22

– Здарова, Билли! – произнёс Дэниел Кауфман, заходя в мою комнату и протягивая руку. – Рад тебя видеть.

– Привет, Дэниел! Хочешь выпить? Я как раз собирался делать виски с лимоном.

– Так, так, – произнёс Дэниел, когда мы пожали руки, – ничего не имею против.

Дэниел был выше шести футов ростом, но его отличительной чертой являлись волосы на теле. Они покрывали его сплошь. Он был без рубашки и волосы на его плечах, спине, животе и боках были почти такими же густыми, как на голове. Дэниел походил на мохнатого мамонта.

– В холодильнике Джей-Си есть лёд, – сказал я, протягивая ему два пластиковых стакана.

Хотя я не горел желанием снова увидеть Пэм, я был рад вернуться на учёбу той осенью 1970 года. Меня назначили комендантом третьего этажа общежития Дана-Холл, и выделили неплохую одноместную комнату с круговым окном с видом на лес и Крам-Медоу на краю кампуса. Хотя Барт Льюис окончил колледж, напротив меня в таких же одноместных комнатах жили Джей-Си Мони и Дэниел, оба члены ДИ, с которыми я познакомился в прошлом году. И я чувствовал себя более уверенно в учёбе, так как мои оценки за первые два семестра оказались довольно хорошими.

По сути, улучшение оценок за второй семестр первого курса, было чуть ли не единственным светлым пятном за всё лето. Между расставанием с Пэм, увольнением с работы по монтажу бассейнов и необходимостью ездить пол-лета за восемьдесят миль на работу с минимальной ставкой в компании «Айс Лизер Компани», жизнь была не особо весёлой. И несмотря на Кен-Стэйт, последовавшие протесты и очевидный военный провал камбоджийского вторжения, война продолжала безжалостно накаляться. У меня вряд ли нашлись бы вежливые слова для тех, кто не считал, что война должна немедленно прекратиться. Жить с родителями было особенно трудно, так как они, казалось, совершенно не понимали, что я пытаюсь сказать, и практически все мои доводы излагались на повышенных тонах.

Дэниел вернулся со льдом и пакетиком марихуаны.

– Хочешь дунуть? – спросил он.

– Не могу, – ответил я. – Сегодня я должен встретиться со всеми новичками и их родителями. Некоторые уже здесь, но большинство ещё не приехали. Нужно заселить их в комнаты.

– И что? – сказал Дэниел. Он начал скручивать косяк. Я пожал плечами, а он продолжал скручивать. – Как прошло лето? Виделся с Пэм?

– Да, какое-то время – пока она не бросила меня. Она наконец-то поняла, что я псих, – ответил я. Дэниел выглядел озадаченным, но не стал расспрашивать дальше. – Такова жизнь, – добавил я. – Он протянул мне зажжённый косяк, я сделал несколько тяжек. – А как у тебя прошло лето? – спросил я.

Через полчаса, благодаря выпивке и травке, мы оба были «под завязку». Несколько раз нас прерывали робкие первокурсники и их встревоженные родители. Каждый раз я подскакивал к двери, пытаясь перехватить их до того, как они войдут в комнату и почувствуют запах дыма и алкоголя. Мне было очень трудно говорить, и я был убеждён, что моё состояние не вызывает сомнений.

– Не беспокойся ты, – сказал Дэниел. – Они не могут отличить дырку в своей заднице от норы в земле.

– Господи, это тяжёлая работа, – сказал я, проверяя очередное имя в своём списке. – Не нужно было обдалбываться. Ты уверен, что я не выгляжу обдолбаным? Кто вообще все эти люди? Боже, я даже не могу вспомнить их имена. А я только что с ними познакомился!

– О, милый, о, дорогой, мы не можем оставить наших маленьких деток с этими… этими бездарями! – завизжал Дэниел, разыгрывая взволнованную мамочку. Мы оба загоготали. У меня закружилась голова.

– Ты уверен, что я не выгляжу обдолбаным? – спросил я.

– Паранойя, – пробасил Дэниел. – Эй, пойдём к ректору на чай.

– Боже, нет – меня уволят в первый же день на работе.

– Пошли, давай.

– В таком виде? – спросил я, показывая на одежду. Дэниел нацепил рваную футболку без рукавов в знак уважения к родителям, которые продолжали заглядывать в поисках коменданта. На мне была яркая рубашка в стиле Уолласа Бири с галстуком, похожая на флуоресцентное исподнее. Хотя после поездки во Флориду я так и не отрастил бороду, у нас обоих были усы и длинные волосы. Мои к тому же под разноцветной повязкой.

– Да, чёрт возьми, – ответил Дэниел. – Никто не заметит разницы. Пошли. У них там, вероятно, неплохие закуски. Я умираю с голоду.

Как и я. Мы поднялись и пошли через кампус к дому ректора, где ректор Крамер устраивал приём на открытом воздухе для вновь прибывших студентов и их родителей.

– Где, блин, вход? – рассмеялся Дэниел, когда мы воткнулись в густую живую изгородь за домом доктора Крамера.

– Ай! – крикнул я. – Блядские ветки.

Внезапно мы прорвались через изгородь и очутились за цепочкой встречающих во дворе доктора Крамера. Я мог бы протянуть руку и поприветствовать его, если бы он уже не пожимал руки кому-то из родителей. По бокам от Крамера стояли декан Уиллиамс, декан Брэдли, декан Лоуфорд, проректор Круз и вся остальная административная верхушка, которые тоже пожимали руки прибывающим. Вся цепочка встречающих прервалась и обернулась посмотреть, что там за суматоха. Они все были в пиджаках с галстуками и в воскресных платьях. Декан Уиллиамс, казалось, готов был рассмеяться, но все остальные выглядели так, будто, собирались придушить нас. Воцарилась мёртвая тишина. Если бы взгляд мог убивать, Круз бы тут же хладнокровно положил нас на месте. Вот дерьмо, подумал я, мне конец.

– Ой, – произнёс Дэниел.

– Э-э, извините нас, – пробормотал я. – Мы заблудились.

Мы оба обогнули очередь, сгорбив плечи в попытке спрятаться, и растворились в толпе хорошо одетых людей, рассредоточенных по всей лужайке.

– О, Господи-Боже, Дэниел, – сказал я. – Кранты моей жопе.

– Ты видел их лица? – воскликнул Дэниел.

Несмотря на моё абсолютное убеждение, что меня только что освободили от должности коменданта, я не мог не рассмеяться.

– Я думал Бетти Лоуфорд обделает свои трусы, – гоготнул я.

– Чихать на них, – сказа Дэниел. – Где хавчик?

– Вон там, – ответил я, указывая на одну из второкурсниц, расхаживающих с подносами печенья и пунша. – Мы возьмём это, – сказал я, подходя к ней. Она удивлённо посмотрела на меня, но не стала спорить, когда я забрал у неё поднос. Мы мигом опустошили полдюжины оставшихся чашек пунша, затем принялись за печенье.

– Недурно, – пробормотал Дэниел с набитым ртом, плюясь крошками во все стороны.

– Ммм, – только и произнёс я; мой рот был слишком полон, чтобы пытаться говорить. Мы очистили поднос за две минуты и вручили его весьма удивлённому новичку с бейджем на груди, который я даже не удосужился прочитать.

– Раз уж мы здесь, надо сделать что-то полезное, – сказал Дэниел. Он схватил ещё один поднос у официантки. – Так, дай-ка сюда, – скомандовал он. – А ты возьми себе другой. – Дэниел подошёл к небольшой группе студентов и родителей. – Кто-нибудь хочет печенья? – Он широко улыбнулся.

Я взял поднос у очередной официантки. Она начала протестовать, но я оборвал её. «Проваливай, – сказал я. – Ты уволена». Я присоединился к Дэниелу, который к этому времени уже подошёл ко второй или третьей группе людей.

– Пунш, печенье – угощайтесь, – сказал я, протягивая поднос.

– Попробуйте одну печеньку, – предложил Дэниел испуганной женщине в цветастой шляпе.

– Они восхитительны, – сказал я, удерживая свой поднос одной рукой, а другой схватив предложенное Дэниелом печенье и закинув его себе в рот. – О, тут ещё есть, – сказал я, указывая женщине на свой поднос. – Берите, оно ваше. Бесплатно. Эй, мистер, хотите печеньку?

23

– Эй, просыпайся, уже почти полночь. – Меня тихонько пихнул локтем новичок, Джерри Гриффит. – Вставай. Что это за хрень? – Это была его первая ночь на посту передового охранения.

Я протёр сонные глаза и поднялся в окопе. Джерри указывал на восток.

– Что? – спросил я.

– Красная полоса, – сказал он. Она пропала, но я видел огни самолёта, кружащего далеко в небе над дюнами, может, в шести или семи милях от нас, возле океана. Я окончательно проснулся.

– Смотри дальше, – сказал я. Огни продолжали кружить над одним и тем же местом. Самолёт был слишком далеко, чтобы услышать шум двигателей. Внезапно ярко-красная полоса начала бесшумно спускаться вниз, пока мигающие огни не соединились с землёй в сплошной вспышке света. Через несколько мгновений, когда мигающие огни и красная полоса продолжили движение, во влажном ночном воздухе начал лениво разноситься звук, похожий на глухое жужжание бормашины. Ненадолго звук и изображение синхронизировались. Затем красная полоса медленно отделилась от кружащихся огней и исчезла на земле, а звук продолжил гудеть в кромешной тьме. Наконец, спустя какое-то время после того, как огни перестали кружиться и начали двигаться по прямой к югу, гудение внезапно прекратилось.

– Это Пафф, Волшебный Дракон⁵⁴, – сказал я. – Ганшип.

– Что это?

– С-47 военно-воздушных сил с пушками «Вулкан». – Я объяснил, что это военная версия старого пассажирского самолёта DC-3, переделанного в летающий линкор, с тремя пушками «Вулкан», установленными вдоль одной стороны фюзеляжа. Поскольку орудия находились на неподвижных установках, целиться можно было только накренив весь самолёт к земле, пролетая круг за кругом над целью. Каждая из трёх пушек могла выпускать до шести тысяч снарядов в минуту.

– Это восемнадцать тысяч выстрелов в минуту, братишка, – сказал я. – Триста снарядов в секунду. Превращает всё и вся в фарш: поля, леса, мангровые заросли, буйволов, хибары, людей. Всё. В мгновение ока может выкосить поляну в секвойном лесу. Я видел места, где Пафф оставил свою визитную карточку. Это невообразимо. Выглядит, как только что вспаханное поле, готовое к посеву. Один раз видел труп, искромсанный Паффом. Ты бы даже не подумал, что это когда-то был человек. Просто куча плоти вперемешку с перемолотым цементом и соломой, которые раньше были его – или её – хибарой; где что – отличить невозможно. Это было настолько сюрреалистично, что даже не вызывало отвращения. Будто обычная куча компоста.

– Мать твою, Иисусе, – присвистнул Джерри. – Пафф, Волшебный дракон?

– Так они его называют.

Далеко на юго-восточном горизонте снова начали кружить огни. Затем красная полоса, словно кусок раскалённой стали, только что сошедший с прокатного стана, вонзилась в землю.

– В кого они стреляют? – спросил Джерри.

– Хрен знает. Что-то увидели.

Мы некоторое время сидели молча и наблюдали. Затем Джерри начал очень тихо напевать песню Питера, Пола и Мэри. «Пафф, Волшебный дракон, живущий у моря…»

24

– За Пивной картель третьего этажа Дана-Холл, – сказал Джей-Си, поднимая пиво.

– За Великого визиря третьего этажа Дана-Холл, – произнёс Дэниел, поднимая очередное пиво и величественно кивая мне.

– За Экономического советника Великого визиря, – сказал я, протягивая пиво в сторону Дэниела. Мы чокнулись бутылками и выпили. – Это отличная идея.

– Блестящая, – добавил Джей-Си.

– Спасибо, спасибо, – сказал Дэниел.

И действительно. Всё началось неделю назад. Однажды в среду вечером мы втроём начали пить, потому что никому не хотелось заниматься учёбой, но после, так сказать, разогрева у нас кончилось «топливо». Было уже поздно идти в магазин за добавкой. Мы все улеглись спать, чувствуя себя обделёнными, будто у нас отняли прекрасную возможность.

На следующий день Дэниел застал меня в ванной.

– Я решил эту проблему, Билли. Вот, что мы сделаем. Каждый из нас одновременно купит по коробке пива. И каждую среду мы будем выпивать по одной коробке. Это даёт тому, кто купил коробку, целых три недели, чтобы наскрести денег на следую. А тем временем, у нас будет две другие коробки на следующие две недели.

Это было гениально. Мы даже составили письменную хартию с чётко изложенными условиями: каждый из нас обязался покупать коробку пива каждую третью неделю. Мы все подписали хартию, прежде чем отправиться в пивной магазин, и сегодня вечером состоялось торжественное открытие картеля.

– Я рад, что мы отказались от чёрного списка, – сказал я, когда мы сидели в комнате Джей-Си и слушали музыку. Накануне в ДИ проголосовали за отмену традиционной процедуры, с помощью которой любой член братства мог дать отвод новому члену просто потому, что этот человек ему не нравится. Отныне, вступить мог любой, за кого проголосовало большинство.

– Ты в курсе, что тебе почти дали отвод в прошлом году? – рассмеялся Дэниел?

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

– Спроси об этом Майка Морриса, – ответил Дэниел.

– Почему Майка? О чём ты вообще?

– Не важно. Просто спроси как-нибудь Майка, – сказал Дэниел, тихо посмеиваясь. – Поставь другую пластинку, Джей-Си.

– Что ты хочешь?

– «Лед Зеппелин».

– Эй, Билли, – сказал Джей-Си, – что там между Пэм Кейси и Карлом Девиттом? – Я едва не поморщился.

– Хуй их знает, – ответил я. – Мне вот интересно, кто в её глазах больший дебил – я или Девитт.

– Ты гонишь? – вмешался Дэниел. – Этот парень – полный ушлёпок. У него мозгов, как у лабораторной пробирки. Хрен знает, что Кейси нашла в нём.

Дэниел и Джей-Си не знали о фиаско на горном склоне или о фиаско во Флориде, или о том, как я ударил Пэм из-за камбоджийского вторжения. Я открыл ещё три пива и протянул им по бутылке.

– Ты поэтому так напился на прошлой неделе? – Джей-Си рассмеялся, его длинные каштановые волосы рассыпались по худым плечам.

– Да хуй там. Просто было плохое настроение.

– Плохое настроение? – спросил Дэниел. С замиранием сердца я подумал, что он собирается развивать эту тему. – Ты был одной ногой в могиле, а головой в бутылке. Мы думали, ты собрался помереть.

– Какое-то время казалось, что так и будет, – рассмеялся я. – Чел, говорю тебе, это был последний раз, когда я притронулся к абрикосовому бренди. – Я схватился за голову, изображая похмелье, и мы все рассмеялись. Я с облегчением оставил эту тему без дальнейшего внимания.