(Москва, Дворец императора, тронный зал)

Как только мы выбрались из тронного зала, выяснилось, что технаты успели порезвиться не только на территории дворца, но и внутри.

Помощник начальника службы безопасности позаботился и об этом. В первую очередь он расставил посты вокруг складов и арсеналов, чтобы гвардейцы не смогли к ним быстро пробиться, но не учёл лишь одного: большинство гвардейцев имели при себе тяжёлые артефактные винтовки с бронебойными патронами. После того как поступил приказ стрелять на поражение, все консервные банки, которые открыли огонь по гвардейцам, были уничтожены в тот же миг.

Императорский дворец превратился в настоящий улей, но меня это мало интересовало. Это их работа, вот и пусть занимаются обеспечением безопасности, дальнейшими проверками личного состава и другими крайне важными и полезными делами.

Оторвать от этих процессов цесаревича и Потёмкина оказалось не так-то и просто. Они оба оказались настолько ответственными, что пытались контролировать каждый шаг гвардейцев, нагло отнимая работу у командиров и их генералов. А может, просто пытались справиться с внутренним давлением, ведь это по большей части их провал. В любом случае мне пришлось принять экстренные меры. Я начал угрожать им смертью императора, который в скором времени перейдёт на сторону технатов. Только тогда они наконец-то поняли, что нужно спешить…

Новый уменьшенный совет, после очередной проверки, собрался в одном из залов для совещаний. Во дворце их было полно, так что трудностей мы с этим не испытывали. А вот затаскивать обратно в тронный зал всех аристократов никто не рискнул. Да и, как показала практика, собирать в одном месте всю верхушку Российской Империи было откровенно глупой затеей. Даже неудавшаяся атака технатов разом лишила нас множества людей, которые хотя бы понимали, как всем этим управлять. Но с другой стороны, их жертвы придали злости родственникам и тем, кто выжил…

На этот раз нас собралось не больше двадцати. Большую часть я прекрасно знал. Здесь были представители тайной канцелярии, несколько генералов, в том числе и те, кто задавал вопросы цесаревичу в тронном зале. Представители военных в лице Яровой и её дедушки, который поглядывал на меня хитрым взглядом. И конечно же, Великие охотники.

А вот Тимофея Владимировича Николай не стал приглашать. Как я и думал, этот скунс слишком сильно упал в глазах цесаревича. После героической обороны тыла цесаревича из-за императорского трона его почему-то перестали воспринимать всерьёз. Оно и понятно, мерзавец бездействовал, когда вокруг умирали лучшие сыны и дочери Российской Империи. Советник попытался возмутиться, но Соловьёв приказал проверить его ещё раз и отправил в соседнее помещение под охрану. Редкий случай, когда технаты принесли хоть какую-то пользу.

Я тоже не стал приглашать своих, ведь сейчас речь шла конкретно о Российской Империи, а значит, остальные силы должны были подключиться позже, когда мы выработаем хоть какой-то план.

— Дворец и прилегающие территории очищены, — произнёс Николай, откинувшись на спинку кресла и обведя присутствующих тяжёлым взглядом. — По крайней мере, мы имеем основания так считать.

— Среди погибших генерал Кутепов, князь Оболенский и двое министров, связи и сельского хозяйства, — продолжил Соловьёв, медленно переворачивая лист. — Полный список уточняется, некоторые тела, находящиеся в тронном зале, слишком трудно опознать. Также мы потеряли двадцать три броневика, восемьдесят пять императорских гвардейцев, одного «Великого охотника» и почти два десятка офицеров императорской гвардии. Всё это, не считая потерь среди гражданских и персонала.

Николай поморщился и сжал пальцами край стола. Империя лишилась многих достойных граждан, которые могли сыграть важную роль в будущих сражениях. Людей, обладавших опытом, связями и силой, невозможно было заменить за несколько дней. Некоторых готовили к должностям десятилетиями, а технатам хватило нескольких минут, чтобы превратить их в окровавленные тела.

С одной стороны, положение стало гораздо хуже. С другой, враг сам себя раскрыл. Все технаты и порабощённые, которые годами затёсывались в ряды приближённых ко двору, были полностью вычищены. После боя проверяли абсолютно всех. Гвардейцев, лекарей, слуг, министров и даже тех, кто прибыл разбирать завалы.

Одного «клопа» нашли у заместителя начальника дворцовой кухни. Вот уж не знаю, какие государственные тайны технаты собирались выведывать через котлеты, но теперь даже поваров проверяли по три раза.

— Впредь мы должны быть на шаг впереди, — сокрушался Михаил Илларионович, хмурясь всё сильнее.

— Именно поэтому в империи вводится военное положение, — ответил Николай, подаваясь вперёд и сцепляя пальцы перед собой. — Соответствующий указ уже подготовлен.

Несколько генералов переглянулись. Удивления на их лицах я не увидел, скорее облегчение, ведь это серьёзный шаг, который затронет всю империю. Я был с Николаем полностью согласен. После того, что произошло во дворце, военное положение казалось запоздалой попыткой хоть как-то навести порядок.

— Комендантский час начинается с восьми вечера, — доложил Соловьёв, вытаскивая из папки следующий документ. — После этого времени гражданам запрещено находиться на улицах без специального разрешения.

— В восемь? — переспросил один из министров, приподнимая густые брови. — Не рановато ли для Москвы? Некоторые в восемь только с работы возвращаются…

— Сказано же, без специального разрешения, — отрезал Потёмкин, бросая перед ним лист с текстом указа. — Патрулям приказано задерживать всех нарушителей до выяснения личности и проверки на наличие посторонних устройств.

Мера действительно выглядела жёсткой. Миллионы людей в одно мгновение должны были забыть о вечерних прогулках, ресторанах, театрах и встречах. Конечно, счастливее от этого они не станут, но лучше провести несколько часов в участке, чем встретиться в тёмном переулке с железкой, которая решила разобрать тебя на части.

— Собираться группами больше трёх человек также не рекомендуется, — добавил Николай, постучав пальцем по лежащему перед ним документу. — Исключение составляют рабочие смены, военные подразделения и иные случаи, связанные с исполнением обязанностей.

— Не рекомендуется или запрещается? — уточнил мужчина в форме министерства внутренних дел, вынимая из кармана карандаш.

— Пока не рекомендуется, — ответил Николай, переведя на него уставший взгляд. — Если начнутся новые нападения, рекомендация превратится в прямой запрет.

— Люди запаникуют, — заметил генерал, сидевший напротив окна. — По столице моментально поползут слухи о тысячах, замаскированных технатов.

— Они и так поползут, — проворчал я, рассматривая тёмные пятна крови на рукаве. — Половина аристократов лично видела, как их знакомые превращались в железные консервные банки. Такое в тайне не сохранишь.

На меня посмотрели почти все. Видимо, выражение «консервные банки» показалось им недостаточно официальным для императорского совета. Но подбирать красивые слова у меня не было ни сил, ни желания.

— Дмитрий прав, — согласился Соловьёв, подтягивая к себе чернильницу и ставя подпись под очередным листом. — Скрывать существование угрозы уже бессмысленно. Более того, население необходимо предупредить.

— И что мы им скажем? — поинтересовался министр, замерев с карандашом над бумагой. — Что их соседом, начальником или родственником может оказаться управляемая машина?

— Именно это и скажем, — ответил Николай, поднимаясь из кресла и подходя к окну. — Люди должны знать, куда смотреть и что делать при обнаружении подозрительных устройств.

— Соответствующие директивы уже разосланы во все военные части, министерства, полицейские управления и крупные предприятия. В документах подробно описывались известные признаки вмешательства технатов, — продолжил Соловьёв. — Все мы их прекрасно знаем: металлические пластины на затылке, инородные предметы под кожей, странные протезы неизвестного происхождения, увеличившийся вес… В данном документе указаны все признаки, которые мы смогли подтвердить… — пояснил он.

Взглянув на документ, я хмыкнул. Отдельно указывалось, что задерживать подозреваемых в одиночку категорически запрещалось. Сначала требовалось оцепить помещение, вызвать гвардейцев или охотников и только потом пытаться что-либо выяснять.

Мне слабо верилось, что все будут действовать по инструкции. Кто-нибудь обязательно решит прославиться, подойдёт к технату с вопросом и получит энергетический луч прямо в лоб. А потом его родственники станут рассказывать, каким смелым человеком он был при жизни. Что же касалось самой инструкции, то сама по себе она была написана очень грамотно, как и подобает профессионалам.

— Особое внимание необходимо уделить армии, — произнёс Михаил Илларионович, подтягивая к себе одну из директив и быстро пробегая её глазами. — Если они внедрились в генеральный штаб, то могли проникнуть куда угодно.

— Проверке подлежит весь личный состав, — ответил Соловьёв, устало потирая глаза. — Начиная с командующих округами и заканчивая последним рядовым.

— На это уйдут недели, — возразил министр, откладывая карандаш и разводя руками. — Возможно, месяцы.

— Значит, будете работать быстрее, — произнёс Николай, не поворачиваясь от окна. — Что вы будете делать, когда узнаете, что, к примеру, целая дивизия перешла на сторону технатов, только после того, как она начнёт стрелять по собственным городам?

Понятное дело, что спорить с подобным примером никто не стал. Да и о чём здесь спорить? С технологиями противника никто не мог дать гарантии, что технаты не добрались до самых важных должностей. Сегодня мы вычистили императорский дворец, а завтра какой-нибудь командующий армией получит приказ открыть врагу границу или расстрелять соседнюю часть.

— Мы уже поняли, сколько бед может натворить один офицер, — добавил Щука, положив локти на стол и внимательно посмотрев на Соловьёва. — Поэтому проверять необходимо не только тела, но и личные связи. Если один из офицеров оказался порабощён, нужно изучить всех, с кем он имел контакты.

— Уже внесено в инструкции, — подтвердил Соловьёв, приоткрывая глаза и коротко кивая. — Семьи, подчинённые, помощники и постоянный круг общения будут проверяться в первую очередь.

— А если человек откажется? — спросил Тамерлан, покачиваясь на задних ножках кресла и рассматривая потолок.

— Его задержат, — ответил Соловьёв, переводя на него мрачный взгляд. — А если окажет сопротивление, применят силу.

— Я бы сразу применял силу, — посоветовал Тамерлан, опуская кресло на пол и складывая руки на груди. — Сильно экономит время.

— Жестить нельзя, — заметил Щука. — Нельзя забывать, что все и без того напуганы.

— А зря, — парировал Тамерлан, изображая на лице серьёзность. — Можно было бы за неделю порядок навести.

— За неделю ты бы половину столицы перебил, — проворчал я, смахивая с рукава засохший кусочек чего-то непонятного.

— Зато во второй половине был бы порядок, — заключил Тамерлан, довольно улыбнувшись и вновь откидываясь на спинку кресла.

Несколько генералов неожиданно усмехнулись. Хоть какое-то разнообразие среди похоронных лиц.

— Текст обращения к населению будет готов в течение часа, — сообщил Соловьёв, поднимая исписанный лист и пробегая глазами сделанные пометки. — К полуночи его передадут по всем государственным каналам связи.

— Не смягчайте формулировки, — приказал Николай, возвращаясь к столу и опираясь ладонями на столешницу. — Люди должны понимать, насколько серьёзна угроза. Возможно, это наше последнее послание жителям перед смертью. А теперь перейдём к плану… Дмитрий, что ты придумал?

Я придумал многое, проворчал я про себя. Вот только тебя в моих планах предусмотрено не было.

— Николай Александрович, при всём уважении… — Потёмкин взял слово. — Это специальная военная операция. Случиться может всё что угодно, поэтому…

— А кто у нас спец по военным операциям, ты? — Николай нахмурился. — Или я?

— Вы, Ваше Высочество… — Потёмкин как-то поник. — И всё же я против вашего участия в операции. Если мы вас потеряем, Российской Империи в том виде, в котором она сейчас существует, придёт конец.

— Не придёт, — Николай усмехнулся, уставившись на меня. — У нас есть достойный кандидат. — Он указал на меня взглядом. — Даже если я погибну, Дмитрий сделает всё, чтобы сохранить империю. Верно я говорю?

В зале для заседаний вмиг стало душно. Николай, засранец! Фактически он только что назначил своего преемника, не объясняя этим людям абсолютно ничего. Все до единого выпучили глаза сначала на цесаревича, а потом и на меня, не понимая, что происходит.

Соловьёв так и вовсе прикрыл рукой рот и начал кашлять, чтобы никто не увидел его улыбки. Кажется, ему такой расклад только на руку. А вот остальные были крайне недовольны.

— Ваше Высочество, прошу прощения, но… — Михаил Илларионович заговорил обеспокоенным голосом.

— Никаких «но», — перебил его Николай. — Алексей Николаевич, подготовьте соответствующий документ, — приказал он Соловьёву.

— Сию минуту, — Соловьёв слегка поклонился.

— Ловко, — я тяжело вздохнул. — Но я вынужден отказаться. У меня есть более интересные занятия, чем управлять всей империей. Алексей Николаевич, не надо никаких документов. Я сделаю всё, чтобы Его Высочество не покинул этот мир раньше положенного срока.

Ха! Съел? Я тоже так умею. Хочешь в пекло — не вопрос, но сначала мы тебя закуём в антимагическую броню, наденем на руки специальные перчатки для буйных, чтобы не поранился, и посадим где-нибудь позади, чтобы смог лишь наблюдать, под присмотром тысячи гвардейцев. Ишь, чего захотел, лишить меня молодости! Сам с бумажками пусть воюет, а у меня и правда полно дел, как в этом мире, так и за его пределами!

— Все слышали? — Николай усмехнулся. — Лично мне этого достаточно. А вам, Григорий Иванович?

— Если Дмитрий так говорит, то я не возражаю… — проворчал он.

Что же касалось самого плана, то здесь всё оказалось просто. Нам нужны были мобильные группы и несколько быстроходных катеров, которые могли добраться до любой части Москвы или области. Я предполагал, что логово Эраста находилось в каких-нибудь катакомбах, поэтому не особо беспокоился. Сейчас главное — определить состав групп.

В первую входил цесаревич вместе с бронированными гвардейцами. Хоть он был и недоволен, но я собирался сдержать слово и не позволить ему лезть на рожон в первых рядах. Этим у нас займутся «Великие охотники» вместе с магами, которые имеют подходящие для штурма дары.

— Мы должны в кратчайшие сроки найти всех, кто обладает дарами или артефактами, связанными с электричеством, жидкостями, которые могут моментально затвердевать, — начал перечислять я. — Даже грязью! Всё пойдёт в ход. Технаты сильны, но их механизмы не идеальны и имеют множество брешей.

Шишигина начала раздавать папки с чертежами. Пока мы обсуждали дальнейшие планы, учёные вместе с военными разобрали технатов, которые не смогли самоликвидироваться. Хоть в чём-то нам повезло. Забавно, что у всех них либо отсутствовали головы, либо были повреждены глаза, что говорило о том, что передатчики находились именно там.

— А что насчёт воды? — решил уточнить один из генералов. — Как по мне, мы могли бы заморозить их всех к чёртовой бабушке, и дело с концом!

— С водой не всё так просто, — я нахмурился. — Если замороженного техната не прикончить сразу, то меньше чем через несколько десятков секунд он накалится так сильно, что растопит лёд. Нужно ли говорить, что будет дальше?

— Подтверждаю, — пробасил Потёмкин. — Крайне неудобные противники, и всё же я бы взял с собой подобных магов для поддержки.

— Как будет угодно, — я не стал возражать. — Но я бы выдал подобным магам артефакты с земляной магией. Грязь, которая забивается во все щели и лишает противника зрения, гораздо эффективнее.

— Так и поступим, — кивнул генерал. — Можете не сомневаться.

— Всё это, конечно, хорошо… — Николай посмотрел на меня. — Но разве мы уже знаем, где находится логово противника?

— Нет, — я помотал головой. — И не узнаем до того момента, пока все отряды не будут готовы… У нас будет всего лишь одна попытка. Мы не можем рисковать шпионом…

— У нас есть шпион? — удивился Соловьёв и сразу же стал серьёзным. — Никто не должен знать об этом. Слышите? Ни единая душа за дверями этой комнаты!

Долоса трудно было назвать шпионом. Я закинул удочку лишь для того, чтобы всех успокоить. Я даже не знал, ответит ли он на мой призыв, но то, что в зале все заметно повеселели, это факт.

— А теперь прошу меня извинить, — я поднялся с места первым, что было очень неправильно по этикету, но время поджимало. — Я должен переговорить со своим отрядом. Предлагаю всем сделать то же самое, — взглянув на часы, добавил я. — Если я правильно понял, то улучшенные антимагические бронекостюмы и щиты будут готовы через два часа, верно?

— Верно, — кивнул Соловьёв.

— Выходит, у нас не так много времени, чтобы подготовиться, — я ухмыльнулся. — Подумайте дважды, ведь это может оказаться билет в один конец…

— Молодой человек! — Михаил Илларионович усмехнулся следом. — Я и правда не понимаю, кто вы такой, но ваша улыбка говорит о том, что победа будет за нами!

— Очень на это надеюсь, — я поклонился сразу всем и вышел из душного зала.

Не знаю, кто этот старик, никто так и не раскрыл его фамилии, но весь вечер он вёл себя так, словно он здесь главный. Странно, конечно, но даже Николай очень сильно уважал его мнение и всегда выслушивал его вопросы… Надо бы расспросить Соловьёва при удобной возможности…

— Маррох! Вельди! Доложить ситуацию! — приказал я, активировав групповой канал связи…