Я припарковал машину у хорошо знакомого серого здания, как раз за двадцать минут до назначенного часа.

Теплый майский дождик только что закончился, асфальт еще блестел, а воздухе пахло озоном. Или прибитой к земле пылью, уж не знаю, что их этого вернее. Я поправил галстук, одёрнул китель — на мне была военная форма, хотя я её не любил. Но так и быть, впереди важное совещание у генерал-майора. Не в классическом же костюме приходить.

Дежурный лейтенант на пропускном пункте, даже не взглянул на мой пропуск. Козырнул:

— Здравия желаю, товарищ капитан! Проходите!

— Доброго дня!

Лифт поднял меня на четвёртый этаж. В приёмной генерала сидел адъютант — старший лейтенант с идеальной выправкой, гладко выбритый, в наглаженной форме. Он поднялся, кивнул:

— Товарищ капитан, вы раньше. Проходите, присаживайтесь. Остальные скоро подойдут.

В кабинете Хорева уже было несколько офицеров — полковники, подполковники. Я насчитал четверых. Они сидели вдоль длинного стола, покрытого зелёным сукном, переговаривались вполголоса. Я занял место с краю — капитанские погоны здесь были только у меня. Можно сказать, что я единственный из оперативников, которых вообще привлекали к совещаниям такого уровня. Но никто не возражал, моя репутация большинству присутствующих была хорошо известна, хоть я и старался ничего не афишировать и вообще лишний раз не отсвечивать.

У кресла генерала, я заметил большой стенд с закреплённой на нем цветной картой.

Почему-то на нем была изображена территория Молдавской ССР. Что бы это значило?

Через десять минут все места в кабинете были заняты. Я насчитал двенадцать человек. Семь полковников, два подполковника, один майор — Игнатьев. Ну и я. И один гражданский. Пока еще было непонятно, зачем меня вообще вызвали и по какому делу созвано это совещание!

Адъютант вошёл следом за последним офицером, объявил:

— Товарищ генерал-майор!

Все встали. Хорев появился из-за своей двери — в кителе, с орденскими планками, свежевыбритый. Он не курил, а потому в его кабинете никогда не пахло табаком, вместо этого хорошо ощущался запах полировки для мебели и свежей бумаги. Он жестом разрешил сесть, а сам подошел к столу, положил на него красную папку.

— Начну по порядку! — произнес он. Голос сухой, командный. — Сначала формальность. Капитан Громов! С сегодняшнего дня вы восстанавливаетесь в должности командира оперативной группы «Спектр». Все предыдущие ограничения с вас сняты. Приказ подписан, личный состав в части касающихся, оповещён. У присутствующих вопросы есть?

Ни возражений, ни вопросов. Лишь несколько человек повернули ко мне головы, во взглядах читалось уважение и одобрение.

Он кивнул, раскрыл свою папку.

— Дальше… Расследование по делу Беркутова Комитетом завершено. Материалов собрано на несколько томов. Свидетельских показаний предостаточно — о связях Беркутова с западными спецслужбами. По большей части, они совпадают, частично дополняют друг друга. Следствие установило, что Беркутов в течение нескольких лет целенаправленно передавал секретные сведения через третьих лиц, используя подставных сотрудников института и нелегальные каналы связи. Занимался продажей секретов, передовых научных проектов и много чего еще. Цель была одна — бегство за границу и смена гражданства. Есть подтверждение, что он плотно участвовал в подготовке смены власти СССР, поддерживая связь с хорошо известным вам генералом Калугиным.

Хорев помолчал несколько секунд, затем продолжил.

— Дело закрыто. Беркутов объявлен предателем Родины посмертно. Его имущество конфисковано, активы НИИ переходят под прямое управление Министерства обороны. С близкими родственниками проводятся беседы. Переходим к вопросу, из-за которого я и организовал это совещание.

Он подошел к карте, взял указку, повёл ей по карте.

— Нарастает волнение в Молдавской ССР. 21 апреля, — начал генерал-майор Хорев, — в Тирасполе началась забастовка трудовых коллективов. Требования — двуязычие, сохранение русских школ, недопущение дискриминации. Затем забастовки перекинулись на Рыбницу, Бендеры, Дубоссары. Объединённый совет трудовых коллективов действует жёстко, но пока в рамках закона.

Я задумался. Так, так… Приднестровье, значит? Но почему? Ведь сейчас не 1992 год!

Приднестровье — это узкая полоса территории вдоль Днестра, от Рыбницы до Бендер. Тирасполь, Дубоссары, Григориополь. Названия, которые в моём времени через три года серьезно привлекут к себе внимание.

Я смутно помнил сводки с конфликта из своей прошлой жизни. Помнил чёрно-белые кадры хроники, которые показывали по телевизору — разбитые улицы, женщины с детьми у подбитых БТРов, казачьи сотни, идущие на позиции. Помнил, как в том мире, откуда я родом, конфликт растянулся на годы, унёс сотни жизней, а потом «заморозился» — но так и не был решён. Вплоть до 2024 года, а что в мире происходило дальше, я уже не застал.

А генерал сделал паузу, обвёл взглядом присутствующих.

— Суть вот в чем… Наша разведка установила, что за волнениями там стоят не только местные активисты. Замечено влияние западных спецслужб. И если ранее мы имели дело только с ЦРУ, то теперь к этому процессу подключилось ещё и британское Ми-6.

Полковники зашумели. Один, с седыми усами, подал голос:

— Товарищ генерал, есть подтверждённые данные?

— Есть, — жёстко ответил Хорев. — Перехвачены радиограммы, указывающие на координацию действий с ЦРУ и МИ-6. Позывные меняются, но почерк читается. Работают профессионалы, работают целенаправленно. Есть подтверждение, что поставки оружия молдавским формированиям тайно идут через Румынию. Иностранные инструкторы уже на месте.

Я слушал и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Черт возьми, те же методы, те же предпосылки. Только время пока еще другое. И страна. Тогда Союз рухнул, а потом понеслось… Но что происходит сейчас? Почему?

Неважно, выясним. Ведь у Советского Союза в этой линии времени есть большое и светлое будущее, и за это будущее мы будем драться!

— Как вы понимаете, конфликт наращивают искусственно и влияние со стороны более чем очевидно. Но доказать мы пока еще ничего не можем. Пока. А что касается наших заокеанских друзей, так они нам вовсе не друзья. Они никогда не успокоятся! Будут все время прощупывать, раскачивать лодку, пока кто-нибудь не вывалится! Это месть нам за Афганистан, Сирию, Пакистан… — продолжал Хорев. — Да и просто зависть. СССР крупнейшее государство на планете, с огромными месторождениями, нефтью, полями… Нас за это ненавидят, при появлении возможности, тут же попытаются откусить кусок себе. Ряд ведущих аналитиков из КГБ считает, что цель американцев попытаться разыграть новый сценарий, при котором от СССР откалывается все Приднестровье, потом Закавказье, потом… Даже не знаю… Им всё равно, где ударить! Но мы не позволим, теперь мы не слепые котята!

— Товарищ генерал-майор, а разрешите вопрос? — громко поинтересовался я.

Он посмотрел на меня вопросительным взглядом.

— Да, капитан?

— А почему мы этим занимаемся? Почему ГРУ, а не Комитетские? Разве контрразведка сама не справится?

Хорев никак не отреагировал. Но и вопрос его не удивил.

— А ГРУ и не будет этим заниматься, — спокойно ответил он. — Официально не будет. Мы введем в действие «Спектр». А занимаемся мы этим потому, что наш Комитет государственной безопасности попросту не справляется! У них мало специалистов, а у нас как раз есть подходящее подразделение для этого! Майор Игнатьев, доложите, какой текущий состав подразделения «Спектр»?

— За последние полгода подразделение претерпело ряд изменений, — начал Игнатьев. — Лейтенант Корнеев — позывной Шут. Исполняет, вернее временно исполнял обязанности заместителя командира. Специальность — взрывное и инженерное дело, снайпер. Далее, лейтенант медицинской службы — позывной Док, — полевой хирург, способный творить чудеса. Старший прапорщик Артёмов — позывной Герц, радист, который из электронного мусора, паяльника и изоленты, соберет радиостанцию. Прапорщики Смирнов и Самарин — первый водитель-механик, второй пулеметчик и специалист по вооружению. Также в основной состав вошел старший лейтенант Дамиров — его специальность, в основном тактика, знание языков, координация. Каждый из них прошел соответствующее переобучение и неоднократно себя проявил.

— Хорошо! — кивнул Хорев. — Однако… В связи с тем, что группе придется работать в условиях с соблюдением режима секретности, у них будет расширен штат. Новый офицер — лейтенант Бартенев, специалист по защите информации. Шифры, кодирование, защита каналов связи. В прошлом году закончил училище на отлично! С пополнением познакомите группу позднее, после совещания!

— Бартенев? — вдруг переспросил один из полковников. — Случайно, специалист не из Краснодара?

— Верно, оттуда. Как всем нам известно, училище, где готовят таких людей, только одно в стране!

Хорев выдержал небольшую паузу, после чего снова посмотрел на Игнатьева:

— А что же Гуров, Ромов?

— Переведены по служебной необходимости, товарищ генерал. Гуров — в академию, в город Воронеж, на преподавательскую работу. С его-то опытом. А Ромов — убыл на повышение квалификации, во Владивосток.

— А эта… Как ее звали, Лейла?

— По-прежнему, в Афганистане, товарищ генерал! У ХАД и без нас внутренних проблем хватает! Формально, она хоть и работала с нами, но в «Спектр» никогда не входила.

— Хорошо, с этим понятно! Итак, задачи группы: Первое, выявить координаторов националистического движения, установить их связи с западными спецслужбами, собрать доказательную базу. И, если потребуется, — он выделил каждое слово, — нейтрализовать угрозу. По закону. В рамках оперативных полномочий. Разрешаю принимать экстренные решения на месте, без согласования со штабом.

— То есть, — подал голос майор, — работать как в Афганистане?

— Жёстче, — ответил Хорев. — Там был враг внешний. Здесь — внутренний, но управляемый извне. Выявить кукловодов — приоритет. Но это не значит, что нужно все взрывать, стрелять направо и налево. Работа должна быть тихой, насколько это вообще будет возможно. Группа будет работать скрытно.

Он отложил указку, сел во главе стола.

— Капитан Громов, поскольку вы теперь восстановлены в должности командира «Спектра», у вас впереди много работы. Для начала, анализ. На это срок — сорок восемь часов.К границе с Молдавской ССР, в Одессу, группу доставит уже знакомый вам экипаж капитана Дорина. Маршрут: Москва, Ростов-на-Дону, Одесса, Приднестровье. Из Одессы маршрут сухопутный. Координаты — в этой папке, получите ее перед выходом. Ваша легенда — группа инженеров командируется в Одесский военный округ по обмену опытом. Вопросы есть?

У присутствующих вопросов не было. А у меня были.

— Свободны, — сказал Хорев, затем посмотреть на меня. — Громов, останься на пару слов!

Когда все вышли и кабинет опустел, Хорев указал на кресло, что стояло у окна. Я молча прошел, сел. Чувствовалось некоторое напряжение, но генерал быстро его разбавил.

— Максим, не буду ходить вокруг, да около. Я помню про то, что говорил уже не один раз. Мне очень не хочется привлекать тебя как оперативника, ты меня и как аналитик полностью устраиваешь. Но на этот раз ситуация совсем другая, более сложная. Тонкая. Некоторые лица в Кремле опасаются, что ситуация в Молдавской ССР может выйти из-под контроля, причем так быстро, что мы и не заметим. Оппозиция и активисты, подж влиянием Запада, могут расшатать внутреннее положение дел в республике до того, что она даже может отколоться от состава Советского Союза. Это неприемлемо, как ты понимаешь. Уровень опасности высок, а мне нужен лучший специалист. Ты уже не один раз решал такие задачи, какие не способны решать другие офицеры. В общем, так… Ты летишь туда, в течении трех суток оцениваешь ситуацию, затем возвращаешься сюда и продолжаешь работу отсюда. Старшим там останется Шут. КГБ пришлет своего специалиста, они будут работать вместе.

Я задумчиво выдохнул:

— Спасибо вам, товарищ генерал за то, что помните про свое обещание. И за то, что вернули мне право руководить работой «Спектра» дальше. Шут — отличный кандидат, но он не сможет работать так, как я. Прошу разрешения остаться с группой на месте.

Повисла тишина. Хорев смотрел мне прямо в глаза, затем кивнул.

— Я так и думал. Твое решение мне полностью понятно. И я рад, что ты сам его предложил. Ты один из тех немногих офицеров, которым я доверяю, как самому себе. Связь будем держать по специальному каналу. Если вопрос важный, разрешаю контакт в любое время суток.

— Принял! Товарищ генерал, а что думает КГБ по этому делу?

Вдруг зазвонил телефон. Красный. Хорев тут же бросился к телефону, одновременно дав мне знак, что разговор закончен.

Я вышел, прикрыл за собой дверь. По лестнице спустился на второй этаж, направился в крыло «А», где размещался весь «Спектр». Вошел в класс инструктажа. Там меня уже ждали.

Шут сидел на подоконнике, крутил в пальцах монетку. Увидел меня, спрыгнул:

— Ну что, командир? Поздравляю! Ты теперь снова на коне?

— Можно и так сказать! Вы-то откуда узнали?

— Это секретная информация! — усмехнулся Корнеев. Это я его таким словечкам научил.

— Ясно. К сожалению, радоваться некогда, у нас на носу очередное и весьма непростое задание.

Док стоял у стены, скрестив руки на груди. Высокий, спокойный, с лицом человека, который видел слишком много крови. Полевой хирург, сын генерала Хорева — и при этом свой парень, никогда не пользовался положением. Это он стал первым звеном цепи, когда меня, тяжелораненого, передавали из рук в руки, при этом умудряясь поддерживать жизнь.

— Состав тот же? — спросил он.

— Почти. У нас вот-вот будет новенький — лейтенант Бартенев, шифровальщик.

— Шифровальщик? — усмехнулся Шут. — В поле? На кой-черт он нам сдался? Герца, что ли мало было?

— Работать будем в режиме секретности, — ответил я. — Поглядим, кого там к нам присылают.

Герц сидел на корточках, вертел в руках какое-то самодельное устройство с антенной. Смирнов и Самарин переговаривались у окна, оба в гражданском. Дамиров стоял чуть поодаль, взгляд у него был цепкий, опытный. Из лейтенантов вырос, в деле был не раз. Правда, ему больше подходила работа на Ближнем Востоке, чем где-то на границе с Молдавской ССР.

Я вкратце описал всем присутствующим характер задачи.

— Действительно, непросто. Опять крысы из ЦРУ воду баламутят. Все злятся на нас за Афганистан и Сирию⁈

— Очень! — улыбнулся я. — Они спят и видят, чтобы нагадить Союзу, да пожирнее. Только теперь к этому делу подключилось еще и английское МИ-6. Сам понимаешь, ничего хорошего в этом нет. Очень уж мы им мешаем, как кость в горле. Особенно после событий в Португалии, когда я Калугина у них буквально под носом ликвидировал! Да и разве до этого поводов не было? Вильямс, что младший, что старший… Тьфу!

Вдруг в дверь постучали. Она тут же открылась и на пороге появился неизвестный мне офицер в погонах лейтенанта.

Высокий, худой, в очках в тонкой оправе, с портфелем, который он держал обеими руками. Форма сидела на нём мешком, ботинки новые, не разношенные. Он оглядел нас, явно чувствуя себя лишним.

— Старший лейтенант Бартенев, — представился он. Голос неуверенный, нерешительный.

Шут хмыкнул. Я бросил на него предупреждающий взгляд.

— Да, меня предупредили… — отозвался я, делая приглашающий жест. — Добро пожаловать в «Спектр».

— Я готов, — ответил Бартенев твёрже, чем я ожидал.

Двое суток пролетели как один миг. Мы изучили имеющиеся материалы, наладили связь. Подготовили документы.

Прощание с Леной и Егором — короткое, жёсткое, без слёз. Она уже привыкла. А маленький сынишка пока еще ничего не понимал, только улыбался, тарахтел погремушкой и требовал соску.

Утром 23 мая мы были на военном аэродроме в Чкаловском. На ИЛ-76 мы должны были лететь в Ростов, но планы чуть изменились. Борт следовал напрямую в Крымск, Краснодарского края.

А уже там, на месте, нас ожидал экипаж капитана Дорина.

* * *

Гражданский Ми-8 в соответствующей расцветке, заложив небольшой вираж, прошел чуть в стороне от Одессы.

Мы шли на посадку без спешки, как обычный рейс, каких здесь десятки в день. Это не Афганистан, здесь войны нет. По крайней мере, явной. Пилоты в гражданском, бортинженер в засаленной куртке и наша группа — ничего военного.

Я сидел у иллюминатора, смотрел на проплывающие кварталы. Легенда была проста до безобразия: инженеры-строители из Минска, командированные в Одесский домостроительный комбинат. Документы — на всех были отработаны в лучшем виде — подставные биографии, паспорта, характеристики. Хорев дал четкие указания и они были выполнены.

Рядом со мной сидел старший лейтенант Савельев — тот самый представитель из КГБ. Я даже не удивился, когда встретил его на «бетонке» в Крымске. Его ситуация с Приднестровьем на три года раньше срока тоже взволновала. Мол, как так-то? Само собой, он хотел разобраться во всем, не меньше, чем я сам.

Почти все время он молчал, изучая документы.

— Смотри, — сказал он тихо, ткнув пальцем в точку на карте. — Тирасполь. Сейчас там около ста восьмидесяти тысяч населения. Заводы, в основном. Рабочие. Власть в Кишинёве их не слышит — вот и выходят на улицы.

— А наши «гости»? — спросил я.

— Американец и британец давно там. Живут в гостинице «Днестр» под видом бизнесменов. Американец, по фамилии Моррисон, бывший советник по культуре в посольстве США в Москве. По легенде, но скорее всего, это законспирированный сотрудник ЦРУ. Выслан не был, но ушёл в подполье. Сейчас носит фамилию Морозов, он что-то вроде предпринимателя. Британец — Томпсон, пришёл через Румынию.

— Охрана у них есть?

— Имеется, но само собой, они не позируют, хотя и всегда находятся рядом. По двое. Лицензированные охранники, уровень серьезный. Вооружены.

— Мы тоже, — усмехнулся Шут, сидевший напротив. — Красота. Наши ПБ-1С бесшумные, как мыши. Подойдём поближе, чпок — и готово.

— Не горячись, Паша, — одёрнул я. — Нам в первую очередь нужны не трупы, а доказательства. Желательно взять живьём, хотя бы одного.

— А если не получится?

— Тогда — как в Афгане. Чисто, тихо, без свидетелей. Но я не думаю, что все держится на этих двоих. Это так, только видимая верхушка айсберга. Корни наверняка уходят глубоко, с ходу не раскопать.

Вертолёт коснулся земли. Винты замедлили ход, легкий запах керосина ударил в нос. Мы поднялись, забрали вещи — обычные дорожные сумки, ничего подозрительного. Пистолеты лежали в плоских кейсах, упакованные вместе с инструментами. Никто нас обыскивать не будет.

Нас встретил человек в штатском — худощавый, с острым взглядом. Позывной «Берег». Он молча кивнул, жестом показал на выход.

Микроавтобус «РАФ» ждал у стоянки служебного транспорта. Мы погрузились, Берег сел за руль.

— Гостиница на окраине, — сказал он, не оборачиваясь. — Завтра утром машины будут готовы. Две «Нивы», одна «Волга». Всё, как договаривались.

— Связь? — спросил Савельев.

— Все в порядке.

Герц и Бартенев, работая в связке, наверняка наладят все как нужна, чтобы исключить возможные утечки.

Гостиница оказалась тихой, двухэтажной, с видом на старый парк. Номера скромные, без излишеств — обои в цветочек, продавленные кресла, запах нафталина. Идеальное место, чтобы не привлекать чужого внимания.

Мы разместились втроём: я, Савельев и Шут. Остальные — этажом ниже. Док, Герц, Смирнов, Самарин, Дамиров и Бартенев. По двое, в комнатах.

— Итак, — я разложил на столе карту, достал фотографии. — Наши цели. Джеймс Моррисон, он же Морозов. Пятьдесят два года. В прошлом — сотрудник посольства США. Сейчас — координатор «гуманитарных проектов». На деле — куратор радикальных групп.

Второй снимок: плотный мужчина с трубкой.

— Эдвард Томпсон. Британец. Сорок семь лет. Прибыл в Молдавскую ССР через Румынию. Легенда — экспорт сельхозпродукции. Реальность — связник между румынским руководством и молдавскими националистами. Причем первых, скорее всего, коварно обвели вокруг пальца.

— Очень непростой человек, судя по показаниям контрразведки. — Савельев пододвинул стул. — У нас есть агентурные данные, что завтра в Тирасполе состоится встреча. Место — здание бывшего Дома культуры на окраине. Там соберутся члены забастовочного комитета. Моррисон и Томпсон будут выступать. Туда доберемся на машинах, ехать примерно двести пятьдесят километров.

— Охрана?

— В здании — двое телохранителей. Снаружи — ещё двое, на машинах. У всех пистолеты.

— А у активистов?

— Пока не известно. Но есть информация, что через два дня им ожидается поставка оружия. Место — старый склад на въезде в город. Туда мы тоже наведём порядок.

Я повернулся к Шуту.

— Завтра ты работаешь внутри. Внедришься под видом активиста. Савельев и я — на подхвате. Герц — связь. Смирнов, Самарин — прикрытие на машинах. Дамиров и Бартенев — здесь, отслеживают эфир.

— А Док? — спросил Шут.

— Док — в гостинице. На случай, если кто-то из нас получит пулю.

— Оптимистично, — усмехнулся Шут.

— Реалистично.

Утро следующего дня выдалось пасмурным. Мы выехали в Тирасполь на двух «Нивах» и «Волге». Смирнов вёл первую машину, я — вторую. Савельев сидел рядом со мной, на заднем сиденье — Герц с рацией и Бартенев с аппаратурой. Шут, Дамиров и Док — в «Волге».

Дорога заняла около трех часов. На постах нас останавливали, проверяли документы — легенда сработала безотказно. Строители из Минска. Кто же их тронет?

Тирасполь встретил нас серыми панельными домами, редкими вывесками и непривычной для советского города тишиной. Слишком тихо. Словно город затаил дыхание перед прыжком.

— Где встреча? — спросил я у Савельева.

— ДК на улице Ленина. Три квартала отсюда. Въезд во двор — через арку.

Мы оставили машины за два квартала, дальше пошли пешком. Я в гражданском — легкий спортивный костюм, кросовки и кепка. Савельев — в джинсовом костюме. Шут пытался поменять себе внешность с помощью накладного носа и усов, но получилось черт знает что. Без смеха не взглянешь. В итоге, грим полетел в ближайшую канаву и Шут вновь стал тем, кем и был.

У входа в ДК толпился народ. Человек пятьдесят, не меньше. В основном мужчины, рабочие. Красные флаги, лозунги — всё спокойно, без концертов и паники.

— Так, внимание. Нам нужно попасть внутрь. Есть идеи?