Испытательный срок в Совете я прошла уже через полгода, и мне открылся доступ ко всем базам данных империи.

Какого-то вопиющего ужаса я не обнаружила, хуже русалок и гномов ничего сотворено не было. В основном из негативного я столкнулась с наплевательским отношением к судьбе тех переселенцев, которые оказались на планетах, неинтересных империи с точки зрения экономической выгоды. Эти люди просто были предоставлены сами себе и варились в собственном соку неустроенности и отсталости от достижений свободной империи. По этой проблеме я до сих пор пытаюсь сдвинуть с мертвой точки ситуацию, но пока безуспешно. Мужчинам не свойственна жалость, с их точки зрения, раз там не голодают, то и еще потерпят. Империи сейчас не до них.

Правда, с одной планетой мне удалось допилить членов Совета. На Кросисе очень высокий уровень радиации, и там проблема состоит не в неправильных мутациях, а в катастрофическом состоянии здоровья населения. И вот за полтора года мне удалось добиться переселения жителей этой планеты на другую, еще не освоенную. Это была моя первая и пока что единственная победа на посту советника. За что я получила прозвище мать-спасительница.

Но я и есть мать. Я мать своего двухгодовалого сына Леона, названного в честь моего отца. К счастью, малыш не унаследовал борианские особенности. Как и предупреждал Дэрк, гены зорганцев оказались очень сильными. Леон совсем на меня не похож. Такое ощущение, что это отпочковавшийся от зорганца клон. Полная его копия. У них даже мимика одинаковая. Мальчуган повадился игриво мне подмигивать. Поросенок! Подсмотрел у отца.

Что еще у нас интересного?

В империи идут медленные изменения. Стали проявляться генетические сбои, правда, мало заметные, но все же. В первую очередь проблемы начались у зорганцев. Как ни странно, но почему-то это отразилось на их способности светиться. В этом году родилось около ста малышей с обычной кожей. И меня это порадовало. Более всего мне обидно именно за эту расу, которая мне близка по понятным причинам. Кстати, у нашего Леона тоже не так ярко выражено свечение кожи. Я все время вспоминаю того шутника генетика, который ради забавы превратил людей в светильники. И я его от всей души ненавижу.

Ситар учится на дому. Он не может посещать школу, к сожалению, ему никогда не догнать землян по уровню интеллекта. Все же орисианцы — отсталая раса.

А в остальном жизнь практически не поменялась. Я работаю преподавателем в университете, разумеется, после громкого и всех потрясшего опровержения. Тогда многие извинялись, так как успели напридумывать и от себя всяких небылиц обо мне. Зачем? От зависти, наверное.

Сегодня вечером назначено заседание совета. А днем Дэрк попросил поехать вместе с ним по делам корпорации. Сын остался с няней и Ситаром.

Решив все рабочие вопросы, мы заглянули в пентхаус, потому что горячему зорганцу не терпелось.

Начали мы в душе. Дэрк размазал меня спиной по холодному кафелю и довел до полуобморока. Потом мы захотели попить холодной водички, но я случайно споткнулась и упала грудью на барную стойку. Неосторожное движение. Я даже не успела подняться на локтях, как тяжелая рука надавила на спину, припечатав к поверхности, а сзади в меня ворвался тугой поршень и смел к чертям всякие мысли о сопротивлении и жажде. Потом мы, правда, на двоих выпили залпом литр минералки.

Затем мы решили перевести дыхание и упали на диван в гостиной. И включили фильм на неудачном кадре. Там девушка стояла перед мужчиной на коленях и с томными стонами работала ртом.

— Я, конечно, ни на что не намекаю… — Дэрк с невинным выражением лица заглянул мне в глаза. В его расширившихся зрачках плескались волны надежды.

Я тяжело вздохнула, но позволила. Делать минет зорганцу непросто, он всегда обещает быть аккуратным, но… Его напор… Хотя в этот раз он сдерживался, потому что после последнего раза я зареклась делать ему приятно таким способом.

И вот, спустя час, я наконец-то получаю возможность наслаждаться так, как мне нравится больше всего.

Дэрк, вымотавшийся, но уже опять возбужденный, лежит на спине, раскинув руки, а я полностью завладеваю его совершенным телом. Я неторопливо оглаживаю его рельефные мышцы, целую, покусываю, трусь кожей о кожу. Просто ложусь сверху, обвив руками и ногами, и целую его сладкие послушные губы.

Какой он невозможный! Завидую самой себе. Такой красивый. И мой! Съесть его хочется.

Зорганец не выдерживает и усаживает меня на себя, ловко проскользнув внутрь влажного пространства. Я охаю и опускаюсь на всю длину. Тесно, сладко, немного больно от его размера, но от этого волшебно. Я знаю, что долго не выдержу, потому что уже сильно завелась.

Дэрк гладит мое тело. Тянет нежный след своих ладоней от колен до талии, сжимает крепко до боли мои ягодицы, потом обхватывает мою тяжелую грудь, сминает, чуть выкручивает соски, а меня в этот момент простреливает молнией, и я ускоряюсь. Зорганец стискивает мои бедра и насаживает меня глубже, у меня вырывается стон. Как же остро, как же мучительно хорошо.

— Ты стала такая сочная, моя девочка, — хрипло делится он. — Грудь уже в ладонь не помещается, а попа просто две сдобных булочки.

— Я толстая? — распахиваю до этого момента закрытые от удовольствия глаза.

— Я этого не говорил, — мурлычет этот поганец с лукавой улыбкой.

— Но ведь подумал, — обиженно жалуюсь я ему, замедляя движение. Волна возбуждения начинает медленно сходить.

— Нет, я этого не думал, — зорганец открывает глаза и смотрит насмешливым взглядом.

— Думал… — я не успеваю договорить.

Дэрк резким движением притягивает меня к себе и закрывает рот жестким долгим поцелуем. А когда отпускает, то я получаю по мягкому месту звонкий болезненный шлепок.

— Ремня опять хочешь, маленькая вредина? — начинает он мне угрожать делано сердитым тоном. — И в этот раз это не будут легкие шлепки. Ты получишь в полную силу! Поняла меня?

— Поняла, — бурчу я. — Но тогда я опять тебе прикушу самый кончик, если будешь мне угрожать.

— Ты не посмеешь!

— Это еще почему?

— Потому что это — особая форма жестокости, ты на такое не способна. Ты же добрая девушка.

— Ну, не всегда…

— Ладно, кусай. Но не забывай о том, что и я могу кое-что грызнуть в самый ответственный момент.

— Ты не посмеешь! — возмущаюсь я, представляя этот самый момент.

— Это почему?

— Потому что я твоя малышка, — пожимаю я плечами.

— Да, тут ты права…

— Ну вот я о том и говорю. Поэтому если ты меня выпорешь, то я тебя потом укушу.

Зорганец смеется и толкается в меня резко и глубоко. Я вскрикиваю. Шлепаю его по плечу и продолжаю свои издевательски неторопливые движения. Дэрка это не устраивает, он пытается ускориться, а я усмехаюсь и не поддаюсь.

— Крошка, а давай на крышу, как в прошлый раз. А? Было ведь круто.

И он мне игриво подмигивает.

— О нет! Я больше на такое не соглашусь. Никогда!

— Почему? — с деланным удивлением спрашивает он.

— Потому что ты — псих, зорганец. Конченный извращенец и маньяк!

Дэрк смеется.

Смешно ему! А у меня несколько седых волос появилось после его невинного «эксперимента».

Пару недель назад Дэрк устроил пикник на крыше. Шампанское, закуски, приятная лирическая музыка… А потом, ожидаемо, началось медленное избавление друг друга от одежды, ведь неподалеку было расстелено на мягком матрасе широкое ложе, для того чтобы любить друг друга под звездами, как анонсировал мне зорганец.

И он любил меня под звездами. Но как!

Сидеть голой на парапете, раздвинув ноги, когда в тебя на громадной скорости вколачивается твой нетерпеливый любовник, а за спиной у тебя стоэтажная пропасть, при этом страховкой являются только руки твоего мужчины, которые периодически перемещаются по твоему телу, оставляя на пару секунд без поддержки. Твой голый зад трется о шершавый камень облицовки бордюра, и все, о чем ты можешь сейчас думать, как бы не сорваться вниз. Мои пальцы буквально онемели, пока я впивалась в шею и волосы зорганца.

Ну уж нет, мне его «полеты» в космос не зашли.

— Ну и зря, — хмыкает Дэрк. — Тогда в другой раз поедем на сафари. Между прочим, когда под деревом рычат львы, ощущения обостряются в разы. Поверь! Я знаю, о чем говорю.

* * *

Вечером мы собрались в загородном доме Дариса.

Как всегда, круглый стол, напитки и закуски после двух часов горячих споров и обсуждений. В том, что собрания стали очень эмоциональными, обвинили меня. Будто бы раньше, когда в совет входили только мужчины, у них было гораздо спокойнее.

И вот мы сидели всемером и наслаждались мирной беседой.

— Да… Старик ловко расставил фигуры на доске. Шах и мат нам, — заметил Винтер, отпивая из бокала.

В очередной раз речь зашла о моем отце.

— На наш век хватит, — усмехнулся доктор Дарис. — А дальше что будет, мне в принципе без разницы. Я никогда не страдал высокими идеями.

— Да уж, — заключил мэтр Флит. — А хорошая была идея. Жаль, что Леон прогнулся под эмоции и всё запорол. И как он ловко нас обставил!

— Радински — гений, его невозможно переиграть, — задумчиво протянул Винтер.

— И всё-таки я считаю, что зорганец — шулер! — ни с того ни с сего выдал Ноули, который сейчас стал тоже полноправным советником после смерти своего деда.

— Опять завел старую пластинку, — устало обронил Дэрк.

— Я тоже считаю, что Кэстэр незаслуженно урвал себе лакомый кусочек. Тем более он и оценить-то не в состоянии то, чем владеет. Это всё равно что обезьяне дать телефон. Максимум, что она с ним сделает, так это начнет колоть аппаратом орехи.

Ну Винтер и язва. Началось. Теперь хоть вставай и уходи.

— Зато ты знаешь, как пользоваться добычей. Да только тебе уже нечем. Увяло всё от старости, — ответил в том же духе Дэрк.

— Да уж, — усмехнулся Дарис. — Если бы тогда зорганец нас не наколол с покером, сейчас мы всей компанией гнобили бы мальчишку Тони. Кому бы Ниса не досталась, остальные будут недовольны. Да, маленькая? И почему ты вся такая заманчивая и недоступная одновременно?

О, боги! Это когда-нибудь закончится?

Все ненадолго замолчали, погрузившись в свои мысли.

Вдруг тишину гостиной прорезал густой баритон латиноамериканца:

— Кстати, можно еще в шахматы партию разыграть с «главным» призом на кону. Между прочим, меня еще никто не смог обыграть.

Все уставились с изумлением на Марко.

И тут все мужчины, кроме самого Гонсуро, громко расхохотались. И мне даже впервые удалось услышать, как смеется мэтр Флит, громко и в голос, раньше он себе позволял только сдержанную улыбку.

— А говорил, что в очередь не встанет, — заливался Дарис. — Добро пожаловать в клуб «Перманентного ожидания».

— Папочки! — прошептала я, с ужасом заглядывая в горящие дьявольским огнем глаза Пятого советника по связям с общественностью.

Конец