После неудавшегося купания в горном источнике, я зашла к себе, чтобы принять душ и переодеться. Затем направилась в штаб исследовательского лагеря. День обещал быть солнечным, но не жарким. Дул легкий ветерок, приятно лаская тело.

На щеках горел румянец. Мысли меня наполняли исключительно романтические. Вспоминались прикосновения рук моего несносного зорганца, поцелуи, шепот пошлых слов. Эти картинки запускали невольную волну возбуждения.

Не сейчас. Вечером мы встретимся у него, как договорились, и продолжим начатое в пещере. А сейчас ждет работа, ее никто не отменял.

Мой помощник встретил меня в коридоре корпуса и буквально набросился с вытаращенными глазами.

— Госпожа Радински, там…

Парень осекся.

— Что там, Николас? На тебе лица нет. Что случилось?

— Там пришла делегация от племени Циор.

— И? Почему ты такой перепуганный.

— Вам не понравится то, зачем они прибыли, — он опять умолк и отвел взгляд.

— Ну скажи уже, невозможно терпеть эту недосказанность.

— Они предъявили документ…

— Так, дай отгадаю. Там стоит моя подпись, верно? — это уже начинает утомлять. Что там я еще подписала?

— Нет, не ваша. Договор подписан полковником Кэстэром.

— Что это за договор? — сердце бешено заколотилось от предчувствия очередной пакости. Ведь не мог же зорганец прекратить свое черное дело. И я не ошиблась.

— Это брачный договор, госпожа Радински. Мне зачем-то отдали его на прочтение. Я изучил его полностью, пока вас ждал. Циорцы здесь уже два часа сидят.

— Что это за брачный договор? Кто с кем женится? Полковник на ком-то?

— Нет, не полковник. Вы, госпожа Радински, выходите замуж за сына вождя.

— ЧТО?!!!!!!!!!!

Я ворвалась в кабинет и тут же застыла в дверном проеме, наткнувшись на группу из восьми человек. Они полностью заполнили собой все пространство, так как орисианцы от природы крупные люди, их средний рост составляет примерно два метра. Я окинула взглядом делегацию и насчитала шесть местных жителей и двоих имперских наблюдателей, мужчину и женщину.

— Доброго дня! — поприветствовала я гостей.

— Приветствуем, всех благ! — поклонился седовласый мужчина, видимо главный из группы орисианцев.

— По какому вопросу вы меня посетили, уважаемые господа?

— Позвольте, сначала взять слово мне, — вмешался наблюдатель. — Меня зовут Тален Битани, я представитель императорской дипломатической миссии, а это мой секретарь — Карла Горовская. Мы уполномочены представить вам почитаемого всеми вождя племени Циор, Митэля Окрыленного, его младшего брата и правую руку, Ихтиля Ясного, старшего сына и наследника, Гуара Смелого, второго сына вождя, Примаса Ловкого, третьего сына, Тиса Неуловимого, и младшего сына, Ситара Небывалого.

Наблюдатель замолчал, ожидая моего ответного слова.

А я невольно залюбовалась младшим сыном.

О, боги! Я никогда в жизни не видела юношу такой красоты. Передо мной сидел настоящий ангел. Ему лишь осталось прирастить белые крылья, и он вознесется на небеса.

На меня смотрели чистые, необычайного изумрудного цвета огромные глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц. По плечам золотым водопадом рассыпались кудри. Кожа тоже отливала золотом. Как принято на жарком Орисе, на парне были надеты только белые полотняные штаны, украшенные замысловатой цветной вышивкой, ступни идеальной формы обхватывали сандалии множеством плетеных кожаных ремешков. Его атлетическое стройное тело — это совершенная модель для скульптора. Изящные длинные пальцы рук, черты лица как будто изготовлены рукой гениального мастера, настолько они были нечеловечески прекрасны. Этот парень выглядел как воплощение чьей-то сказочной фантазии.

Я в прямом смысле выпала из реальности.

Ситар под моим долгим изучающим взглядом опустил глаза, застенчиво улыбнулся и покраснел. О, боги! Он так трогательно смущается. Определенно, это — ангел, не иначе.

— Госпожа Радински, — вернул меня на землю наблюдатель. — Прошу прощения! С вашего позволения, я продолжу. Делегация прибыла, госпожа Радински, чтобы выказать вам свое уважение и преподнести помолвочные дары.

Я начинала внутренне закипать, хотя внешне удавалось сохранять спокойствие. Но пальцы предательски дрожали. Что этот подонок еще выдумал? Это как надо заиграться, чтобы в свои грязные интриги втянуть местное население? Это категорически запрещено протоколом о невмешательстве.

Но спецслужбам законы не писаны. Я думаю, что их и целую планету взорвать не затруднит, если они преследуют свои интересы. То, что за меня основательно взялись службисты императора, мне стало теперь предельно ясно. Потому что взять в оборот представителей закрытой расы могут только люди такого уровня.

Устраивать разборки в присутствии аборигенов я ни в коем случае не собиралась. Это не только непрофессионально, это карается рядом законодательных статей, регламентирующих правила проведения экспедиций на закрытые планеты. Поэтому я тепло улыбнулась вождю и подчеркнуто вежливым тоном проговорила:

— Благодарю тебя, почитаемый всеми, Митэль Окрыленный. Рада принять твои щедрые дары.

— Благодарю тебя за твою милость, благословенная Ниса Радински, — вождь встал и низко поклонился.

Я поклонилась в ответ, как принято в традициях местного населения, задержавшись в полусогнутом состоянии несколько секунд.

Митель поднял с пола большой плетеный короб, украшенный цветными лентами, и поставил его передо мной на стол. Затем открыл крышку, снова поклонился и вернулся на место. Я заглянула внутрь и обомлела. Короб был до верху наполнен женскими украшениями из плетеных ремешков, лент, резных костяных бус, браслетов из какого-то блестящего металла со светящимися цветными камнями, там также были серьги, заколки, ожерелья, подвески и еще какие-то странные красивые предметы ничего мне не напоминавшие.

— Я принимаю ваш дар, почитаемый всеми, Митэль Окрыленный, — провозгласила я торжественно, тем самым подтверждая и свое согласие на брак, помимо уже полученного ими разрешения от старшего представителя моего рода. Таков местный обряд сватовства. Сначала договариваются старшие, а затем, чисто формально, интересуются мнением невесты.

Да, я приняла дары. А у меня не было выбора. Сговор уже состоялся, кто-то из четырех сыновей мой жених. Какой смысл сейчас упираться и разжигать грандиозный скандал с аборигенами? Они этого не поймут. И я даже не собираюсь заниматься этой проблемой. Не знаю, чего на этот раз добивается мерзавец Кэстэр этой очередной выходкой? Мне все равно. В любом случае не мне расхлебывать последствия этого фарса. Пусть Кэстэр и его кураторы потом улаживают конфликт с местным населением.

— Хочу представить тебе, благословенная Ниса Радински, моего младшего сына Ситара Небывалого. Я уверен, что он станет тебе хорошим мужем и защитником, — вождь поклонился и кивком велел сыну подойти ко мне.

Я опешила.

Так мне этого мальчика в мужья приготовили? Сколько ему лет? Он на вид очень юный. Восемнадцать должно быть. Я бы дала меньше, но знаю, что раньше восемнадцати на Орисе не женят.

Парень боязливо приблизился ко мне, потом упал передо мной на колени и, схватив мое запястье, прикоснулся к нему губами. Потом поднял голову и посмотрел мне в глаза с щенячьим восторгом.

— Я счастлив стать твоим мужем, благословенная Ниса Радински. Я буду верным и надежным защитником для тебя и наших детей, в нашем доме всегда будет достаток и свет.

Из рядов его родни донесся смешок. Я невольно посмотрела в тут сторону и заметила ехидную ухмылку старшего сына вождя. Что происходит?

— Гуар! — отец смерил его недовольным взглядом. Старшенький сразу сделал серьезное лицо. Это что здесь за очередное шапито?

* * *

Когда делегация, после долгих расшаркиваний, наконец удалилась, я перехватила на выходе наблюдателя.

— Господин Битани, что происходит? Объяснитесь, пожалуйста.

— Госпожа Радински, — мужчина с недовольством закатил глаза, — я думаю, что полковник Кэстэр с этим лучше справится. В этой игре у меня маленькая роль. Я должен был сопроводить вождя в ваш кабинет и представить. Все! Остальное меня не касается.

— Господин Битани, — я решила надавить, — полковник сегодня здесь, а завтра отбудет с Ориса. Я же останусь и сделаю все, чтобы ваша стремительная карьера замедлила свой подъем, а, возможно, даже пошла под откос. Вы же знаете, кто мой отец. Знаете о его связях. А что, если я попрошу, к примеру, министра по развитию рас, господина Самуэля Винтера рассмотреть повнимательнее досье представителя дипмиссии господина Битани? А? А если он найдет там, к примеру, десять административных взысканий, связанных с несанкционированным вмешательством в жизнь населения Ориса? Как вы думаете, долго вы пробудете на своем тепленьком местечке?

Да, подлый ход, но действенный. Наблюдатель тяжело вздохнул и кивнул, приглашая меня в кабинет. Он закрыл за собой дверь и перешел сразу к сути вопроса:

— Только между нами, госпожа Радински. Еще неделю назад в племя Циор, самое богатое племя планеты, это почти столица, если сравнивать с цивилизованными планетами империи. Так вот, в Циор была отправлена делегация от наблюдательского корпуса с предложением о заключении брачного союза между сыном вождя и богатой наследницей гражданина империи, практически одного из вождей, если переводить на их понятия. Митэль предложение принял с энтузиазмом. Старший сын женат. Двое последующих просватаны. Ну, а младший, который носит прозвище Небывалый за свою странность, свободен.

Битани замолчал, посмотрел на меня оценивающим взглядом, как бы решая про себя, стоит ли мне рассказывать все или лучше не надо. Но потом усмехнулся и продолжил:

— Никто из вождей не отдаст за Ситара свою дочь. Потому что он, как бы это выразиться, что-то вроде юродивого. Местный дурачок. Он не приспособлен к жизни, не умеет обращаться с оружием и охотиться, не способен забивать скот. Все, что его интересует, это наблюдение за звездами. Единственный в своем роде астроном на Орисе. Вождь решил, что для его сына этот брак будет в самый раз. Тем более, такого сына и не жалко, чтобы с ним не случилось. Он в их племени — позор и обуза.

— Ясно, — мое сердце наполнилось жалостью и теплом к этому бедному мальчику, ненужному своим родственникам.

— Договор подписан с одной стороны отцом Ситара, с другой полковником Кэстэром, как наместником и представителем императора на Орисе, — закончил свой рассказ наблюдатель.

* * *

Я ворвалась в штаб, попутно сбив с ног адъютанта Дэрка.

— Эй, крошка, полегче! Ты мне все плечо отбила, — возмутился Рик.

— Отвали! — меня опять потянуло на хамство.

Надо срочно принять таблетку. Трясет уже все тело.

— Где Дэрк? — спросила, обнаружив пустой кабинет.

— Полковник Кэстэр сейчас на облете территории. Там какие-то проблемы, — ответил мне адъютант вполне дружелюбно. — Что-то ему передать? Он вернется только к вечеру.

— Ничего не надо передавать. Хотя нет! Постой! Скажите ему, что его последнее дело желает разъяснений.

И я вышла, громко хлопнув дверью.

Вечером зорганец вошел в мою комнату без стука.

— Что-то случилось? — на его лице было изображено неподдельное беспокойство.

В два шага он приблизился ко мне, прижал к своей груди и поцеловал в губы.

Я застыла, потрясенная его поведением. Складывалось впечатление, что Дэрк вообще не в курсе дела.

— Спрашиваешь, что случилось? — я выпуталась из его рук и отошла на шаг. — Случилось! Я замуж выхожу с твоего благословения!

— И? — он уставился на меня с искреннем недоумением. — Из-за чего такой ажиотаж?

— Что? — у меня был не шок, а полный аут.

— Что плохого в том, что глава исследовательской группы закрепит брачными узами договор о дружбе и сотрудничестве с местным населением? Между прочим, это отличный политический ход. Местные нам не доверяют. Тут и там вспыхивают волнения и даже бунты. Вчера вожди собирали Большой круг, на котором после долгих обсуждений пришли к выводу, что имперцы просто используют орисианцев, извлекая выгоду только для себя. Поэтому император держит Орис на карантине, не выпуская население за пределы планеты.

— Постой! — я выставила в защитном жесте дрожащую руку. — Ты сейчас мне спокойно заявляешь, что подложил меня под местного дикаря на благо империи? Так что ли? Это для этого меня сюда приволокли? Да? Дочь известного ученого, влиятельного человека, золотая принцесса, завидная невеста и прочее, выбрала себе в мужья местного папуаса? Политический брак?

Я расхохоталась.

Меня колотило, морозило и бросало в жар попеременно. Я схватила лекарства и проглотила сразу три дозы.

— Что ты творишь? — Дэрк выбил пузырек у меня из рук и таблетки рассыпались по полу. — Решила отравиться?

— Что? Ха-ха-ха, — у меня началась истерика. — Ценная невеста подохнет? Нечем будет торговать с местными дикарями?

Я упала на постель и, скрючившись, начала смеяться без остановки. У меня заболел живот и начала раскалываться голова.

Зорганец в этот момент вызывал по рации своего адъютанта:

— Рик, пришли в корпус 17 доктора Гриса. Нет, Дормана не надо. Именно Гриса. Ищи его где хочешь. Передай, что требуется процедура под кодом 6. Запомнил? Шестой, не перепутай.

* * *

Я пытаюсь выбраться из вязкой трясины, но марево сна никак не отпускает, хотя сил терпеть то, как мое резиновое тело растягивает во все стороны и выкручивает, уже нет. Папа! Все существо тянется к родному человеку, но какой-то четкий запрет внутри говорит, что еще рано, нельзя. Когда придет время, тогда я найду его. Чей-то голос в голове все время повторяет: «Ты знаешь маршрут, вспомни! Это жизненно важно для твоего отца. Он в беде и не сможет послать пусковое сообщение. Включи резервный запуск воспоминаний. Ты знаешь маршрут, вспомни…»

Наконец-то я почувствовала облегчение и сквозь пелену отступающего сонного дурмана пробились знакомые голоса:

— Ничего не вышло и на этот раз. Никак не могу переступить порог кодировки. Блок стоит серьезный! — мне слышится голос доктора Дариса. Но что он делает на Орисе?

— Понял. Продолжаем прежний сценарий? — а это мой зорганец.

Порог кодировки? Блок? Прежний сценарий? О чем идет речь?

Я с трудом, но смогла открыть глаза.

У дальнего окна лазарета стояли трое мужчин. Дэрк, доктор Дарис и, неужели, сам господин Винтер! А он то что здесь делает? Приехал погулять на моей свадьбе?

Винтер ответил зорганцу:

— Думаю, что нет смысла. Ничего не работает. Кодировка настолько мощная, что мы ее не сломаем. Радински — это гений, его невозможно переиграть.

— К тому же гормональный фон поменялся, приступы стали непредсказуемы, — вступил в разговор доктор Дарис. — Она больше не крошит стекло, вместо этого истерически смеется. Видимо, зорганский позитив плода оказывает влияние на психику матери.

— Не смешно! — возмутился Дэрк.

— Это такой черный юмор психиатров, — усмехнулся Винтер.

— Между прочим, я не шутил, — начал оправдываться Дарис. — Еще до конца не изучены последствия расовой психокоррекции.

Как вовремя я очнулась. Плод? Психика матери? Я что, беременная?

— Значит, переходим к плану «Б»? — спросил зорганец.

— Да, полковник, будем работать в открытую, — ответил Винтер и резко повернулся в мою сторону, при этом расплывшись в лукавой улыбке. — Тем более наша девочка давно уже очнулась и подслушивает. Нехорошо так поступать, Ниса. Это некрасиво.