Мы вытащили Прию из машины на сухой пригорок. Подрезанные рука и нога, плюс последствия моего заклинания самой ей особо двигаться не позволяли. Хотя на удалении от эпицентра её собственная регенерация начала работать быстрее. Я видел, как раны обволакивают частички маны, помогая организму восстанавливаться.

Место было тихое, подальше от города и прочих могущих вызвать помехи объектов. Всё же то, что мне нужно было найти, не просто крошечное, оно и фонит совсем слабо. Впрочем, это должен быть достаточно крупный нервный пучок или узел, вероятнее всего, недалеко от позвоночника.

Обещая удалить его, я не то чтобы кривил душой, скорее, умолчал, что удаление — не самое безопасное мероприятие. Вырезать артефакт придётся физически, и шанс повредить близкий нервный пучок существовал не такой уж и маленький.

Но для начала его надо было найти, а уж потом решать, пробовать удалить здесь или каким-то образом доставить к врачам.

— Если я не вернусь в течении часа, она включит болевые ощущения и постепенно начнёт их повышать. Она знает, что я жива, артефакт ей об этом сообщает. — устало произнесла индианка, тут же развеяв мои сомнения насчёт врачей.

На это просто не хватит времени.

— Тогда поторопимся.

Я встал на колено над растянувшимся на земле телом женщины, принявшись медленно вести ладонями по нему, скользя по грубой ткани комбинезона. Живот, затем грудь. Тщательно проверил шею, потом ещё раз провёл ладонью вниз по линии позвоночника, пройдя между грудей. Ситуация не располагала, но Прия нашла в себе силы усмехнуться и произнести:

— Да, когда мечтала о ласках красивого юноши, не так себе это представляла.

— Освобожу тебя от этой дряни, — негромко ответил я, напряжённо выискивая маленького засранца, — примешь российское подданство, и будет у тебя и юноша, и ласки. У магини шестого ранга проблем с этим в России нет. Пожизненное дворянство и немаленькое денежное содержание прилагаются.

— Ну, теперь точно я вся ваша, с потрохами.

Тут я вновь натолкнулся на взгляд Лики, только в этот раз какой-то слегка ревнивый что ли, после чего баронесса сварливо заметила:

— Сначала надо будет ответить за нападение на гарнизон.

Не стал ничего говорить, но появление лояльной нам арканы перевесит любые потери. А лояльной она будет, и для этого мне даже не надо никакого управляющего артефакта. Наоборот, избавление от него сработает лучше любого искусственного поводка.

— Вот ты где!

Я, наконец, нашёл мелкого засранца, прячущегося под левой лопаткой. Маленькая горошина чуть больше пяти миллиметров в диаметре. Шедевр артефакторики, тут я отдавал светлым артефакторам должное. И должен был признать, что британские маги тоже смогли удивить. Разобраться, как работает эта система, совершенно не видя скрытых внутри плетений, да ещё и правильно использовать, подобрав нужные комбинации управления кольцами и научившись вживлять в нужное место. Это явно не год и не два. Десятилетия работы, тысячи часов экспериментов. И, скорее всего, сотни трупов подопытных.

Под скрип зубов, перевернул индианку на живот, затем разрезал комбинезон на спине. Сильно об обеззараживании думать не нужно было, у одарённых шанс подхватить бытовое заражение куда ниже, а у сильных вообще стремится к нулю, поэтому, всунув Прии в зубы ножны от ножа, коротко произнёс:

— А теперь терпи.

И сделал первый надрез.

Тело женщины слегка дёрнулось, ножны заскрипели, сжимаемые зубами, но в целом держалась она хорошо, поэтому я продолжил методично подбираться к горошине. Не торопился, но и излишне не осторожничал, лекари потом поправят. А когда до артефакта оставалось совсем чуть-чуть, выпустил тонкую струйку магии, внося дисбаланс в его работу, и резким движением, запустив в рану пальцы, выдернул наружу.

Женщина выгнулась дугой, забилась в конвульсиях. Но артефакт был у меня в руках, чуть покалывая кончики пальцев электрическими импульсами, поэтому вскоре индианка успокоилась, выплюнула ножны и обмякла, почти растёкшись по земле аморфной массой, тяжело дыша.

— Ну вот и всё. Больше тебя твоя координатор не достанет. — Произнёс я, плюхаясь на задницу рядом.

Выдернул двумя пальцами из кармана платок, принялся обтирать ладони, мигом покрыв белую ткань красными разводами.

— Ох, — выдохнула в ответ Прия, — думала сдохну, так скрутило.

Тут она нервно, почти истерично начала смеяться. Сдали нервы. Оно и понятно. К тому же осознание пришло, что больше никто не может её заставить беспрекословно подчиняться. Можно сказать, началась новая жизнь.

Но подготовка чувствуется, не прошло и минуты, как индианка, взяв себя в руки, приподнялась на здоровой руке, принимая сидячее положение и глядя мне в глаза, очень серьёзно произнесла:

— А теперь надо поторопиться. Скорее всего, она думает, что я мертва, и попытается уйти.

Я кивнул, тут же подскакивая на ноги, уточнил:

— Маршрут отхода знаешь?

Прия кивнула, и я скомандовал Лике:

— В машину.

И понеслась. Правда, разрыв, ведущий из осколка на Землю, оказался на самом краю кратера, оставшегося после подрыва мною двух кубов-преобразователей профессоры, но разогнавшись, мы проскочили по боковой стенке и впрыгнули в него на полной скорости, вываливаясь на ту сторону. Тут же чуть не врезались в оплавленные валуны — всё, что осталось от железобетонных укреплений, но Лика успела вовремя отрулить. А индианка, сориентировавшись, показала рукой направление:

— Туда!

Гнали мы по пересечённой местности почти полчаса, прежде чем, в очередной раз бросив поисковое заклинание, я засёк магический отклик. Не просто живого существа, а именно одарённого. Как раз средней силы, что-то между третьим и четвёртым рангом. Британская официра собственной персоной, улепётывающая прочь, быстро сообразившая, что операция провалилась. Трусливая сука, но от англичанки другого и не ожидалось.

Правда, нас она заметила тоже и попыталась атаковать. Машина резко вильнула, пропуская искрящий разряд мимо себя. Прия принялась было шептать что-то убойное, малость оклемавшись, но я тут же сбил каст, толкнув её в плечо, рявкнул:

— Только живой! Лика, возьми её. Не обязательно целой, но живой.

Выпрыгнув на ходу, я только успел перехватить руль, она создала несколько боевых заклинаний, накрывая ими большую площадь, не настолько сильных, чтобы убить, но достаточных, чтобы заставить противника сосредоточиться на защите. По сути, магическое подавление. Я дождался, когда машина остановится, придерживая руль, после чего встал, оперевшись рукой о борт, чтобы было лучше видно.

— Твоя подружка? — внезапно поинтересовалась Прия.

Чуть поморщилась, зашевелившись, стараясь принять положение поудобней. Кровотечение на спине уже прекратилось, разрез я делал как можно короче, но обивку заднего сиденья испачкали в крови от души.

— Можно и так сказать, — ответил я, наблюдая за магическими сполохами, сверкавшими с убийственной частотой.

Лика более слабыми, но многочисленными атаками попросту изматывала британку.

— Спал с ней?

— Нет, только целовался.

— Тогда советую не терять времени. Нам, конечно, ничего толком не говорили, но за вас взялись серьёзно. С намерением задавить окончательно. Кто знает, что будет потом. Поэтому, если не хочешь помереть девственником, пойди ей навстречу. Она-то давно тебя хочет, я вижу.

Говорить ей, что я и так не девственник, не стал. Если так разобраться, я уже почти пять веков не девственник. Но выводы, что в этот раз Европа решила отыграться за прошлые унижения, совпадали с моими. Осталось поспрашивать эту координаторшу.

— Я тебя услышал, — лаконично ответил индианке.

Тут всполохи прекратились, и довольный голос Лики прокричал:

— Есть!

Когда мы подъехали к довольно стоявшей, уперев руки в бока, девушке, я увидел у её ног лежащую в приличных размеров выжженном пятне британку. Одета координаторша была тоже в серый комбез без знаков различия, как и у Прии, но слегка лошадиное лицо с широкой челюстью и глазами навыкате вполне себе выдавало в ней уроженку Туманного Альбиона.

Была наша заклятая противница, в нескольких местах ранена, но не сильно, так, несколько ожогов да пара сломанных рёбер. Ерунда. Кровью не истечёт, и разговаривать может.

— Какая радость, лицезреть в наших дремучих краях аж целую британскую официру, — я оскалился в хищной улыбке, — и зачем же к нам такую красивую тётеньку занесло?

Тут Лика посмотрела на меня с некоторым скепсисом и уточнила:

— Это в каком месте она красивая?

— Это просто выражение такое, — отмахнулся я.

— Я требовать относиться ко мне, как к военнопленный. Согласно Парижская конвенция, — слегка коверкая слова, на вполне себе понятном русском неожиданно произнесла та.

— О, так твоя моя понимать, — слегка ёрничая, произнёс я, склоняясь ближе. — Тем лучше. Отвечай на вопрос.

— Я требовать!.. — вновь завела британка ту же шарманку, но я повтор слушать не стал, только вычертил на груди у неё всё тот же символ.

— А-а! — начало ту корёжить.

Правда, не так сильно, как Прию, всё же магии в этой мадаме было поменьше.

— Пытка нельзя! Я британская подданная, вас будут наказать! — возмущение, как только официра отдышалась и смогла говорить, так и полилось наружу.

— Я что-то не пойму, она такая наглая или такая тупая? — выпрямившись, я повернулся к индианке в машине, что пока не отсвечивала, молча наблюдая за происходящим.

— И то и другое, и много, — устало и хмуро ответила та.

А британка, услышав голос бывшей подчинённой, судорожно зашевелила правой рукой, принявшись выдавать странные щелчки кольцами на указательном и среднем пальцах. Завизжала истерично:

— Убей их, убей!

Я только покачал головой и, не мудрствуя лукаво, резко впечатал каблук, дробя ей кисть. Снова раздался нечленораздельный вой, и тело официры задёргалось, пытаясь вытащить повреждённую руку из-под моего сапога.

— Она больше тебя не слушается, — негромко произнёс я.

Наклонившись, резко схватил за запястье, грубо сдёрнул кольца, чем вызвал очередной вскрик, быстро, впрочем, оборвавшийся.

— Сознание потеряла, — резюмировал я, — слабовата, скажем прямо, слабовата.

Тут мне в голову пришла интересная мысль. Воспользовавшись моментом, я перевернул официру, дёрнул комбез, разрывая. Ножом в уже знакомом месте вспорол кожу, а затем погрузил туда извлечённую из Прии горошину.

— Слава!

Я посмотрел на слегка шокированную Иванову, хмыкнул и, дёрнув бровями, сказал:

— А что? Считаешь, она не заслужила? А как по мне, пусть на себе всё ощутит.

Мне хватило пяти минут после того, как пленная очнулась, чтобы та стала тихой, послушной и на всё согласной. Пять минут крика, конечно, но для индианки это была сладкая музыка, а Лику я в приказном порядке отправил патрулировать местность.

— Поехали, — сообщил я Ивановой, когда та вернулась к машине, косясь на сидевшую тихо, как мышь, и уставившуюся в одну точку британку, — надо показать её её высочеству.

* * *

Когда мы добрались до портала, там оставался лишь небольшой заслон из официр гарнизона, да великая княжна. И судя по хмурым лицам телохранительниц и играющей желваками Ольге, те до последнего пытались уговорить командующую укрыться в безопасности за порталом. Не смогли и огребли высоконачальственного гнева. Одна и вовсе сияла наливающимся синевой фонарём под глазом, никак великокняжеского кулака отведала. Вероятно, как самая настойчивая.

Наше появление, особенно когда в машине разглядели посторонних, вызвало некоторый, не побоюсь этого слова, фурор. Особенно у охраны, дружно решившей, что нас взяли в плен, и мы теперь сотрудничаем с врагом. Благо, от первого не слишком дружного залпа мы увернулись, а затем я на русском матерном громко им объяснил, где их видел и в какой позе имел.

Здраво рассудив, что будь я пленным, так по-хозяйски себя бы не вёл, пытаться нас угрохать перестали, хоть и встречали насторожённо. Но стоило мне быстро обрисовать ситуацию и перспективы, как британку немедленно взяла в оборот неведомо откуда вынырнувшая полковница охранки, которую в поезде я не видел. Видимо, в момент нападения была где-то здесь, в осколке.

Ей я тоже успел парой предложений по поводу артефакта управления обсказать и показать кольца, обещала потом, как закончит с допросом по всем правилам, подробнее поговорить.

Поняв, что непосредственная угроза отступила, были быстро сформированы группы разведки с парой официр связи и с задачей в кратчайшие сроки восстановить сообщение с Иркутском и наладить телефонную линию с генеральным штабом в Петербурге.

А затем, когда все основные задачи были поставлены и указания розданы, мы смогли с Ольгой остаться наедине.

Палаточный городок учёных так и оставался неразобранным, потому что уносили отсюда наспех только самое ценное и необходимое, поэтому даже почти вся мебель осталась на своих местах. Выбрав самую большую палатку, принадлежащую Аманде, великая княжна устало опустилась в имевшееся там кресло, дождалась, когда я тоже пристрою зад на профессорскую же кровать, отодвинув в сторону ворох бумаг, рассыпанный по ней впопыхах, после чего как-то печально произнесла:

— И вновь ты нас спас. Ещё и пленницу ценную взял. Я даже не говорю про эту архимагиню, которая изъявила желание стать нашей подданной и выступить против своих бывших хозяев.

— Вновь, Оль, не совсем правильное слово, — нас никто не подслушивал и разрешение на обращение по имени у меня имелось.

Да и, зная мою тайну, княжна воспринимала меня, скорее, как ровню себе по статусу, а не подчинённого.

— Оба прошлых раза я и был причиной произошедшего. И спасал, в первую очередь, себя.

— Это не важно. В любом случае ты преуспел там, где потерпели фиаско многие женщины.

— Я опытнее, Оль, и намного. Я воевал пять сотен лет. На моей стороне магические знания Империи, до которых земным магам ещё идти и идти и бесконечное множество сражений.

— И эти знания нам очень пригодятся. Особенно всё, что касается магии твоего мира.

Наша беседа затянулась почти на час. Прошли без малого сутки неизвестности, за которые могло произойти всё что угодно. Она тоже понимала, что нападение здесь не было каким-то единичным актом, а частью чего-то намного более масштабного. Пленная тоже была низовым звеном, но знала всё же больше. По крайней мере, стало известно название операции — «Немыслимое».

Весьма говорящее название так-то.

Как-то надо было отвлечься от внутренней тревоги, растущей с каждым часом, и княжна нашла выход в беседе со мной. По крайней мере, я видел, что мои слова её немного успокаивают.

А затем снаружи послышался звонкий от волнения голос одной из отправленных налаживать связь официр. требовавший срочно провести к её высочеству.

Поднявшись, я откинул в сторону полог, с молчаливого согласия Ольги, передав охране:

— Пропустить!

Совсем молодая, видно недавно из кадетов, едва получившая погоны подпоручицы девушка порывисто влетела в палатку и, остановившись подле княжны, глядя на ту расширенными глазами и от волнения теребя китель за отворот, доложила:

— Срочное сообщение от Генерального штаба. Ночью войсками Европейской коалиции была нарушена государственная граница на всём протяжении от Чёрного до Балтийского моря. Боевые группы противника быстро продвигаются вглубь территорий, нанося удары по гарнизонам и местам дислокации, преимущественно возле зон отчуждения. Совершено нападение на Её Императорское Величество. Императрица жива, но тяжело ранена. Также потеряна связь с цесаревной. Дирижабль, на котором она передвигалась, предположительно был сбит. Вам, личным приказом Её Императорского Величества, предписывается как можно быстрее возвращаться в Петербург для принятия командования войсками.

Мы переглянулись, а затем Ольга, до хруста сжав кулаки, решительно поднялась:

— Подготовить транспорт…

— Нет.

Она замерла, а я, оборвав её на полуслове, тоже поднялся и покачал головой:

— Ты не доедешь. Думаешь, у них на этот счёт нет запасного варианта? Их официра не вышла на связь, не доложила о твоей ликвидации. Они будут тебя ждать. Такие же группы.

— И что ты предлагаешь?

— То, о чём мы уже говорили. Чтобы победить нам нужны знания и магия этого мира. Кто знает, какие ещё артефакты из осколков смогли поставить себе на службу европейцы. И единственный способ им противостоять — получить альтернативную силу. А для этого надо двигаться не в Петербург, а в осколки, так далеко, как только сможем.