– Так точно, – подмигнул Джерри.

– Спасибо за доставку.

– Давайте поставим её! – предложил Холлер, который тут же принялся расчищать место в углу, где стояли коробки с сухпайком. Я вынул из коробки всё остальное, включая самодельную подставку для ёлки и коробку с украшениями и мишурой. Через десять минут ёлка стояла наряженная.

– Что нацепим на верхушку? – спросил Холлер.

– У меня есть как раз то, что нужно, – сказал я. Я порылся в ящике из-под патронов, который служил мне рундуком, и достал шестидюймового бумажного ангела с бумажной подставкой, которая как раз хорошо помещалась на верхушке ёлки.

– Опа! Где ты его взял? – спросил Холлер.

– На прошлой неделе прислала знакомая, – сказал я. – Сэйди Томпсон. – Она квакер.

– Отлично, – сказал Холлер, расправляя ангела без особой надобности. – Вот так Сэйди. Большое спасибо. У остальных парней ёлки из фольги – лошары! – а у нас самая настоящая!

– Надо бы спеть рождественскую песенку или что-то в этом роде, – сказал Джерри, когда мы все сидели и любовались нашей ёлкой. Он начал петь «Тихую ночь» и все мы робко присоединились к нему, но не успели спеть и пары строк, как наши голоса начали фальшивить. Все отвели глаза куда-то по сторонам и начали смущённо хохотать.

– Знаете, что Сэйди сказала мне перед отправкой сюда? – спросил я, дотрагиваясь до ангела. – Постарайся никого не убивать.

– Счастливого Рождества, – сказал Холлер.

– Ага, – произнёс я. – Мы снова сели, ничего не говоря, а просто глядя на ёлку. Где-то далеко за периметром взорвался входящий снаряд. Затем раздался пронзительный залп и прогремел неподалёку в долине. Мы все невольно пригнулись, но ни одно ёлочное украшение не упало.

– Добро пожаловать в «Диснейленд», – сказал я Джерри.

– Всего на ночь, – ответил Джерри. – Я привёз кое-что для полковника Гласса. Утром должен быть на борту вертолёта. И часто тут это случается?

– От двадцати пяти до двух с половиной сотен снарядов в день. Короче, постоянно, – сказал я. – Наводчики СВА не дают этой земле «остыть». Будто сидишь на другом конце тира рядом с мишенями.

– А вы разве не должны контролировать просачивание СВА через ДМЗ? – спросил Джерри.

– Хер там, – сказал я.

– Ага, ясно, – ответил он, пожимая плечами.

– Чел, эти чуваки могут разъезжать там на автобусах «Грейхаунд», а мы даже не заметим разницы. Мы даже не можем выйти за периметр без того, чтобы нам не надрали задницы. На прошлой неделе мы с Морганом отправились с ротой «Чарли» на разведку – Боже, мы не прошли и километра, как они накрыли нас миномётами. Это был последний раз, когда мы попытались. С тех пор сидим в укрытии.

– И убиваем крыс, – добавил Морган. – Уже двадцать три штуки. – Он указал на импровизированное табло, вырезанное на потолочных балках.

– Это всё, чем мы занимаемся, – продолжил я. – Всё. Знаешь, мы потеряли Френчи и Ски, а Уолли и Грейви получили ранения…

– Ага, я слышал.

– … а мы даже не видели ни одного гука, не говоря о том, чтобы подстрелить кого-нибудь. Всё то же самое дерьмо, чел, говорю тебе, только без избиения гражданских, а вместо мин и снайперов – артиллерия и миномёты, плюс редкие ракеты. Мне осталось восемьдесят два дня, чел. Восемьдесят два ёбаных дня. – Я постучал по дощатому настилу.

Наутро Джерри отправился на посадочную площадку дожидаться вертолёта. «Увидимся через пару недель», – сказал он, положив ладонь мне на затылок и взъерошив волосы.

– В следующий раз, когда будешь писать Джен, передай ей от меня привет, ладно? – крикнул я ему в след, когда он полускользя спускался с холма в долину. Джерри вскинул руку в знак подтверждения, но не обернулся, пытаясь удержаться на ногах.

Примерно через час в бункер заглянул санитар.

– Эй, парни, кто из вас Эрхарт? – спросил он.

– Ёу, – отозвался я.

– Один из раненых дал мне это, – сказал он, протягивая испачканные грязью наручные часы. – Сказал, что я должен отдать их тебе – сказал, что это очень важно, – потому что ты потерял свои или что-то типа того.

– Джерри? – произнёс я, мой желудок так сильно скрутило, что я чуть не сложился пополам. – Джерри?! Что случилось? Что случилось? Где он, док?

– Улетел. Мы только что посадили его на вертушку. Не переживай, с ним всё будет в порядке. Он поправится.

Я прислонился к стене из мешков с песком, прижавшись к ней затылком, и сделал несколько глубоких вдохов.

– Что случилось?

– Шрапнель в колено, – ответил санитар. – Работка на миллион долларов – бесплатный билет домой. Зацепило входящим на посадочной площадке. Может остаться без ноги, но жить будет. Он был возле медпункта, когда ему прилетело, поэтому не успел потерять много крови. Отличная у вас тут ёлка.

Я подумал о Бобби Роу. Они сказали, что с ним тоже всё будет в порядке, но этого не случилось. А Ски умер в вертолёте до того, как его доставили в госпиталь.

– Слушай, мне пора идти, – сказал санитар.

– Что? А, да, конечно.

– Я просто занёс часы, потому что он сказал, что это очень важно. Взял с меня обещание.

– Да, да. Всё так, – ответил я. Санитар повернулся, чтобы уйти. – Эй, док, спасибо, что заскочил.

– Ага, без проблем.

– Не высовывайся там, – крикнул я вслед санитару, который скрылся за входом. Я посмотрел на часы в руке. Я потерял свои месяц назад во время операции. Почти машинально я начал очищать часы Джерри от грязи.

– Парню так досталось, – сказал я, ни к кому особо не обращаясь, – а он всё равно вспомнил про мои потерянные часы. – Часы Джерри продолжали идти. Я надел их на руку. Затем забрался на верхнюю койку и лёг, повернувшись лицом к стене из мешков с песком.

40

– Какого чёрта ты не написал мне? – спросил я. – Я знать не знал, что с тобой случилось.

– Я написал, – ответил Джерри. Мы оба снова начали смеяться. Официантка в круглосуточной закусочной в Розенберге, штат Орегон, нервно взглянула на нас, будто пытаясь определить, не собираемся ли мы ограбить заведение.

– Правда? – спросил я.

– Ага, правда. Я гадал, почему ты так и не ответил.

– Я никогда не получал твоего письма; оно так и не дошло до меня. Когда ты написал?

– Кажется, в январе или феврале, – ответил Джерри. – Через пару месяцев после ранения. Точно не помню – три с половиной года назад? Помню, что всё ещё был в военном госпитале в Окленде.

– Что ж, это всё объясняет, – сказал я. – После твоей эвакуации всё пошло по пизде. Должно быть, твоё письмо где-то затерялось.

– Что произошло после моего отлёта? – спросил Джерри. – Смотрю, ты вернулся целый и невредимый.

– Ага, но какое-то время ситуация была накалённой. Мы покинули Контхиен за день до Рождества, и нас на месяц отправили к югу от Куангтри. Затем мы должны были отправиться на месячный ОиО в Фубай – я решил, что самое трудное позади, так как к тому времени мне оставался всего месяц, – но всего через пару дней, как мы туда добрались, началось Тетское наступление, и мы оказались в Хюэ-Сити.

– Хюэ? – спросил Джерри.

– Да, Хюэ. Господи, скажу тебе, это была та ещё лебединая песнь.

– Кажется, я где-то читал, что 5-й полк морской пехоты застрял в Хюэ, – сказал Джерри.

– Они тоже там были – по крайней мере, пара рот. Знаю, что там были роты «Фокс» и «Гольф», но, возможно, и рота «Хоутел», точно не помню. Но мы оказались там первыми – не то чтобы этим стоит хвастаться. Я был бы счастлив, доберись они туда раньше нас. Мы попали прямо в самую большую долбаную засаду за всю сраную войну. Как-то утром эти придурки из КОВПВ в Хюэ радировали, что их обстреливают снайперы и лёгкие миномёты. «Ничего серьёзного, – говорят они, – но не могли бы вы прислать колонну деблокирования и проверить обстановку?» Роты «Альфа» и «Браво» вместе с группой управления запрыгнули в грузовики и направились в Хюэ. На часах четыре утра. Никто ещё даже не слышал о Тетском наступлении. Боже, СВА накрыли нас в ту же минуту, как мы въехали в черту города. С каждой стороны дороги у них были пулемёты и безоткатные орудия, и они просто открыли огонь из всего сразу. Вот такие дела, чел. Я двенадцать месяцев ползал по округе, пытаясь отыскать хотя бы одного Чарли – хрен там, а потом, одним утром, – еблысь! Они заполонили всё. Кажется, там были все блядские СВА в мире.

– Хреново, а?

– В десять раз хреновей. Они обрушились на нас. В течение первой недели или около того они превосходили нас численностью в буквальном смысле раз в десять. И тут я, кому оставалось меньше месяца, буквально оказываюсь в центре войны. Единственный положительный момент, это то, что в кои-то веки Чарли бились в открытую. Нам, наконец-то, было в кого стрелять, помимо старух и буйволов. Хотя мы потеряли много парней.

– Я знаю кого-то из них?

– Майора Майлза, оперативного офицера, помнишь его? Он погиб в первый день, загружая тела в грузовик…

– Почему он этим занимался? – недоверчиво спросил Джерри.

– Погрузкой тел? Ты не слушаешь, чел. Не было никакой погрузки тел; повсюду лежали мёртвые и раненые морпехи и кто-то должен был попытаться забрать их. Господи, Джерри, у нас было около пятидесяти процентов потерь в первый день, прежде чем мы смогли окопаться. Комендор Кребс был убит в первый день. Капитану Брейтвейту перебило обе ноги из пулемёта 50-го калибра. Ты ведь не знал Баннермана и Дэвиса, да?

– Да, – ответил Джерри, медленно качая головой, будто пытаясь вспомнить.

– Они пришли на замену Френчи и Ски в декабре, пока мы были в «Диснейленде». В общем, они оба погибли. А помнишь Тёрстона?

– Ага.

– Убит. Помнишь Амагасу?

– Кенни? Ага.

– Ему оторвало руку. Той же ракетой, которая накрыла меня.

– Тебя ранило? – спросил Джерри.

– Да, но не сильно. Прилетело шрапнелью от ракеты В-40. Хуже всего досталось Кенни. Большую часть удара приняли мои бронежилет и каска. Так, немного покоцало; хуже всего было то, что я оглох примерно на две недели.

– Тебя эвакуировали?

– Хрен там, – ответил я. – Слушай, нас там по-настоящему прижали. Оставались все, кто мог ходить и держать винтовку. Так что я бегал посреди крупнейшего сражения в войне совершенно глухой. Не слышал вообще ни черта. – Я начал хватать ртом воздух. – Ты бы видел это, Джерри. Грейви, Могерти или кто-то ещё постоянно давали мне сигналы: вставай, ложись, иди сюда, иди туда, пригнись. Сейчас это кажется смешно, но тогда от этого волосы на загривке шевелились. Это было страшно.

– Теперь с твоими ушами всё в порядке? – спросил Джерри.

– Более-менее. Всё ещё наблюдается частичная потеря слуха и постоянно звенит в ушах. Я пытался получить какую-нибудь выплату от Министерства по делам ветеранов, но они не дали мне ни цента. Сказали, что это не повлияло на мою способность зарабатывать на жизнь. Чёрт, – усмехнулся я, – может, и нет, но могли бы дать хоть что-нибудь в качестве компенсации за то, что придётся слышать звон в ушах двадцать четыре часа в сутки следующие пятьдесят лет. – Я наклонился над столом и заговорил нарочито заговорщицким, слишком громким шёпотом. – Посмотри на эту официантку. Она знает. Она знает, что у нас под рубашками гранаты. Она знает, что мы можем сорваться в любой момент. – Я внезапно поднял на неё глаза, широко улыбаясь. Она быстро отвернулась смущённая тем, что её застукали за подслушиванием. Я начал смеяться. – Итак, я вижу, что твоя нога всё ещё при тебе. Медик, который принёс твои часы, сказал, что, возможно, тебе её оттяпают. – Я поднял руку и показал Джерри его часы.

– Они всё ещё у тебя?

– Конечно, – ответил я. – Хочешь забрать?

– Иди ты, – рассмеялся он.

– Знаешь, Джерри, это был самый приятный подарок, какой мне когда-либо дарили. – Мой голос дрогнул, и я смущённо отвёл взгляд, собираясь с силами, прежде чем продолжить. – Он много значил для меня, дружище. Мне было одиноко после твоего ухода.

– Да там вообще было постоянно одиноко, – пожал плечами Джерри, пытаясь не обращать внимания на взаимную симпатию между нами. Я не стал заострять на этом внимание. – Так, что случилось с остальными? – продолжил Джерри. – Ты не договорил.

– На самом деле, я не знаю. Когда получил приказ, мы всё ещё находились в Хюэ. Кто к тому времени остался? Грэйви, Уолли, Хоффи, Могерти, Морган. Кажется, это все, с кем ты был знаком…

– Что на счёт Рэнди Холлера?

– Он не поехал в город с нами, – ответил я. – Остался в тылу батальона. Вообще, он находился на ОиО, когда меня забрали из города, так что в последний раз я видел его за день до отправки в Хюэ. Остальные были живы, когда я уехал. Могерти и Морган оба получили ранения, но их тоже не стали эвакуировать. Не знаю, скольким из них удалось пережить это. Больше я ни о ком из них ничего не слышал. Странно, да? Ты проводишь всё время с людьми, чувствуешь, что вы действительно стали близки, а потом внезапно всё заканчивается, в один момент, как будто они никогда не существовали, кроме как в твоей собственной голове. Знаешь, как я уезжал? Мы находились в эпицентре перестрелки, и какой-то сраный молодой лейтенант подъезжает на джипе и кричит: «Эрхарт, пришёл твой приказ». Я просто снял половину снаряжения и раздал по кругу, запрыгнул в джип, помахал на прощание и всё. Последний раз, когда я их видел, они все склонились над своими винтовками, прикрывая нас огнём. Только что я лежал там и стрелял по СВА, а десять минут спустя я сидел в вертолёте в трёх тысячах футах над землёй. Вот так. Не думаю, что когда-нибудь узнаю, что случилось с кем-либо из них.

– Ну, я рад, что ты, по крайней мере, нашёл меня, – сказал Джерри.

– Я тоже, – сказал я. – Приятно снова увидеть тебя.

– А как ты вообще отыскал меня?

– Помнишь, ты как-то раз одолжил мне денег на поездку в Гонконг?

– Ага.

– А мои родители должны были отправить деньги твоей жене. Моя мама никогда ничего не выбрасывает и у неё сохранился адрес родителей твоей жены. Поэтому я позвонил в справочную службу и узнал номер телефона твоего тестя. Я не знал, что ты тоже окажешься в Розбурге, но подумал, что он должен знать, где ты. Что ты тут делаешь? Я думал, ты собирался поступить в колледж и всё такое.