Тронный зал Алаторе нас ждал. Ждал и волновался.

Поскольку мы прибыли открыто, в лоб и даже, как они скоро узнают — официально, то меня такой подход устраивал.

На входе в зал десятник притормозил, по-товарищески хлопнул меня по плечу и дал своим бойцам отмашку остановиться.

Дальше за нами должна был присматривать королевская гвардия. Но они нас не обступили, так и стояли на своих позициях у стен, как статуи и только внимательные глаза следили за каждым моим движением.

Я вошёл через массивные кованые двери ровным, размеренным шагом.

Отряд двигался за моей спиной, чтобы было понятно, они со мной.

Мурранг и Хрегонн осматривали зал с откровенным любопытством. Им нравилось находиться в одном из центров исконно гномьей власти, однако они так же показывали всем своим видом, что представляют независимую Газарию и весьма могущественный Штатгаль.

Король Фольктрим восседал на высоком каменном троне. Его окружали седобородые старейшины и военные командиры в тяжёлых пластинчатых доспехах.

На многих кирасах тускло поблескивали свежие царапины и вмятины.

Вдоль колонн выстроилась элитная дворцовая стража с заряженными наплечными шипомётами, крупными и смертельно опасными экземплярами.

Я усмехнулся. Оружие диверсантов вошло в обиход гвардии.

Фольктрим поднялся с трона. Разговоры придворных мгновенно стихли. Правитель Алатора развёл руки в приветственном жесте, а его лицо озарилось широкой улыбкой.

— Рыцарь Рос! — громовой голос короля отразился от каменных сводов. — Признаться, я всегда подозревал, что никакие запреты не удержат тебя от возвращения. В недобрый час ты явился в Туманные горы, в недобрый. Но я считаю твой приход хорошим знаком, ибо помню, что именно ты показал дорогу, по которой гномы пришли к победе.

Я кивнул. Такая формулировка меня устраивала.

Он шагнул мне навстречу. Он был политик и вынужден учитывать многие условности. Вместе с тем, Фольктрим явно и намеренно демонстрировал залу полное отсутствие личной враждебности.

— Тёмные времена переписывают правила, — громко объявил Фольктрим, обводя взглядом ряды своих командиров. — Мой прежний приказ отменяется. Рос Голицын больше не является нежелательной персоной.

— А как же память Вашего отца? За которого Вы не смогли отомстить из-за… — начал было один из советников, но король его тут же перебил.

— Однако было бы неплохо поговорить не о той пользе, что ты принёс в прошлом, а о той, что принесёшь нам в той войне, которую Алатор и все Туманные горы ведут сейчас. Ибо видят боги, при всей нашей силе, которая возросла после победы над орками — безмерно, помощь нам не помещает, в том числе и добрый совет великого полководца. Да, мы следили за твоими победами и свершениями, герцог Рос.

Я снова кивнул. Конечно, они отслеживали. Может, это и не афишировалось, в том числе среди его подданных, но Ош поставлял мне оружие. Собственно, великолепная броня разных типов и клинки произведены именно там и они неплохо заработали на сотрудничестве со мной и эльфийскими контрабандистами.

И сейчас широкий жест с отменой запрета, как и демонстративная радость Фольктрима, базировались не на старой дружбе, а на острой нехватке ресурсов и войск.

— Я рад приветствовать своего друга короля Фольктрима, величайшего из правителей Оша и одного из сильнейших лидеров мира гномов. Рад, что Алатор держит удар в войне Богов.

Улыбка на лице Фольктрима уменьшилась. Видимо, не сказать, чтобы им это всё легко давалось.

— Наш народ стал больше. С момента твоего ухода мы заселили все туннели и залы.

Я прикинул, что так быстро нарожать новых гномов они бы никак не могли.

— Беженцы? — спросил я.

— Ну да, — развёл руками Фольктрим, усаживаясь обратно на трон. — Война чуть не погубила королевство Ош, война его и усилила. Война Маэна и Бруосакса, а также риск вступления в войну второстепенных держав, вызвали ряд погромов в гномьих кварталах. Причём преимущественно это касалось городов, очень далёких от войны.

— Мои соплеменники зачастую тупы как дубовые болванки, — прокомментировал я.

— Как бы то ни было, десятки крупных кланов и десятки тысяч одиночных гномов устремились в наше процветающее, а также безопасное королевство. Здесь они нашли работу, право вступить в клан… С тех пор, как мы ослабили закрытые клановые требования после истории с моим… родственником Эйтри, это пошло нам на пользу, в Оше нет изгоев, зато очень много гномьих семей. Однако, теперь война догнала их и тут.

— Война во всём Гинн.

— В Газарии, сказывают, её нет.

— Ну да, нет. Правда, было одно нападение дракона, восстание нежити, нападение на второстепенные города, орда нежити в горах. А так почти что тишь и гладь.

Фольктрим задумчиво кивнул.

— У нас тоже нежить. Много-много нежити. Наши кузни работают, не опуская молота, а вновь сформированные полки не покидают боевых постов. Мы ведём изматывающую войну.

Тем временем мне принесли стул. Демонстративный жест о том, что мне позволено сидеть во время аудиенции, означал, что король принимал меня как равного, а не ниже статусом.

Я присел, хотя и не чувствовал себя уставшим.

— Серые гоблины? — ровным тоном уточнил я. — Орда Тейла пробила новые проходы к вашим внешним рубежам?

Фольктрим отрицательно покачал головой.

— Если бы мы имели дело только с дикарями или как наши озёрные соседи, с животными, рыцарь Рос. Мы бьёмся с мертвецами. Нежить огромными волнами поднимается из заброшенных нижних ярусов и одновременно атакует наши наземные крепости. Западные и южные граница королевства сейчас представляют собою постоянное поле боя. Мы держимся, но даётся это трудно.

По залу прокатился сдавленный ропот. Седобородые старейшины мрачно переглянулись, а несколько командиров гвардии рефлекторно сжали рукояти своих топоров. Король явно не пытался сгущать краски ради дипломатического манёвра. Фольктрим столкнулся с новой войной, причём прошлую они выиграли не классическими гномьими боевыми приёмами, а при помощи моей тактики. Это, наверное, главная причина радости видеть меня.

— Мой визит имеет прямое отношение к выживанию вашего народа, король, — я начал озвучивать свои цели. — Я представляю интересы Газарии. Но со мной представитель Эсцерка. Эмиссар Тельхар, ваш соплеменник. Эсцерк столкнулся с вторжением и на время потерял свою столицу. Тельхар по прозвищу Призывающий привёл Штатгаль и нам удалось выбить армию Тейла и серых гоблинов из Сигинтума. Однако в целом для Эсцерка ситуация остаётся критической. Кланам срочно требуется тяжёлое вооружение, инженеры и опытная пехота для зачистки нижних ярусов. Они просят военного союза и полноценной поддержки.

Губы Фольктрима сжались в тонкую линию.

— Я верно понимаю, что речь идёт об Эсцерке, республике, которая не прислала моему отцу военную помощь, когда тот просил её? — ровным голосом сказал он и его слова встретили уже более ощутимый ропот среди его советников.

М-да. Старые дипломатические обиды. Ничто не ново под луной.

— И всё же это ваш народ, это гномы. И гномы могут потерять эти земли. Не только жизни, но и туннели. Их враги — серые гоблины, красные тролли, пауки и такая же нежить. Мои офицеры, — я указал за спину и от этого жеста здоровяки Мурранг и Хрегонн приосанились. — Из кожи вон лезли и готовы были умереть, лишь бы помочь отбиться другим гномам. Хотя оба в Эсцерке сроду не были.

— Гномы действительно очень дружны и поддерживают друг друга, — осторожно согласился Фольктрим. — Однако отвлечь хотя бы один полк от защиты наших границ может быть подобно смерти. Безответственно.

— То есть, друг мой Фольктрим, — я посмотрел прямо в глаза правителю. — Если бы твои границы сейчас находились в абсолютной безопасности, ты бы отправил свои полки на выручку Эсцерку?

В тронном зале тишина. Дело было даже не в дипломатическом этикете.

— Это просто гипотетический сценарий, друг Рос. Мечты, не более того.

— В рассуждениях о прекрасном, — ответил я, — можно и порассуждать. Если — то. Могло бы королевство прийти на помощь Эсцерку, отвергнув старые обиды?

— Ну, даже если допустить… Как мы оба знаем. И все здесь присутствующие тоже. Во всём Гинн война. Да, есть регионы, где царит зыбкий мир, но в целом ситуация именно такова. А ещё Гинн велик. Я сейчас говорю про географию. Советник Руфус, какое расстояние разделяет Алатор и Эсцерк?

— Три тысячи миль, не меньше. И это только по суше, — с готовностью ответил один из седобородых стариков.

Правитель Оша вновь развёл руками.

— То есть, если мы тут гипотетически рассуждаем, то есть ещё такой независящий от нас факт, как физическая невозможность сравнительно безопасной и быстрой переброски гномьей пехотной армии на изолированный архипелаг. Не говоря уже про то, что море контролируется морскими чудовищами. Да, судоходство возможно, но стало в разы более рискованным, к тому же Мёртвые боги не дураки. Даже если мы потратим кучу сил и за пару месяцев доберёмся до порта, который не контролируется мертвяками или каким-то драконом, то найдя суда для доставки военной помощи, нас попросту потопят. И всё. Вот и весь разговор.

— Ну, может быть ещё не весь, — усмехнулся я. — Опять-таки логистика не является проблемой. Всё упирается только в желание, волю правителей.

Тельхар заметно ссутулился под тяжестью прозвучавших аргументов. Пока мы шли, я объяснил ему про Ош и местные кланы, про традиции и боевой потенциал, причём последнее было самым важным.

Да, новое правительство Эсцерка, которое они экстренно изберут, пошлют послов в другие гномьи королевства, но там-то географический фактор сработает против нас.

У портала был только один путь, только Туманные горы. Значит, играть надо с теми картами, что раздаёт мне судьба.

Фольктрим тяжело опёрся на подлокотники каменного трона.

— Друг мой Рос, полагаю, что военная экспедиция в чужие владения исключилась из повестки дня. Вашему посольству предоставят кров, пищу, если нужно, то и охрану. Предлагаю встретиться завтра. У нас планируется большой военный совет, твои советы были бы для нас бесценны.

Я кивнул и решил на время свернуть бессмысленный спор, встал и подумал, что настало время прощаться.

Пока что с меня снят личный запрет, значит, есть хороший шанс додавить короля, в том числе подёргав за другие ниточки. Для начала мне нужно больше информации об Ош.

Но переговоры всё же продолжились, потому что из-за колонн неспешно, опираясь на клюку, выступил старший гном в простых одеждах.

— О вы, глупцы! Спесивцы и самонадеянные тупые индюки.

Старик, казалось, ни к кому конкретно не обращался и вместе с тем разом оскорбил всех.

Он неторопливо начал свой путь к центру помещения. Закованная в сталь дворцовая стража расступалась перед ним.

Мы молчали. Мурранг и Хрегонном с любопытством крутили головой и перешёптывались. Кажется, за счёт памяти о моих похождениях в этих горах, они догадались, кто пожаловал на совет.

Это был Фрор Простобород, старый несдержанный ворчливый гном, вредный, если не сказать зловредный, несдержанный и в свои почтенные годы всё ещё не потерявший остроту мысли.

— Не в добрый час вы затеяли этот спор, — Фрор заговорил негромко, но его голос заполнил все пространство зала. — Знаю, что мои слова многим здесь придутся не по вкусу. Но молчание сейчас стоит гораздо дороже, чем самая горькая правда.

— Сидел бы в своём архиве, — проворчал один из немолодых гномов-советников.

— Помолчи, молокосос, — рыкнул на него Фрор. — Или хочешь, чтобы я припомнил всем, как во время войны ты случайно оказался в гостях у своей племянницы в Бернингтоне в пяти сотнях миль от войны?

Советник густо покраснел.

— Если каждый правитель гномов начнет отвечать на старый отказ новым отказом, наша раса вымрет, Фольктрим, — резким голосом сказал Фрор, ткнув в сторону короля клюкой. — Цепочка взаимных предательств превратится в единственное правило выживания, которое сократит гномов настолько, что однажды некому будет взять в руки молот или кирку. Мёртвым богам не придётся тратить монстров на штурм наших крепостей. Мы сами уничтожим друг друга своей принципиальностью, король. Как мог дожить я, Фрор видевший четыре поколения королей до момента, когда человек… Человек! Да, Гве-дхай-бригитт, но человек заботится о расе гномов больше, чем сами гномы? Вы ли не безумцы и самые последние из глупцов?

Мурранг и Хрегонн одновременно, словно по команде, развернулись в сторону Фрора и выпрямились по стойке смирно, как новобранцы перед боевым генералом.

Братья признавали в нём не просто старейшину, а хранителя общей памяти их народа.

Я отметил этот манёвр, но остался стоять прямо, глядя на короля.

В разговор вступил арбитр, которого Фольктрим не мог проигнорировать. Фрора нельзя было обвинить в службе интересам Штатгаля или Газарии. Он был частью Туманных гор, их совестью, облечённой в плоть.

Тельхар замер. Кто это, он не знал, но понял, что ситуация снова поменялась.

— Ты пришёл вовремя, Фрор, — Фольктрим откинулся на спинку трона, его поза стала менее агрессивной. — Послушай, чего требует этот человек. Он хочет, чтобы мы забыли всё, что случилось во времена войны с орками.

— Я ничего не забыл, король, — Фрор качнул головой. — Моя память длиннее моей бороды. Но именно память должна подсказать нам верное решение, а не злоба.

Фрор обернулся к залу, охватывая взглядом каждого присутствующего командира и старейшину. Его посох упёрся в камни тронного зала с лёгким скрежетом.

— Король, конечно же, прав в своих словах, — начал старик, и по залу прошел удовлетворённый ропот. — Восемь лет назад Эсцерк действительно закрыл свои ворота. Это факт, который невозможно вычеркнуть из летописей. Кланы Туманных гор проливали кровь в одиночестве, пока их братья за морем считали барыши и надеялись, что беда пройдёт мимо них.

Я внимательно следил за реакцией Фольктрима. Тот кивнул, его плечи чуть расслабились. Фрор использовал классический приём, он сначала признал позицию оппонента, убирая необходимость в дальнейшей обороне.

— Но давайте вспомним детали, — продолжил Фрор, и его голос стал жестче. — В первые недели той войны из Сигинтума шли корабли. Небольшие, полные добровольцев. Молодые гномы бежали из своих домов, чтобы сражаться здесь, рядом с нами. Поток иссяк только тогда, когда их совет кланов наложил официальный запрет на помощь. Это было с их стороны форменное малодушие. Горькое, постыдное малодушие лидеров, а не предательство всего народа. Подменять одно другим удобно для гнева, но опасно для истины.

Старейшины зашумели. Кто-то пытался выкрикнуть возражение, но Фрор поднял руку, и тишина мгновенно восстановилась. Его авторитет в этом зале был выше любого чина.

— Если мы сейчас откажем им в ответ, мы сделаем именно то, в чём обвиняем Эсцерк, — старик посмотрел прямо в глаза Фольктриму. — Мы проявим то же самое малодушие. Мы закроем ворота перед братьями, оправдывая себя их старыми ошибками. И тогда между нами не останется никакой разницы. Мы станем точно такими же, как те, кого мы презираем с высоты своей победы и нынешнего положения.

Фрор перевёл спор из плоскости долгов в плоскость того, кем гномы Туманных гор считают себя прямо сейчас. Он поставил перед ними зеркало, в котором их месть выглядела как повторение чужого позора.

Я отметил, как изменилось выражение лица короля. Гнев в его глазах сменился тяжёлым раздумьем. Фрор делал ту работу, которую я, как чужак, выполнить не мог. Он взламывал блок традиций, используя их собственный кодекс чести в качестве инструмента.

— Народы гномов выжили в Эпоху Магов не потому, что умели хорошо считать старые обиды, — голос Фрора теперь звучал как набат. — Они выжили, потому что стояли плечом к плечу, когда миру грозило уничтожение. Если сегодня мы позволим нежити сожрать Эсцерк под наши одобрительные кивки, завтра не найдётся никого, кто придёт на помощь к нам. Мы либо выживем вместе, либо исчезнем поодиночке, обнимая свои списки неоплаченных долгов.

— Довольно, — Фольктрим поднял руку. Его голос больше не гремел, он звучал устало, но твёрдо. — Мы услышали тебя, Фрор Простобород. Твои слова имеют вес, который невозможно игнорировать.

Король посмотрел на меня, поджав губы. С его точки зрения ситуация повторяется.

Гномы — это сделки и гномы способны торговаться за условия сделки месяцами буквально каждый день. Мне о подобных историях рассказывали сами бородатые.

И в прошлый раз я заключил с ними сделки по военному займу и по победе в войне, но смог надурить их в деталях исполнения, то есть оказался хитрее хитрых гномов.

Я победил, но отпустил короля орков. Вернул им Туманные горы, но взял за это кучу денег (что послужило основой моего нескромного капитала) и отпустил значительную часть обидчиков — орков. То есть, эта сделка не доставила им удовольствия. И сейчас я нахально явился, совсем не по-гномьи, не обижался на то, что мне запретили являться в королевство, где меня почитают как героя. Взял и нарушил. И теперь навязываю сделку, зная о слабых сторонах гномов: чувстве солидарности гномов и наличии военной проблемы — нежити.

И им наверняка снова не понравится финал. В первую очередь ему, королю Фольктриму.