— Боги ненавидят только… — начала говорить Аная, осторожно подбирая слова.

— Знаю, — перебил её я. — Титанов. И Титанов больше, чем кого бы то ни было. Вы наняли меня для грязной работы. Я её делаю. Соббек умер, Нёргал мертва. Тейл… Ситуация с Тейлом напрямую зависит от вас и Тайфуна.

Все подняли взгляд.

И Тейл, и Тайфун дрались отчаянно и причиняли друг другу урон. На теле каждого были раны, лилась кровь, наносились удары. Но Тайфун был в первую очередь бойцом. Он поучаствовал в десятке сражений, он привык бить и получать в ответ. В него вонзались стрелы, его кололи копьями, а вражеские маги пытались достать его огнём. На нём было по меньшей мере полторы сотни шрамов, не говоря уже о том, что он однажды чуть не помер.

Всё это придавало ему невероятную закалку. Он переносил раны и боль, как само собой разумеющееся, а вот надменный Тайл впервые получал по сусалам.

Я повернулся к богам.

— Ещё раз. Боги Гинн! Мой принцип предельно прост. Если для победы нужен Титан, я создам Титана. Если мёртвые легионы могут защитить живых, я заставлю их защищать.

Я указал рукой на северо-запад, за горизонт.

— У вас есть божественное виденье, посмотрите на Сигинтум. Прямо сейчас король гномов Фольктрим бьётся на одной улице с орком Хайцгругом. Старые расовые предрассудки горят в едином костре войны против общей угрозы. Старый порядок ломается не в храмах и переговорах богов, его ломают смертные герои на залитой кровью брусчатке.

Григгас оскалился. Бог вулканов не скрывал гордости за своего подопечного, частично подтверждая правильность моих доводов.

— Мои потомки стоят насмерть, — бог орков открыто признал связь с расой Хайцгруга, разрушая вековую дистанцию между творцом и созданиями.

В заливе продолжалась чудовищная схватка гигантов.

— Ты чужак, — неуверенно сказал Бриггун, бог искуств. — Это наши старые счёты. Тебе не понять.

— В моём мире часто бывает так… Что помогает мне легко понять орков? — я посмотрел на Григгаса. — Бывает так, что моя жизнь не имеет значения. Ваша жизнь не имеет.

— А что тогда имеет? — озадаченно спросил Бриггун.

— Победа. Даже не самопожертвование, не самоубийство, не обязательно класть себя на алтарь, но свои убеждения, уклад, технологии, образ мысли. Мы не выходим из войны такими же, как туда вошли. Если ради победы нужно меняться, мы будем меняться, потому что наши убеждения тоже можно положить на весы, чтобы понять, стоят ли они отказа от победы. Тайфун не ваш исторический враг из стёртых эпох, — я продолжил настаивать на своей точке зрения. — Он боец армии Штатгаля. Он защитник Гинн, принявший бой, пока вы прячетесь за своими старыми правилами. Вы судите не его вину. Он простой переродившийся тролль, прошедший тюрьму и войну. А вы сейчас талдычите своё, мол Титаны плохие.

Они стали обмениваться взглядами. Единый фронт Пантеона рассыпался на отдельные сомнения.

Боги — личности, у них разные мнения.

— Штатгаль меняет этот мир быстрее, чем ваш Пантеон, — я подвёл итог своей речи. — Почему договор со мной от имени Живых богов заключили не все вы, а только часть? Не для того ли, чтобы остальные потом сказали: «Я — не я, лошадь не моя». А? Чтобы отказаться от договорённости? Вы боитесь титанов потому, что не понимаете их? А вот я провёл с ним много дней, я даже смотрел ему в душу. Смотрел в душу Тайфуна, там нет тьмы или света, он ничем не похож на человека, на нас с вами, поэтому непонятен. Но там нет зла и тьмы. Там камни, песок и медленная вода в толще земли, там миллионы лет неспешности и горы терпения. Мы с ним разные. Но когда это меня останавливало? Это был риторический вопрос. Никогда не останавливало.

Парганас не собирался принимать поражение в словесной дуэли. Фигура Верховного бога войны налилась слепящим оранжевым светом. Давящая аура сменила тональность с высокомерного осуждения на готовность к силовому подавлению.

Ну, конечно, твою мать! Нечем возразить словами, бей в будку. Ничем эти так называемые боги не отличаются от людей или представителей иных рас.

И пока остальные боги стали перешёптываться, Парганас поднял сияющую длань.

Жест грубо оборвал политическую дискуссию.

Верховный бог собирался сказать своё веское, как ему казалось, слово.

А у меня в горле застыл ком размером с кулак. Кажется, дотрынделся, Ростислав Игоревич. Говорил мне декан, следить за языком.

Небо над площадкой раскололось. Концентрированный столб чистого солнечного света ударил вертикально вниз. Слепящий поток нёс в себе массу и температуру, способные испарить крепостную башню или вплавить стальную болванку в скалу.

Я не сдвинулся с места. Смысла не было, он наверняка не даст мне сбежать.

Световой шторм поглотил мою фигуру. Доспех бы не спас, я не стал его активировать.

Тут другое.

Мне никогда не было так жарко, однако моя душа и то, что Фомир называл энергетическая структура, стали пропускать свет сквозь себя, защищая тело, поглощая энергию, которая стала быстро заполнять все возможные каналы и хранилища.

Я не мог бы сопротивляться могуществу солнца. Не мог покориться, не мог спрятаться. Я стал с ним… Родниться, становиться его частью, как пловец является частью стихии.

Моя личность разделилась на части, как армия, где каждый решает свою часть задачи, чтобы выполнить общую, чтобы достичь победы.

Как я им только что сказал? Мы никогда не выходим из войны такими же, как вошли? Этот удар Парганаса был своего рода короткой войной, и чтобы в ней победить, я должен измениться.

Менялось моё тело, душа, энергетика.

Я поглощал свет и отправлял его в единственно доступные мне места, в алтари. Когда те стали заполняться, энергия пошла в моих подопечных-магов. А потом она щедро полилась в Тайфуна, заставляя его громадное в этой версии тела сердце биться сильнее, делая тёплым настолько, что вокруг него закипало море.

В какой-то момент нестерпимый жар вокруг меня рассыпался на тысячи безопасных золотых искр.

Я поднял руку и поймал несколько искринок, сейчас они были лишь немного разогретыми, ласковыми и приятными на ощупь, как тёплый жемчуг.

Камни плиты под моими сапогами треснули и почернели от температурного шока. Однако мне божественный гнев не причинил никакого вреда.

Слепящий столб угас. Парганас медленно опустил руку. Багровое свечение вокруг его фигуры мигнуло и потеряло нестерпимую яркость.

Воцарилась тишина.

— Ты не мог выдержать Карающий луч, Рос Голицын, чужак из другого мира, — голос богини красоты Индо был так же красив, как она сама. Но тон был не надменным, не осуждающим, не испуганным и не обвинительным. Она размышляла вслух. — Мы все понимаем, что это значит…

Я сглотнул. От этой встряски ком в горле почти пропал.

Я шагнул с почерневшего камня.

— Вы наняли меня для победы, — я не знал, как реагировать на слова Индо, поэтому упрямо гнул свою линию. Мой голос прозвучал ровно и сухо. — Условия контракта остаются в силе. Я продолжаю побеждать Мёртвых богов. Вы получаете обратно свой мир. Методы достижения этой цели остаются в моей компетенции.

Полмос и Тотус с улыбкой переглянулись, а Парганас стоял несколько шокированный. Он не мог поверить, что его магия, которая должна была если не испепелить меня, то уж точно заставить преклонить колени и молить о пощаде, не сработала.

Но главное заключалось в том, что он не высказался, не сказал «нет», не заявил о расторжении договора.

Это сделало бы меня одиночкой. Вне Пантеона и вне союза Мёртвых богов. Против таких противников я бы долго не продержался.

Однако боги Пантеона не едины, у них разные мнения, разные мысли и точки зрения. Сейчас достаточно того, что они не оспорили сделку. И моя победа обеспечит победу им. Я всеми силами показывал, что являюсь чем-то более понятным, приемлемым и возможным для коммуникации, чем враг. И то, что мир изменится после этой войны, придётся переиграть многие правила — это факт. Пусть привыкают.

А пока надо бы победить.

Пока боги молчали, мне нужно было кое-что сделать.

Я перенастроил архитектуру Роя под очень специфическую задачу.

Болельщики.

Сеть перестала транслировать тактические приказы и превратилась в широкий канал передачи информации.

Я потянулся ко всему Гинн. Разрозненные стойбища, глубокие горные долины и перевалочные лагеря троллей по всему континенту. Огромная масса разумных существ.

Ну, то есть, по отношению к другим расам, тролли самые странные и самые малочисленные. Но если взять весь Гинн, то это десятки тысяч особей, которые как правило обитают подальше от цивилизации и других рас.

И сейчас я потянулся к ним. Дал им «видение».

То есть, я буквально стал транслировать картинку боя Тайфуна и Тейла.

И не нужно быть гадалкой, чтобы понять, за кого в этом матче будут болеть тролли, если один из дерущихся родственный им Титан, второй какой-то здоровенный моллюск.

Картинка превратила абстрактную мифологию в реальную «веру».

Образ передавал не далёкое божество из древних баек. Они видели Титана, который дерётся с супермонстром и божеством.

И они начали ему сопереживать, болеть, верить, желать ему победы, направлять ему свою «веру».

На их глазах Тайфун принимал удары в солёной воде и закрывал своей широкой спиной союзный город от многократно превосходящего врага.

Передача образов лишалась малейших элементов принуждения.

Тролли по всему миру вскакивали на ноги и верили.

Я предоставил соплеменникам Тайфуна голую картину боя и право самостоятельного выбора.

И они начинали пламенно верить в него, желать, чтобы он победил.

Это работало как мощная энергетическая подкачка. За спиной Тейла были тысячи лет, твари, монстры и религиозные адепты, жрецы и шаманы, которые сейчас камлали, чтобы победил Тейл.

А за спиной Тайфуна стояло молчаливое, но грозное племя троллей. Их сердца пылали гневом, и каждая крупица искренних эмоций передавалась Тайфуну.

Тайфун перестал быть одинокой аномалией с болот Штатгаля. Белый тролль обрёл статус живого щита для всей расы, их представителем, гордостью и божеством.

Тейл попытался перехватить инициативу. Морской бог навалился всем весом и вдавил белого тролля в песчаное дно.

Однако, даже упав в воду, Тайфун не захлебнулся.

Титан — это существо, связанное со всеми стихиями разом. Оказавшись в воде, он попросил её помощи и она, не без поддержки Тотуса, помогла ему. Его гигантское тело получало кислород через водовороты, которые щедро формировало море, вода промывала раны, убирала камни, чтобы те не травмировали его.

Энергетический контур белого гиганта внезапно уплотнился ещё сильнее. Новая нить внешней поддержки не принадлежала троллям и не исходила от мёртвых алтарей. Сигнатура несла в себе привкус раскалённого металла и тяжесть кузнечного молота.

Тотус, Григгас, Полмос, Перкидай, Дикаис протягивали нити помощи Тайфуну. Внезапно к ним присоединились Аная и Индо, после некоторого колебания и Скафс со Сфематой, которая вообще богиня семейного очага и война, как концепция, ей не нравилась.

Будучи поваленным на грунт под водой, Тайфун смог подтянуть по себя ноги и резким рывком встал, скинув с себя многотонную тушу, схватился за пару опорных щупалец, подтянул и резким движением перекусил, а одно даже, как мне кажется, отгрыз.

Море дрогнуло от возмущённого воя Тейла.

Тем временем в Сигинтуме продолжался бой. И к этому бою подключился Фомир.

Он не стал осыпать врага тучей огненных зарядов или насылать ментальную панику.

Фомир был Высшим магом и это постепенно меняло его настрой и мировосприятие.

Серые гоблины лезли на лезвия секир с тупым упорством насекомых. Потеря конечностей или глубокие рубленые раны не останавливали фанатиков. Они погибали, но дрались, напирали на гномов, где только могли, пробовали карабкаться на скалу-стену, осыпали защитников стрелами и камнями из пращей.

Фомир был спокоен и созерцателен, как учёный. Он вычленил главную уязвимость во вражеском поведении.

Гоблины не демонстрировали обычной храбрости или боевой ярости. Они полностью лишились базовых инстинктов самосохранения. Маг отследил ритм атак. Серая масса синхронно усиливала давление на одни и те же участки ровно после гортанных выкриков жрецов. Сами-то они стояли под прикрытием скал в одной из долин за пределами обычной досягаемости стрелковых атак со стены Сигинтума.

Вражеские шаманы — слуги Тейла, не контролировали каждого отдельного бойца. Они наложили на своё войско общий боевой морок, подавляющий чувствительность к боли и страху.

Мысль Фомира неспешно обдумывали этот факт. Уничтожать каждого конкретного гоблина можно, но трудно и бессмысленно при работающем центре управления. Требовалось не сжигать гоблинов, а вернуть им первобытный ужас.

Фомир не лез в чужие мысли и не пытался подчинять гоблинов. На полноценное массовое заклинание требовалось время. Шаманы прикрыты магическим щитом Тейла. Продавить можно, но трудно.

Он выбрал более тонкий и достойный Высшего мага приём: ударил не по разумам, а по ментальной составляющей морока, по покрову, который затрагивал всех до единого гоблинов.

Фомир, как хакер, переписал «код» шаманского заклинания. Так делать нельзя, так сделать никто бы и не смог, потому что нельзя вмешиваться в чужое заклинание. Ну, если только ты не Высший маг.

Фомир нарушил работу заклинания, сделав так, чтобы оно больше не транслировало ту эмоциональную составляющую, которая управляла страхом, вернее, его отсутствием.

И к серым гоблинам вернулся страх. Ужас. Жуть от той ситуации, в которой они оказались.

Фомир выдернул сам фундамент чужой власти и продолжил выворачивать заклинание так, чтобы оно переставало действовать и ничего уже шаманы не смогли бы исправить.

Невидимый вал ударил по передним рядам гоблинов. Эффект проявился сразу же. Синхронность серой массы рассыпалась.

Вернувшиеся инстинкты ударили по врагу с многократной силой. Часть гоблинов с визгом остановилась. Другие попытались отскочить назад и сбили с ног напирающих сзади соплеменников.

Армия серых гоблинов замешкалась и остановилась в своём бешеном ритме атаки.

Фомир закрепил результат. Он воспользовался тем же массовым мороком, чтобы внушить гоблинам страх и желание выжить любой ценой. Передний край вражеского наступления окончательно захлебнулся и превратился в хаотично отступающую толпу.

В глубине гоблинских порядков взвыли жрецы. Они начали судорожно восстанавливать контроль над задними рядами, избежавшими прямого удара Фомира.

Тем временем Тайфун кружил вокруг Тейла, а Тотус, я это прекрасно видел — постепенно развеивал многометровую волну, угрожающую Порту-Арми. Кажется, мы будем должны ему один религиозный праздник.

Меня разрывало желание лично помочь Тайфуну.

Во-первых, что я мог? Во-вторых, Тайфуну требовалось выиграть этот бой в статусе самостоятельной боевой единицы.

Это будет его победа и это будет железным аргументом в пользу Титана. Посмотрите, какая от него польза! Завалил Мёртвого бога!

Тем временем Тейл пришёл в себя, обвил противника сразу несколькими склизкими отростками. Владыка глубин попытался оторвать тролля от дна и перевернуть, лишить его точки опоры.

Схватка перешла в фазу тупого физического подавления. Тейл пытался задушить противника, сдавливал грудную клетку Тайфуна и, что называется, «заламывал», чтобы сломать Титану кости.

Тут Тейл использовал преимущество в количестве конечностей и отсутствии костной структуры.

Однако, даже будучи наклонённым, Тайфун не падал, несколько столпов воды держали его равновесие. Это Тотус филигранно работал в поддержке Титана.

Тролль вцепился огромными ладонями в щупальца, перекрывающие ему обзор и дыхание. Мышцы вздулись под белой кожей. Тайфун разорвал удушающий охват.

Освободив грудь и шею, он наклонился вперёд, поднял ногу и нанёс неожиданный удар ногой прямо в центральную часть туши Тейла. Божество содрогнулось.

Владыке глубин пришлось отвлечься от атаки, чтобы просто устоять.

Тем временем Тайфун поднял со дна свою дубину и ударил навстречу вздёрнутой для очередного атаки щупальца.

Тайфун обрушил на врага серию ударов. Столько конечностей, сколько у Тейла, у него не было, ему пришлось это компенсировать скоростью.

Он бил по чешуйчатому панцирю, проверяя его на прочность и откалывая куски, по «голове», той части, где у Тейла были глаза и основаниям щупалец. Тролль выбирал не красивые цели, а пытался опытным путём вычислить слабые места своего необычного врага.

Его многочисленные «болельщики», обычные гиннские тролли и алые, взревели от восторга.