Улицы Сигинтума превратились в бурлящий котёл из гнева, ярости и боли, плоти и металла.

Но пока у них там нарисовались перспективы, я переключил внимание на Порт-Арми, потому что пока я занимался гномами, враг не бездействовал.

Бледнокожие морские твари плотной скользкой массой выходили из портовой бухты. Они сформировали два могучих плацдарма по обе стороны города и даже предприняли пару попыток атаковать город.

Ну, тут оно так, стены — они и в Газарии стены, отряды морских гуманоидов подверглись обстрелу и, понеся потери, отступили.

Но вместе с рыболюдами на берег стали выходить крабы. Не совсем такие крабы, которых ловят от Камчатки и до Мурманска. Нихрена подобного, эти крабы были размером с танк и с колоссальным разлётом длинных лап.

В отличие от рыболюдов, они держались на расстоянии от стены, переползая группами от одного места до другого, но держались на подозрительно осознанном удалении от возможности подвергнуться обстрелу. Поэтому понять, удерживает ли их панцирь попадание арбалетных болтов, пока не удавалось. Зато было стойкое ощущение, что они способны двигаться по горизонтальной поверхности, то есть махом пересекут стену, прорвут оборону и враг только копит силы, чтобы ударить сразу в трёх местах.

Тем временем Гришейк организовал оборону, загнав на стены ополчение, подпёр роты, которые прикрывали ворота стражей, поднял по тревоге всех, кого мог и даже выставил на перекрестках резервы.

При этом он выполнял очень важное условие, держал периметр и не пытался выйти за него сам.

У нынешнего Порт-Арми с его сравнительно новой стеной (старая тоже изготовилась к обороне) не было предместий, то есть жители были только в пределах стены. Разнообразные путники, торговцы и люди, которые случайно оказались за пределами стен, уже давно сбежали подальше. В том числе в укрытия в лесу, которые поддерживались в порядке с тех пор, как мы воевали с пиратами Кольдера.

Таким образом и это важно, за пределами стены «своих» не было.

Это позволило мне начать переброску не особенно миролюбивого, зато крайне многочисленного воинства.

Мертвяки.

Для Сигинтума мертвецы оставались плохим решением: узкие улицы, союзные отряды, гражданские, баррикады и постоянные локальные решения превращали прямое управление нежитью в перегрузку.

Контролировать их в тех условиях мог только я.

А вот за пределами стен Порта-Арми ситуация другая. Несколько проще.

Я открыл порталы, сразу с десяток и черпал для них силы из алтарей.

Первая армия — это Танкред и его орда. Они привычно двинулись со своих позиций в Солёных пустошах и стали занимать позиции за пределами стен с востока от Порт-Арми, по сути, под стенами Цитадели. Там численность рыболюдов была особенно велика.

Вторая группа — нежить, которую я выводил из Умара. Легионы мертвецов, тех, кто был в долине у алтаря, сейчас вываливались к западу от Порта-Арми, по берегам Швырицы и около городской стены.

К сожалению река, которая в обычных условиях была отличной естественной преградой для врагов, например, создала огромные проблемы тем же пиратам Кольдера, сейчас не играла особенной роли. Для рыболюдов пересечение реки не представляло трудностей, они даже не снижали скорость. Течение было спокойным, в отличие от моря.

Тот факт, что море штормило, причём делало оно это в условиях отсутствия ветра и при чистом небе, мертвецов не могло смутить.

Мертвецам не требовался воздух при погружении в волны. Костяки не знали животного страха перед морскими чудовищами и могли бесконечно долго держать контактную линию у самой кромки прибоя.

«Держи стены, Гришейк, — передал я приказ по ментальной связи Роя. — Никаких геройских вылазок. Людей на берег не спускать, там теперь для всех опасно».

Фокус моего внимания сместился на группу, которую я выпускал без командования, нежить-умарцы на подчинённый северный алтарь мёртвых.

«Бисс Урай, берёшь на себя управление этой группой».

«Но Владыка, у тебя же есть Мёртвые рыцари, они предназначены для управления войском, а я лич».

«Высший лич. Не факт, что ты талантливый полководец, но я тебе доверяю, сейчас это важнее. Давай, выставляй пополнение и по ситуации командуй. Главное — причинение урона нападающим и защита города. Приоритетная цель — крабы».

«Это гетероподы», — педантично уточнил он.

«Да пофигу. Нападай по команде, но если драка начнётся сама, не стой столбом».

Древний лич сейчас выступал не в роли полевого командира, а скорее получал должность главного инженера по бесперебойной доставке боевого ресурса.

Часть моего сознания по-прежнему контролировала расстановку сил в Сигинтуме. Но больше меня сейчас заботила защита моей столицы.

Впрочем, пополнение прибывало и прибывало. Мертвецы покидали порталы без малейших заминок на переклички или привалы.

В какой-то момент я и сам телепортировался к Порт-Арми.

Точка моего выхода находилась в задних рядах сформированного строя нежити, на сухом участке между береговой линией и портовыми укреплениями.

Я не стал оставаться в этом месте и переместился к небольшому каменистому пригорку. Не на стене, но повыше уровня земли, и чтобы видеть, что происходит по старинке, глазами.

Отсюда открывался полноценный обзор на беспокойное море, шеренги скелетов и огромную группу рыболюдов.

Мёртвый король Танкред возвышался над рядами своих как изваяние.

Бисс Урая я не видел, но контролировал его через Рой.

Гарнизон города, в основном состоящий из уже много чего пережившего на своём веку ополчения, молча наблюдал за двумя армиями под стенами.

Так-то они в курсе, что болеть надо за команду отечественных гиннских мертвецов. Что нежить — это свои. Хотя по рожам видно — рады, что это шоу они наблюдают с безопасного расстояния.

В какой-то момент рыболюдам стало очевидно, что ситуация с каждой минутой становится хуже для них, поэтому они без всяких криков, видимых приказов и ажиотажа — атаковали нежить.

Первая волна белоглазых существ ринулась в передовые порядки скелетов.

Рыболюды были откровенно сильнее и выше. Отменная реакция и мышцы, которые перекатывались буграми.

Подозреваю, что их панцири — тоже не украшения.

Им удалось почти сразу же смять передние ряды и нарушить построение.

Ну, тут средневековые фокусы не работают, мертвяки не боялись потери строя.

Нежить переднего края не была лучшей, скорее наоборот, они были губкой, которая впитала в себя сотни героев-воинов армии врага. Нежить кидалась на них со спины, даже получая убийственные ранения, старалась укусить, ударить в ответ, не блокировала удары.

Это, надо сказать, не сразу, но обескуражило морских гуманоидов. Все живые блокируют удар, стремятся защититься от ран и смерти.

Нежить не боялась ни боли ни гибели. Теряя каждую секунду десятки воинов, орда нежити не волновалась. Танкред понимал, что это только первое знакомство и этот бой не решится за пару красивых взмахов.

Мёртвый король моментально сдвинул дополнительные резервы к центру столкновения.

Внезапно перед врагами показались зомби, и не рассредоточенными рядами, а плотной стеной, плечом к плечу, как сардины в банке.

Гришейк, который примчался на стену, выдохнул с заметным облегчением. Во-первых, он увидел, что рыболюды опыта борьбы с мертвяками не имеют и совершают типичные «ошибки новичка».

Во-вторых, он увидел и цену ошибок рыболюдов.

Даже убивая пару десятков, они оплачивали это собственными солдатами, они размыкали строй и пытались действовать, как высококачественные одиночки. А у одиночек против нежити нет шансов.

Во-вторых, в пылу боя некоторые рыболюды попытались обойти позиции нежити с фланга и тут они попадали в зону поражения со стены.

И вот наши бойцы уже стали выбивать рассеянных одиночек.

Командир на стене получил возможность методично расстреливать прорвавшихся одиночек.

Через несколько минут мёртвые полностью переключили внимание рыболюдов на себя.

Это можно было понять хотя бы потому, что они кинули в бой крабов.

И снова их ждало разочарование. Нежить не была однородной массой. Против громадин, которые могли расшвыривать скелетов десятками, выдвинулись некротические великаны и химеры.

Великаны, как существа равной весовой категории, тут же вступили в рукопашную. И тут уже крабам пришлось притормозить, нанося удары и блокируя чужие. А делать это в плотном строю нежити было небезопасно. Скелеты тут же стали облеплять конечности крабов, а великаны бить тех по панцирям, отбивая конечности и травмируя глаза.

Очень быстро Танкред пришёл к выводу, что маленькие телескопические глазки крабов — это их слабое место и вперёд выдвинулись пассивно стоявшие до этого стрелки. Они осыпали крабов тучей стрел, целясь исключительно в глаза. Один за одним вражеские твари стали отступать, а потом и вовсе обратились в бегство, стали возвращаться в море.

На фланге Бисс Урая повторялась та же картина. Лич, имея связь с Танкредом, повторял его тактические шаги и действия и попросту затапливал врага за счёт численности.

Рыболюды, возможно, не особенно хорошо умели считать, судя по тому, как отважно они дрались. Не отдавая себе отчёт в том, что Урай может позволить себе разменивать скелетов (которые между тем всё ещё продолжали прибывать) на рыболюдов и всё равно победит.

На участке порта ситуация была иной. Там не было нежити, поэтому я перебросил туда своих девятнадцать магов. Из них восемь — это ополченцы, то есть гражданские маги, которые стали военнообязанными после сражений с пиратами.

Маги эти не были особенно сильны, лучшие из лучших отправились на войну в Эсцерк. Однако я врубил божественный буст и в руках каждого из них зажглась огненная магия.

По моей команде они стали обстреливать огнём крабов, метя, как и Танкред — в глаза. Через минуту обстрела обезумевшие членистоногие уже расшвыривали ряды собственных союзников, а те у кого остались глаза — бежали обратно в море.

Лишившись своих «танков», рыболюды не атаковали, они использовали постройки порта как укрытия. Всё, что им оставалось, это терпеть обстрел магов и осадных орудий, которые были развернуты Гришейком.

Новая плотная стая рыболюдов попыталась пробить стык между пляжем и пространством у стены. Танкред показал, что он является рыцарем не просто так, он отодвинул свои порядки, создав между стеной и своими рядами коридор. И когда достаточно большая группа рыболюдов, которые чрезмерно поверили в себя, устремилась в это, как им казалось, «окно возможностей», он двинул свою орду обратно и начал прижимать группу врагов к стене.

Порядка двух тысяч иномирцев оказались заперты между нежитью и стеной, откуда их стали безжалостно обстреливать.

Причём нежить ещё и не особенно боялась «френдли фаер», даже если арбалетные болты и выбивали кого-то из скелетов, те не показывали никаких признаков обиды.

Главное, что гарнизон на стенах получил идеальную массу мишеней. Гришейк командовал залпы. Тяжёлые арбалетные болты ударили сверху по застрявшим в окружении тварям.

Морской десант умылся кровью и только-только стал осознавать масштаб своих потерь.

Все воины прорыва погибли и более того, скоро начнут восставать в качестве нежити.

Враг завяз на берегу, не прорвался к воротам, потерял крабов и не смог организовать прямую угрозу порту.

Однако море — это своего рода «туман войны» и я понятия не имел, какие сюрпризы для меня там припасены.

Морская поверхность за пределами бухты внезапно вздыбилась. Огромная волна, порождённая вмешательством врага, устремилась к городу, прибрежной полосе и порту.

В порту она натворила бед, разбив некоторые корабли, вне города выплеснула поток за пределы берега и ушла глубоко в сторону суши.

Скелеты, хотя и потеряли строй, но от этой «цунами» не пострадали. Город защитила стена и можно было бы порадоваться тому, что волна не причинила ущерб. Однако, глядя на море, я понимал, что волна не была каким-то ударным разрушающим фактором. Это просто побочный эффект и его последствия не имели значения в общей картине.

В море поднялась колоссальная моллюскообразная туша Тейла. Чешуйчатые пластины сходились вокруг жаберных разрезов, а башенные щупальца ворочались в бурлящей воде.

Размеры морского бога подавляли. Его фигура возвышалась над самыми высокими мачтами портовых кораблей и каменными башнями Пантеона в Порт-Арми.

Если в начале сражения он пропал, нырнул, то теперь вернулся и явно не для красоты.

Передо мной стоял не просто командир вражеской армии. Грёбанный бог и наша бухта казалась не более чем личным рабочим столом для его затеи.

Тейл не стал тратить время на швыряние водных массивов, порождение новых волн или разрушение стен.

Для начала он применил менталистику.

Тяжёлая, настолько сильная, что видная даже невооружённым глазом, волна чужеродного психического давления накрыла город, береговой фронт и портовые укрепления. Защитники на стенах отреагировали первыми. Часть ополченцев выронила оружие. Воины замерли на месте или в панике попятились от бойниц.

Ментальный удар сопровождался низкочастотным гулом, сравнимым со звуком прохождения паровозом туннеля. Звук был неприятным и бьющим по ушам.

Некоторые бойцы падали в обморок. И это были не слабовольные дети и старики. Нет, с ног валились брутальные вооружённые воители, представители всех рас, в том числе и ветераны Штатгаля.

И ладно бы там они падали в обморок, не такой уж большой процент «падений». Остальные выглядели так, словно вот-вот отбросят коньки.

Гришейк орал на сержантов и пинками возвращал стрелков на позиции. Орк хватал солдат за плечи и толкал их обратно к парапетам. Регулярные бойцы пришли в себя, сказывалась выучка и опыт стрессовых ситуаций, а вот ополченцы того и гляди побегут.

Приказы командира тонули в нарастающем хаосе.

«Гул этой твари бьёт по моим бойцам» — моментально сообщил он мне, явно рассчитывая на поддержку, применение магии или чего угодно, лишь бы удержать армию от падения.

Тейл не спешил бить по городу снова, но явно мог. Он просто смотрел на горожан, как мальчик, который держит в руке бутылку бензина и зажигалку. Смотрел на тех, кого собирался раздавить, уничтожить, предать мучительной смерти.

«Я помогу», — вклинился внезапно возникший сигнал от…

Это была Бреггонида.

«Чем? Впрочем, в пекло вопросы. Если можешь что-то сделать, то давай!» — ответил я, не раздумывая.

В центре города, вернее сказать, в старом центре, на приморской площади, которой была площадью всё больше номинально, а в действительности была наполовину заросшей раскидистыми деревьями стояла девочка.

Это была Этна.

Я чертыхнулся. Что они задумали? Почему старая ведьма не эвакуировала внучку и родственников? Ну, хотя бы внучку. Она сейчас может погибнуть, а вместо того, чтобы бежать и прятаться, что они делают?

Этна стояла, гордо расправив плечи, как могут только десятилетние девочки, которые на своих хрупких плечах держат весь Гинн.

За её спиной грозно, как туча, стояла Бреггонида.

— Давай, внучка, как я тебя учила. Давай, я буду петь вместе с собой.

— А музыка? — спросила Этна.

— О, не волнуйся, музыку нам родит сама природа, как только мы начнём.

В этот момент Тейл в море начал гудеть снова. Ментальный удар стал зарождаться и был в десятки раз сильнее первого. Я понимал, что если от «пробного» воины падали без сознания, то сейчас они будут сходить с ума и возможно — безвозвратно.

Да, армия мертвецов оказалась стойкой к ментальной магии, но они всего лишь мертвецы, которые защищают живой город. А если в этом городе не останется живых, то какой толк в самой грозной страже?

Бреггонида легонько хлопнула Этну по плечу.

И Этна запела. Она пела тихо, так тихо, что её мог бы расслышать разве что пузатый чёрно-белый кот. Который оказался тут на площади посреди паникующего города и при всём при этом сохраняющий олимпийское спокойствие.

Тихо.

Но её голос и её слова слышали все. Все живые и мёртвые, все наземные и подводные существа, разумные и нет, не только Порта-Арми, но и те, кто был в радиусе по меньшей мере полутора сотен километров.

Таков был голос Высшей ведьмы.

— О, лес родной, мой верный друг,

Твой шёпот — сладостный недуг.

Я здесь брожу в тиши ночной,

Под властью чары неземной.

Ручей, что льётся меж корней,

Мне шепчет тайны всех людей.

А ветер — старый мой приятель,

Он знает, где живёт закат.

Цветы кивают мне с поклоном,

Грибы мигают тихим звоном.

И даже волк, суров и дик,

При виде ведьмы — склонит лик.

Её песня расходилась волнами во все стороны. Как свет, разгоняющий тьму, как зона спокойствия, разрушающая эманации хаоса… От её слов на душе каждого мужчины, женщины, ребёнка и старика становилось тепло и спокойно. Руки воинов держали оружие, души забыли страх и сомнения.

У некоторых из носов шла кровь, у многих, у чертовски многих наворачивались слёзы, некоторые подпевали, хотя слышали песню Высшей ведьмы впервые.

Но никто больше не боялся, никто больше не чувствовал на себе даже тени влияния бога морских глубин.

Даже те, кто упал в обморок, прямо на позициях сейчас открывали глаза, как после долгого крепкого сна, вставали и занимали свои места.

— Здесь нет больше твоей власти, мерзкий слизняк, — зло прошептала Бреггонида, когда Этна допела и эти слова действительно услышал только чёрно-белый кот.

А Тейл… Он не слышал слов Бреггониды, но всё понял. Помедлив несколько секунд, глядя на город, откуда тысячи глаз смотрели на него без тени страха, он взревел.

В этом рёве не было больше магической составляющей. Просто громкий как пароходный гудок звук, наполненный раздражением, гневом и злобой.

Тейл двинулся вперёд, намереваясь раздавить раздражающий его город.