Ночь была долгой и горячей. Мы безумно соскучились и никак не могли испытать чувство насыщения, поэтому продолжали терзать ласками друг друга снова и снова.

Уже ближе к утру, измученные, мы лежали рядом и молчали. Дэрк о чем-то сосредоточенно думал, и я не мешала. Потом он вдруг повернулся ко мне и с улыбкой прошептал:

— Устала?

— Да, — честно призналась я.

Он усмехнулся и притянул к себе ближе.

Я легла ему на грудь и начала выводить пальцем круги на кубиках пресса.

— Скажи, — я решила наконец выяснить кое-что, что давно не давало мне покоя. — А в тот раз, первый, когда ты меня… поимел в грубой форме, это была лишь роль или ты такое предпочитаешь?

Я внимательно посмотрела на него. Он лежал и смотрел в угол комнаты. Выражение его лица ни о чем не говорило. Он молчал, и это меня слегка напрягло.

— Видишь ли, маленькая, — Дэрк наконец решился на ответ, — если быть честным, а иначе нельзя, то мне нравится, скажем так, некоторое разнообразие в сексе. Такая легкая игра.

Он повернулся в мою сторону и игриво улыбнулся.

— Нежный секс я тоже люблю, особенно, если есть желание сделать приятно женщине. Если влюблен. Это, пожалуй, именно с тобой мне захотелось чего-то ванильного. Просто ты такая милая и доверчивая, рука не поднимается… Пока…

И он лукаво подмигнул. Я молча ждала, что он скажет еще. Хотя внутренне напряглась. Не дождавшись моей реакции, Дэрк продолжил:

— Когда отношения длятся уже продолжительное время и уходит острота первой страсти, начинает хотеться какого-то разнообразия, чтобы испытать более яркие ощущения. Я обычно имел отношения с содержанками, а в этом случае все оговаривается заранее, поэтому женщины не отказывали мне никогда в моих особенных предпочтениях.

Дэрк опять посмотрел мне в глаза. И, думаю, что в них он прочел испуг. Да, мне стало страшно.

— Я не бываю жесток и не имею склонности унижать женщин, но некоторая жесткость мне нравится, в этом есть своя изюминка.

Помолчав немного, он продолжил:

— Я иногда люблю связать партнершу, чтобы она почувствовала свою уязвимость. Поверь, многие женщины обнаруживают для себя самих, что такое состояние в разы обостряет чувствительность. Есть и другие игры, которые создают иллюзию чего-то происходящего на грани. Некий контраст того, что ожидаешь, с тем, что получаешь в результате. Ты ждешь боли, а взамен получаешь яркий оргазм. Но если такое для тебя неприемлемо, то я не буду настаивать. Хотя ты сама потом удивишься, когда попробуешь. Тебя будет заводить буквально с полуоборота. И сегодня, кстати, ты сама попросила, чтобы я был поактивнее. Но опять же, напомню, все только с твоего согласия.

Мой изворотливый интеллект сразу же просчитал все на несколько шагов вперед и я буквально задохнулась от возмущения:

— То есть, ты хочешь сказать, что если я не согласна на твои штуки в постели, то ты так уж и быть трогать меня не будешь, оставив мне пару ночей в месяц для поддержания статуса супруги, а сам побежишь к очередной содержанке, которая за деньги не посмеет тебе ни в чем отказать!

Дэрк уставился на меня с неподдельным удивлением.

— Ниса, успокойся! С чего ты решила, что я сразу же побегу к другим женщинам за острыми ощущениями, если ты не дашь мне шлепнуть тебя пару раз по попке?

— А что ты будешь делать? Терпеть со мной пресный секс?

— Нет, ну почему пресный? Я люблю тебя и мне нравится любой вариант вместе с тобой.

— А когда пройдет острота первой страсти? Что будет тогда?

Дэрк устало вздохнул и потер ладонями лицо.

— Милая, я понимаю, что в тебе сейчас говорят гормоны беременной женщины, и не собираюсь реагировать на это всерьез. Но мне кажется, что ты сейчас хочешь поссориться.

— С чего ты так решил?

— Потому что ты завелась на пустом месте. Сначала вывела меня на откровенность, а потом моей же откровенностью и отхлестала. Я всего лишь признался, что люблю жесткий секс, и сказал, что не имею права его навязывать тебе. По крайней мере, я хотел постепенно раскрывать для тебя возможности твоего восприятия. Но ты сейчас все вывернула наизнанку.

Зорганец был уже изрядно заведен. Меня кольнуло чувство вины.

— Прости, я не хотела тебя обидеть. Просто любой человек не может бесконечно притворяться и рано или поздно он сорвется.

— Ниса, родная, давай пока оставим все как есть, а потом, со временем попробуем с тобой что-то новое. У каждой пары рано или поздно складывается какой-то способ поведения в сексе и мы тоже подстроимся друг под друга. Я тебе уже сказал, что раньше нежный секс особо не практиковал, а с тобой мне самому захотелось. Как видишь, все хорошо. И ты со временем, зная мои предпочтения, захочешь порадовать меня и согласишься принять что-нибудь для себя непривычное. В любом случае, пока ты беременная, экспериментов не будет.

Дэрк навис надо мной и поцеловал глубоким долгим поцелуем. В груди затеплился огонек желания и потек струйками по телу. Руки зорганца начали неторопливое изучение моих изгибов и округлостей. Одна его горячая ладонь пробрались между моих сведенных ног и настойчиво протиснулась.

— Не вредничай, колючка, — шепнул он мне на ухо и его дыхание мурашками рассыпалось по шее. Я выдохнула и простонала, когда его пальцы задвигались во мне. Все тревожные мысли улетучились и я послушно развела ноги, покорно отдавая себя любимому мужчине.

Мы опять лежали в обнимку и я снова выводила окружности, только уже на его татуированном плече. Моя беспокойная натура не давала мне расслабиться. После того, как я остыла после очередного волшебного финала, рой подлых мыслей опять начал меняя одолевать. Я не выдержала и все-таки задала вопрос, который мучил меня после последнего нашего разговора, состоявшегося буквально полчаса назад.

— Дэрк, скажи, а если я не смогу принять твои вкусы в сексе, ты правда не захочешь другую, ту, которая согласится, например, за деньги?

Зорганец приподнялся на локте и внимательно посмотрел мне в глаза:

— Вторая волна поднялась? Мало показалось? Трахнуть тебя еще раз, чтобы дурь окончательно выветрилась?

Меня больно ударила его грубость. Он со мной так не разговаривал уже давно, как перестал играть роль жиголо. У меня задрожали от обиды губы и навернулись слезы.

— Ниса, не надо только устраивать мне истерику. Ты сейчас чего ждешь от меня? Клятву в вечной верности? Я мог бы ее дать, если бы ты была глупышкой вроде твоей ассистентки Миры. Но ты умная женщина и должна осознавать, что в этой жизни ни в чем не может быть гарантий. Я не люблю эту лирическую ваниль с ползанием на коленях и орошением друг друга слезами умиления.

Он замолчал, потом тяжело вздохнул. А я лежала рядом, пока мое сердце медленно покрывалось изморозью разочарования.

— То есть, все что у нас сейчас, это временно? Или на самом деле и нет ничего, а мне просто показалось, что есть какие-то чувства? — спросила я дрожащим голосом.

— Ниса, я не то имел в виду, — Дэрк начинал раздражаться. — Просто жизнь длинная, и я не знаю, что будет потом. Мы друг друга мало знаем. К счастью или нет, трудно сказать, но я в тебя влюбился, когда мне тебя предложили как будущую жену. И влюблялся все сильнее с каждым годом. Я буквально грезил тобой, а твоего мужа периодически хотел убить. А когда я оказался рядом с тобой в роли жиголо, я буквально начал сгорать от страсти. Но, Ниса, милая, у меня было много женщин и я знаю, что страсть никогда не длится вечно. Потом, когда она догорает, остается пепел и пустота. А в браке важно, чтобы когда острота чувств угаснет, между супругами остались уважение и крепкая дружба. Вот это изначально необходимо заложить в отношения. И больше ничего. Это база. Поэтому я честен с тобой и жду от тебя того же. Эмоции — это очень опасная субстанция, способная разъедать душу и толкать на необдуманные действия.

Дэрк прервался. Я тоже молчала, тогда он продолжил:

— В мире аристократии и больших денег разводы не приветствуются, потому что брак в нашей среде — это слияние капиталов и сфер влияния. И развод потянет за собой крушение целых финансовых систем, уже налаженных и четко работающих. Такой развал способен разрушить жизни сотням тысяч людей, задействованных в корпорациях в качестве обычной рабочей силы. Ты понимаешь, какая это ответственность? И никто тебе не позволит из-за эмоций расшатать эту махину. Поэтому браки заключаются исключительно договорные. Симпатия приветствуется, но не принципиальна. Поэтому чувства — вообще редкость в семьях аристократов. Чаще всего у каждого супруга своя личная жизнь. У кого-то любовники из своего круга, кто-то берет партнера на содержание, а кому-то нравятся услуги досуговых физиотерапевтов.

Зорганец усмехнулся. Он не смотрел мне в глаза, когда говорил все это. А у меня душа разрывалась на клочья, и в груди саднило нестерпимой болью. Слезы высохли так и не пролившись. Эмоции просто медленно замирали, чтобы не причинять больше той боли, которою я уже успела испытать.

И я смогла сказать ровным, почти бесстрастным голосом:

— Значит, в нашей жизни не будет любви? Ты постараешься перевести нашу страсть в сухое уважение, чтобы эмоциями не расшатывать махину. Ты хочешь собственными руками задушить нашу взаимную любовь, чтобы мы превратились с годами в двух циников, которые спокойно смотрят на смену любовников друг у друга. И все это для того, чтобы горшочек с деньгами исправно варил?

— Ниса, черт побери, — зорганиц вскочил с постели и подошел к столу, чтобы залпом осушить стакан воды. — Ты опять своим фантастически работающим интеллектом все вывернула наизнанку!

— Ты вполне ясно выразился, что тут выворачивать?

— Я лишь сказал, что я не могу знать, вечно ли я буду любить тебя или мои чувства угаснут с годами, тогда я не могу гарантировать того, что не увлекусь другой женщиной. Я просто хотел быть честным с тобой. Я хочу, чтобы наш брак был прочным, и стены нашего дома не штормило от бурь разочарования и взаимных упреков. Я всего лишь хотел, чтобы ты жила реальной жизнью, а не в мире своих фантазий, в которых позволил тебе пребывать твой отец, с детства ограждавший от проблем из-за твоей болезни. Но жизнь реальная такова, что все в ней не идеально и не вечно: ни вещи, ни люди, ни чувства.

— Спасибо за честность, — проговорила я тихо, и с каменным выражением лица, чтобы не разревется, молча оделась и направилась к выходу. В спину мне прилетело раздраженным тоном:

— Я не буду тебя сейчас удерживать и просить слезно прощение. Это сейчас бессмысленно. Просто тебе нужно все обдумать и успокоиться. И когда ты все проанализируешь, то сама поймешь, что я не сказал ничего преступного. Я просто не лил тебе мед в уши, как твой бывший, который гулял от тебя направо и налево. И я не планирую тебе изменять, просто допускаю все, даже то, что и ты можешь когда-то разочароваться во мне и полюбить другого. Просто я всегда считал, что в браке все должно быть прозрачно, чтобы семья не мешала жить нормальной полноценной жизнью. Чтобы не брести по минному полю, ожидая что тебе внезапно оторвет ногу.

— Спасибо, Дэрк, я все поняла, — я поправила рубашку и посмотрела ему в глаза, в которых читались досада и злость, видимо, он уже пожалел о своих словах, но сказанного не вернуть. Тем более он говорил искренне.

— Но я бы предпочла, чтобы ты меня обманывал, как других, не таких умных женщин как я.

Я вышла, закрыв за собой дверь, и прислонилась к ней спиной. Слезы сами потекли по щекам потоком, затекая за ворот, капая на грудь. Я стояла и ждала, что Дэрк толкнет дверь, и меня отбросит в сторону, а он подхватит меня на руки, начнет жалеть и извиняться, говорить, что он нес всякий бред, который непонятно почему слетал с его языка.

Но прошло минут десять, наверное. Из комнаты донесся только скрип кровати, когда Дэрк на нее лег, а потом из-за под двери перестал выбиваться свет, значит, он погасил ночник и лег спать. Ведь уже занимался рассвет.