Мы расположились за круглым столом в гостиной штаба корпуса наблюдателей. Я, доктор Дарис, господин-министр Винтер и мэтр Флит, тоже удачно оказавшийся на планете Орис. Друзья отца, которым я доверяла и любила как родных, сидели напротив меня в вальяжных позах, спокойные и уверенные в своей правоте.

— Дорогая, Ниса, — первым взял слово Винтер. Он всегда был негласным лидером в этой четверке. — Ты сейчас видишь перед собой троих предателей. Так? Несомненно. Но ты неверно трактуешь положение вещей, девочка.

— И как же я его должна трактовать? — спросила я язвительно.

— Не мы предатели, Ниса, а твой драгоценный отец. Он предал тебя, бросив один на один со своими врагами. Он знал, что через тебя будут пытаться достать его. Знал и отдал на растерзание. Что же… Цель оправдывает средства. Он знал, что мы будем искать его, и что будем при этом делать, тоже знал. Но все равно бросил свою дочь на жертвенный алтарь своей идеи.

— И что же это за идея? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Твой отец, — слово взял мэтр Флит, — вообразил себя спасителем человечества. Он создал масштабную подпольную организацию и готовит государственный переворот.

— Вы лжете? — я не поверила им, отец не мог. Он гениальный ученый и всегда был далек от политических игр.

— Нет, девочка, — мэтр вздохнул с сожалением, — это не ложь. Профессор Радински предал нас, своих друзей, и наше общее дело, в которое вложено много сил не одного поколения ученых и политиков. Он засекретил важные разработки, над которыми трудился не он один. И украл их. Теперь в его руках мощное оружие воздействия. Такое оружие, что никакие ядерные боеголовки не способны совершить те разрушения, которые планирует сотворить твой отец.

— Разрушения? — я смотрела на этих солидных мужчин и недоумевала, как можно нести такой бред. — Но отец занимался генной инженерией, а не разработкой оружия массового поражения. Или я чего-то не знаю?

— Ниса, — усмехнулся Винтер, — область генной инженерии не случайно засекречена. Разработки, которые ведутся в сфере расовых генетических коррекций, настолько серьезны, что попади они не в те руки, человечество изменит направление своего развития.

— Расовых генетических коррекций? — изумилась я. — Вы о чем сейчас? Разве мутации на планетах это не результат влияния агрессивной среды на первых переселенцев?

— Ну, среда влияет, конечно, — продолжил Винтер, — но ведь глупо пускать все на самотек и ждать случайных результатов как с простоквашей. Не то получится хороший напиток, не то горькая расслоившийся субстанция. Для этого существуют культурные молочно-кислые бактерии и определенный температурный режим, чтобы на выходе получить кефир или йогурт. Также и с людьми.

— Это какой-то абсурд. Люди не молоко!

— Во и именно, — вмешался доктор Дарис. — Люди намного ценнее молока, и тебе, как этнопсихологу, должно быть понятно, что развитие человечества необходимо контролировать и вовремя вносить необходимые коррективы.

— А я всегда считала, что для правильного развития существует культурное воспитание и медицинский контроль, — с истерическим смешком съязвила я. — Разве нет? Или, если я правильно вас поняла, людей нужно культивировать как племенных жеребцов и быков-производителей, чтобы они лучше обслуживали интересы империи?

— Ниса, солнышко, ты как и твой отец все драматизируешь, — доктор Дарис попытался своим очарованием разрядить обстановку. — Никакого выведения ценных человеческих пород не проводится. Просто создаются благоприятные условия для развития и вносятся необходимые генетический коррективы, чтобы процесс формировании расы не пошел по уродливому пути. Вот и все. В чем тут проблема, я не понимаю? Разве безобразие — это хорошо, если оно появилось на свет естественным путем? Не гуманнее ли предотвратить его появление, чем потом пытаться вылечить искалеченное ошибкой природы создание. Или того хуже, его уничтожать, так как это создание в своем нежизнеспособном состоянии просто не способно существовать без помощи медицины.

У меня не было желания возражать и оспаривать их точку зрения. Это было бы бесполезно. К тому же эта шокирующая информация нуждалась в моем переосмыслении, а сейчас я просто не способна была трезво мыслить. А моим оппонентам, видимо, нечего было добавить к уже сказанному. И мы все замолчали.

Я думала, а мужчины внимательно за мной наблюдали. Мысли усиленно работали, пытаясь нарисовать картину происходящего. Своего отца я предателем не считала. Я очень хорошо его знаю. Если он что-то сделал, то значит на это были веские причины.

Сейчас я пыталась вспомнить в подробностях последний разговор с отцом перед его исчезновением. Он пригласил меня на ужин. И не в ресторан, как обычно, а к себе домой. Мы были только вдвоем. Много говорили, вспоминали мое детство, юность. Отец шутил и мы смеялись. В общем-то мы говорили обо всем и ни о чем. Ничего важного. Хотя, вспомнилась одна фраза, оброненная отцом, когда он шутил на тему того, что каждый в империи получает по заслугам, а заслужили в империи все. Есть такой каламбур в судейской среде. Один папин знакомый любит сыпать остротами на тему своих рабочих будней. Так вот, отец к этому еще добавил такую фразу: «И все в империи не так, как кажется». Я тогда не поняла, к чему он это сказал. Но отец лишь отмахнулся и попросил не брать в голову.

На следующий день после теплого семейного ужина отец пропал со связи. Потом начались звонки. Мои — всем знакомым отца и его коллегам, мне — от коллег и знакомых. И так по кругу. Прошла неделя. И мы все осознали, что отец исчез бесследно.

Я, конечно, умом понимала, что с отцом что-то случилось, но при этом на душе было как-то до странности спокойно, что поначалу озадачивало меня. Но потом я окончательно убедила себя в том, что отец не тот человек, с которым может произойти нечто неожиданное. И если он что-то делает, то, значит, так нужно. И со временем все прояснится, надо только подождать.

Но то, что он затеял, не устраивает его бывших друзей. И во всей этой истории мне не дает покоя только один вопрос, о чем я и решила спросить напрямую.

— Вот только я никак не могу понят своей роли в этой истории. Зачем вы устроили травлю, постоянно доводя меня до нервных срывов?

— А роль твоя очень важная, Ниса. Я сейчас объясню тебе все по порядку, — взялся за разъяснение доктор Дарис. — Твой отец виртуозный кодировщик подсознания, мы с ним вместе разрабатывали многие методики. Под гипнозом с помощью ряда последовательных внушений человеку можно вложить информацию. Например, его подсознание можно использовать как хранилище данных. Своего рода живой носитель. Также его можно запрограммировать на последовательность действий. Указать человеку место, куда он должен прибыть и выполнить какое-то поручение. А потом спустя какое-то время послать сообщение с ничего не значащим текстом. Но этот текст на самом деле будет являться пусковой кнопкой, которая запустит цепочку воспоминаний. И человек начнет действовать по ранее заложенной программе.

Дарис на минуту замолчал, отслеживая мою реакцию. Я сидела в напряжении и с интересом ждала. И он продолжил:

— Когда Радински пропал, меня в первую очередь насторожило твое спокойствие. Как-то неестественно так реагировать на семейную трагедию. Тогда я на очередном осмотре ввел тебя в гипноз и попытался узнать, где скрывается твой отец. Я заподозрил, что тебе известно его местонахождение. Но нет, я ошибся на этот счет. Но зато под гипнозом ты поведала мне о том, что с твоим отцом все хорошо. И тогда я предположил, что он мог заложить тебе в подсознание закодированный маршрут. Чтобы в случае необходимости, ты смогла его найти. Я начал пробовать раскрывать твое подсознание по протоколу «доверие». Это вариант, при котором близкий человек может снять чужое внушение. Ты много лет была в меня влюблена, и я понадеялся, что это поможет встать на один ряд с твоим отцом. Но нет, все было напрасно. Ты под гипнозом отвечала мне одно и тоже: «Нельзя. Еще не пришло время». Тогда я решил испытать другой способ. Неэтичный и даже жестокий. Мне пришла идея максимально дестабилизировать твое психическое состояние, чтобы сделать тебя уязвимой.

— И вы начали доводить меня до приступов! — внутри все кипело от злости на этих подлецов, которых я считала своими близкими людьми.

Доктор, который много лет лечил меняя от этих приступов, взял и разом все уничтожил, превратив меня снова в душевно больную.

— Да, Ниса, — вмешался Винтер. — Мы решили использовать твою болезнь и твои слабости. Сначала мы поступили банально. Разоблачили измены твоего мужа, а затем заставили этого мерзавца бесконечно с тобой судиться из-за имущества. Но тебя это не проняло, как ни странно. Ты просто ушла с головой в работу.

— Так это вы все подстроили? — меня уже трясло от возмущения.

— Ну зачем подстроили, — рассмеялся Дарис. — Создали благоприятные условия. А твой альфонс просто делал то, что и всегда. Гулял направо и налево.

— Так вот, — Винтер продолжил. — Раз это не подействовало, то мы поступили иначе. Мы решили создать последовательную цепочку событий, которая бы планомерно загоняла тебя в круг безысходности. И мы выбрали твои самые слабые места. Легкомысленное отношение к документам, гордость и независимость, граничащую с безрассудством, а самое главное — патологическую застенчивость в вопросах секса.

Я сидела вытаращив глаза. Какие же они подлые интриганы!

А Винтер продолжал раскрывать карты коварного плана:

— Мы закатили грандиозный банкет с огромной массой людей. Гул голосов, громкая музыка… Ты никогда не выносила такие сборища, и нередко твои приступы начинали развиваться после таких мероприятий. К этому мы добавили шокирующие признания в своих давних чувствах к тебе. Тут мы, отмечу, не врали. Не подумай. И вот этого уже хватило, чтобы вывести тебя из равновесия. Появилась дрожь в пальцах, испарина. Затем, закономерно, тебе потребовались таблетки, которые ты хранишь в ящике рабочего стола. И нанятому зорганцу поступил сигнал, вести твою подружку в кабинет и… то что там было, ты сама знаешь. Парень предварительно выкрал у твоей ассистентки ключ от ее кабинета, поэтому она предсказуемо решила воспользоваться твоим. Вышло яркое зрелище, судя по тому, в каком ты состоянии вернулась в зал. Понятно, что и контракт ты подписала на автомате. Усталость, стресс, шампанское… Потом мы все это приправили ядовитым языком твоего бывшего муженька, вызванного специально как завершающий штрих к общей картине. Ну и как основное блюдо — жиголо в твоем доме с кабальным контрактом. И мы верно все рассчитали. Из-за своей гордости ты не стала нам звонить и просить о помощи. Ведь было бы логично набрать кого-то из нас и элементарно с нашей помощью вытряхнуть из твоей квартиры наглого незнакомца. Но нет! Наша независимая Ниса сама взялась все разгребать. Даже когда Флит тебя припер к стенке контрактом на опекунство, тебе даже в голову не пришло попросить Флита или меня разобраться с фондом. Ведь для нас это была бы не проблема. Но и тут — нет! Ты все это проглотила словно мученица, как мы и предполагали, и поехала домой на пару со своим истязателем. Ну а дальше был хрусталь… Как видишь, нам хватило одних суток, чтобы добиться результата.

— Да, ты попала ко мне в ужасном состоянии, — сокрушенно поведал мне Дарис. — Я никогда не видел тебя такой. Ты в полуобмороке пробыла два дня. И я, конечно же, пытался пробраться в твое подсознание. Но опять все было напрасно. Но зато в тот раз я точно удостоверился, что твой отец заложил в твою глубинную память маршрут. Ты под гипнозом не отрицала, что отец будет тебя ждать в условленном месте. И ты ожидаешь его пусковое сообщение, с помощью которого ты вспомнишь координаты места назначения. Но мне так и не удалось вытянуть из тебя эту информацию. Радински наложил запрет на разглашение.

— И экспедиция тоже часть вашей игры? — спросила я упавшим голосом, пребывая в шокированном состоянии.

— Да, — опять взял слово Винтер. — Чтобы спровоцировать повторный приступ в ближайшее время, нужно было усилить воздействие. Поэтому мы решили поместить тебя в замкнутое пространство корабля и на дикую планету, чтобы ты оказалась оторвана от привычного окружения и близких людей. Так сказать погрузить тебя полностью в токсичную среду. Кэстэр сработал профессионально. Он умело выводил тебя на эмоции.

— Но вот с твоим муженьком мы просчитались. Своими выходками он спровоцировал преждевременный приступ на корабле, который пришлось жестко купировать, так как меня не было рядом, — пояснил с недовольством Дарис.

— Ну а на Орисе уже точкой взрыва стало сватовство местного дикаря, — закончил Винтер.

— И опять впустую. Кодировку Радински так и не удалось сломать, — сокрушенно посетовал Дарис.

Я потрясенно разглядывала этих троих мерзавцев, которые с упоением делились со мной результатами проделанной ими работы. Так, как будто речь шла не обо мне, живом человеке, которого подвергали мучениям, а о какой-то неудачной сделке с ценными бумагами.

Я с горечью усмехнулась и посмотрела в глаза каждому из этих подонков.

— Не представляла, что вы настолько жестокие. Я любила вас как близких родственников и всегда доверяла вам. Ведь я даже обращалась к каждому из вас за помощью, когда мне подсунули этот контракт. Да. Не сразу. Но что плохого в том, что я сначала попыталась сама решить проблему? Потом-то ведь я к вам пришла. А вы? Вы делали вид, что помогаете. А сами смеялись у меня за спиной!

— Ниса, девочка, — заволновался доктор, — мы не смеялись, поверь. Каждому из нас было тяжело пойти на этот крайний шаг. Но выбора не было. Как нет его и сейчас.

— Ниса, — перебил доктора Винтер. — Это не шутка, а настоящая угроза. Твой отец начал войну, в которой личные интересы отброшены, а на карте стоит судьба империи. В таких крупных играх не существует ни друзей, ни дочерей. Поверь. И я не стану лукавить, мы вынуждены поступать так же, как твой отец, принимая его правила игры. Поэтому, как бы мы тебя ни любили, нам пришлось втянуть в эту грязь и тебя. Не наша вина, что в этой партии ты оказалась главным козырем.

— Расходный материал, — по щекам катились слезы. — Ничем не побрезговали. Лучше бы вы меня на куски ножами резали, чем так жестоко терзали мою душу, играя чувствами.

— Ты сейчас про Кэстэра что ли? — спросил меня Винтер. — Но здесь никакой игры нет, девочка. Полковник, конечно, виноват в том, что обязан был выполнять приказы высшего руководства и действовать в рамках сценария, но он не делал ничего уж таково вопиющего. Если сравнивать его с твоим Луиджи, так Дэрк просто душка.

— Вы сейчас издеваетесь, да?

— Нет, родная, — доктор Дарис тепло улыбнулся. — Мы бы не позволили Кэстэру и пальцем тебя тронут, если бы он не был серьезно настроен.

— Не позволили бы? Ну конечно, вы много чего ему НЕ позволили, — съязвила я.

— Ты что, нас подонками считаешь, — возмутился мэтр Флит. — Все-таки ты нам как дочь, по крайне мере для меня. А то, что нам пришлось подвергнуть тебя психологической травле, тут уж прости, на кону стоят интересы империи и судьба человечества.

— И, кстати, — Винтер сообщил мне насмешливо. — Когда твой ненаглядный Кэстэр узнал о твоей беременности, то чуть не задушил меня за то, что я сразу же не вывел тебя из игры. Так что, как говорится, плюс в его карму. Он не такое уж и чудовище.

Я сидела на стуле и пребывала в тихой прострации.

— Ты только не вздумай нос воротить от зорганца, а то я тебя знаю, — начал наставлять меня мэтр Флит, — Кэстэр парень отличный. Мы давно его с твоим отцом присмотрели. Дэрк из хорошей знатной семьи. Не удивляйся. Мать у него чистокровная землянка. Дочь одного влиятельного аристократа. Но влюбилась в известного зорганского танцора, как ты в своего альфонса Луиджи. Да так, что даже сбежала с ним на Зорг. После того, как ее отец заблокировал все счета, танцор ее бросил. Девушку нашли зареванную и беременную в дешевой зорганской гостинице. Потом ее удачно выдали замуж за адмирала Кэстэра, который хотя и лорд, но был на тот момент не в лучшей финансовой форме. Получив за матерью Дэрка графство и четыре прибыльных предприятия, адмирал закрыл глаза на пасынка с сияющей кожей.

Я сидела и просто переваривала информацию. Молча.

— И еще тебе нужно знать, — мэтр Флит строго посмотрел мне в глаза. — Когда тебе исполнился двадцать один год, твой отец и адмирал Кэстэр заключили брачное соглашение. Так что фактически Дэрк — твой муж. И поэтому во многих вопросах он действовал исходя из своих супружеских прав.

— Что? — от шокирующей новости я застыла.

— Ниса, вот только не надо сейчас разыгрывать крайнюю степень удивления, будто ты в лесу выросла, — вмешался с недовольством Винтер. — Договорные браки в среде аристократии это не то что норма, а это непоколебимая основа существующего миропорядка. Хочу тебе напомнить, что ты не какая-то девочка с улицы, ты — графиня!