Я вернул пластмассовую трубку обратно в чемодан, захлопнул крышку.

Поднялся на ноги, прислушался. Тихо. Только естественные звуки джунглей. Я посмотрел на часы — половина одиннадцатого утра. Получается, я уже больше суток на ногах, практически без отдыха… Ничего, в Афганистане бывало и хуже, намного хуже!

Из прошедшего разговора с генерал-майором Хоревым было ясно — Элис Крейн нельзя упустить. Но сначала я должен был убедиться, что она вообще еще здесь, на американской военной базе Гуантанамо. Все-таки ее должность, не пустышка. Столько торчать на одном и том же месте… Особенно с учетом того, что меня просто подставили! Без этого вся моя операция, все пережитые проблемы и сложности, все теряло смысл.

Спутниковый телефон мне больше не нужен, все равно батарея почти разряжена, а заряжать его попросту негде. Да и таскаться по джунглям с такой дурой в руках — очень неудобно. Накидав в голове примерный план действий, я неторопливо двинулся на юг, ориентируясь по солнцу, что заливало джунгли ярким светом.

Примерно через час я вышел к небольшой речке, буквально утопавшей в густой зелени. Визуально, здесь неглубоко. Примерно по грудь, не считая омутов или заиленных ям, вода была зеленовато-синей, но более-менее чистой. По крайней мере, явно чище, чем я сам. После ночных перемещений по грязным катакомбам, после побега из кубинской тюрьмы строгого режима — мой внешний вид, мягко говоря, был пугающим. Показываться в таком виде среди людей чревато проблемами.

Конечно, купаться в диких и непредназначенных для этого местах — дело весьма опасное. Да, пираний тут нет, это не Южная Америка. А вот крокодилы, пиявки и прочие ядовитые скорпионы — здесь наверняка могут быть. Впрочем, признако обитания тут крокодилов я не заметил, а остальное так, мелочи.

Взвесив все за и против, решил окунуться.

Подошел к берегу, заросшему кустарником, и посмотрел на свое отражение в спокойной глади. Черт, бомжи в Батайске и те лучше выглядят! Оттуда на меня смотрел оборванец — грязный, в размазанных следах белой плесени, пятнах масла, с дикой прической, торчавшей как попало щетиной и глубокими кругами под глазами. На лбу темнела запекшаяся кровь — вероятно из-за схватки с Карлосом, на скуле — царапина.

Ну да, если я покажусь в таком виде в населенном пункте, меня схватят в первую же минуту. Кубинская полиция, армия, местные жители — любой из них обратит на меня внимание. А учитывая тот факт, что меня вполне могли объявить в розыск… К тому же, при мне не было документов!

Решительно сорвал с себя рваную одежду, бросился в воду. Она была неприятно теплой — но, учитывая время года, это нормально. Я нырнул с головой, вынырнул. Принялся растирать кожу руками, оттирая въевшуюся в поры грязь. Некоторое время стоял по пояс в воде — впервые за долгое время я чувствовал себя более-менее чистым. Затем наскоро постирал одежду — не бог весть что, но все же.

Отжал, насколько это было возможно, а затем почапал дальше. В таком жаром засушливом климате одежда высохнет прямо на мне. Это не Сочи, где из-за влажности полотенце сутками высохнуть не может.

Через полтора часа я вышел к населенному пункту. Название не увидел, хотя оно непременно было. Городок оказался совсем крошечным — несколько улиц, три-четыре десятка домов, небольшая церковь с облупившимся куполом и площадь с покосившимся флагштоком. Несколько магазинчиков, рынок и автобусная станция. Жители сидели в тени, курили и лениво наблюдали за прохожими и изредка проезжающим туда-сюда транспортом. Другие — работали.

Запахи жареных лепешек, вареной кукурузы и крепкого кофе смешивались с запахом пыли и выхлопных газов стареньких автомобилей. Всего за три минуты, я насчитал аж пять ВАЗ-2101 и две ВАЗ-2103 — советский автопром тут был в ходу. Ну, это и не удивительно. Наши отечественные машины поставлялись только в страны третьего мира, а в той же Европе или Америке, они были не нужны и совершенно невостребованы, поскольку уже считались морально устаревшими. Зато страны Африки, Латинской Америки и Индии охотно брали дешевую технику, которую можно было обслуживать с помощью молотка, проволоки и какой-то там матери.

Я случайно наткнулся на небольшую гостиницу на самой окраине городка — старую, обшарпанную, с выцветшей вывеской и входной дверью без стекол. За весьма щедрые десять долларов, хозяин гостиницы отдал мне комнату на втором этаже. Но сразу предупредил, что горячая вода бывает не всегда, а электричество сейчас может быть, а через пять минут пропадет. Я добавил ему еще десять долларов сверху, чтобы тот забыл меня зарегистрировать, так как паспорта у меня не было. В услугу также входили рыльно-мыльные принадлежности и простая, но чистая одежда.

Кстати, пересчитав те деньги, что я без зазрения совести прихватил у наркоторговца, я тихо присвистнул. Получилось аж восемьсот пятьдесят долларов. Это достоточно много, учитывая, что все на Кубе было простым и дешевым. Хозяин гостиницы — уже пожилой кубинец с отчетливыми залысинами, добрыми глазами — быстро оценил мой внешний вид, но ничего спрашивать не стал. Деньги говорили громче любых вопросов, а с финансами, судя по всему, здесь было туговато.

Комната была маленькой, метра три на три, всего с одним окном, столом, железной кроватью и прохудившимся ватным матрасом. Неважно, роскошь мне ни к чему, главное перекантоваться и привести себя в порядок. Я снял свои лохмотья и долго мылся под душем — простым, старым, с протекающей в нескольких местах лейкой, но тем не менее, с теплой водой и мылом.

Когда я отмылся, ликвидировал свою старую одежду, оделся в чистое.Спустившись вниз, уточнил у хозяина, где поблизости есть парикмахерская. Благо, русский язык тут понимали даже лучше, чем английский и это не вызывало подозрений.

Парикмахерская оказалась рядом, буквально за углом. Правда, один только ее вид меня уже удручил — все старое, видавшее виды, а внутри чуть ли не антисанитария. Владелец — толстый потный кубинец оказался еще и парикмахером. Первое впечатление — да ну его, поищу другую. Но тот, уловив мое настроение, сразу заявил, что другого мастера я в городке не найду. Пришлось соглашаться.

На удивление, постриг он меня хорошо. Главное мое требование, чтобы прическа максмально походила на стандартную стрижку американских военных — кубинец сделал, как нужно. А заодно у него же я и побрился.

Когда, наконец, я взглянул в зеркало, на меня смотрел совсем другой человек. Прежний я, до того как покинул Москву и отправился в Приднестровье. Загорелое лицо, короткие волосы, гладко выбритый. Теперь я мало походил на туриста, скорее на интиллигетного советского специалиста, коих на Кубе было много. Идеально для того, чтобы затеряться в толпе.

Теперь я был неузнаваем. Теперь я мог свободно действовать. Останавливало только одно — отсутствие документов.

Не знаю почему, но что-то мне подсказывало, что подкрепление от генерала не успеет попасть сюда за отведенные двадцать часов. Да собственно, мне помощь не так уж и нужна, мое главное оружие — импровизация, умение действовать нестандартно.

Я вернулся в гостиницу, взял у хозяина старую газету и вышел на главную площадь городка. Здесь была небольшая площадь с фонтаном, вокруг которого стояли деревянные скамейки. Я купил у местного продавца еды — хлеб, сыр, кукурузу, вяленое мясо и бутылку воды. Отыскал лавочку в тени старого фикуса, там же и перекусил. Заодно слушал разговоры местных. Голоса доносились отовсюду — старики обсуждали политику, женщины сплетничали о соседях, мужчины говорили о работе и способах заработка.

Долгое время не было ничего полезного, пока неподалеку не пошло обсуждение, что меня заинтересовало.

— Да, большой, с черными полосами, — говорил один кубинец другому. Голос у него был скрипучим, прокуренным. — Вчера прилетел. Военный транспортник. Слышал, как гул стоял — даже стекла задрожали. Гринго привезли новое пополнение молодых солдат. Говорят, старых забирают обратно домой. Может, опять с кем-то войну начали?

— Война всегда где-то есть, — ответил второй, пожилой кубинец с морщинистым лицом и седой бородой. — Лишь бы нас не трогали. Мы тут вроде как нейтральные. Американцам от нас ничего не надо, только база их.У них там все есть, от нас ничего не берут и ничего не дают.

Я навострил уши. Ага, речь о транспортом американском самолете. Пополнение? Ротация?

Это могло означать, что на базу действительно прибыли новые солдаты. Но это могло означать и то, что кто-то из высокопоставленных лиц решил посетить базу. Или покинуть ее. Я не знал точно, но информация была важной. Скорее всего, большие самолеты садятся там не часто, это экономически не выгодно.

Раз изначально все началось на военной базе в Гуантанамо, то стоило проверить, что происходит на базе и там ли руководство ЦРУ в лице Крейн или Брукса. Но для этого нужно было понять, как туда попасть. А это весьма непросто.

Но и на этот счет у меня уже был подготовлен план. Я арендовал машину у какого-то старика, а в магазине всякого хлама приобрел бинокль. Не став терять время, выдвинулся в ту сторону — сначала нужно было все разведать.

* * *

Гуантанамо, учитывая геополитическую обстановку в мире, в настоящее время был хорошо укрепленной военной базой.

Она занимала всю территорию залива, располагаясь на обеих берегах. Периметр базы охранялся тремя линиями ограждения. Первая — колючая проволока, натянутая на бетонные столбы. Вторая — глухая бетонная стена высотой в три метра. Третья — еще одна линия проволоки с сигнализацией. И это только американская сторона.

Но была еще и пограничная служба Кубы, где тоже имелись свои особенности.

А между двумя сторонами полноценное минное поле, усеянное противопехотными минами. На вышках через каждые двести метров сидели снайперы, по периметру круглосуточно патрулировали военные джипы с крупнокалиберными пулеметами. Наготове были вертолеты — изредка их гул был слышен даже в нескольких километрах от базы.

В темное время суток прожекторы освещали каждый квадратный метр территории. Там, казалось, было невозможно ступить и шагу, чтобы тебя не заметили. Попасть туда незамеченным было невозможно. Сила здесь не сработает. Скрытность тоже, поэтому нужна была хитрость. Хитрость и коварство — вот что могло мне помочь в такой ситуации.

Конечно же я понимал, что Крейн, скорее всего, уже покинула базу.

Прошло почти две недели с тех пор, как я попал на Кубу. В силу должности, она просто не могла ждать так долго, ведь работа по расшатыванию стабильности СССР продолжалась. С Координатором, все было ясно. А вот Картер Брукс — являлся ее помощником и, возможно, правой рукой. Он вполне мог быть здесь, если, конечно, не улетел обратно в Приднестровье. Впрочем, не думаю, что все так просто.

И если Брукс здесь, значит, есть шанс выманить их обоих.

Я не просто так в открытую пользовался спутниковым телефоном. Хотя расстояние до Гуантанамо было около пятидесяти километров, это вовсе не означало, что мой разговор с Москвой не могли перехватить. Вполне могли, учитывая, что разговор велся на русском языке, хотя моя фамилия во время него ни разу не прозвучала. Хорек — мой старый позывной из Афганистана, Хорев его прекрасно знал.

Разговор перехватили, прослушали, сделали выводы. И наверняка, сообщат, куда нужно. Центр прослушки был расположен здесь же, а у ЦРУ непременно были специалисты, обратившие бы внимание… В любом случае, до Брукса такая информация дойдет.

Место наблюдения — поросший зеленью холм, среди густых деревьев. Далековато, конечно, но ничего лучше поблизости не было. Там-то я провел несколько часов, изучая прилегающую территорию и обстановку. Напряженности не было, сплошная рутина.

Потом покинул пост, добравшись до небольшой деревни. Там я разговаривал с торговцами на рынке, с крестьянами в поле, с людьми. Тот факт, что Брукс действительно на месте — я убедился сугубо случайно. Узнал его внешнему силуэту и манере движения — его выдавала ленивая штабная походка.

Тот вышел из вертолета, что сел на «взлетке», его встретил кто-то из руководства базы. Разговор длился недолго, они скрылись в двухэтажном здании штаба.

Брукс был моим единственным связующим звеном с ней. Но его нужно правильно обыграть.

Я не мог ждать подкрепления из Москвы, это слишком долго. Выполняя распоряжение генерала, я просто зря потерял бы время. Нужно было выманить Брукса и через него добраться до Крейн. Но как? Если я просто позвоню на базу дежурному офицеру и скажу, что я сбежавший из кубинской тюрьмы советский разведчик Максим Громов, работающий на ЦРУ, меня проигнорируют. Может и нет, но тут пятьдесят на пятьдесят.

В такой сложной обстановке мне нужно было сыграть на доверии. На фанатичной преданности. Даже на наивной глупости, которую они от меня точно не ожидают. Нужен нестандартный ход!

Я нашел телефон. Набрал номер военной базы — он был в документах, которые я видел у Крейн во время своей подготовки к заброске в тюрьму.

— База Гуантанамо, — ответил крепкий женский голос. — Чем могу помочь?

— Мне нужен Картер Брукс, — сказал я на английском, стараясь, чтобы голос звучал взволнованно. — Это срочно. По вопросу агента Салливана!

— Э-э… Кто его спрашивает?

— Специальный военный советник Харрисон Форд! — имя было моей легендой при внедрении в тюрьму. Вот только тут я намеренно сменил Джека на Форда. Нравился мне этот актер в свое время. В любом случае, Брукс сразу же поймет, кто я. А что будет дальше, предположить несложно — он должен будет оповестить Крейн о том, что Громов, которого они засунули в кубинскую тюрьму, сбежал. Они наверняка уже и так об этом знают — ведь у них в тюрьме есть свой человек. Да и сам факт пожара в тюрьме, уже был освещен в новостях, радио или газетах.

Женщина помолчала, затем сказала:

— Минуту. Ожидайте.

Я ждал, понимая, что быстро такие моменты не решаются. Тишина в трубке казалась бесконечной. Наконец я услышал знакомый голос — низкий, с металлическими нотками, жесткий.

— Это Брукс! Слушаю!

— Привет, Картер, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и даже слегка расслабленно. — Узнаешь?

Повисла пауза. Я слышал его дыхание на том конце провода — тяжелое, прерывистое. Он явно не ожидал меня услышать.

— Громов? — сказал он наконец. Голос его был напряженным, с нотками недоверия.

— О нет, я Харрисон Форд! — улыбнувшись, отозвался я. — Вернее, Джек. Это же моя легенда.

— Ты сбежал из тюрьмы! — глухо произнес он. — Как тебе это удалось?

— Это долгая история, — ответил я, стараясь говорить непринужденно. — Но я вытащил вашего Салливана. Жду дальнейших указаний!

На том конце провода повисла звенящая тишина. Я слышал, как Брукс дышит, как он пытается переварить то, что я только что сказал. Он явно не ожидал такого поворота.

— Салливан жив? — переспросил он. Голос его дрогнул. — Громов! Ты врешь!

Я засмеялся — тихо, но уверенно, с нотками превосходства.

— А смысл мне врать? Я же сам принял решение работать на вашей стороне! Обдумал все, выбрал правильный путь. Ну вот, дело сделано. Я прошел вашу проверку. Что дальше? Крейн обещала мне сотрудничество. Или я неправильно понял?

— Нет, все так… — голос у Картера был неестественный. Очевидно, что такого шага от меня точно не ожидали.

По сути, я нацепил на себя маску глупца, который не понял, что от него избавились. Очевидно, что сам Брукс никаких решений принимать не будет, он должен выйти на связь с Элис. А уж эта гадюка, решит, что со мной делать дальше.

— Я могу встретиться с тобой в Гуантанамо. Мы можем обсудить детали. Вы хорошо знаете, что я точно могу быть вам полезен, раз уж встал на такой путь. Итак, каковы мои дальнейшие действия? И что делать с Салливаном? Он ранен!

Брукс несколько секунд молчал.

— Жди. Перезвони через час.

— А Салливан?

— Уже не важно!

Он быстро отключился. Не пройдет и пяти минут, как он свяжется с Крейн. Передаст ей мои слова. Они будут анализировать мое поведение, пытаться понять, что я именно задумал и чего от меня ожидать. Я ждал. Честно говоря, мне было даже смешно — представляю их лица. А самый очевидный вариант — моя ликвидация. Ну так, на всякий случай, чтобы не рисковать лишний раз.

Когда время истекло, я набрал номер еще раз. Снова представился Харрисоном Фордом.

— Громов, — услышал я голос Брукса. Он звучал напряженно, но ровно. — Я переговорил с Элис. Она теперь в курсе, что ты звонил. Она крайне удивлена, что ты выбрался. Признаться, я тоже удивлен.

— Я же говорил, я выполню любое задание! — ответил я.

Брукс помолчал. Затем заговорил снова, и в его голосе появились холодные нотки:

— Только не все сказанное тобой правда, по нашим сведениям Салливан погиб несколько дней назад. Но ты все равно позвонил, — продолжил Брукс. — Что ты хочешь, Громов?

Я улыбнулся, хотя он не мог меня видеть. Улыбнулся холодной, жесткой улыбкой, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь.

— Я хочу встретиться с тобой, Картер! Лично. Я хочу предложить вам очень выгодную сделку. Элис еще не знает, что именно я готов предоставить. Это может изменить все. Итак, что скажешь?