Наша временная база. Та самая крепость с вампирской башней и магическим источником под ней. Нежданно-негаданно стала временным домом для почти тысячи человек. Это были учёные и сотрудницы разворачивающихся в Иркутском осколке производств, плюс солдаты и официры гарнизона, ну и сотня моих стрелков.

Единственный момент, что слишком долго в полной изоляции мы здесь провести не могли, потому что даже тех запасов, которые успели создать для обеспечения деятельности временного гарнизона, на такую ораву могло хватить при разумном потреблении максимум на месяц. Всё же осколок, какой бы он ни был большой, это, по сути своей, мёртвый мир, в котором ничего не растёт и не живёт, кроме недобитых нами слабых тварей ближе к краю осколка, до которых попросту не дошли руки, и который существует только за счёт магической энергии в нём. И, судя по всему, эта крепость и башня вместе со всеми огромными территориями тоже рано или поздно исчезнут, когда магический источник окончательно израсходует свой ресурс.

А он его израсходует, потому что я чувствовал, как по чуть-чуть, потихоньку объём поступления маны от него снижается.

Когда он был частью планеты, скорее всего, его ресурс подпитывался от процессов, происходящих в ядре. Здесь же он отдавал только то, что было накоплено. И я, с активно действующим порталом и пополнением собственного резерва, очень и очень активно его запасы тратил. Поэтому затягивать с пробитием пути к материнской части моего мира не стоило, время нас поджимало очень сильно.

Но в любом случае почти неделю пришлось ждать, когда все мои резервы, практически досуха выдоенные противостоянием с британскими диверсантами, снова пополнятся. Вот поэтому у меня в кой-то веке выдалась аж неделя отдыха, в ходе которого я действительно постарался отрешиться от всего, происходящего в большом мире.

Ну, то я. Ольга, конечно, работу не прекращала.

На случай возможного повторного нападения на Иркутский осколок было принято решение пока всех сотрудников оставить здесь, и вообще на время установить режим полной изоляции, единственно отправив официру связи передать короткое сообщение, что её императорское высочество великая княгиня Ольга жива и находится в полном здравии, но, в связи с угрозой повторного нападения, прибыть в Петербург не имеет возможности, и официры гарнизона принимают все необходимые меры для обеспечения её безопасности.

Я был уверен, что императрице это не слишком понравится, Ольга под рукой была ей нужна, если вдруг придётся срочно перекидывать своё сознание из текущего тела. Но в то же время она объективно должна была понимать, что в текущей обстановке, особенно в отсутствие вестей от цесаревны, рисковать единственным оставшимся вариантом для перерождения она не может.

Сообщение было отправлено, после чего я убедил княжну портал полностью обесточить, тем самым окончательно отрезав нас от Земли. Ну, по крайней мере, бритишам нас теперь точно было не достать.

Что касается Прии, подлеченная и уже вполне себе самостоятельно передвигающаяся, пусть и хромая, индианка принесла личную присягу Ольге.

Личную, потому как государственную принять у неё могла только императрица. Шестой ранг как-никак действительно имел свои особые привилегии. Но уже можно было с большой долей уверенности говорить, что наша небольшая армия приобрела весьма сильную боевую единицу. А снятие магического поводка и разительное отличие в отношении к ней со стороны остальных официр подарили нам её верность.

* * *

Нет, то, что у меня появилась свободная неделя, вовсе не означало, что я только ел, спал и медитировал. Параллельно я разбирал и переводил найденные в башне бумаги, оставшиеся от бывших хозяев.

Вот и сейчас, спустя несколько дней, как мы закрыли за собой портал, я также сидел один в пустующей библиотеке башни, изучая очередной свиток и параллельно делая пометки на листе перед собой, как ко мне подошла Прия да не одна, а в компании почему-то сильно смущавшегося и почти спрятавшегося за её спиной Кораблёва.

Увидев эту сладкую парочку, чьи взгляды, бросаемые друг на друга, невозможно было интерпретировать хоть как-то двояко, я только приподнял в удивлении бровь и, смотря на женщину с некоторым восхищением, произнёс:

— Ну, мать, ты быстро.

Та только довольно заулыбалась в ответ, ответила:

— Ты сам говорил, что можно парней.

— Говорил, — не стал я отказываться, хотя имел ввиду, конечно, не прямо свою роту, а парней в целом.

— Мы любим друг друга, — также уточнила она, заставив меня скептически поджать губы.

Не то чтобы я не верил в любовь с первого взгляда, особенно у лишённой полноценного общения с противоположным полом женщины. Изголодалась, да и парни у меня как на подбор. Как в той сказке про тридцать три богатыри: «все равны как на подбор, с ними тётка Черномор». Только вместо тётки тут дядька Чёрный меч. Да и война у нас тут. Но с другой стороны, случай особый. Как-никак иностранка, да ещё шестой ранг. Но, прежде чем что-то говорить, следовало проверить.

— Так. — Ещё раз оглядел обоих голубков. — Кораблёв на месте. А вас, госпожа аркана, я попрошу оставить меня с подпоручиком вдвоём. Ненадолго.

Та сначала немного напряглась, но, услышав обращение «госпожа» и мой вежливый тон, чуть приосанилась, степенно кивнула и вышла из библиотеки, плотно прикрыв за собой дверь.

— Так — снова произнёс я, взглянув на парня, что стоял по стойке смирно, опустив очи долу и смущённо порозовев.

Побарабанив пальцами по столу, коротко приказал:

— А ну-ка посмотри мне в глаза.

Парень несмело поднял голову, и, поймав его взгляд, я с нажимом уточнил:

— Точно она до тебя не домогалась? Не заставляла тебя, не угрожала? На всякий случай сразу говорю, если что, управу на неё мы найдём, поэтому можешь не бояться и говорить, как есть.

— Да нет, командир! — от моих слов он даже слегка начал заикаться. — Нет, конечно!

А затем, с жаром продолжил:

— Ты не знаешь Прию. Она совсем не как наши девушки. Не наглая, не властная.

Она так стеснялась, когда первый раз ко мне подошла. Боялась даже спросить, как меня зовут. И хоть она пока не знает русского, но я неплохо знаю английский. Мы с ней долго разговаривали, и знаешь, командир, когда она рассказала, как ей жилось у себя, мне просто стало её жалко.

— Так ты из жалости решил с ней встречаться?

— Нет! — почти в голос воскликнул Кораблёв, донельзя уязвлённый таким предположением, — Конечно, нет. Да, я пожалел её сначала. Но чем больше мы разговаривали, тем больше чувств у меня к ней появлялось. А ещё она необычная и красивая.

— И шестой ранг, — добавил я с ухмылкой, заставив парня вновь смутиться. — Ладно, не переживай.

Хмыкнул, отвёл взгляд от подпоручика.

— Я знаю, что ты на такое из одних меркантильных соображений никогда бы не пошёл. Никто из наших не пошёл бы. Но я тебя даже отчасти понимаю. Приятная, да, необычная. И внешность у неё экзотическая для наших широт. Ну что ж, если это действительно твоё желание, то я не против. Но только После того, как Её высочество согласится закрепить ваши отношения. Прия присягала лично ей, поэтому брачные клятвы, произнесённые перед её лицом, не буду пустым звуком. А теперь зови свою ненаглядную обратно.

Парень мухой метнулся к двери, а затем они вдвоём вновь подошли к моему столу.

— В общем, — я строго взглянул на счастливую пару, — я не против, но постель только после обручения у Её высочества. Устраивает такой вариант? — перевёл требовательный взгляд на магичку.

— Вполне, — обрадовано кивнула та и, схватив Кораблёва, даже не попрощавшись, потащила его за собой прочь из библиотеки. Видимо, чтобы не откладывать дело в долгий ящик.

Глядя им вслед, я хмыкнул, почесав затылок, бросил вдогонку:

— Только про сон не забывайте. На построении чтобы как штык! Кораблёв, я это тебе говорю.

— Я…

Что мне ответил парень, я уже не услышал, потому что Прия успела утащить его за дверь.

— Затрахает же бедолагу, — пробормотал я, вздохнул, — надо, наверное, дня три ему дать, пережить первую брачную ночь.

В библиотеке вновь установилась тишина, но настроение было уже не рабочим. Я продолжал сидеть, раздумывая над тем, как иногда забавно выворачивается судьба.

Правда, этак сейчас эти двое пример покажут. Так остальные официры бросятся моих парней окучивать. Все же одарённые, да ещё и в таком необычном подразделении. Лакомый приз для каждой.

Ладно, этой пообещал, что мужики будут. Как говорится, наличие у неё здесь, так скажем, второй половинки — это ещё один надёжный якорь, привязывающий к нам и также гарантирующий её верность. Но вот для остальных нужно эту лавочку под каким-то благовидным предлогом прикрыть.

Не тупо запретить, а придумать обоснованное условие. А ещё лучше официальный указ командующей. Фантазия немедленно проснулась, и я, подвинув к себе чистый лист, принялся набрасывать черновой вариант, гласящий, что допускается вступать в отношения с мужчинами батальона магических стрелков только одарённым четвёртого ранга или выше.

Во-первых, четвёртый ранг — это дворянство, а значит уже достойная пара одарённому мужчине. Во-вторых, четвёртый ранг — это, как правило, выслуга и звание старшего офицерского состава. Ну и в гарнизоне таких, самое главное, раз-два и обчёлся.

Быстренько закончив, ещё раз пробежался глазами по тексту и удовлетворённо кивнул. Уже сказать, что это несправедливо, не выйдет. Поднялся, направляясь к её высочеству.

Покои с рабочим кабинетом княжна решила организовать себе не в башне, а в здоровенных размеров квадратном донжоне крепости, достаточно восстановленном, чтобы разместить там большую часть гражданского персонала и официр. Рота солдат располагалась отдельно, в длинной одноэтажной казарме, примыкавшей к северной стене крепости, а мои стрелки в такой же, только вдоль западной стены.

Попал я к княжне, видимо, сразу после влюблённой парочки, потому что, когда зашёл в кабинет, меня встретил её слегка насмешливый взгляд. Тоже, кстати, неплохо, а то больно серьёзная она была все эти дни. Никак не могла отрешиться от событий, происходящих в империи. А так хоть слегка переключилась.

— Ваше высочество. — Нарочито официально наклонил я голову. — Разрешите.

— Разрешаю, — милостиво кивнула та, а затем с хитринкой в глазах уточнила, — что, Слава, ты им так прямо и сказал, что после брачной клятвы можно сразу в койку?

— Ну, не так, — глубокомысленно поиграв бровями, усмехнулся я, — но в целом близко к тексту. Но ты же сама видела, что им обоим очень уж не терпелось слиться в чувственном экстазе. Переплетя тела, упасть в объятия страсти.

— Видела, — проворчала Ольга, — если б я твой замысел не поняла, отправила бы их гулять до окончания войны. Но да, что бы она не говорила, Империя ей не родина. Поэтому привязывать её к нам надо, надо. Но ты подумал, что будет, когда об этом остальные узнают?

— Подумал, Ваше Высочество, — кивнул я, после чего протянул проект приказа.

Та прочитала, похмыкала. Покосившись на меня с некоторым задумчивым интересом, на мгновение замерла, а затем, взяв ручку, оставила сверху размашистую подпись, после чего вернула мне.

— Отдай адъютане. Дальше она разберётся.

Сжав листок в руке, я кивнул, развернулся, собираясь выйти, но тут меня нагнал её вопрос, сказанный задумчивым голосом:

— А почему именно с четвёртого ранга? Ты же мог ограничится шестым, кроме Прий больше аркан в крепости нет.

Замерев, я через плечо взглянул на княжну и пояснил:

— Потому, что это было бы слишком явно и могло вызвать недовольство среди официр. А четвёртый ранг — это вполне себе обоснованное ограничение, ведь именно с четвёртого ранга присваивается личное дворянство и открывается путь к генеральским званиям.

— И среди официр четвёртых рангов тоже почти нет, — покивала Ольга, продолжая внимательно на меня смотреть.

А затем внезапно добавила, прищурившись:

— Кроме баронессы Осколковой… и меня.

Я промолчал, ожидая продолжения, но его не было. Откинувшись в кресле, великая княжна молча кивнула, и, кивнув в ответ, я из кабинета вышел.

Стоило мне покинуть приёмную и свернуть за угол, как я практически наткнулся на самозабвенно целующихся молодожёнов. Исключительно волею великой княжны, конечно, и ещё потом потребуется внести запись об этом браке в соответствующие книги учёта. Но это уже будет просто формальность. Как только её императорское высочество их клятвы приняла, они вполне официально считаются мужем и женой.

— Поздравляю, — громко произнёс я, когда они, наконец, друг от друга оторвались.

— Ой, — воскликнул Кораблёв, — по-привычке пытаясь от индианки отстраниться, но та его удержала и, с укоризной на меня посмотрев, пожурила:

— Не хорошо так подкрадываться.

— Ой, да ладно, — отмахнулся я, — и вообще привыкайте. Ещё услышите шуточек на этот счёт. Вот столкнётесь с поручицей Ржевской, будете знать. И да, несмотря на ваш законный статус, всё-таки рекомендую найти какое-нибудь более уединённое место. А то у нас целоваться на людях считается неприличным.

— Да-да, — засуетился парень, — надо куда-то уйти.

— Почему куда-то? — удивилась Прия, — ко мне, конечно. У меня отдельная комната здесь. Будешь жить со мной.

— Хорошее решение, — немедленно кивнул я, — женатому парню в казарме не место. Но жена женой, — погрозил я ему пальцем, — а на построении с утра чтоб как штык.

— Так точно, командир, — разулыбался тот, — буду как штык.

— Но не сразу, — вспомнил я насчёт первой брачной ночи, — три дня тебе увольнительной, но чтобы после точно как штык. Понял меня⁈

— Так точно, понял, — ещё более обрадованно кивнул он, заставив меня даже слегка умилиться такому энтузиазму.

— Да, княжич, — остановила меня вдруг индианка, когда я уже собирался двигаться дальше по своим делам, — я насчёт той девушки. Мой тебе совет, осчастливь её тоже.

Брови слышавшего это Кораблёва взлетели, но я тут же показал ему кулак, и тот сразу сделал вид, что разглядывает каменную кладку стены.

— Я подумаю, — ответил ей, после чего, откланявшись, обогнул их, идя дальше по коридору.

Правда, кожей ощущая на своей спине два внимательных взгляда.

* * *

Вечер не клеился. Я мерил шагами собственные покои, а из головы всё не шли слова Прии. Осчастливить. Интересно, она подразумевала под этим только постель или нечто большее? Вспомнился мне и вопрос княжны, почему я выбрал именно четвёртый ранг.

Честно говоря, о Лике я в тот момент не думал. Просто показалось, что четвёртый ранг — это самый оптимальный вариант. Но что если подсознательно я всё же ориентировался на неё?

Когда ты постоянно в движении, воюешь, командуешь, решаешь задачи, некогда определяться со своими чувствами, но получив нежданно-негаданно передышку, я вдруг задумался, а кто для меня Лика Иванова, баронесса Осколкова. Сказать, что я её люблю? Наверное, нет. Подобные эмоции давно во мне выгорели, и даже молодое, живое тело не слишком сильно меняло ситуацию. Влечение я чувствовал, но чётко отделял потребности тела от желаний разума. Страсть? Тоже нет. Собственно, это и есть влечение тела, которое почему-то считают ещё одним проявлением любви. А что я чувствовал к ней? И тут пришло понимание — тепло. Вот какое ощущение у меня возникало, при мысли о Лике. О верной подруге, готовой защитить любой ценой, не прося ничего взамен. Встать рядом против любой силы, любого противника. И это точно стоило больше, чем какая-то там любовь или страсть.

А ещё, пожалуй, я действительно слишком много брал, почти ничего не давая взамен. И это было неправильно.

Снаружи были всё те же лёгкие сумерки, но по крепости почти никто не шатался, старались придерживаться земных суток, чтобы не сбивать режим, но я всё же потратил небольшую часть своих сил, чтобы накинуть полог отвода глаз. Мне не хотелось лишней огласки. Пару раз приходилось прижиматься к стене, пропуская припозднившихся обитателей.

Замерев подле двери, ведущей в комнату Лики, осторожно толкнул деревянное полотно, приоткрывая, увидел сидящую на кровати девушку, уже успевшую снять боевое облачение, оставшись в свободной сорочке и хлопковых штанах.

Услышав скрип, она подняла голову, удивлённо посмотрев в мою сторону.

— Кто?

Брови её сошлись к переносице, и она поднялась, вглядываясь в коридор, не видя меня под пологом.

— Спокойно, Лика, это я, — негромко произнёс, закрывая дверь обратно и снимая невидимость.

— Слава⁈ — кулаки её, сжавшиеся было в ожидании опасности, разжались, а на лице застыло удивлённое выражение, — что ты здесь…

Но я не дал ей договорить, лёгким движением руки бросив запирающее заклинание себе за спину и следом полог тишины на всю комнату, подошёл и без слов впился долгим поцелуем.

— Ох, — вырвалось из её груди, когда я, наконец, отстранился, — Слава…

— Ничего не говори, — негромко произнёс я, глядя ей в глаза, а затем принялся расстёгивать на себе одежду.

Глядя, как я снимаю с себя рубашку, девушка прерывисто задышала и чуть подрагивающими руками потащила вверх сорочку, та зацепилась за что-то, и, выругавшись сквозь зубы, Лика дёрнула сильнее затрещавшую ткань, оставаясь по пояс голой.

— Не спеши.

Тоже оставшись без верха, я коснулся ладонями бархатистой кожи, придвинулся, чувствуя, как затвердевшие соски её груди утыкаются в меня, снова поцеловал.

Прошептал:

— Этой ночью я от тебя никуда не уйду.

Её руки сначала нерешительно, но затем всё уверенней принялись скользить по моему телу. Коснулись ремня, расстёгивая.

Оставшись голыми полностью, мы ещё несколько минут целовались, чувствуя всё нарастающее возбуждение, а затем, подхватив ойкнувшую девушку под попу и держа на весу, я шагнул к кровати.

— Я так этого ждала, — прошептала Лика, обвивая мою шею руками, обдав жарким дыханием.

— Я тоже…

— Только можно я сверху, — попросила она, чуть смутившись, и я, не став возражать, плавно опустился на постель, продолжая держать девушку на руках, и откинулся, чтобы лучше видеть её подтянутое красивое тело.

Уперев ладони мне в грудь, она закусила губу, а затем, вздрогнув всем телом, опустилась.

— Слава, — выдохнула она снова, запрокидывая голову и начиная ритмично двигаться, полностью отдаваясь ощущениям.

А затем вдруг случилось то, чего я никак не ожидал. Её магический источник начал пульсировать в такт движениям всё быстрее и быстрее, и когда достиг кульминации, Лика выгнулась с громким криком, а её внутренний источник разом стал на порядок больше.

Словно лишившись всех сил, она упала мне на грудь, тяжело дыша, а я, не веря своим глазам, ещё раз проверил её резерв. Нет, сомнений быть не могло, девушка только что перешла с четвёртого ранга на пятый.