Я постучался в сознание Костяного Ужаса. Как птичкой управлять я им не мог, вернее сказать, мог, но на коротком расстоянии, объединяя два навыка, а так просто нарезал ему инструкций, что сейчас сделать.

Я заставил его подняться повыше в облака, пока местные не заметили, что в небе кружится дракон, а потом уйти восточнее, чтобы зайти со стороны моря на малой высоте. Можно было бы назвать это «ниже уровня радаров», но в этом мире нет радаров, даже магического аналога и сесть в холмы, в какие-нибудь непролазные кусты, спрятаться от чужих глаз.

Дракону запрещалось приближаться к поселениям, пугать своим зверским видом пасущиеся стада и, в особенности, пастухов, потому что те немедленно сообщат властям.

Сейчас дракон должен был стать всего лишь «маяком» для моей телепортации.

Я открыл глаза.

Рядом всё так же Фомир, задумчиво смотрящий на море. В бухте выстраивались боевые катамараны, готовились буксировать тушу Тейла подальше в море. С точки зрения флота, я ставил эту задачу из религиозных убеждений. Простая мысль о том, что он через пару дней банально протухнет, его прибьёт к берегу и он завоняет нам всю округу, до них не доходила.

Ладно, пусть верят, во что хотят, главное, чтобы убрали к хренам собачьим это склизкое божество.

— Фомир, Ужас нашёл алтарь.

— Чего? Что за ужас?

— Это наш дракон. У него теперь есть имя.

— Да? Как быстро растут чужие дети, у него уже и имя есть. И что, где там алтарь? Куда идём, кого бьём?

— Пока никто никуда не идёт. Алтарь на Гбарийском архипелаге.

— Ага… Там, значит. Получается, что в каждом регионе по алтарю и не сказать, чтобы они росли плотно, как грибы? — заключил Фомир.

— Так и получается. Просто по какой-то неведомой причине Гбарийский архипелаг никогда не отсвечивал и его алтарь не показывал вредоносного воздействия. Например, он не особенно далеко от Эсцерка, но военную помощь оттуда не прислали.

— Так может, это алтарь кого-то из наших? Или, допустим, Соббека. С потерей бога-покровителя стал нейтральным, — предположил маг.

— Ну, может и так, — не стал спорить я.

Тем временем Костяной Ужас выполнил мой приказ и оказался в каменистых, лишённых растительности местах и потому не особенно интересных для выпаса скота и внимания скотоводов.

Огромное костяное тело застыло среди серых камней. Крылья сложились вдоль боков. Костяной Ужас залёг среди камней и прикинулся шлангом.

Я встал. После лёгкого колдовства Фомира мне и правда стало лучше.

— Фомир, присмотри за городом, вдруг какая злыдня нарисуется, прикрой Гришейка. Героизм плюс тяжёлая артиллерия лучше, чем героизм сам по себе.

— А ты что, куда-то собрался? Опять в Туманные горы.

— В туманные, но не горы. Долго объяснять, просто прогуляюсь и чуть что, вернусь.

— Один? Возьми с собой Сводную роту. Хотя бы Иртыка возьми.

— Пусть отдыхают после драки. Лишнее это. Просто посмотрю один момент, если что-то пойдёт не так, удеру.

— Ну, ладно, — протянул он.

Вообще Гбарийский архипелаг был от Газарии далеко на северо-западе и до него было по меньшей мере пару тысяч километров, если по прямой.

Телепортация, конечно, рулит.

Уже через десять минут я вышагивал по тропинке между каменными холмами, вступая на ровную и поросшую травами часть плато.

Плато в этой части острова — ровное как стол и прямо в его центре был алтарь, теперь я это чувствовал отчётливо. Как и то, что этот алтарь настроен нейтрально и не покрыт десятком магических щитов.

Прикидывается простой каменюкой. Мудро.

Солнце светило через разреженные облака, которые тонкими блинами растекались по небу.

Ветер был тёплым, ласковым, нёс запахи моря, которое отсюда не было видно, но его влияние на мягкий климат было ощутимым даже с закрытыми глазами.

Металлический доспех сразу потяжелел под прямыми лучами солнца, так что я его деактивировал и остался в простой походной куртке.

Со стороны — просто странник, один из множества, кто бродит по тысячам дорог Гинн.

Ландшафт вокруг меня никак не указывал на войну или военное время.

Над горизонтом не поднимались чёрные столбы дыма. Дороги не были избиты маршевыми колоннами, не бродили конные патрули, в кустах не прятались дезертиры, а на холмах отсутствовали укреплённые лагеря и рвы.

Всё вокруг дышало миром и покоем.

Открытое пространство живо напоминало южные земные равнины.

Архипелаг не представлял собой единой государство. По какой-то причине ни одно из племён, живущих тут, не горело желанием собрать это всё под единым правлением, обложить налогами и устроить общие законы.

Грунтовые дороги неспешно вились от стойбищ в центрах островов мимо небольших деревень. Земледельцев было не особенно много и их поля больше напоминали огороды, чем фермерские угодья. Местное сельское хозяйство всё больше упирало в скотоводство. Оттуда дороги шли к невидимому отсюда побережью.

Там была сеть прибрежных городков, каждый из которых, так же, как это делали греки, жил под властью собственных правителей, а племена внутренних земель подчинялись вождям и своим родовым законам.

Это опять-таки вызывало у меня ассоциацию с Грецией, которая почти всю свою историю каким-то единым государством не была, каждый полис жил своей жизнью, и они ситуативно объединялись в союзы, например, под руководством афинян.

В этом смысле на Газарию, где доминировал Порт-Арми, а весь регион был скорее его «пригородом», жизнь на островах Гбарийского архипелага ничем не походила.

Я брёл в гордом одиночестве, готовый, тем не менее, при необходимости покинуть дорогу — то есть, сбежать или же, смотря по ситуации, вытащить из шляпы парочку рот из состава гарнизона Порт-Арми.

Эта неспешная прогулка не только не утомляла меня, а вовсе напротив, умиротворяла, я даже чувствовал себя отдохнувшим.

Пока шёл, сочетал созерцание местных красот, а тут и правда было довольно-таки красиво и мысли о схеме нападения на алтарь.

При этом моё магическое чутьё не фиксировало никаких сдвигов или скрытых маневров. Две тысячи лёгких всадников продолжали пастись неподалёку от камня-алтаря, при этом не было ни конных разъездов, ни укреплённого лагеря.

Мне даже показалось что кочевники видели меня, но не спешили реагировать. Одиночный путник, который просто бредёт через равнину их не заинтересовал. Пока что.

Я использовал Рой и проверил, как там армия Танкреда. В целом они пришли в себя после драки. Мёртвый король, пусть теперь при помощи новых водоплавающих рот и наводил шороху в глубинах, в целом был готов в любой момент оттуда выдвинуться хоть к чёрту на рога и снова в бой.

Мда, мёртвая пехота обладает рядом преимуществ.

Навстречу мне так же, через бесконечное поле травы брёл одинокий силуэт. И тут ошибки быть не могло, мой путь вёл аккуратно к границе алтаря, чтобы понять, когда местная система безопасности на меня отреагирует. Он, незнакомый путник, появился из ниоткуда и шёл таким же, как я, неспешным шагом ровно мне навстречу.

В его позе отсутствовала настороженность, напряжение или готовность к резкому рывку. Оружия на виду тоже нет, как и свиты. Он был один.

Чем дольше я шёл, тем лучше мог рассмотреть его. Причём я не стал использовать Птичий пастух (всему своё время), а только собственные глаза.

Фигура на плато обретала детали очертания. Обычный пастух в грубой холщовой куртке и потасканных кожаных штанах. Он двигался легко и размеренно.

Так ходят люди с привычкой преодолевать десятки миль за день, экономят силы и никуда не спешат.

Через несколько минут мы встретились, словно шли по одной тропе, навстречу друг другу, а не по громадному пастбищу.

— Здравия тебе, — пастух поздоровался со мной первым. — Ищешь что на этих пастбищах, странник?

— Да, ищу. Вернее, кажется, уже нашёл нужное, — я ответил ровно, подражая его размеренной речи и спокойному тону.

— Тогда нам стоит присесть и обсудить условия твоей находки, — спокойно предложил мужчина.

Он опустился прямо на зелёную траву.

Просто взял и сел, подобрав под себя ноги. И я сел напротив него, чуть подёрнул меч на поясе вправо, чтобы он не мешал.

Пастух проследил моё движение взглядом, но промолчал.

Расстояние в полтора метра, достаточно, чтобы вскочить и уйти в оборону, достать оружие или применить свою божественную магию.

Тишина затянулась. Тёплый ветер шевелил море травы вокруг нас.

Мой собеседник выглядел как простой пастух, но сейчас у меня не было настроения подыгрывать этому маскараду.

— Образ пастуха служит отличной маской для сокрытия божественного статуса, — я обозначил свои ощущения напрямую. — Думаю, что сейчас я говорю с владельцем алтаря.

Мужчина сорвал длинную травинку и покрутил её в мозолистых пальцах. Его лицо не изменило выражения.

— Допустим, — спокойно ответил он. — Как звать тебя, странник?

— Рос. Рос Голицын, причём это моё настоящее имя. Могу позволить себе не прятаться за вымышленными регалиями и псевдонимами. А ты? У меня остались ещё, скажем так… Нейгас, Озрис, Ноокинун и Элтагон. Скажи честно, странник, ты кто-то из них?

Он лишь еле заметно кивнул.

— Ноокинун, — коротко бросил он без всякого пафоса. Как путник, который встретил другого на дороге, называет своё имя и всё. Иногда всё, что у нас есть, это имя.

— Бог межмировых порталов.

— Вообще-то в первую очередь я бог дождей, покровитель пастухов, троп. Ну да, и порталов в числе прочего. Помнится, знакомое тебе устройство.

— Это ты способствовал моему перемещению в Гинн, Ноокинун? — прямо спросил я. — Меня, Эрика и Мейнарда?

— Вы нуждались в этом. Но вообще всё намного сложнее.

— А ты расскажи, — предложил я.

— А это поможет нам в нашем разговоре?

— Да, Ноокинун, поможет. — честно признался я.

— Ну… У богов есть дар предвидения. Он не безошибочен, это простая аналитика в будущее, на основе ощущений, интуиции. Да о чём я говорю, ты же и сам просчитываешь свои сражения. Просто твой дар — он иной, специфический. Так что у тебя тоже есть.

— Причём тут я?

— Рос, я предвидел, что твоё появление в мире Гинн рано или поздно приведёт к этому разговору. Ну и в моменте. Скажи честно, ты пожалел, что переместился в Гинн? Жалеешь сейчас?

— Много раз жалел, — вздохнул я. — Было всякое, врать не стану.

— А сейчас?

— А сейчас я стал каплей в ведре, выражаясь языком одного старого фантастического романа. Сейчас я не жалею, — без раздумий сказал я.

— И не уехал бы, если бы смог? — он прищурился. И это был не абстрактный вопрос, ведь передо мной был бог межмировых порталов, а не хрен собачий.

— Ну, бог-пастух, вообще-то мой приятель Эрик что-то такое говорил. Но куда я поеду? Кто там я? Отчисленный студент? А тут я всё-таки герцог, правитель, все дела. Да и Газарию я как брошу? В домене своём дом надо построить, Луковый тракт требует ремонта, с серыми гоблинами надо что-то делать… Дел невпроворот. Ну куда я поеду? — я рассуждал о его словах со всей серьёзностью, словно речь шла о билете на самолёт до Владивостока.

Он лишь молча кивнул.

— Вот видишь, бог-тактик, — тихо сказал он. — Значит, для тебя это в конечном итоге стало благом?

Я не стал отвечать.

Он смерил меня взглядом и вздохнул.

— Вернёмся к целям твоего визита в мои земли, Рос? — предложил он.

— Да, именно так, Ноокинун. Раз ты пришёл ко мне навстречу, значит впервые можно поговорить. Тем более что я как чувствовал, пришёл без сопровождения.

— Я так понял, что многие участники моего союза, — осторожно подбирая слова, начал он. — Мертвы и причиной тому, ты, Рос Голицын.

— Ну, если разобрать по фактам, — я стал загибать пальцы, — То да. Соббек убит, Нёргал превратилась в серый пепел. Тушу Тейла в это время буксируют подальше от окрестностей Порт-Арми. Причём по иронии судьбы двое убиты моими руками, один силами Титана, которого я, так уж вышло, инициировал.

— Я почувствовал смерть Тейла, — кивнул Ноокинун совершенно спокойно, он явно уже знал это и даже успел обдумать. — Как и появление Титана. Больше тебе скажу, Рос из мира Земля, это более важный момент, чем смерть большого водного бога.

— И что ты думаешь? Нет, даже не так. Давай начнём с начала, Ноокинун. Алтарь за твоей спиной — твой? Ну, то есть, сама ситуация шепчет, но я хотел бы избежать недопонимания.

— Мой и был моим с момента инициации Второй Войны Богов, — ответил бог-пастух.

— Хорошо. Давай пойдём дальше. Ты знаешь, какой вектор я выбрал в этой войне?

— Жаль, что ты не на стороне Тех-кто-решил-вернуться, — он пожал плечами, — Но я принял это как факт. Хотя будь ты нашим союзником, это бы всё поменяло.

— Ничего бы не вышло, приди ты с предложением о союзе, — я не стал лукавить, а стал раскрывать карты, по крайней мере в этой части. — Я бы не встал на вашу сторону. Богов, конкретно Анаю и Дикаиса, я знал и до Войны Богов, ну, как ты там сказал, Второй Войны. Короче, отношения уже сложились. Хотя да, вы здорово сглупили, когда ударили по моей земле, наивно полагая, что я утрусь и встану на колени. Не мой стиль.

— Что было, то прошло, Рос. Давай поговорим об этой точке наших судеб.

— Валяй. Начнём с того, что я хочу алтарь, — легко согласился я.

— То, что я вышел поговорить, означает моё желание договариваться. И твоё желание… Я его понимаю и принимаю. Больше скажу, Рос. Моё положение крайне уязвимо, — сказал Ноокинун без тени страха.

— Хорошо. То есть, ты не горишь желанием, чтобы я проверил прочность твоих людей.

— Людей, орков и гоблинов, — поправил он. — Нет, не горю. В отличие от своих союзников, я не люблю пролитую кровь.

— Тогда вопрос состоит только лишь в цене продолжения или не совершения этой бойни, — я посчитал его слова предварительной готовностью к заключению если не мира, то ситуативного соглашения.

— В прошлой войне я хоронил целые города под землёй, — тихо произнёс бог. — Я перебрасывал легионы боевых монстров в сердца живых королевств. От топота орд моих конников гудела земля. Кровь миллионов разумных лежит на моих руках.

Признание вины могло служить дешёвым психологическим приёмом.

Но я не стал его сбивать. Быть может, он хочет прийти к какой-то мысли, идее или глобальной сделке и вмешиваться в эти воспоминания не стоило.

— Я не ищу реванша, — продолжил мужчина. — Мне не нужно лидерство над остатками Мёртвого пантеона. Я устал от этой бесконечной резни.

— Ну, хорошо, — осторожно сказал я.

— Однако, то что ты, Рос Голицын, спокойно разговариваешь со мной, не решает фундаментальную проблему, — Ноокинун посмотрел мне прямо в глаза. — Допустим, мы с тобой заключим пакт. Я смогу повлиять на весь ход войны глобально, перекрыв портальную магию. Скажу тебе по секрету, даже то, что ты пользовался старыми порталами и новыми поделками, было в моём поле зрения и я был в состоянии это остановить. Но не считал нужным.

— Потому что у тебя есть своя стратегия? — предположил я.

Он не ответил.

— Допустим, я даже уговорю тебя не трогать этот алтарь, — продолжил он. — Ты выиграешь. Как долго Парганас и остальной Живой пантеон будут терпеть моё существование? Они могут делать вид, допускать и отмалчиваться лишь до момента, когда моё бездействие им выгодно. А потом потребуют тотального искоренения. Мирное соглашение с тобой не сделает меня приемлемым для них. Согласен со мной?

— Согласен, — с трудом ответил я. Он был прав и здорово считал действия других игроков. — Наверняка они на это не пойдут. На Олимпе всегда тесно. Однако если ты ведёшь этот разговор, значит, у тебя есть какая-то идея.

— Есть. Я хочу сойти с игровой доски.

— То есть? — не понял я. — Смерть и забвение?

Его лицо исказила гримаса, тень старой боли.

— Такое я уже переживал, Рос. Меня это не устраивает. Но ты прав, пока я тут и пока бог, остальные боги Гинн не успокоятся.

— И какой тогда план? Ноокинун, ты бог межмировых порталов, ты можешь покинуть Гинн в любой момент. Предположу, что именно так сделали древние боги Целум и Теллура.

— Эти двое толстеньких хитрых мещанина, выражаясь языком твоего мира, подстелили себе соломки заранее, — ответил он. — Поэтому вообще не стали возрождаться в Гинн. Они уже пару тысяч лет отлично правят другим миром, причём достаточно далёком от Гинн. Скажем, я дотуда не дотягиваюсь. И именно их решение принять своё поражение, но найти продолжение жизни в другом месте, меня и натолкнуло на желание сбежать.

— Так в чём же проблема? — продолжал настаивать я. — Порталы есть, беги. Или что-то тебя удерживает?

— Что-то не давало мне шанса. Пока ты не сделал нечто невероятное и противозаконное. И это главная причина, по которой я говорю с тобой, а не угроза одному из шести моих алтарей.

— Шесть? Да ты богат, — присвистнул я.

— Я привык быть богом и рассчитывал бы остаться им. Ты знаешь, что если ты, Рос, появишься на Земле, ты будешь просто здоровым мужиком. Земля не поддержит твой божественный статус.

— Не знал, но буду знать. К тому же, какой из меня бог? Так, просто заноза в заднице всех небожителей Гинн.