За неделю до описанных событий в Молдовской ССР.

Москва. Май 1989 года, 19.45. Кабинет генерал-майора Хорева.

Он стоял у карты, спиной ко мне, и молчал. Так продолжалось уже три минуты.

Я не торопил. Хорошо знал, если генерал собирался с мыслями — это означало только одно — разговор нам предстоит не из лёгких и на то есть веские причины.

В кабинете начальника пахло кофе, полировкой для мебели и почему-то типографской краской. И это было странно.

— Максим, — наконец произнёс он, поворачиваясь. Лицо у него было усталое, под глазами залегли тени. Вид у генерала характерный — он сдерживался, чтобы не давать волю эмоциям. — Курить будешь?

— Я не курю, товарищ генерал. Вы же знаете.

— Да, точно… А я закурю! — Он достал сигарету из серебристого портсигара, прикурил от старой зажигалки «Зиппо», которую таскал ещё с Афгана. Выдохнул дым в потолок. — Нам предстоит крайне непростой разговор, но избежать его не получится. Наверху, в Генеральном Штабе соответствующее решение уже принято, но прежде чем «Спектр» отправится на задание, нужно решить одну важную проблему. То, что я сейчас тебе скажу, останется между нами. Без протоколов, без свидетелей. Исключение — твои бойцы. Ты понял?

— Само собой, товарищ генерал.

Хорев коротко кивнул, еще раз посмотрел в окно, затем тяжко вздохнул и сел в свое кресло.

— Высшее руководство страны поставило сложнейшую задачу! — он взял со стола папку с красным грифом, затем протянул её мне. — Беспрецедентную задачу! Не секрет, что внешнеполитическая обстановка снова начинает накаляться, все больше волнений возникает на наших границах и внутри отдельных республик. И мы вынуждены реагировать, только учесть все просто невозможно… Именно поэтому нужны радикальные меры! Ты уже проделал колоссальную работу, и если бы все зависело только от меня, я бы тебе давно памятник поставил!

Он умолк на несколько секунд. Собирался с мыслями.

— Сначала афганские полевые командиры, потом Вильямс, предатель Калугин… Продажный Беркутов. Помимо них были и другие враги и предатели, поменьше рангом и с другими погонами, но крыс, завербованных иностранными спецслужбами становится меньше. И теперь их сложнее вычислять, потому что они боятся. В общем масштабе, ситуация на международной арене почти не меняется и врагов меньше, к сожалению, тоже не становится. Нам многие завидуют.

Все это я знал и так. Но продолжал слушать.

— За волнениями в Молдавии стоят не только местные националисты… Там плотно работают агенты ЦРУ и Ми-6. Ты это знаешь. По сути, это очередной этап, чтобы сбить СССР с намеченного курса. Сначала Афганистан, потом Сирия, Пакистан. Те лагеря Смерти, где обучали моджахедов. Полковник Томас Вильямс, которого ты устранил в Абу-Танф… Мы давно знаем, что все эти события не спонтанны, они носят системный характер и курируются непосредственно из единого центра. Из Вашингтона, а точнее, из Центрального Разведывательного Управления. Именно там находится назначенный командованием человек, так называемый Координатор, ответственный за все то, что происходило вокруг СССР за последние пять лет. Именно под его дудку плясал Калугин, его указания выполнял продажный Беркутов. Он стоял за появлением террориста Бен Ладена. Его почерк угадывается везде, несмотря на то, что методы применяются самые разные.

Я кивнул, поскольку сам уже не один раз размышлял над этим вопросом.

— Повторюсь, этот человек неизвестен… Он никогда не подставится под удар просто так, никогда не будет рисковать собой. Я не думаю, что он носит погоны. Этот человек принимает решения, анализирует, планирует. Он крайне умен и осторожен, жесток и амбициозен. И он же ключ ко всему. Все это время мы отсекали пешек, исполнителей, предателей. Но этого мало. В Вашингтоне уже сейчас работают наши люди, они в глубоком подполье. В ожидании. Им стало известно, что тот, кто сейчас руководит волнениями в Приднестровье, напрямую подчиняется этому Координатору в Вашингтоне. Если мы выясним, кто именно отдаёт ему приказы на самом верху, если мы сможем его ликвидировать… Это позволит поставить точку, причем на территории противника! Ударить туда, где принимаются решения!

— Конкретнее, товарищ генерал! Что нужно сделать?

Хорев тяжко вздохнул.

— Нужно подставиться под удар самому! Намеренно! Там, в Молдавской ССР, прямо во время выполнения задания, которое «Спектр» получил сегодня утром! Главная и самая важная задача состоит в том, чтобы через Моррисона и Томпсона выйти на Куратора, затем намеренно попасть к нему в лапы. Так, чтобы…

— Чтобы тот доложил об этом в Вашингтон? — закончил я за генерала.

— Верно!

Я невесело усмехнулся. Смысл уловил сразу, хотя генерал пока еще ничего конкретного не сказал.

Да, Хорев прав. Ключ ко всему действительно находится в Вашингтоне. Всего один человек, который принимает решения. Его устранение сразу же даст понять — хватит тыкать палкой в глаз спящему великану. Эти подковерные игры, затеянные американцами нужно прекращать. Вот только неизвестно кто этот человек, контрразведка такими сведениями не обладает. Извне он не досягаем. А достать его можно только изнутри!

— И как же это сделать? — выдержав паузу, спросил я.

— Есть только один вариант! Взять на живца, Максим! — Хорев произнёс это спокойно, буднично, но я чувствовал, как это было нелегко. — И буду честен, никто не подходит под эту роль лучше, чем ты. Капитан Громов, герой Советского Союза. Командир «Спектра», участник большинства самых сложных операций. Тот, кто почти в одиночку разоблачил и уничтожил Калугина, Беркутова, обоих Вильямсов. Тот, кто нарушил американской разведке массу планов в Афганистане, Пакистане, Сирии, перебил множество полевых командиров. Предотвратил передел власти в верхах командования СССР, устранил уже не одного иностранного агента. Ты — та самая крупная рыба, которая им нужна. Если ЦРУ поймут, кто именно попал к ним руки, они непременно доложат Координатору, а дальше…

— То есть получается, что я наживка? — перебил я.

— Нет. Скорее не наживка, а стратегическая цель. Как возникнет серьезная необходимость, Куратор лично приедет, чтобы разобраться в проблеме. И он приедет, а когда увидит тебя…

— Хорошо, допустим! — перебил я. — Эта часть операции самая простая. Но что дальше? Зачем ему лишний раз рисковать? Везти меня к Координатору? А если он просто прикажет пристрелить меня на месте? Это же проще!

— Это вряд ли. — Хорев покачал головой. — Об этом Кураторе мало что известно, но я думаю, он из тех, кто любит лично смотреть в глаза своим врагам. От таких как Калугин у них есть вся необходимая информация на тебя… Это нам на руку. Ему важно поговорить с тобой. Убедиться, что ты настоящий. А уже потом — решать, что с тобой делать. Для этого нужно время, он наверняка позвонит в Вашингтон.

— Почему я? И что я должен делать, если Куратор появится?

— Операция носит название «Возмездие». — Хорев снова встал, подошёл к окну. За стеклом уже совсем стемнело. — Официально, ее не существует, это позволит исключить все возможные утечки. Цель — попасть в Вашингтон, ликвидировать Координатора и залечь на дно. Там тебе помогут. Извне туда не попасть. Только, если они сами доставят тебя на место. Согласен, что для подобного рода задач у КГБ есть специально обученные агенты, но задействовать их в такой операции не получится. Уровень не тот. ЦРУ нужен именно ты. Здесь нужна тонкая аналитическая работа. Если тебя схватят, то, скорее всего, попытаются вывезти за границу — нужно сделать так, чтобы вывезли. Не препятствовать. Анализировать. Содействовать, чтобы поверили. Возможно, демонстративно передумать и сыграть роль перебежчика, который устал быть инструментом советской военной машины. Что угодно. Узнай, кто отдаёт приказы. Кто этот Координатор, который тянет за ниточки. И когда узнаешь…

— Устранить. Я понял.

— Если получится, то да. Это даже не приказ, Максим. — Хорев вновь обернулся. — Это, скорее, просьба. Ты мой лучший человек и уже не единожды это доказал. Я знаю, что ты прошел сквозь огонь и воду и не горишь желанием лезть под пули снова. Я помню про твою просьбу. И я понимаю, под какой удар тебя ставлю. Но ты уже делал то, что другие считают немыслимым. То, что у другого не получится, ты сделаешь с закрытыми глазами.

Мне все стало понятно задолго до того, как генерал закончил. Никакой операции на бумаге не было. Было только устное указание. Реализовать план действий по пунктам невозможно, потому что провал более чем очевиден. А может и нет. Здесь нужна исключительная импровизация, точный рассчет и удача. Черт возьми, феноменальная удача!

То, что мне предстояло сделать — настоящее безумие. Такие приказы не озвучиваются.

Если я соглашусь, меня ждет неизвестность. Если все пойдет наперекосяк, помощи ждать не откуда. Это территория потенциального противника. Никто мне там не поможет. Да, свои люди там есть, но какие у них возможности?

Рассчитывать придется только на самого себя. Моё согласие также означает, что обратно я могу не вернуться. Что угодно может пойти не так, а моя семья меня больше никогда не увидит… От таких мыслей хотелось волком выть! Но я не мог себе этого позволить!

Возможно, я мог отказаться и мне бы ничего за это не было — Хорев бы все понял и нашел бы способ меня прикрыть. В штабе нашли бы другого исполнителя. Но кого бы они там ни подобрали на эту роль, он почти гарантированно не справится.

А я смогу. Чувствую, что смогу. К тому же, людям из ЦРУ нужен именно я и никто другой.

Хорев вздохнул. Посмотрел на меня внимательным взглядом.

— Максим, если ты согласишься… — Хорев скривился, но все-таки продолжил. — И если ты выполнишь поставленную задачу, то я гарантирую тебе звание майора досрочно! Получишь трехкомнатую квартиру в Москве или в другом городе, солидную премию. Более того, сможешь сам выбрать дальнейшее место службы и должность. В любой точке Союза! Это та самая ступенька, перебравшись через которую… В общем, думаю, ты меня понял!

Я выдохнул. Вспомнил о любимой жене дома, о маленьком сынишке. О матери в Батайске, об отце, что наконец-то восстановил добрую репутацию советского ученого и вернулся к семье. Вспомнил о своих людях, о друзьях и знакомых. О том, через что мне уже довелось пройти. И о том, что предстояло!

Наверное, кто-то скажет, что я глупец. Что безосновательно подставляюсь там, где другой бы просто махнул рукой. Наверное, так и есть. Это моя индивидуальная черта характера — раз надо, значит, сделаю. Значит, так надо.

Я из таких людей, которые работают в любых условиях, а не по телевизору наградами светят. Это не мое. Я принимаю решения, которые обычному человеку покажутся дикостью.

Кто-то скажет, что нужно было отказаться и просто служить дальше. Неважно, какие будут последствия… Забыть про этот разговор с Хоревым. Забыть про то, что сейчас творилось в Молдавской ССР. Про то, что будет дальше.

Вот-вот будет задействована армия, обстановка будет жестко взята под контроль. Но пройдёт время и враги ударят снова.

Да и черт бы с этим Координатором, это же на другом краю планеты! Но черт возьми, разве не в такие моменты вершится история, изменяются судьбы целых стран? Всего мира! За прошедшие четыре года я уже сделал столько, что просто не найдется слов, чтобы все описать и ничего при этом не забыть. Когда-нибудь обо мне напишут книги, может быть даже снимут кино, как про Штирлица. Но ведь я могу сделать еще больше, поставить наконец жирную точку, окончательно устранить угрозу, что все еще давит извне на Советский Союз!

Такой уж я. Упрямый, твердолобый патриот, который без раздумий берется за самые сложные задания. Да, я проделал большой, сложный и крайне извилистый путь, всего за несколько лет. За ничтожно малый срок. Если проблема меня как-то касается, то я иду до конца. Всегда. Не смотря ни на что.

Изначально, я не собирался спасать СССР в буквальном смысле, но тем не менее приложил к этому руку. Запустил процесс. Так может, нужно уже совершить последний рывок и довести дело до конца?

— Я согласен! — глухим голосом ответил я.

— Хорошо, Максим… — Он сделал паузу, потом продолжил, глядя мне прямо в глаза. — Я знал, что ты согласишься. Но должен предупредить, если что-то пойдёт не так, если тебя там раскроют или начнут ломать, если тебя будут вербовать, допрашивать… Если ты поймешь, что момент настал… Ты знаешь, что делать. Там, на чужой земле, все будет зависеть только от тебя самого! Ты должен сделать всё возможное, чтобы тебя доставили к Координатору. Главное, выявить и устранить цель. От такого удара ЦРУ не скоро оправится! А главное, это заставит руководство США иначе взглянуть на факт того, что они самым грубым образом вмешиваются в дела других государств и пора это заканчивать! А дальше тебе нужно попробовать скрыться, залечь на дно. Надолго. Возможно, даже, на недели или месяцы. С этим тебе помогут. Ты готов к такому?

— Готов! — медленно, сдержанно произнес я. Затем добавил. — При условии, что моя семья…

— Это понятно! Я сделаю все возможное, чтобы они ни в чем не нуждались! — Хорев протянул мне руку. — Пока жив я сам, сделаю все, что нужно. Слово офицера!

За 12 часов до плена…

Мы сидели в подвале конспиративной квартиры — я, Савельев, Шут, Смирнов.

Остальные готовились к убытию в Москву. Герц в соседней комнате калибровал связь, Дамиров и Бартенев возились с аппаратурой упаковывая ее в дорогу. Димка Самарин готовил нашу «Ниву» к выезду, прятал оружие. Док просто спал.

Передо мной, на рабочем столе лежала подробная карта Приднестровья, красные отметки блокпостов, синие — позиции наших. Куча пометок, стрелок, цифр. Разобраться в быстро меняющейся обстановке — нужно иметь настоящий талант!

— Итак, — начал я, обводя всех присутствующих взглядом. — План, который я сейчас изложу, касается только тех, кто находится в этой комнате. За её пределами о нём никто не знает, остальная группа в том числе. И пусть так и будет. Приказ непосредственно с самого верха. Вопросы?

— Мы слушаем, командир, — Шут крутил в пальцах мелкую монетку. Подбросил, поймал, сунул в карман.

— У меня изменения в поставленных задачах. — Я постучал пальцем по карте. — Здесь, в зоне конфликта. Наши действия — захват Моррисона и Томпсона, уничтожение оружия — это не просто операция. Это была первая фаза. Приманка.

— Приманка? — Смирнов поднял голову. Он сидел на корточках у стены, поджав ноги, и чистил свой ПБ. — Для Куратора?

— Именно. Если всё пойдёт по задуманному плану, иностранные агенты быстро узнают, что группа «Спектр» находится в Молдавии. И что её командир — капитан Громов — лично участвует в операции. Вычислить нас не сложно, если знать, куда смотреть. А уж глаз здесь достаточно.

— А если не вычислят? — спросил Савельев.

— Вычислят. Мы сами подставимся. К тому же, у Куратора хорошая агентура среди активистов. Именно поэтому я и не дал команду действовать, когда мы были на точке передачи оружия. Понимаешь, Шут? Одно упоминание фамилии Громов, уже ставит на уши всех агентов ЦРУ в республике!

— Так… И для чего это нужно? — Шут подошёл к карте, осмотрел ее.

— Ловля на живца. То есть, на меня. Я устранил Калугина, Беркутова, Вильямсов. Не стану все перечислять, вы все и так знаете. Я — живое доказательство того, что их планы не совершенны, рушатся на ходу. Я их самая большая заноза в заднице. Если они возьмут меня, они непременно доложат куда нужно.

— Гром, блин, ты серьезно? — Шут сплюнул в угол. — Капитан разведки, Герой Советского Союза, добровольно в лапах у ЦРУ? Красивая будет картинка. Это же не имеет никакого смысла, тебя просто пристрелят! Сколько мы им крови попортили. Хотя бы та ситуация со спутником…

— Вот именно. — Я выпрямился. — Поэтому они будут осторожны. Им нужен я, а не мой труп. И этим мы воспользуемся. А вы мне подыграете.

— И что ты будешь делать, когда они тебя возьмут? — Смирнов собрал пистолет, передёрнул затвор, отоложил в сторону. — Сидеть и ждать, когда они примут решение?

— Возможно!

В комнате повисла тишина. Слышно было, как в соседней комнате щёлкает тумблерами Бартенев и что-то негромко говорит Дамиров. Где-то снаружи, за стеной залаяла собака, ей ответила другая.

— Ты понимаешь, что это авантюра чистой воды? — Шут наконец произнес то, что буквально висело в воздухе. Он подошёл ко мне вплотную, заглянул в глаза. — Они могут тебя просто пристрелить. Или пытать. Или вывезти куда-нибудь из страны, и никто не узнает.

— Могут. Но не станут. Я им нужен живым. Допросить, перевербовать, обменять — что угодно, но не убивать. Пока они ведут игру, у меня есть шанс.

— А если они решат, что не будут играть? — Шут повысил голос. — Если решат, что ты слишком опасен и проще тебя убрать?

— Этого не будет!

— Ладно, — вмешался Савельев. — Допустим, они заберут тебя. А что делать нам?

— Вы — часть операции. — Я повернулся к Смирнову. — Когда они меня возьмут, вы попытаетесь бежать. Шумно, с перестрелкой, чтобы все поверили, что вы не были в сговоре. Куратор должен поверить, что я — случайная добыча, а не подкинутая наживка.

— А если все произойдет не так? — Шут скрестил руки на груди.

— Тогда вы просто уходите, наводите шорох и уходите! Эффектно, по-афгански! — Я обвёл их взглядом. — Смирнов, на тебе машина. Савельев — связь с Москвой и комитетскими, у тебя свои задачи. Шут — прикрытие. Никакого геройства. Уходите и точка. Уходите в Москву и докладываете Хореву. Он решит, что делать дальше.

— А если тебя увезут? — Шут стукнул кулаком по столу. — В Румынию, в Венгрию, в Германию? Мы же не сможем тебя найти.Один ты там много не навоюешь!

— В этом и задумка! Я намеренно подставляюсь!

— Ты уверен?

— Уверен. — улыбнулся я. — Мы в Афгане и не такие дела проворачивали. Вспомните, как вы меня тяжелораненого через половину континента протащили!

— Ладно, — Смирнов кивнул.

— Так нужно, это общее дело! — я хлопнул его по плечу и посмотрел на Корнеева. — Кстати, Паша. Когда нас возьмут, веди себя нервно. Шуми, спорь, создавай обстановку нервозности. Пусть местные видят и передают наверх, что группа не в порядке. Что среди нас разногласия, споры. Это придаст достоверности. И да, с этого момента, мы действуем так, будто бы этого разговора не было!

* * *

Сознание возвращалось ко мне медленно, толчками, как волны после взрыва.

Сначала — звук. Гул двигателей, низкий, ровный, с едва уловимой вибрацией, которая отдавалась в позвоночнике. Потом — запах. Керосин, резина, пыль…

Потом я разглядел свет. Холодный, бьющий прямо в глаза.

Я попытался пошевелиться. Металлический звон, холод на запястьях. Ага, наручники. Я прикован к креслу. Кресло авиационное, серое, с откидным столиком. Справа — иллюминатор со шторкой. Слева — пустое сиденье. Впереди — ещё несколько кресел, спинами ко мне. Самолёт. Транспортный. Я лежал, откинувшись назад, голова запрокинута. Во рту привкус металла и какой-то химической гадости, сухость.

— Очнулись, товарищ капитан? — Голос спокойный, с лёгким акцентом.

Я повернул голову. Рядом, в соседнем кресле, сидел мужчина.

Картер Брукс. В граждаской одежде, в руках блокнот и ручка. За ним, на откидных сиденьях, — двое мужчин в чёрной униформе, с короткоствольными автоматами «МП-5». Охрана. Наверняка, где-то рядом есть еще.

— Где я? — спросил я. Голос сел, хрипел.

— В воздухе, над Атлантикой. — Брукс отложил в сторону блокнот. — Примерно в двух часах от побережья Ньюфаундленда. Летим в Вашингтон.

— Сука, — тихо выдохнул я. Дёрнул наручники. Бесполезно.

— Не надо, капитан. — Брукс покачал головой. — Только кожу сдерете с запястий. Ключ у меня, в единственном экземпляре.

— Вы мне дали снотворное⁈

— В кофе, да. — Брукс кивнул. — Совершенно безвредное. Выспались хорошо?

— Зачем?

— Я выполняю свою работу. Как и вы. — он не показывал никаких эмоций. — Вы бы на моём месте сделали то же самое. Этот метод самый простой и безболезненный. Или вы предпочитали физические пытки?

Я отрицательно покачал головой. Отвернулся к иллюминатору, рывком отдёрнул шторку. За стеклом — темнота. Ни звёзд, ни огней, только густая, глубокая тьма, изредка прорезаемая красным мерцанием крыльевого огня.

Океан. Атлантика. Время суток — ночь. Сколько же часов я спал? Что произошло за все то время, пока я был в отключке?

— И что дальше? — спросил я, не глядя на него.

— Допросы, — Брукс говорил буднично, словно обсуждал погоду. — Вам будут задавать вопросы. Много. Вы будете отвечать. Потом, возможно, обмен.

— Кто будет задавать?

— Мое начальство. В Вашингтоне. Как я и сказал, вы Громов, заноза в заднице. Проще было бы вас ликвидировать, как очень опасного врага. Но мое командование считает иначе, поскольку личность вы известная. Кто знает, вдруг вы согласитесь на сотрудничество?

— Сотрудничество? — Я повернулся к нему и усмехнулся. — Вы серьёзно? Я, советский офицер, патриот. Готовый на что угодно, ради своей страны! А вы, мой потенциальный враг. Такие как я, не сотрудничают! Странно, что вы об этом не подумали.

— Враг? — Брукс усмехнулся, но беззлобно. — Капитан, мы с вами никогда не воевали напрямую. Наши страны тоже. Да были некоторые неприятные инциденты, но это так, ерунда. Я солдат, вы тоже. Нам говорят, мы делаем.

— Красиво говорите. — хмыкнул я. — Как на лекции в Гарварде.

— Я там не учился, — ответил он спокойно. — Я учился в школе жизни. В джунглях, в пустынях, в горах. Как и вы. Только раньше.

Я молчал. Он ждал. Тут чистая психология, наверянка он попытается меня обработать.

— Вы понимаете, что произошло? Вы брошены, Громов. — Брукс наклонился ко мне. — Ваши люди устроили побег, бросили вас. Несмотря на все ваши старания, Союз все равно разваливается. Ваши генералы только и делают, что делят власть. А вас используют как пешку. Снова и снова. Посылают туда, где опасно. Где стреляют, убивают. Откуда не возвращаются. И никто не скажет спасибо, только дадут очередную награду. О, я знаю ваше отношение к наградам… А толку-то? Что дальше? Неужели вы не понимаете, что вас в покое не оставят. У вас есть емья, жена, сын… У меня тоже. Двое сыновей. Одному пятнадцать, другому семнадцать. Думаете, вас когда-нибудь отпустят к ним?

— Не ваше дело.

— О нет, совсем нет. — Голос его стал жёстче. — Это мое дело. Потому что сейчас — вы мой пленник. И я хочу знать, с кем имею дело.

— Зачем вы меня везете в Вашингтон? Что, нельзя было допросить на месте?

— Можно, но так не интересно. Насчет вас уже принято решение. — Он помолчал пару секунд. — Но позвольте задать вопрос… Зачем вы сражаетесь?

— Я не понимаю сути вопроса.

— Ради чего вы сражаетесь? Зачем рискуете, лезете под пули? Ради страны, которая просто использует вас как расходный материал? Ради присяги, которую вы давали и которую уже никто не помнит?

— Ради себя, — ответил я. — Ради того, чтобы мои дети и внуки жили в свободной стране. В Стране, которая победила в Великой Отечественной Войне! Америка не будет контролировать Советский Союз, даже не пытайтесь! Ваше время ушло!

Брукс откинулся в кресле, глубоко задумался. Где-то в хвосте самолёта зашумел турбовентилятор.

— Хорошо, что вы так думаете. Но все будет иначе. Очень скоро может сложиться так, что Советский Союз перестанет существовать в том виде, в котором вы его знаете! То, что сейчас происходит в Молдавии, это так, всего лишь репетиция!

— Да? К чему же? К масштабной войне?

Брукс вздохнул, посмотрел на меня с каким-то странным интересом.

— А давайте сменим тему?

— Будете меня вербовать? Будете рассказывать о том, что я получу, если соглашусь на наши условия?

— Нет. Скорее о том, чего лишитесь!