Ветер трепал наши волосы и одежду, и «Индевор» уже сильно качало. «Должно быть где-то там, на западе, бушует буря», – подумал я.
– Ты почти веришь в это, да?
– Почти, – сказал я. – Я люблю слушать глубокую воду. В мире нет ничего подобного, понимаешь? Даже на бескрайнем шоссе. Здесь будто другой мир. Это и есть другой мир. Сказочный, первобытный, совершенно свободный от времени, печалей и воспоминаний. У океана есть душа, Роджер, и ему принадлежит каждый моряк.
– Ты сегодня в редком настроении.
– Ты тоже чувствуешь это, Роджер. Ощущаешь. Иначе ты бы вернулся на берег.
– Что ж, мне здесь действительно нравится, – сказал он.
– Как и мне. Посмотри назад, чел. – Я повернулся лицом к корме и указал на мост Голден-Гейт и на побережье за ним. – Там позади три тысячи миль континента. И это не что иное, как пустошь. Я не понимаю, зачем кому-то понадобилось возиться с ней, когда они могли бы быть здесь. Знаешь что…
– Смотри! – выкрикнул Роджер. Он показывал на что-то по правому борту.
– Киты!
– Да будут фонтаны! – крикнул Роджер в бескрайнее небо.
Киты находились примерно в трёхстах ярдах от берега, растянувшись с севера на юг прямо под поверхностью воды. Сначала ты видишь облачко пара и воды, внезапно появляющееся над волнами, при подъёме каждого кита. Затем огромная чёрная спина медленно и грациозно выгибается из воды, ровно настолько, чтобы кит мог глотнуть воздуха, прежде чем снова погрузиться. Потом он исчезает и рядом появляется другой. Иногда над поверхностью появляется хвост, когда кит погружается в воду. Мы молча наблюдали за ними в течение десяти или пятнадцати минут, пока они почти не скрылись из виду.
– Боже, их должно быть штук пятнадцать.
– Восхитительные создания, не правда ли? – сказал я. – Разве можно увидеть такое на берегу? В Майами они держат кита в резервуаре. Заставляют его выполнять трюки – например, прыгать через кольцо – как какую-то дрессированную собаку. Ты знаешь, что сейчас охотятся на китов на высокоскоростных лодках?
– Да, знаю, – ответил Роджер.
– Они используют пушки со взрывающимися гарпунами. По крайней мере, во времена Германа Мелвилла у китов был шанс.92 Некоторые виды уже исчезли. Навсегда. Мы никогда больше их не увидим. И много других находятся в списке вымирающих. Какая невероятная дурость, Роджер. Мы берём, что хотим, где бы мы это ни нашли, и к чёрту последствия. Бескрылые гагарки – исчезли. Странствующие голуби – исчезли. Боже, скоро мы и сами так исчезнем.
– Ты действительно в это веришь, – сказал Роджер.
– О, да. Это всего лишь вопрос времени. На следующей неделе, в следующем году, через пятьдесят лет. Рано или поздно. Нельзя хранить всё это ядерное дерьмо вечно и никогда им не воспользоваться. Никогда – это долгий срок. Подумай об этом, чел. Миллионы и миллионы лет ушли на создание этого мира – и как только кто-нибудь нажмёт на кнопку – что ж, на этом всё и закончится. Знаешь, я даже не против. Это как раз то, что мы заслужили, серьёзно. Меня беспокоит только то, что вместе с собой мы уничтожим и всё остальное. Китов, слонов, колибри, всё. Это меня беспокоит.
– Да ладно тебе, чел. Твоя задница превратится в дым. Какое тебе дело до остального? – сказал Роджер.
– Мне есть дело, Роджер. Это имеет значение. Знаешь, будь у Бога хоть немного мозгов, она бы погрузила всех оставшихся животных в ковчег и оставила бы Ноя стоять на причале.
– Она? – спросил Роджер.
– Конечно, почему бы нет?
– Я не знаю. Просто звучит как-то забавно.
– Не забавнее, чем одарить Бога членом и бородой, нет?
Роджер замотал головой и рассмеялся.
– Откуда в твоей голове рождается такое, Эрхарт? Иногда я удивляюсь тебе, парень.
– Держу пари, – рассмеялся я. – Сколько время?
– Час пятнадцать.
– Мне пора на работу. После вахты приходи ко мне в каюту.
– О, Боже, посмотри на это, приятель, – сказал я позже той ночью. Я положил туза на девятку, двойку на восьмёрку, четвёрку на шестёрку, и собрал всю стопку с бубновой десяткой.
– Вот же скотина! – выкрикнул Роджер. – Это просто смех! Никто не может постоянно выигрывать. Это невозможно.
– Только если ты не величайший игрок в казино на планете.
– Хрен тебе.
– Давай, твоя очередь.
– Ничего не осталось, – сказал Роджер.
– Тогда, думаю, ты должен одну сбросить.
– Ага, чтобы её подобрал ты.
– Ты сам хотел сыграть.
– Да, да, – сказал Роджер, бросая карту. – Слушай, я сказал шефу, что хочу взять отпуск, когда мы вернёмся на Лонг-Бич.
– О, – произнёс я. «Дерьмо», – подумал я. Мне было интересно, когда же это произойдёт. Я знал, что рано или поздно он возьмёт отпуск, но по мере того, как шли месяцы, я уже свыкся с мыслью, что мы будем вечно плавать вместе. Мне действительно нравился Роджер. Было трудно представить рейс без него.
– Это всё, что ты скажешь? – спросил Роджер.
– Что ещё я могу сказать? У тебя же есть жена и ребёнок. Я знал, что рано или поздно ты пойдёшь в отпуск. – Я некоторое время изучал карты. – Я буду скучать по тебе.
– Что ж, я тоже буду скучать по тебе, старый ты пердун. – Он отвёл глаза, уставившись себе под ноги, а затем на свои карты. – Я никогда раньше не плавал с таким, как ты. Послушай, прежде чем я уйду, не мог бы ты составить для меня список книг?
– Каких книг? – спросил я.
– Вроде тех, что ты мне давал. Книги, которые по твоему мнению я должен прочитать. Ты заинтересовал меня вещами, о которых я даже не подозревал, но я не знаю, какие книги читать.
– Конечно, – улыбнулся я. – Сделаю это с радостью. Роджер, есть ли способ сделать так, чтобы по окончании отпуска тебя отправили на «Индевор»?
– Маловероятно, Билл. Мои шансы один к семи, вот и всё. Ты знаешь, как это работает. Они отправят меня на любой корабль, которому понадобится третий механик, и я ничего не могу с этим поделать. Кроме того, у меня впереди четыре месяца. Тебя всё равно здесь не будет, когда я вернусь.
– Да? – произнёс я. – Почему ты так думаешь? Ты знаешь то, чего не знаю я?
– О, ты думаешь, что тебе здесь место, но это не так. Ты просто пережидаешь. Собираешься с силами. Но тебе вряд ли понравится сидеть здесь и дальше.
– Кто сказал?
– Я тебе говорю. Я всё понял.
– О, да? И как же ты всё это понял, могу я поинтересоваться?
– Тебя слишком многое заботит, вот как, – ответил Роджер. – Всё, что мне нужно было сделать, это немного подумать над этим. А море – это отличное место для размышлений, согласен?
– О, братишка, – сказал я, закатывая глаза. – Мне не приятно это говорить, но ты настолько далёк от истины, насколько это возможно.
– Чёрта с два. Я никогда не встречал человека, которого столь многое заботит.
– Ты спятил, чел, кончай…
– Чушь собачья, – сказал Роджер. – Ты не озабочен? Почему, когда я прихожу к тебе, ты уже читаешь новую книгу? Как получилось, что ты бесконечно выдаёшь всякую информацию, как долбаная энциклопедия? Зачем ты утруждаешь себя изучением всего этого? Каждый раз, когда мы заходим в порт, ты возвращаешься с очередной порцией догадок.
– Я просто люблю читать, вот и всё.
– Ты прикалываешься? Твоё чтиво не для приятного времяпровождения. Почему ты решил написать письмо конгрессмену? Почему, когда ты рассуждаешь о Вьетнаме, Уотергейте, ядерных бомбах, китах, чёрт возьми, ты начинаешь вскипать? Хочешь сказать, что ты ничем не озабочен, что тебя ничего не волнует? Не гони. Можешь твердить это самому себе, но я на это не куплюсь.
– Ёпта, – произнёс я. Я задумался, а не прав ли он? Внезапно я почувствовал себя растерянным, будто проглотившим язык.
– Ну и? – спросил Роджер, пристально глядя на меня.
– Ты что, заделался мозгоправом?
– Так как ты всё это объяснишь? – спросил он.
– Чёрт, я не знаю, – медленно произнёс я. – Может быть, мне не всё равно, но я точно уверен, что больше не хочу иметь с этим дело.
– Ты просто устал. Небе нужна небольшая передышка, вот и всё. Я сталкивался здесь со многими неудачниками – с людьми, которые перегорели – и ты не один из них.
– Ты не понимаешь, Роджер. Там, на берегу… Боже, как же тебе объяснить? Это больше не моя страна. Возможно, никогда ею не была.
– Ну, конечно, – ответил он. – Она такая же твоя, как и моя, как и всех остальных. У тебя больше прав, чем у большинства из них.
– Прав? Прав? Какое это вообще имеет отношение к чему-либо? Ты говоришь, как Майк Моррис. Неужели вы этого не понимаете? Это хрень из комиксов, чел. Всё бывает совсем не так.
– Ну, так должно быть, – сказал Роджер.
– Но не бывает! И никогда не было.
– Тогда сделай что-нибудь с этим.
– Я устал, Роджер! И всё только становится хуже. Ты ещё ничего не видел! Вот увидишь, когда твои дети пойдут в школу, они будут говорить, что война во Вьетнаме – благородный крестовый поход. И они будут совать свои пальцы в чужой пирог. И другие после них. И они будут продолжать строить свои долбаные ракеты, убивать китов взрывающимися гарпунами, и припирать к стенке таких людей, как ты и я. И мы ни хрена не можем с этим поделать!
– Конечно, можем. – Роджер широко улыбнулся.
– Да? И что же?
– О, я не знаю, но ты что-нибудь придумаешь. Я верю в тебя, парень. Ты что-нибудь придумаешь.
– Что ж, спасибо большое! – сказал я. – Давай, просто сваливай всё это на мои плечи, почему бы нет?
– Ты многое можешь сделать, – сказал Роджер. – Ты можешь баллотироваться в Конгресс…
– Что? С моими-то идеями? Меня не выберут даже уборщиком.
– Ты мог бы стать учителем. Боже, я могу только мечтать, чтобы у моих детей были учителя, как ты. Жаль, что у меня не было такого учителя, как ты, – возможно, я бы чему-то научился.
– Я бы и трёх дней не продержался в государственной школе. Чёрт возьми, нам даже не разрешали читать «Над пропастью во ржи».93
– Но есть и другие школы, я прав? – сказал Роджер. – Или ты мог бы стать писателем. Запиши всё, почему бы нет? Расскажи людям.
– Они не хотят слушать, Роджер! Я четыре года пытался донести что-то до людей. Они просто не слышат, чел.
– И что? Всё равно расскажи им. Заставь их слушать.
– Господи Иисусе, Роджер, ты ещё больший псих, чем я.
– Какой у тебя выбор, Билл? – спросил он.
– Какой у меня выбор? Я уже сделал свой выбор! Я здесь! И это мой последний выбор.
– Посмотрим, – ухмыльнулся он.
– Придержи коней, приятель. Вот! – крикнул я, собирая свои карты и выкидывая туза. – Собираем тузы!
Ухмылка Роджера испарилась.
– Тузы? Сколько их у тебя?
– Больше, чем у тебя, – сказал я.
– Все у тебя?
– Ага.
– Будь проклята эта игра.
– Ага.
Роджер схватил стопку карт и бросился к иллюминатору. Я не стал останавливать его. Он распахнул иллюминатор и швырнул карты в море. Я смотрел ему в спину, пока он провожал карты взглядом. Он действительно говорил, как Майк. Были ли они оба правы?
Вряд ли. Чего я хотел, в чём нуждался или что меня волновало там, на берегу? Здесь в водных глубинах, у меня были чудеса, и тысячи русалок, и сердца бесчисленных обитателей Тихого океана, широкая лунная река, чайки, парящие низко над волнами, и скользящие в воде стаи морских свиней. У них мог быть свой сумасшедший мир мечт, войн и нарушенных обещаний. Здесь у меня был свой собственный мир. Что ещё мне нужно? Я мог бы плавать вечно. Или пока не женюсь на русалке. И этого было бы достаточно.
Роджер повернулся, подошёл к столу и сел. Достав из кармана рубашки новую колоду карт, он бросил её между нами.
– Раздавай, – сказал он.
Notes
[
←1
]
Казино – карточная игра от двух до четырёх человек. Используется колода из 52 карт.
[
←2
]
Кейп-Код – полуостров в штате Массачусетс.
[
←3
]
«Мэйфлауэр» – торговое судно, на котором англичане в 1620 году пересекли Атлантический океан и основали Плимутскую колонию, одно из первых британских поселений в Северной Америке.
[
←4
]
1 фут = 0,3 м.
[
←5
]
Джозеф Конрад (1857-1924) – английский писатель польского происхождения, мастер морского романа.
Флетчер Кристиан (1764-1793) – помощник капитана корабля «Баунти» Уильяма Блая во время рокового плавания на Таити за ростками хлебного дерева.
Старбак – старший помощник командира корабля, персонаж романа «Моби Дик».
[
←6
]
Партизанский театр – форма политического протеста, предполагающая неожиданные выступления в общественных местах для случайной, ничего не подозревающей публики.
[
←7
]
Джефри Чосер (ок. 1343 – 1400) – средневековый английский поэт, «отец английской поэзии».
[
←8
]
Парижское соглашение о прекращении войны и восстановлении мира во Вьетнаме – дипломатическое соглашение, подписанное в Париже 27 января 1973 года по итогам четырёхлетних переговоров сторон, участвовавших во Вьетнамской войне.
[
←9
]
Нгуен Ван Тхьеу (1923 – 2001) – военный деятель и один из президентов Республики Вьетнам (Южный Вьетнам).
[
←10
]
Корпус морской пехоты Соединённый Штатов.
[
←11
]
Слова президента Никсона из обращения к нации 23 января 1973 года о заключении соглашения о прекращении войны и восстановления мира во Вьетнаме.
[
←12
]
ЗПВ – Закон о правах военнослужащих.
[
←13
]
Мама-сан – женщина-сутенёр, управляющая борделем. Обычно в Юго-Восточной Азии.
[
←14
]
Тетское наступление (наступление Тет) – общеупотребимое название первого широкомасштабного наступления коммунистических сил во время войны во Вьетнаме в 1968 году. Тетское наступление принято считать переломным моментом, после которого общественное мнение в США утратило веру в возможность победы во Вьетнаме.