'Мой лучший ученик? Один молодой человек, физически совершенный. С первого взгляда в нём угадывался воин высочайшего масштаба. Его дисциплина вызывала суеверное потрясение; его форма была самим воплощением мощи и скорости. Он мог погасить дюжину свечей, и каждый из выпадов ничем не отличался от предыдущего. Остриём клинка он мог пронзить жужжащую муху. А открыв Ауру, уже через два года он выучил все приёмы, которые знал я.

В девятнадцать лет он превзошёл меня мастерством.

К сожалению, я не стал свидетелем первой его битвы, однако мне передали мельчайшие детали. При всём таланте, при всём совершенстве формы, при всей подавляющей мощи Ауры, точности удара и мышечной памяти в нём обнаружился один порок.

Он был не способен убить настоящего человека. Враг посредственных умений может оказаться опасным, ибо его неловкость может удивить, а плохая подготовка смутить знатока совершенных способов защиты. Непредсказуемость реального противника в борьбе не на жизнь, а на смерть, послужила моему ученику последним уроком.

Рассказывали, что стычка между ними продлилась всего дюжину ударов сердца. С того дня моя философия обучения изменилась. Форма — это отлично, повторение — это необходимо, Аура — это обязательно, но с первой же недели обучения ученика следует посылать в кровавые схватки. Чтобы стать воином, нужно участвовать в битвах. Самое трудное — научиться выживать'.

Гаелл Аргарадон, лидер «Поклявшихся».

* * *

1138 год от сотворения мира, остров Миизар, взгляд со стороны

— И вот мы снова встретились, Монсо Юман! — Райнер Силиват взмахнул руками, словно приветствуя старого друга. Кольцо с крупным сапфиром сверкнуло на его пальце. — Потому что раз ты не покинул Худрос, то, очевидно, наши переговоры всё ещё продолжаются!

В этот раз встреча прошла за городом. Не слишком далеко — ровно там, где пассивная Аура Наблюдения Камбииза не дотягивалась до Худроса. Силиват — или точнее Нортес — был уверен в расчётах, ведь будучи старпомом Истинного, уже давно отточил умение определять уровень оппонента.

Он чувствовал Ауру Хранителя так же ясно, как смертные чувствуют жар костра — на расстоянии, но без прикосновения. Сила Юмана растекалась вокруг него невидимой паутиной, но здесь, среди виноградников Сентона, эта паутина не касалась городских стен.

«Идеальное расстояние, — удовлетворённо отметил мужчина. — Достаточно близко, чтобы Хранитель не беспокоился о короткой отлучке и достаточно далеко, чтобы не видеть, как рушатся его планы».

Воздух на широком балконе, прикрытом небольшим навесом от солнца, дрожал от жары. Редкий ветерок обдувал лица, но нёс с собой пыль и песок — мёртвую жёлтую массу, пожирающую горизонт.

Только здесь, в имении Сентона, зелень винограда создавала иллюзию жизни. Слуги сновали между рядами лоз с вёдрами воды. Вычищали песочные залежи. Ухаживали за плодоносящими растениями.

Их лица блестели от пота. Они поливали землю методично, как солдаты на марше, зная, что стоит остановиться — и пустыня победит за считанные недели.

«Удивительно, как скудоумный Сентон сумел сохранить это место, — мысленно прикинул Силиват. — Всего два колодца и толпа преданных слуг, посменно работающих днём и ночью. И этого хватило? Он ведь им даже почти не платит!»

Да, место, где встретились Первый министр и саркарнский Хранитель было по своему удивительно. Настоящий оазис! Один из очень немногих, ещё оставшихся на западе Миизара.

Именно его — вместе с поместьем — «одолжил» Райнер Силиват, куда потом пригласил Монсо Юмана.

— Я здесь скорее из интереса, чем из желания вновь слушать твои речи, — фыркнул Хранитель.

Словно играясь — или демонстрируя силу? — Юман шевельнул пальцем. Мелкие песчинки вокруг него будто ожили, приподнялись, заплясали.

Первый министр мысленно рассмеялся, но позволил оппоненту «произвести впечатление».

— Не думал, что в Худросе осталось нечто подобное, — продолжил Камбииз, окидывая взглядом виноградники. — Человеческое упорство поистине уникально.

Его пальцы небрежно сжались. Песчинки спрессовались в один комок песка, а потом, повинуясь его желанию, пулей вылетели наружу, куда-то за пределы поместья.

— Люди и из пустыни могут сделать процветающие земли, — улыбнулся Силиват. — А уж если попадётся подходящий Запретный Плод…

— В этой пустыне даже Ледяной Змей будет бессилен, — насмешливо произнёс Юман.

— Зато ты как будто бы напротив, — заметил министр. — Стал… более уверенным?

— С чего ты взял?

— Мы в центре силы твоего Запретного Плода. Скажи, — подался он вперёд, — окружающие пески подчиняются твоей воле?

Камбииз несколько долгих секунд рассматривал Силивата, будто бы размышляя о своих следующих словах. Или прикидывая, как половчее его закопать. Вместе со всеми виноградниками, ибо ничто не долго стоять перед неумолимой мощью песков!

«Он что-то знает, — подумал Хранитель. — Что-то… причину, почему может столь демонстративно небрежно играть у меня на нервах».

— Да, — наконец произнёс Юман. — Я доволен.

Он нашёл ещё одну причину заполучить себе Миизар. Ведь на этом острове его мощь была запредельной. Наверное, думал он, есть возможность даже помериться силами с Безграничным…

Однако последнее Хранитель от себя гнал. Слишком… опасно.

Силиват кивнул. В его голове шёл отсчёт времени. Истинный редко утруждал себя «столь мелкими деталями», отчего последствия всегда разгребал первый помощник. Вот и сейчас Силиват отчётливо понимал: чем дольше Камбииза не будет в Худросе, тем выше будут шансы у новых игрушек Грейхорна.

«Ох, как же удачно попался целый Хранитель! Мало того, что привёл с собой Ведьму, чей талант и потенциал может сравниться с моими старыми товарищами, так ещё и сам представляет собой ровно ту угрозу, которую можно… нужно реализовать».

При их последней встрече Грейхорн выразился более чем ясно — участь Монсо Юмана должна стать ступенью к возвышению новых игроков, которые встряхнут этот мир.

И проложат путь им самим.

Да-а… очередной долгоиграющий план. Но почему бы и нет? Простота вселенной не существует нигде, кроме клетки отчаянно нуждающегося в упрощениях разума.

«Разума, вроде моего, — подумал Силиват. И представил своего капитана. — Но не его. Когда находишься в центре игры, вопросов не возникает. Почему? На что это похоже — быть в „глазе“ урагана? Что происходит, дорогой Грейхорн, когда ты моргаешь?»

— Это просто отлично! — лучась позитивом, сказал Первый министр. — Расположить собеседника — лучшее начало любых переговоров.

— Меня располагаешь не ты, — отмахнулся Юман. — Но, пóлно. Я не собираюсь передавать тебе Ведьму, Силиват. Я не верю, что ты сумеешь поднять мой рейтинг Хранителя, не верю, что ты работаешь с «Домом Золотых Весов». И остался я в Худросе отнюдь не ради твоих приглашений. Дам парням погулять ещё пару дней и рвану отсюда в…

— Палид? — предположил министр.

— Зачем? — хохотнул Камбииз. — Ведь там тоже появишься ты! Думаешь, я не знаю, что Миизар давно подчинён тобой, мерзкий паук? Нет, я не стану продавать Ведьму кому-либо тут — ведь она сразу появится у тебя! Разве что остальных пленников. Да, избавиться от других можно и здесь. Деньги не помешают. А с Ведьмой направлюсь в Саркарн.

— До Карматора путь не близкий, — моргнул Силиват. — Воспользуешься Аномалией?

— Ненавижу порталы, — поморщился Юман. — Особенно слухи, что часть кораблей не возвращается, когда попадает в такой.

Речь шла об Аномалии пространственного искажения, позволяющей телепортироваться во внутреннее море империи Саркарн. Это очень облегчило им экспансию, позволяя спокойно создавать огромный флот в сравнительно небольшом море, откуда он мог телепортироваться в открытый океан.

— Что же, — Силиват позвонил в колокольчик. Почти сразу вошёл слуга. — Принеси нам вина. И фруктов. Свежих.

Хранитель вздохнул. Его интерес уже был удовлетворён, но придётся просидеть здесь ещё какое-то время, выслушивая этого паука. Юмана утешала лишь мысль, что возможно получится избавиться от трёх других узников. Деньги никогда не бывают лишними.

«Продержу его здесь до вечера, — между тем мысленно улыбнулся Силиват, наблюдая, как Юман устраивается поудобнее. — Этого времени должно хватить».

Министр был уверен в своём умении удержать интерес Хранителя на достаточно долгий срок. Плавно тянуть в одном, растекаться мыслью в другом… В этом он был мастером.

Слуга вернулся с подносом. В кувшине плескалось вино. Виноград лежал тёмной налитой горкой.

Силиват неспешно налил два кубка. Мысль о том, что если план увенчается успехом, он видит Камбииза последний раз, приятно его грела.

— За удачу в делах, — поднял министр кубок.

— За удачу, — эхом отозвался Юман, не зная, что именно в этот момент в Худросе творилась история.

* * *

Пристальный взгляд в спину. Точно в цель. Нужно завершить этот бой одним ударом — я ещё не восстановился для полноценной битвы.

Панцирь стоял на краю «Сломанного ветра», словно грёбаный утёс. Замечательно.

Кружащие вокруг мухи в один миг увеличили своё число — на порядок. Это заставило потратить кучу энергии, но либо так, либо никак.

Мгновение спустя массы роя оказалось достаточно для формирования тела и, — что ключевое, — кулака.

Удар полетел ровно в хребет. Сломать Атакой и…

Мимо!

Панцирь столь стремительно обернулся, что я обомлел. Наблюдение не видело его! Ублюдок, он в скрытности!

Сердце ёкнуло. Чёртов мудак куда быстрее, чем я думал.

Его здоровенный кулак, уже с Аурой Атаки, врезался мне в живот. Доски под его ногами аж заскрипели. Пространство, казалось, пошло рябью.

Я едва успел создать Защиту, которую почти пробило, отбросив меня к мачте. Воздух выбило из лёгких. Уши заложило, заглушив звуки порта. Мир качнулся, поплыл. Внутри что-то лопнуло — то ли кости, то ли кишки.

Не успел понять.

Я сумел развеяться потоком мух до того, как сукин сын, на всей скорости, рванул ближе, не заботясь о палубе, ударив прямо по мачте — до щепок, до кусков дерева, которые полетели в разные стороны.

— Р-р-р, — злобно огляделся Панцирь, словно бешеный пёс.

А ведь всё так хорошо начиналось!

Порт гудел привычным шумом. Скрипели канаты. Хлопали паруса на кораблях. Кричали грузчики, разгружающие очередного торгаша, решившего нажиться на проблемах западной части Миизара. Где-то материли нерасторопного мальчишку-посыльного. Орали вездесущие чайки, борясь за объедки. Мерно и однообразно плескалась вода, отчего корабли покачивались, будто пьяные матросы.

Вместе с Себбом мы проникли в порт, как к себе домой. Никаких подозрений, никаких пристальных взглядов. Просто два парня, которые пришли в гавань.

Разговоры вокруг в основном ходили про утреннее побоище с Хиггинзом. Слухи уже разошлись, правда о сторонах мало кто знал. И это радовало. Пока что мы были невидимками, а мухи успели узнать, что на «Сломанном ветре» случилось… ничего.

Где бы ни был сам Хиггинз, но Юман либо до сих пор не в курсе, либо…

— Ловушка, — сплюнул я, собирая своё тело из мух и рассматривая Панциря — старпома корабля. Неужто он ждал меня? Ждал нападения? Его предупредили?

Мужик обратился в металл, показав силу своего Запретного Плода. Палуба под ним глухо застонала. Доски с трудом выдерживали вес такой туши.

— Ловушка? — не понял он. Голос для такой туши у него был удивительно высокий.

Я моргнул. Ошибся? Не важно. Главное теперь — выиграть время. Мухи уже убили матросов и корабельного врача. Не планировал, но весь яд был бездарно — или почти бездарно — потрачен в битве с Хиггинзом.

Пришлось действовать грубо.

Себб под скрытностью направился вниз, чтобы освободить пленников. Мне надо занять этого дуболома, желательно так, чтобы он сосредоточил на мне все свои силы. Иначе…

Его брови хмуро сдвинулись. Не дожидаясь итога размышлений, я сорвался в глупый размен ударов. Глупый — потому что с первого взгляда понял — его Аура сильнее. А у меня даже прежняя в должной мере не восстановилась!

Будь ты проклят, Ребис! Чтоб тебя черти в Аду жарили! И вилы в жопу пихали!

За краткий миг — толику секунды! — до размена ударами, я обратился в рой, пройдя сквозь Панциря. Он раздражённо заворчал, отмахиваясь от мух. Без особого, впрочем, испуга. И я его понимал. Имея стальное тело начинаешь сильно слабее бояться всяческих угроз.

Попытка укусить его ни к чему не привела. Жала даже не поцарапали металл его шкуры. Тц…

— Хорошая способность, — прогудел Панцирь. — Вижу потенциал. Жаль, что такой сильный Плод достался такому идиоту. Ты хоть знаешь, на чей корабль пришёл?

— Просвети, — на миг собрался я, а потом ударил его из слепой зоны, успев обмануть Ложной Целью. Панцирь повёлся, махнув рукой в сторону и открыв бок.

Мой кулак прилетел ему по рёбрам. Но несмотря на то, что я усилил его Атакой, толку было ноль.

Старпом зарычал вместо слов. Похоже понял, что я просто отвлекал его. А может расхотел болтать.

Ускорившись, он обрушил на меня серию мощных ударов, отчего пришлось снова обращаться в рой. Мухи рванули в стороны, а я спешно «отключал» их от своего контроля, давая максимальную автономность.

Вовремя. Несколько десятков насекомых оказались раздавлены силой ударов, наполненных Атакой. Если бы я находился с мухами в связке и не прикрылся бы Защитой, то уже лежал бы на палубе, даже не в силах встать.

Бр-р… такая себе перспектива!

Ох, была бы у меня полная сила, было бы интересно посмотреть, кто кого! Враг сильнее Аурой, но неповоротлив. Возможно я мог бы пробить его?

В следующий миг Панцирь застыл. Его голова медленно, словно на ржавом шарнире, повернулась себе под ноги. Застыла там, будто его взгляд рентгеном проникал под палубу.

Я мысленно выругался. Да, Себб спрятал себя, но речь только о нём! Стоило пленникам зашевелиться, как ублюдок-старпом мгновенно всё понял!

— Вы убили Тауруса! И парней! — взревел он, но из-за голоса прозвучало несколько пискляво и сбило эффект. Я фыркнул. Похоже Панцирь только сейчас сообразил проверить весь экипаж.

Моя реакция разъярила старпома ещё сильнее. Но вместо того, чтобы броситься на меня в отчаянной попытке убить, — бессмысленной, как я надеюсь, — он резко крутанулся на месте и помчался к лестнице, ведущей внутрь корабля.

Твою же мать!

— Стой, скотина! — крикнул я ему в спину, мгновенно нагнав урода в виде роя мух. Пришлось потратить Атаку, чтобы их укусы нанести хоть какой-то вред металлу.

Миг спустя я вновь оборвал связь сразу с тремя сотнями насекомых. Панцирь создал на поверхности своего тела множество острейших металлических шипов, которые резко выдвинул на два десятка сантиметров, словно чёртов ёж!

И ладно бы выдвинул, он ещё и усилил их Атакой!

Четверть роя перестала существовать.

А Панцирь даже не замедлился, продолжая резво бежать вниз.

Вот сука! Он же… он осознал, что провозится со мной слишком долго и всё равно не победит! Потому что я продемонстрировал ему умения в телепортации. И как ему победить столь манёвренного врага?

Всегда есть другая цель. Более лёгкая…

Пришлось рискнуть. Я собрал себе тело прямо перед ним, со всей дури врезав на пределе Атаки и Защиты. Ложная Цель снова позволила обойти его блок, отчего удар попал ровно в солнечное сплетение.

И плевать, что металлическая шкура — а может и всё тело, судя по весу, — усиленная его собственной Аурой, лишь слегка прогнулась в месте попадания. Панциря отбросило прямо к борту.

Следом я, действуя по наитию, бросил в него зелье Крысобоя.

Надежда была лишь на чудо. И чудо сработало.

— Э? Э! — Панцирь загорелся. Точнее загорелось зелье, состав которого попал на старпома, корабль и даже на море.

Мои мухи, летающие вокруг, видели, как… вода вспыхнула. Огонь бушевал на ней и даже не думал утихать! Аналогично горел металлический человек. Я видел, как он использовал Защиту, аж потемнев от обилия применённой энергии, но толку от этого было ровно чуть!

Панцирь горел, что с Защитой, что без. Аура Наблюдения показывала, что мужик начал плавиться, словно свечка. Закапал на палубу.

— Твою же мать, Крысобой, — выдохнул я, отступая от жара. — Как же хорошо, что ты сдох.