Я замер, услышав этот голос. Он был мне знаком.

Руки все еще сжимали ржавую решетку, пальцы онемели от напряжения. Сердце колотилось в груди, но я заставил себя дышать ровно, не делать резких движений. Адреналин разгонял кровь, голова гудела от напряжения, но я умел контролировать это состояние.

Голос был низкий, с хрипотцой. Принадлежал он Фернандесу, тому самому, которому я продал дезинформацию про интерес к Раулю из блока «Б». Какого черта он тут забыл?

— Эй, кто здесь? — повторил он, и я услышал шаги. Он спускался по лестнице, и с каждым шагом звук становился громче, ближе.

Я прижался к стене, вжавшись в тень за трубой канализации. Несмотря на то, что здесь было темно, это вовсе не означало, что меня нельзя заметить. Справа от меня был тупик, слева — открытое пространство, и если Фернандес пройдет чуть дальше, он обязательно меня заметит.

В этой части канализационной секции был отдельный туалет, который тоже убирали заключенные. Те, кого было легко сломать. Это тоже работа, но за нее платили меньше всего. Уборка шла раз в день, по вечерам после ужина. Туалет представлял собой примитивное сооружение, прямо в бетонной плите. Далеко не самое приятное место.

Нужно было срочно импровизировать.

Я слышал, как он щелкнул зажигалкой, и желтый огонек выхватил из темноты кусок стены.

Он повернул голову и увидел меня. Как раз там, где недавно убирались.

— А ты что тут делаешь, гринго? — возмущенно произнес он.

— Ох! Твой ром не пошел мне на пользу! Да это и не ром вовсе… — я изобразил страдальческое выражение лица. — Проблемы с животом!

Тот неожиданно засмеялся.

— Конечно, к нашей выпивке нужно привыкнуть! У вас, во Флориде такого не пьют, а?

— Верно. Слишком сильная штука! — еще более страдальческим голосом отозвался я. Играть роль человека с диареей было сложновато. Но Фернандос поверил.

— Пробовал вашу текилу. Гадость, от которой вообще не пьянеешь, — сказал он, затем отвернулся. — Я пошел. А тебе нечего тут бродить или сам на уборочные работы попадешь!

Он развернулся, потушил зажигалку. Шаги начали удаляться. Он поднимался по лестнице, и с каждым шагом звук становился тише, пока не стих совсем.

Я облегченно выдохнул, оделся. Руки слегка дрожали от напряжения. Ни хрена себе, кажется таких ситуаций у меня еще не было. Я перевел дух и снова подошел к решетке. Теперь у меня было время. Я знал, что Фернандес ушел, но он мог вернуться в любую минуту. Неважно, он или кто-нибудь другой. Нужно было действовать быстро.

Я снова ухватился за решетку. Она была старой, ржавой, держалась всего на двух болтах, которые уже почти проржавели насквозь. Никому из заключенных и в голову бы не пришло, что за ней может скрываться вход в подземные помещения. А даже если бы и пришло, что там делать? Выхода наружу оттуда все равно не было.

Я начал постепенно раскачивать ее из стороны в сторону, рывками вытягивая на себя. Чувствуя, как металл скрипит, как болты поддаются. Каждый звук казался мне оглушительным, но я продолжал.

Через несколько минут один болт отломился. Усилил напор.

Затем сломался и второй. Решетка подалась. Еще одно усилие — и она вывалилась наружу, с глухим стуком упав на бетонный пол. Тяжелая, несмотря на то, что проржавела и часть ржавчины осыпалась.

Я замер, прислушиваясь. Тишина. Никто не пришел на звук.

Я наклонился и заглянул в темноту открывшегося проема. Оттуда пахнуло сыростью, гнилью, канализационной вонью, еще чем-то металлическим. Это действительно вход в катакомбы — старые подземные ходы, которые, судя по плану, соединяли если не все, то большую часть внутренних сооружений тюрьмы.

Достав из кармана найденную во дворе зажигалку, я тут же ее использовал. Подался вперед.

Внизу было темно. Абсолютная, давящая тьма, которую едва рассеивал слабый огонек зажигалки. Желтое пламя выхватывало из мрака маленькие кусочки пространства: влажные стены, покрытые плесенью, грязный пол, заваленный камнями и мусором. Трубы вдоль стен, паутина.

Коридор был узким, не больше метра в ширину. Высоту определить сложно — пол был частично затоплен. Возможно, там глубина по колено, а то и больше. Но может быть и нет.

Стены подземного коридора были сложены из старого, уже потрескавшегося кирпича, кое-где покрытого густым слоем белой плесени или соли. Тут и там капала вода — мерный, ритмичный звук, который создавал странное ощущение, будто здесь есть какая-то своя жизнь.

Спуститься было непросто. Раскорячившись «звездой», я осторожно опустился на руках вниз. Затем спрыгнул. К счастью, высота оказалась небольшой — от пола до потолка где-то по грудь. Воды по щиколотку. Кеды, в которых я был все время пребывания в тюрьме, тут же промокли. Неприятно, но куда деваться?

Я определил зажигалку на одну из труб. Затем, ухватив руками тяжелую решетку, я подтянул ее ближе к себе и поставил ее вертикально как можно ближе к стене, практически скрыв проход. Теперь можно было идти дальше, не опасаясь, что кто-то из ночных бродяг заметит изменения на стене.

Определил направление по памяти. шел осторожно, проверяя каждый шаг. План тюрьмы этой части блока я запомнил почти наизусть, правда, в реальности все здесь выглядело совсем иначе. Коридор извивался, постоянно раздваивался, уходил в стороны. Несколько раз я натыкался на тупики, где проход либо сужался вдвое, либо был перекрыт трубами. Я возвращался, искал другой путь. На стенах отмечал кресты — куда ходил и откуда вернулся.

По моим подсчетам, бродил я тут уже минут двадцать пять. Вероятно, меня никто не станет искать, хотя Рамон может озадачиться, куда это пропал его сосед!

В одном месте потолок частично обвалился, и мне пришлось пробираться через узкий лаз, сжимаясь, чтобы не застрять. Все в густой сырой паутине, стены в плесени. Где-то рядом пищали крысы, несколько из них попалось у меня на пути. Но все равно, пригнувшись, я шел вперед, зная, что другого пути у меня попросту нет.

Через десять минут я вышел в небольшой зал. В центре его стояла старая, ржавая металлическая лестница, уходящая вверх. Я посмотрел на план в голове — это было место соединения нескольких туннелей. Один из них вел в блок «А», другой — в блок «Б», третий еще куда-то. Отыскав нужный мне проход, двинулся дальше. Здесь было нестерпимо душно, жарко. Воздух сырой, пропитанный гнилью. Наконец, я отыскал выход в подвал с генератором. Там была точно такая же решетка, как и на входе в катакомбы. Вот только здесь решетка была нормальной — без ржавчины, четыре болта. Ломать такую бессмысленно. Ну, разве только мощной кувалдой. Да где же ее взять?

Лишь один болт из четырех поддался, его, с большим трудом, я кое-как смог открутить пальцами. Остальные три — сидели намертво и открутить можно только гаечным ключом. Само собой, в тюремных условиях, такого ключа не было. У техника могли быть, но его каморка по другую сторону стен, туда не попасть. В блоке «А» была небольшая мастерская, где у Рауля сидел человек, чинивший обувь, одежду и прочее. Само собой, не просто так. Но гаечных ключей там точно не будет, слишком специфичный инструмент.

Так как же быть⁈

Я ничего не придумал. С неба такое не падает, во дворе на видном месте не лежит.

Отправился обратно, вышел в распределительный коллектор. Осмотрелся по сторонам. Света очень мало, его хватало только на то, чтобы разглядеть очертания стен и проходов, не более. Я хотел уже отправиться обратно, к выходу из катакомб, но тут сработала моя чуйка. Честно говоря, она давно уже молчала. С тех самых пор, как я покинул Шута, Смирнова и Савельева.

Я собирался идти налево, однако чутье подсказывало идти направо. Колебаться не в моих правилах — двинулся направо. Снова узкий коридор. Снова сырость, плесень, духота. Удивительно, но несмотря на то, что со всех сторон был кирпич, прохладой здесь и не пахло.

Я чувствовал, как влага просачивается сквозь одежду, как она стекает по спине. Где-то рядом скреблись крысы — я слышал их писк, видел отблески глаз в темноте. Не обращал на них никакого внимания, они безвредны, если их самих не трогать.

Еще через десять минут я увидел свет. Слабый, желтоватый, пробивающийся из щели в потолке. Я подошел ближе и понял, что это решетка, вмонтированная в бетонный пол, точно под главным проходом первого этажа. Свет падал от одной из сторожевых вышек, точно на нее. Решетка массивная, надежная. Ее только трактором можно выдрать или бронетранспортером, поэтому до нее никому не было дела. Луч света широкий, освещал не только решетку, но и пару метров пространства вокруг нее.

Здесь я потушил уже ощутимо горячую зажигалку. Выдохнул. Глаза постепенно привыкли к полумраку. Шум снаружи говорил о том, что большинство заключенных уже были в своих камерах, спали. А те немногие, которым было не до сна, болтали, ругались или же наоборот, смеялись.

В этой части катакомб ничего интересного не было — те же стены, та же вода на полу. Трубы, ржавчина, крысы. Оперевшись о стену, я случайно зацепил локтем что-то тяжелое, твердое. Оно резко скрежетнуло по стене, звук был похож на металлический.

Снова чиркнул зажигалкой, осмотрел. Приятно удивился. Это был лом. Старый, ржавый, массивный лом.

Видимо его забыли здесь давным-давно строители, а может оставили намеренно, чтобы забрать потом. Как бы там ни было, это полезная находка. Таким агрегатом можно попробовать выломать решетку, ведущую в генераторную.

Ухватил инструмент, побрел обратно. Минут через семь-восемь, добрался.

С трудом определил пазы, куда можно было засунуть плоский конец лома — пришлось чуть поработать.

Вырвать решетку оказалось не так-то просто, но я справился. Примерно на пятнадцатой минуте, металлический короб, удерживающий саму решетку, вместе с крепежными болтами, с хрустом вылез наружу. Часть кирпичей раскрошились. Не скажу, что работа аккуратная, но я добился того, чего хотел.

Отодвинул решетку, подтянулся на руках. Влез внутрь генераторной.

Да, все верно — это здесь действительно стоял большой дизельный генератор, который должен был обеспечить резервное питание, на тот случай, если произойдет авария на основной линии. Этого с запасом должно было хватить на освещение всех прожекторов, что стояли на сторожевых вышках. И не только. Рядом с ним — огромный, плоский металлический бак, почти во всю стену. Постучав по нему, стало ясно — топлива в нем много, больше половины точно. Я прикинул размеры — примерно два метра в диаметре и полтора в длину… Если учесть, что бак был заполнен хотя бы наполовину, это давало около двухсот литров солярки.

Я присвистнул. Двести литров топлива — этого достаточно, чтобы устроить пожар, который охватит если не весь блок, то большую его часть. Даже если я ошибся с объемом, этого все равно хватит.

А если правильно организовать утечку и поджечь в нужный момент, пламя будет таким, что охрана не рискнет тушить его вручную. Они будут вынуждены открыть ворота и эвакуировать заключенных. На случай пожара здесь есть своя пожарная команда, которая знает, что делать.

Прошелся по помещению, начал анализировать. Оно было достаточно большим, квадратным, с бетонными стенами, снаружи обложенными кирпичом. Внутри сухо, пыльно. Дверь крепкая, через едва заметные щели пробивался бледный свет от прожектора. Взрывом ее должно вынести наружу.

Вот только солярка сама по себе не загорится и не взорвется. Если кинуть зажженую спичку в бак, она потухнет.

Можно испортить сам генератор, заставив работать на себя. Повредить систему выхлопа, запустить генератор и заблокировать тряпками вентиляцию можно, но меня выдаст шум. Эта зараза будет грохотать так, что кто-то из охраны непременно заинтересуется, мол, чего это он завелся посреди ночи, когда техник спит?

Опасно. Проблемно. Нужен другой способ.

Наглухо закупорить крышку бака, под ним разжечь костер. Я заметил у стены несколько деревянных ящиков, поломать, а затем поджечь — вот она локальная диверсия. Солярка закипит, бак раздуется и лопнет. Раскаленные пары смешаются с воздухом, а от костра все это сдетонирует. Грохнет хорошо. Но и тут есть проблемные моменты — пока костер будет гореть, дым непременно полезет через щели в двери. Это вряд ли останется незамеченным, шум поднимется раньше времени. Впрочем, если щели замазать чем-нибудь густым и вязким…

Еще можно попробовать химическим способом. Если бы у меня были удобрения, я мог бы изготовить простую взрывчатку… Но тут нужен детонатор. А изготовить его не из чего.

Я решил остановиться на втором варианте, но предпринять все нужные меры, чтобы охрана ничего не заподозрила раньше времени. Щели в дверном проеме, вентиляционное отверстие. Мне нужна смола, краска или масло. Что угодно, на крайний случай, даже вода подойдет. Еще пакля или ткань, чтобы их просмолить и затрамбовать в щели. Канистра с маслом стояла прямо здесь — ее я заметил почти сразу. Пакли я конечно не найду, но для того, чтобы законопатить щели, можно легко пожертвовать своей рубашкой. Изорвать ее на тонкие лоскуты, промокнуть в масло, затем забить щели. Вентиляцию просто забить тряпками. Вот только и тут проблема — если я полностью перекрою доступ кислорода, костер потухнет сам по себе. Бак просто не успеет закипеть. Начал соображать, думать, искать решение.

И оно пришло. Видимо, сама фортуна была на моей стороне, поскольку в дальнем углу, за стеллажом я обнаружил баллон с кислородом от сварочного аппарата. Старый, потертый, но зато с исправным клапаном. Зачем такой аппарат тюрьме вполне логично — ремонтировать решетки, двери, рамы. Конечно, всем известно, что кислородные баллоны запрещено хранить рядом с маслом, здесь это правило грубо нарушалось. Канистра с маслом в одном углу, кислородный баллон в другой.

Опасно, бесспорно. Но если потихоньку стравливать кислород в сторону костра, процесс горения будет поддерживаться столько, сколько нужно. Минут десять-пятнадцать у меня будет. Ну, плюс-минус. Главное, двести литров соляры рванет так, что и потолок сложится, а уж про дверь и говорить нечего. Будет и пожар, поскольку топливо разлетиться во все стороны.

Где в это время находиться мне? Подальше! В идеале, в дальнем углу двора. Когда рванет, нужно затаиться. Появится охрана, начнется эвакуация — потому что такова инструкция. Мало ли что там рвануло и что будет дальше? Даже несмотря на то, что это заключенные. Дым, пламя, обломки, люди… Там сам черт не разберет, кто и куда. Однако, надеяться только на это мало. Нужна дополнительная гарантия, что меня не схватят в нейтральной зоне. А как?

Я осмотрел подвал. Иных выходов, кроме снятой решетки и двери, которая вела наружу внутреннего двора, не было. Но я знал, что на плане тюрьмы, который дал мне Луис было помещение пожарной команды. Раньше, когда эта часть тюрьмы была полностью под управлением охраны. Оно находилось где-то в блоке «А» — на первом этаже, неподалеку от главного входа. Вот только дверь была намертво заварена много лет назад. Если я смогу добраться до этого помещения подземным путем, возможно, там найдется униформа пожарного, а это позволит мне не привлекая внимания, пройти нейтральную зону.

Проблема была в том, что я не помнил, как туда попасть. План был старым и сложным, я запомнил только маршрут к генератору. Помещение пожарной команды было обозначено на схеме, но я не успел изучить его детально.

Больше тут делать было нечего. Нужна подготовка.

Я вернулся в катакомбы, решетку вставил обратно. Предварительно смел все крошки и куски штукатурки вниз. Не должно бросаться в глаза, если сильно не присматриваться.

Нужно было вернуться в свою камеру, вновь изучить план, затем отыскать пожарное отделение.

Я двигался быстро, но осторожно, стараясь запомнить все повороты и развилки. В голове я прокладывал маршрут, который мне предстояло пройти в следующий раз.

Когда я наконец выбрался в канализационную секцию блока «А», я поставил решетку на место, закрепив ее обратно в стене. Благо, здесь никого не было. Затем я тихо поднялся наверх, стараясь не привлекать внимания.

В коридоре было пусто. Я прошел к своей камере, толкнул дверь и замер.

Толстяк Рамон не спал, несмотря на позднее время. Он сидел на моей койке, а у него в руках был тот самый план тюрьмы, что я ранее спрятал под матрасом.

Он поднял на меня глаза. В них не было удивления — только злость и страх.

— Джек? — спросил он, покачивая бумагой в воздухе. — Откуда у тебя это? Задумал устроить побег?

Я стоял в дверях, не двигаясь. Внутри меня боролись две мысли: убить его сейчас или попытаться договориться.

— Это не то, что ты думаешь, Рамон! — начал я.

— А что это? — он медленно поднялся, сжав бумагу в кулаке. — Это план тюрьмы! Ты хочешь сбежать! Рауль должен об этом знать!

Он боялся меня, но он боялся и Рауля. И само собой, он хотел выйти из этой ситуации с выгодой для себя. Или хотя бы остаться в живых.

— Рамон, — процедил я, делая шаг вперед. — Ты не понимаешь. Этот план — не для побега. Это просто карта. Там только трубы, плесень и крысы! Ничего больше!

— Врешь! — повысил голос толстяк. — Я знаю, что ты врешь! Ты слишком умный, слишком хитрый! Ты с самого начала что-то задумал! Рауль предупреждал меня следить за тобой! И вот оно доказательство!

Я мгновенно сообразил, что если он выйдет в коридор и начнет кричать, у меня не будет времени остановить его. И тогда Рауль Вега узнает всё. План вот-вот посыплется…