— Она? — удивленно спросил я.

Но Брукс не ответил, лишь смерил меня безразличным взглядом, затем вышел из помещения.

Ожидание было выматывающим. Конечно, далеко не факт, что сюда прилетит сам Координатор, сюда на Азорские острова могут отправить кого угодно. Штат ЦРУ наверняка большой, даже из числа начальников. Конечно, причина по которой сюда отправляют кого-то серьезного — важна, но рисковать лишний раз Координатор не станет. Или станет? Ведь про него никто не знает. Я прикидывал и отсекал варианты, но ни к чему конкретному не пришел. Черт, да тут возможен любой вариант, не предугадаешь.

Картер Брукс появился только через четыре часа.

Зашел с двумя вооруженными охранниками в черной форме, наградил меня выразительным взглядом, молча кивнул.

— Что, уже на выход?

— Идем, капитан. Она ждет!

— Прилетела женщина? Всего лишь женщина? — я постарался максимально правдоподобно изобразить разочарование, поскольку делал акцент на то, что рулить такими серьезными делами касательно СССР, женщина не будет. По факту, у меня никаких претензий к женщинам не было, но момент нужно было обыграть.

Тот только дернул уголком рта — усмешка или напряжение, непонятно.

Меня вывели из камеры моего содержания. Пустой бетонный коридор, трубы под потолком, запах сырости и морской соли. Здесь было еще два охранника, но эти уже местные бойцы. Это было видно по типичному камуфляжу, а также по винтовкам М-16 в руках.

База НАТО «Лажеш» на Азорских островах — клочок чужой земли посреди Атлантики. Отсюда не сбежать. Но мне это и не нужно. У меня другие планы, вот только вряд ли они совпадют с планами противника.

Мы вышли из здания, прошли в соседнее, трехэтажное. Я мельком бросил взгляд — на полосе, совсем рядом стоял большой самолет темно-серой расцветки. Типичный цвет для авиации США. Модель не была мне знакома, это что-то специальное. Да я, собственно, не сильно разбирался. Это Дорин бы ответил, а я так…

Вошли в здание. Миновали два поста охраны, затем спустились по лестнице куда-то в подвал. Короткий прямой коридор. Еще один пост охраны. Дверь только одна, тяжелая и крепкая, возможно даже, пулестойкая. Сбоку панель для ввода кода. Получается, это чуть ли не бункер. Серьезно, однако!

Брукс подошел, набрал код. Внутри тихо лязгнуло, щелкнуло. Дверь открылась.

Внутри был просторный кабинет. Большой стол, несколько стульев, на столе — графин с водой, два стакана, папка и куча разложенных бумаг. На стенах висели карты, много и разных. Спутниковые снимки, но не разобрать что и откуда. В углу, на стойке — флаг США и какой-то другой, я не разобрал. Вероятно, какой-то род войск или что-то в том же роде.

За столом сидела женщина.

Я ожидал увидеть солидного генерала. Или высокопоставленного аналитика в строгом костюме. Но не это.

Ей было около сорока пяти. Темные волосы собраны в тугой пучок, лицо практически без косметики, с резкими, почти мужскими чертами. Высокие скулы, тонкие губы, глаза — серые, холодные, цепкие. Именно про таких принято говорить — змея.

На ней был темно-синий костюм, без галстука, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Шея длинная, жилистая, как у хищной птицы. Оружия при ней я не заметил, но это еще ни о чем не говорило.

При нашем появлении, она не встала. Не было никакого приветствия. Женщина лишь подняла взгляд от бумаг, посмотрела на меня — и я понял: эта женщина не привыкла проигрывать.

— Капитан Громов, — сказала она на английском. Голос низкий, с хрипотцой, почти мужской. Акцент — типичный американский, но не грубый, скорее восточного побережья. — Садитесь.

Брукс остался у двери, скрестив руки на груди. Бросив на него быстрый взгляд, я заметил что кобура у него на поясе была расстегнута. А охранники остались за дверью. Если я сделаю что-то не так, тот выхватит пистолет и выстрелит. Прятаться тут негде, обороняться нечем. Принял к сведению.

Я медленно прошел и сел напротив. Женщина закрыла папку, отодвинула ее в сторону. Я заметил, что перед ней были какие-то фотографии, часть из них была цветной.

Сложила пальцы домиком.

— Меня зовут Элис Крейн. Я директор отдела специальных проектов. Но вам это имя ни о чем не скажет.

— Не скажет, — согласился я, не проявляя эмоций.

— Уважаемый Картер Брукс передал в Вашингтон, что вы готовы к диалогу? — Она смотрела не отрываясь, как смотрят на подопытное животное перед вскрытием. — Признаюсь, сам факт того, что мы взяли капитана ГРУ Громова, до сих пор не укладывается в голове. ЦРУ считало, что это ошибка. Или совпадение. Но, теперь я вижу, что ошибки здесь нет. Правда, факт того, что вы хотите сотрудничать, удивляет не меньше.

Я сделал паузу. Демонстративно медленно оглядел кабинет, задержал взгляд на снимках, затем снова посмотрел на нее.

— Да, я хочу говорить. Когда сидишь в четырех стенах, ход мыслей в голове меняется. Упорство отходит на задний план, а убеждения становятся более реальными. не буду скрывать, я устал. Четыре года войны. Афганистан, Сирия, Пакистан. Потом та история на Земле Франца-Иосифа. Вы не поверите, сколько раз я уже должен был умереть, но не умер. Сколько получал ранений. Выполнял заданий. И каждый раз — по одному и тому же сценарию. Меня посылают, я делаю, а потом меня награждают, и снова, снова на задание. И никто не спрашивает, хочу ли я видеть, как растет мой сын. Мне обещали, что меня не будут трогать. Но как ранее заметил Брукс, эти обещания — пустой звук. С семьей я провожу времени куда меньше, чем на операциях, где поймать пулю проще простого.

— Егор, — тихо сказала она, заглянув в папку. — Семь месяцев. Жена Лена. Родители в Батайске. Я знаю о вас всё, капитан.

— Тем проще, — сухо кивнул я. — Думаю ясно, что мне на службе терять особо нечего. Для меня семья главное.

— Правильно. — Крейн взяла стакан, налила воды. Себе. Сделала глоток, поставила обратно. — Я тоже кое-что теряла, Громов. Поэтому я вас понимаю.

Я ждал. Она смотрела в сторону, на снимки, потом снова на меня.

— Наверняка капитан советской разведки удивляется, почему директор отдела специальных проектов лично летит на базу в Атлантике, чтобы поговорить с пленным?

— Потому что я крупная рыба? — ответил я. — Вы меня поймали, теперь хотите понять, что с этим делать?

— Возможно! — Крейн чуть наклонила голову. — Но не только. Понимаете, капитан… Я наблюдаю за вами уже три с лишним года. С тех самых пор, как вы захватили нашего военного советника Афганистане. Джона Вильямса, если помните такого. А вместе с тем, еще и похоронили нашу программу по поставкам афганским моджахедам ПЗРК комплексов «Стингер». С тех пор, как ваша группа «Зет» начала работать там, где ваше КГБ было бессильно. Вы не просто рыба, вы та самая акула, что своим появлением меняет правила игры.

— Лестно слышать такие слова.

— Это не лесть, — холодно отрезала она. — Это факт. Вы уничтожили Калугина, когда он был уже на финишной прямой. Там, где достать его было сложнее всего. Вы нейтрализовали Беркутова, а он был одним из наших самых ценных активов в научной среде Союза. Вы устранили Бен Ладена, ликвидировали афганских генералов, выкрали снимки с упавшего спутника, сорвали поставки оружия в Приднестровье. Вы — главная головная боль ЦРУ в регионе последние годы. И моя лично тоже. Но я не для того вас сюда привезла, чтобы говорить комплименты.

Она встала. Медленно обошла стол, остановилась у одной из карт.

— Я хочу вам кое-что рассказать, капитан. Не потому, что я вам доверяю. Наоборот, не доверяю. У меня не так уж много времени, чтобы тратить его впустую. А как известно, иногда, простая правда работает лучше коварной лжи.

Я промолчал. Ее слова прозвучали двусмысленно.

— Хотите узнать кто я?

— И зачем не эта информация?

— Затем, чтобы у вас не было сомнений, что могу с вами сделать! — она продолжала смотреть на карту, но ей она была совершенно не интересна. — Я начинала в конце семидесятых, в аналитическом отделе по Восточной Европе. Восходила по карьерной лестнице быстро. Очень быстро. Мужчины не воспринимали меня всерьез, пока я не переигрывала их там, где они не ожидали. Женщину, особенно в таких структурах редко считают серьезным игроком, а я этим пользовалась. Легко сбивала или обходила тех, кто мне мешал. Я сделала карьеру на том, что предугадывала действия противника, определяла исход событий. И однажды меня заметили. Выше. Так я оказалась в Вашингтоне. Сначала проекты на Ближнем Востоке, потом Сирия, Пакистан. Именно я стояла за идеей того, чтобы Калугин и другие устроили переворот в Москве. О, это была сложная игра из множества ходов, замечательная стратегия. Жаль, не получилось.

Она повернулась. В ее глазах был сплошной холод, пожалуй, я такого взгляда еще не видел никогда.

А она продолжила.

— Не получилось из-за вас, Громов! Знаете, есть такие люди, капитан, которые никогда не фигурируют в документах. Они не носят погоны, у них нет кабинетов в Пентагоне. Они сидят в офисах без вывесок, в частных домах, где-нибудь в Вирджинии, в университетских кампусах, где никто не проверяет их реальную деятельность. Эти люди не выбирают президентов. Но они выбирают цели. Они указывают куда бить, молча, тихо. Без громких заявлений по телевизору. Они решают, где будет следующий конфликт. Еще двадцать лет назад они решили, что СССР — это проблема, которую нужно решать.

Она подошла ближе. Впилась в меня холодным взглядом.

— Я стала их инструментом. Сначала — аналитиком. Потом — координатором. Я не приказываю стрелять, я приказываю думать. Выявлять слабые места. Создавать условия, при которых Советский Союз начинает трещать по швам сам. Афганистан, где сценарий развивался по определенному заранее плану, вдруг провалился. Мы даже не поняли как. Вы выиграли там во всех смыслах, но эта победа не дала вам того, что хотели ваши лидеры. Потому что пустили в ход таких, как Калугин. Сделали так, что каждый ваш шаг стоил огромных ресурсов, без фактической выгоды. Получилось лишь отчасти.

Я слушал. Внутри — холодная ярость, но снаружи — ни жеста.

— Параллельно Сирия, чуть позже Пакистан. Потом попытка переформатировать власть в вашем Генеральном штабе через Калугина. Потом вышедший из-под контроля Бен Ладен. За ним Беркутов и его научные разработки. И каждый раз, когда все шло по плану, появлялись вы. Вы, капитан. И начинали вышибать фигуры с доски.

— Вы не та, за кого себя пытаетесь выдавать! — сухо произнес я. Голос ровный, но внутри — струна, натянутая до предела. Эту фразу я произнес не просто так, у нее было два смысла. Она выбрала свой собственный.

Элис слегка усмехнулась.

— Я часть той системы, в которой нахожусь. Не единственная, но весомая. Я та, кто решает, какие ниточки нужно дернуть в тот или иной момент. Но я никогда не лезу на передовую. Мне это было не нужно, до сегодняшнего дня.

— Из-за меня, что ли?

— Верно. Вы, краеугольный камень Громов. — Она подошла вплотную, села на край стола. — Вы не просто исполнитель. Вы тот, кто видит изъяны и бьет в них. Тот, кто понимает, откуда дует ветер, даже если вокруг штиль. И если мне удастся вас перевербовать, то я получу не просто информацию. Я получу ключ к вашему будущему. Хорев, «Спектр», все эти операции — они выстроены вокруг вас. Без вас группа рассыплется. Ваши люди хороши, но без Громова, они не многого стоят.

Я молчал несколько секунд. Потом спросил:

— Зачем же вы тогда рискуете? У таких как вы, главное оружие — анонимность. Встреча со мной, это ненужный риск, это утечка. Потенциальный провал. Меня можно было просто ликвидировать. Угроза была бы устранена на корню.

Крейн посмотрела на Брукса. Тот кивнул — едва заметно. Она снова перевела взгляд на меня.

— Ликвидировать никогда не поздно. А мне нужен такой человек как вы! — она вздохнула. — Много лет я работаю на людей, которые никогда не произнесут мое имя вслух. Двадцать лет я подтачиваю империю, которая рушится. Но каждый раз, когда вы появляетесь на горизонте, все ломается. Это примерно та же ситуация, при когда в исправный двигатель кидают гайку и он ломается. Я хочу видеть врага в лицо. И я хочу услышать от вас — не от ваших купленных генералов, не от моих агентов, не от Хорева, которого скоро тоже сломают… Чего вы хотите?

— А если я скажу, что хочу только одного — вернуться к семье?

— Я поверю.

— Но предателем я стать не могу! Я не могу предать свою страну! После всего, что я сделал, после всех боевых операций…

— Я понимаю! Выбор непростой! — Она наклонилась ближе. — Но у вас его нет, хоть вы этого еще и не понимаете.

— Конкретно, что вам нужно?

— Сотрудничество. Вы мне — ваши знания, ваши контакты, ваше понимание того, как мыслят в Кремле. Я вам — безопасность. Для вас и вашей семьи. Изнутри, официально. Выход изнутри, дальнейшая служба в Союзе там, где захотите. Вы просто не мешаете, стоите в стороне и смотрите, как меняется ваша страна!

— Я такой не один. Не я, так другие сломают ваши планы. Хотя бы тот же Чернобыль!

— А, вы и про это знаете? — улыбнулась она. — Да, диверсия такого уровня провалилась, хотя я не припомню, чтобы вы имели к этому какое-то отношение!

Ну да, там Савельев постарался на славу. Приложил к этому делу руку так, что они все еще не поняли, где обосрались.

— Не думайте, что СССР стоит только на мне! — яростно ответил я. — Не будет меня, из тени выйдут десятки других. Сотни. Не получите вы развал моей страны

Тут меня, конечно, понесло. Сорвался, отошел от стратегии.

— Вы правы. А может и нет. Это не важно, мы сейчас говорим о другом!

— Хорошо, допустим я согласился на ваши условия. Ушел в сторону. Вы можете мне гарантировать тихую службу, безопасность моей семьи? Стабильность?

— Могу. — Она выпрямилась, посмотрела на часы. — Но напомню, главное, что я дам вам вашу жизнь. Но, разумеется, не сейчас. Вы должны мне доказать тот факт, что я могу вам доверять. Все сказанное сейчас, это пустышка. Поэтому полетите со мной!

— Куда? В Вашингтон?

— Нет. Вовсе нет. На Кубу! — она отвернулась, посмотрела на полковника. — Брукс, готовьте его перелету. В наручниках. И повнимательнее, не забывайте, кто перед вами! Разрешаю применить оружие без предупреждения!

— Я не собираюсь давать повод!

— Дадите, если не свяжу. Поверьте, я изучил ваше досье вдоль и поперек. Вы — человек-проблема. Но если все пройдет хорошо, наручники снимут на месте.

Я протянул руки. Бруксвсе сделал быстро, профессионально.

— На выход!

Меня вывели из бункера. Свежий соленый ветер ударил в лицо. Серое небо над Атлантикой висело низко, обещая дождь. Мы прошли к дальнему краю летного поля, где темнел массивный силуэт. Я узнал его сразу.

С-130 «Геркулес». Военно-транспортный. Четыре турбовинтовых двигателя, грузовая рампа опущена. Никаких видимых опознавательных знаков, только тактический номер серой краской.

Брукс подтолкнул меня. Внутри — грузовые отсеки, вдоль бортов — откидные сиденья из сетки. Жестко, тесно, шумно. Четверо охранников уже сидели в хвосте, автоматы между колен. Освещение — тусклое, красноватое, для ночных полетов.

— Садитесь, — Крейн указала на место у переборки. — Летим на юг. Долго. Часов восемь.

— База Гуантанамо? — спросил я.

Она посмотрела внимательно. Не удивилась.

— Догадливый. Да. Оттуда удобнее работать с Кубой. Официально — мы не нарушаем воздушное пространство. Неофициально — никто не узнает.

— А вы, Элис, часто так рискуете? Летать на военных бортах с пленным капитаном ГРУ? — усмехнулся я.

Она не ответила.

Двигатели взревели. С-130 разбежался по полосе тяжело, неуклюже, но оторвался. Самолет набирал высоту медленно, и Азорские острова остались внизу — серые пятна среди океана.

Я сидел, пристегнутый, со стяжками на руках. Шум винтов заполнял все пространство, разговаривать можно было только криком. В голове крутилось всякое. Но одна мысль меня буквально выворачивала — я капитан ГРУ, Герой Совесткого Союза, фактически, уже работаю на американцев, лечу в Гуантанамо, с Координатором из ЦРУ… Охренеть! Вот это фантастика! На что, черт возьми, Хорев меня подписал?

В том, что Элис и есть Координатор, я почти не сомневался. Она сама себя выдала, пусть и косвенно.

Гуантанамо. Американская военная база на Кубе, формально — арендованная территория, фактически — кусок США посреди социалистического острова. Там не действуют кубинские законы, только американские. И там полно агентуры — ЦРУ, военная разведка, все, кто работает против режима Кастро.

Взлет и полет прошли без проблем. Половину пути я просто спал. Вернее, делал вид, что сплю.

Самолет начал снижение через семь с половиной часов. Под нами — синяя вода, потом береговая линия, пальмы, ангары. Гуантанамо.

База выглядела как маленький американский городок посреди джунглей. Дома с ровными крышами, патрульные машины, вышки с прожекторами. Вдали — заборы и знаки на испанском и английском: «Осторожно, мины».

С-130 сел на длинную полосу у залива. Рампа открылась, и внутрь ворвался влажный, тяжелый воздух — жара, солнце, запах моря и авиационного керосина.

Меня вывели из самолета, сопроводили в одноэтажное здание, больше напоминающее барак.

Элис вошла следом за мной.

— Сразу к делу, капитан! — жестко произнесла она, без лишних слов. — Сделаете, заключим сделку. Здесь, на Кубе, в провинции Ольгин, есть специальная тюрьма. «Пунта-Горда». Не для всех, для особо важных. Кубинская контрразведка держит там тех, кого нельзя показывать международным наблюдателям.

— Я слышал о таких местах.

— Хорошо, уже проще. Один из заключенных — наш человек. Агент ЦРУ, работавший под прикрытием торгового атташе в Гаване. Его взяли два месяца назад. До сих пор мы не могли его вытащить.

— Почему не обменяли?

— Кубинцы знают, кто он. Не отдадут ни за какие деньги. Официально — он просто бизнесмен, улик недостаточно. Однако они не выпускают, потому что он знает то, чего не должен знать. Если он заговорит — будут проблемы. А он заговорит. Это вопрос времени.

— Дайте догадаюсь, вы хотите, чтобы я его оттуда вытащил?

— Да.

— Я что, похож на диверсанта-одиночку? — искренне рассмеялся я, не ожидая такой проверки. — Вы серьезно, Элис? Я, капитан ГРУ, полезу в кубинскую тюрьму вытаскивать агента ЦРУ? Это же бред!