел тебя домой. Больше мы с Дарисом такие эксперименты не проводили.
— Какой ужас! — я прикрыла рот ладонью.
— Второе, что надо тебе знать о своем происхождении, это то, что в геном борианцев добавлены частички ДНК змеи.
— Что?
— Это делалось для того, чтобы придать их телам гибкость и скорость. Ты же знаешь, какие змеи изворотливые и быстрые. Борианец влезет в любую щель, при этом изогнувшись под самым неестественным углом. Когда борианский отряд из десяти человек штурмует вражеский корабль с экипажем в несколько тысяч боевых единиц, то уже через пятнадцать минут на судне не остается ни одной живой особи. Вот что такое борианцы. Это не люди, это настоящий смерч, сметающий все на своем пути. Эту расу формировали наиболее тщательно и долго. Рост им заложили небольшой. В среднем полтора метра. Это дает им скорость и маневренность. Внешне они довольно-таки красивые. Очень стройные, с плавными очертаниями тела. Среди них нет мускулистых и коренастых. Кожа у них светлая, волос на теле нет совсем. Брови они себе рисуют, чтобы быть похожими на остальных людей. Вместо волос у них на голове растут маленькие серебристые чешуйки. Наследие от змей. Эти чешуйки нежные и мягкие. По ним очень приятно проводить пальцами.
Отец замолчал, погрузившись в воспоминания. На его лице заиграла теплая улыбка.
— У Ниисии был такой нежный, мелодичный голос. Она любила петь. Вернее, голосом воспроизводить прекрасные мелодии, которые она сочиняла сама. Она была очень талантливым композитором. Я ставил тебе записи ее голоса все детство. Те альбомы, которые у тебя названы «Лиисийские нотки», это аранжированные сочинения твоей матери. Там есть и записи ее голоса. Я делал для себя, когда она не замечала. Ниисия ужасно стеснялась своего увлечения. Оно и понятно, солдат от рождения, представитель расы воинов, где никаких понятий о музыке и музыкальных инструментах не существует. Борианцы с детства привыкли слышать только ритмичные удары барабанов на построениях. А тут нежные лирические мелодии.
Отец опять умолк. По его щекам потекли слезы. Он их даже не заметил. Он вспоминал свою любовь, а я ему не мешала. Потом взгляд отца прояснился, и он усмехнулся.
— Вот так. О чем я говорил всегда Винтеру и Флиту. Невозможно искалечить человеческую душу никакими уродливыми манипуляциями над его телом и психикой.
Он посмотрел мне в глаза:
— Вот твой Ситар. Родился скотоводом на планете с дикостью раннего средневековья. И что же? Парнишка изучает звезды. Откуда это в нем?
И я задумалась. И правда. Откуда это в нем?
— Когда ты родилась, — губы отца сжались в прямую жесткую линию, — мы с Ниисией осознали весь масштаб трагедии. Я не мог ни сам остаться на окраине, ни оставить там тебя. Потому что для расы борианцев ты — негодный материал, подлежащий уничтожению. Ты бы не смогла стать одной из них из-за физического несоответствия параметрам этой расы. И Ниисия не могла уехать вместе со мной, потому что существует протокол о запрете переселения представителей закрытых рас на территорию свободной империи. Мы оказались перед выбором без выбора. Я больше не мог оставаться на колонизированной планете, так как ты нуждалась в уходе и заботе, которые невозможно было тебе дать в тех условиях. Ты родилась смеском землянина и генетически модифицированной особи, а в этом случае предполпгались некоторые вмешательства специалистов, которых не было на окраине империи. Тебя бы на Земле отбраковали еще в утробе, как и твоего зорганца. Но в обоих случаях вмешалась сильная властная рука. С тобой — моя, с Кэстэром — дедовская. Филотти всегда был против отсевов, считая это бесчеловечным актом, нарушением законов природы. Если жизнь зародилась, значит, она имеет право на существование. Такова была его философия.
Я молчала и думала о своей матери, которую никогда не знала. Я не чувствовала сейчас ни тоски, ни боли, только сильное потрясение от внезапно открывшейся правды.
— Когда я с тобой на руках покинул Урсуд, только что заселенную планету, Ниисия записалась в отряд смертников и погибла в первой же атаке. У борианцев есть традиция: когда они теряют пару, то выживший из супругов записывает в отряд первых атакующих, из которых обычно выживает только одна треть. Борианцы женятся один раз в жизни и не могут существовать без своей половинки. Это настоящие неразлучники. Они даже воюют всегда вместе, в одном отряде. Так же поступила и Ниисия, когда мы с ней расстались, и я увез навсегда плод нашей сильной, но недолговечной любви.
— Папочка, — я обняла его, по моим щекам текли слезы. Я сейчас разделяла его боль, хотя до конца не могла прочувствовать то, что довелось ему пережить.
— Я больше никогда и никого не хотел в своей жизни. Я ушел с головой в работу. Растил тебя. И с каждым прожитым годом без моей Ниисии я все больше и глубже пропитывался ненавистью к порядкам этой проклятой империи. И когда я понял, что неизлечимо болен и скоро покину этот мир, то мне вдруг захотелось камня на камне не оставить от существующих порядков, установленных этими сытыми, всегда довольными рожами снобов, для которых человеческая эмоция — это ненужная атавистическая функция, мешающая нормально строить бизнес.
Не стоит рассказывать, как я прощалась с отцом.
Навсегда.
Он ушел из жизни на пятый день после нашей встречи.
Я получила оповещение, откуда забрать его старенькое, измученное болезнью тело.