Далур лежал, уставившись в почти потухший костёр. За ночь сон так и не пришёл. Под утро похолодало и начался дождь. Незадолго до рассвета он забарабанил по листьям и ветвям, по земле и камням, наполняя лес умиротворяющим монотонным звуком. Дождь забарабанил по спящему лагерю, хотя досюда сквозь кроны долетало не так много капель.

– Да, как раз этого не хватало. Сегодня нас ждут мокрые сапоги и плащ. Доброго утречка и хорошего всем денёчка. – Поворчав, Арди сладко потянулась, поправила платок на шее и подвинулась к слабому огню, выдыхая облачко пара.

– Доброго, – раздалось из темноты, и к костру подошёл Молчун. – Я бы вас через час поднял. – Он махнул рукой на светлевшее в разрывах крон небо.

– Ну ладно, не так обидно. – Зевнув, девушка заметила, что дварф не спит, и указала на похрапывающего Одира. – Пусть досмотрит свои сны или завтракаем – и в дорогу?

– Хороших снов не бывает.

– Да уж. Да и время не терпит. К тому же так он скоро в луже будет лежать – дождь усиливается. – Арди смахнула с плаща изобилие капель и придвинулась ближе к кострищу. – Значит, поднимаем.

Далур схватился за топор и встал. Поприветствовал новый день отборной бранью и шумно сделал несколько глотков воды из бурдюка. Утёр побежавший по бороде ручеёк и накинул на плечи плащ. Не хотелось вообще ничего, так что он принялся разминать одеревеневшие руки.

Одир, разбуженный разговорами и кряхтением Далура, тёр глаза. Чуть пригладил всклокоченные волосы и, налив в котелок воды, поставил его на огонь.

– Я травок сушёных взял, попьём перед дорогой, – сказал, широко зевнув. – Дай, Молчун, ещё котелок. Каши немного сварим. Пока совсем не рассветёт, я думаю, выходить не стоит. Эх, погода…

Завтракали молча. Быстро съели кашу с галетами и теперь сидели, сжимая в руках плошки с парующим отваром, время от времени делая большие обжигающие глотки. Дождь то утихал, то набирал силу, не в состоянии окончательно решить, что же ему делать. Над головой прохлопали чьи-то крупные крылья, но в полумраке не удалось разглядеть – чьи.

– Треклятые птицы. Совы, мать их птичью драть, орали всю ночь, как безумные, – пробормотал Далур, утирая мокрые от отвара усы. – В лесах вообще бывает тишина? Вечно что-то хрустит, шуршит или топает. Я себе башку сверну скоро на каждый шорох поворачиваться.

– Сам себе не страшно. Хуже, если кто-то другой тебе её свернёт, потому что не повернулся, – Арди усмехнулась. – К тому же это просто птица.

– Про что и толкую. Одир, плесни ещё своего варева. – Далур протянул плошку мужчине и, принимая её обратно, пробурчал: – Птица-хреница… Сраные леса…

– Лес прокормит. Лес и оденет. Зря ты так, Далур, – негромко отозвался Одир. – Ты просто не привык. Лес умиротворяет и очищает мысли. Хорошенько очищает. Послушать лес и подумать, знаешь ли, дорогого стоит.

– Тебя вчера ночью с нами не было. И подумал бы, и умиротворился быстро. – Далур мрачно ухмыльнулся. – А уж как слушал бы внимательно! Мне, знаешь ли, спокойней, когда вокруг сплошной камень. Не ждёшь подлянки от каждого драного куста.

Никто не стал спорить. Молчун, казалось, вообще не следил за разговором, а Арди и Одир лишь улыбнулись.

– Кстати, Далур. – Арди слегка укоризненно посмотрела на дварфа. – Ты, помнится мне, говорил, что никакой магии не обучен. Но что это тогда было ночью в лесу? Без магии камни сами собой не светятся.

– Что было, то и было. Кабы не было – лежали бы невдалеке от гоблы, стрелами утыканные, как твои птицы пером, – нехотя начал отговариваться Далур. Касаться этой темы ему совсем не хотелось.

– Да. Но я не о том. Ты сказал, что это руна. Я слышала про дварфийские руны, но никогда их не видела. До прошлой ночи. Расскажи побольше.

– Не могу побольше. Нельзя. Хотя мне у своих – всё равно петля и последний танец на верёвке. – Далур сильно дёрнул себя за бороду. – Да и если можно было бы… Я же говорю, я только поступил в ученичество. Первой проверки мастерства даже не прошёл, должен был лишь на следующий день после того патруля. Я знаю всего шесть рун. Умею изготавливать две. Ну, может, три, но та скорее – бракованная руна Очага. – Далур призадумался, хмуря брови. – Ну а если в общем говорить… Наш народ всегда всё делал своими руками. И делал очень хорошо. Пока другие пытались постичь магию, едва с ней столкнулись, мы научились впечатывать её в предметы. Тут тоже всё непросто… Подойдёт только камень и металл, да и то не каждый. Да и дело это ой какое небыстрое. Зато руна работает сама по себе, аккурат с её завершения. Ну а что делает и сколько проработает – от многого зависит. Есть руны, например, которые прочность придают.

– Поэтому доспех от ваших мастеров стоит как две добрые деревни? – спросила Арди.

– Не только. Лучше наших сталь никто не льёт. – В голосе Далура зазвучала гордость. – Лучше наших и ковать никто не приспособился. Но звенья кольчуги, даже одинарного плетения, укреплённые руной, не порвать. Что говорить о кирасах и шлемах… Да и цитадели наши не просто неприступны. Да, они построены так, что никому не повторить, и материалы лучшие. Но без рун это будет лишь камень. Уж дварфу поверь. Ясно дело, чем сильнее руна, тем сложнее, дольше и дороже её изготовление. Отвары там всякие да порошки. Это не всё, что можно рассказать о рунах, но всё, что могу именно я. Да и вы слышали уже, молва такая идёт о нас. Ну вот, стало быть, подтвердил.

– Понятно. Спасибо, что рассказал. – Арди благодарно кивнула. – Мне интересен ваш народ. Нечасто вас встретишь, да и уклад жизни у вас совсем другой.

– Какая вторая? – подал голос Молчун, поправляя повязку на щеке.

Далур удивлённо уставился на мрачно смотревшего на него человека.

– Вторая. Ты сказал, что умеешь изготавливать две руны.

– Угольная руна. – Далур поскрёб пятернёй затылок. – Нагревает металл. Но потом тот чернеет, и его надо чистить и полировать.

– Кому это может понадобиться? – Арди недоумённо уставилась на дварфа.

– Солдатам хотя бы. Зимние переходы по поверхности в небезопасных землях. Любой, кто любит свою голову и не хочет её терять, будет спать в доспехе. А студёной зимней ночью ты бы не отказалась, чтобы кольчуга грела, а не вытягивала тепло, несмотря на плотный поддоспешник. – Далур усмехнулся. – Греет, что твой тулуп из овчины. И на бо2льшую часть ночи хватает. Это один из примеров. Маленькая хитрость. Наша стойкость к холоду давно вошла в присказки и поговорки. Но не её одной заслуга. Ладно, языками столько молоть – мозоли заведутся. Уже почти светло. Пора идти. Меняем повязки и выступаем.

Костерок быстро забросали мокрой землёй и, хлюпая влагой под ногами, пошли на север. В нос бил особый запах, который можно ощутить только в лесу во время дождя. Минуты складывались в часы. Часы выстраивались в сплошную череду дождя, листьев и грязи под ногами. Сильно лило, но небо светлело, и уже можно было разглядеть сквозь тучи мутное очертание солнца.

Давно перевалило за полдень. Вода пропитала капюшоны и капала с носов, ручьями бежала за шиворот, неприятно щекотала и холодила спину.

Далур сдувал с носа раздражающие капли, выжимал бороду и клял на чём свет стоит столь ненавистный ему дождь. Молчун, словно не обращая внимания на бежавшие по нему ручьи, шёл вперёд. Он прижимал к ране свежую повязку и старался, чтобы влага с капюшона не попала на неё. Арди хмуро жевала размокающие под дождём галеты и поглядывала на небо. Все ожидали, когда же оно возьмёт передышку и прекратит лить воду. Один Одир улыбался.

– Ты прям светишься, как в кости выиграл али до любимого бочонка добрался. Чегой-то? – Далур немного раздражённо посмотрел на человека.

– Мы наконец-то делом заняты. Глядишь, и найдём сегодня этих кровобородов. А там и односельчане. Да и послушал я вас вчера, вы вроде бывалые. Обнадёжился я, понимаешь? – Одир зачесал пятернёй мокрые волосы назад и стряхнул с ладони воду.

– Ещё руду не выкопал, а уже горн раздувает. Хорошо, если твоя надежда нам поможет. Обычно оно иначе поворачивается. – Дварф выглядел куда более хмурым, чем осеннее, полное дождя небо.

– Поможет. Вот увидишь. Да и толку не больше будет, если с хмурой рожей шагать. А с улыбкой всё приятнее.

– Я бы улыбался, коли бы пожрал. Да только найди теперь хоть одну сухую ветку. Ещё бы воду с сапог слил и портянки поменял. Ну и костерок с горячей похлёбкой потешил бы меня славно. А так… – Дварф в сердцах сплюнул под ноги.

– До вечера жди. Сам видишь: ни возможности, ни времени. – Арди закинула в рот очередную в руке размокшую галету. – Да и с утра уже брюхо набил. Не часто ли к котелку прикладываться собрался? Мы работаем, а не пируем на сельском празднике урожая.

– Вечера, – уныло повторил Далур. – Хрен его знает, что будет тем вечером. А жрать сейчас хочется. Дай, что ли, галет пару.

Постепенно лес стал редеть, поляны появлялись всё чаще, расстояние между деревьями увеличивалось. Появился небольшой уклон. Сквозь кроны деревьев и изрядно ослабевший дождь проглядывались белые горные вершины.

– Нам бы на запад забирать начать, на тракт выходить. – Арди остановилась и указала рукой перед собой. – Смотри, старый знакомец.

Невдалеке на нижней ветке дерева чуть выше уровня глаз сидел ворон с одной лапкой и с любопытством смотрел на них, наклоняя голову.

– Не до него сейчас. Времени мало. Как начнёт трепаться – не заткнёшь. Как взболтанный бочонок пива, если не посчастливилось открыть такой. – Далур сердито сорвал листик с ближайшего куста и, смяв, бросил на землю. – Да и удивительно мне. Говорит, что отшельник и одиночка, а язык-то подвешен хорошо. Чешет так, что иные позавидуют.

– Глядишь, и поможет чем. У него больше понимания, что окрест творится. Про гоблинов-то он нам чётко подсказал. – Арди с любопытством разглядывала птицу. – Можем и про этих кровобородов спросить.

– Можем, только вот у кого? У однолапой галки этой? Был бы хоть Флан рядом – сам вышел бы, а не птицу свою прислал. – Далур посмотрел на небо. – Солнце к закату уже клонится, где мы тут его искать будем и, что главнее, как долго?

– Да погоди ты. Может, и по пути будет. – Арди примирительно подняла ладони и перевела взгляд. – Молчун?

– Мне не нравится Флан. Но если по пути – навестим.

– О чём вы толкуете? – Одир по очереди смотрел то на птицу, то на спутников.

– Да встретился нам тут в лесу одинокий дед с ручным вороном. Через птицу эту он следил за нами. Работу предложил, как с селянами закончим, – в горные пещеры его проводить нужно. Откуда его принесло – неясно, места-то здесь не самые оживлённые. Мутный он какой-то. И появление его выглядит странным, и разговоры… По-моему, он – не тот, кем хочет нам представляться. Но если заплатит, почему бы и не подрядиться на работку. Думаю, ты с ним ещё познакомишься.

– Что-то не очень хочется. От таких добра не жди.

– Ну с земляками твоими он нам чуть помог. Подсказал, где гоблинов искать.

– Так там людей-то не оказалось! – изумлённо воскликнул Одир.

– Это теперь мы знаем, что их там не оказалось. Благодаря ему мы быстро нашли лагерь и проверили ложную ниточку.

– И что, думаешь принять его предложение?

– Не знаю пока. Он мутный, но предлагает деньги. В отличие от моей нынешней работы, это не так уж и плохо. Посмотрим.

– Тебе бы только деньги… – негромко проворчал Далур.

– Я – наёмница. Удивлён?

Далур промолчал и с силой дёрнул себя за бороду. Ворча, он ушёл чуть вперёд.

Вскоре дождь кончился, сплошная пелена туч местами потрескалась, и в разрывы заглянуло голубое небо. Какое-то время четверо продолжали продвигаться на север, и ворон следовал за ними, перелетая с ветки на ветку.

Местность стремительно менялась, деревьев стало ещё меньше. Зато появлялись огромные валуны, а уклон стал ещё сильнее. Ноги скользили на мокрых камнях. Скалы впереди маячили сквозь частые прогалы в зелени и всё чаще встречались едва проходимые места, которые проще было обогнуть, чем лезть напрямик. Путники свернули на запад к тракту, не желая больше ломать ноги на скользких камнях.

Ворон забеспокоился. Противное резкое карканье вспарывало тишину леса и неимоверно раздражало. Через некоторое время он уже летал над группой, иногда снижаясь и бросаясь прямо в лица путников. Чёрные крылья то хлопали над головами, то мельтешили перед глазами. После каждой такой выходки ворон отлетал на восток и призывно орал во всё горло.

Затем возвращался, и всё повторялось снова и снова.

– Ты смотри. Никак развернуть нас хочет? Разорался, как трактирщик, которому за пиво не заплатили. – Далур отмахнулся от назойливой птицы пудовым кулаком, но не попал.

– Да уж, странно. Молчун, что скажешь? – Арди озадаченно косилась на посланника Флана.

– Скажу, что вляпались. Только не пойму – во что, – ответил тот, наблюдая, как ворон улетает прочь. – Поглядите на солнце.

Они стояли на открытом участке между перелеском, который громадным зелёным языком вытянулся из чащи, и скалистым холмом. Журчал горный ручей, сбегающий с каменистого склона, впадал в небольшую ложбину меж камней и пропадал где-то под землёй. Сумрак щедро разливался по окрестностям. Казалось бы, обычная картина осеннего пасмурного вечера, но Молчун был прав. Тучи разошлись, и солнце хоть и клонилось к закату, но ещё горело на небе.

– Здесь темно. – В голосе Арди слышался испуг. – Сраное солнце светит прямо на нас, но здесь темно. Молчун, какого хрена тут такая темень?

Далур и Одир уже сжимали в руках оружие и насторожённо оглядывались по сторонам.

– А ещё тихо. Как улетел ворон, я не слышу ничего, кроме нас и этого ручья. – Одир указал на перелесок на юге: – Ветви колышутся, но я не слышу ветра.

– Уходим. На восток. Быстро. – Молчун решительно развернулся в обратном направлении.

Из перелеска отчётливо донёсся скрип древесины, и порыв ветра тараном ударил в отряд. Арди не упала лишь благодаря тому, что схватилась за плечо крепко стоявшего на ногах Далура.

– Я что-то чувствую. Похоже на животное. Но это точно не животное! – завопил Молчун, едва перекрикивая ветер. Озабоченность в его глазах переросла в страх.

Четверо снова попробовали пойти на восток, но ураганный ветер не ослабевал, а наоборот – всё сильнее дул в лицо, перебивая дыхание и заставляя жмуриться. Бороться с ним, стоя на мокрой после дождя земле, было невозможно. Они попытались двинуться на север и на запад – результат тот же. Сбивающие с ног порывы буквально волокли против воли на юг, к растущим невдалеке деревьям.

С момента, когда ворон улетел, прошли считаные минуты, но окрестности стремительно погружались во мрак. Слепящее солнце, нагло издеваясь, висело над головами на фоне светлого, почти очистившегося от туч неба.

Далур дрожащими от страха руками выставил перед собой топор, защищаясь неведомо от чего. Арди прижалась к дварфу и судорожно натягивала тетиву. Ладонь сорвалась, и девушка, ругнувшись, начала заново. Одир что-то бормотал, шевеля одними губами, и поигрывал увесистой булавой.

– Молчун! Ты что-то чувствуешь? – проорала Арди почти в ухо мужчине.

– Кто-то большой и голодный. Кто-то сродни хищнику!

Но впереди был пустой перелесок. Даже не перелесок, а так, скопление невысоких деревьев, стоявших не особо кучно. Там попросту негде было прятаться тому, кого чувствовал Молчун.

Скрип деревьев раздавался то с одного, то с другого конца перелеска. Ураган настойчиво тащил отряд по мокрой траве и грязи. Ветви не выдерживали и с треском отламывались. Шквальный ветер порывами прижимал траву к земле и корням. Меж стеблей то и дело мелькали светлые пятна. Далур, прищурившись, пытался понять, что там белеет.

Как вдруг пришло понимание, и он закричал:

– С-сука, да там вся земля завалена костями! – Его слова тяжело было разобрать, они еле-еле пробивались через шум ветра. Он сам себя практически не слышал.

Дварф стоял, широко расставив ноги, и указывал боевым топором куда-то в направлении перелеска. Бороду нещадно трепало.

Когда до ближайшего бука оставалось не более двадцати шагов, настойчиво толкавший их в спину ветер немного стих. Ровно настолько, чтобы они могли оставаться на месте.

Одновременно с этим среди древесных стволов в воздух взметнулось всё, что было на земле. Лесной сор хаотично метался из стороны в сторону, пока не стал стягиваться в несколько отчётливо видимых воронок.

По всему перелеску их возникло около десятка. Они тут же принялись затягивать в себя лежавшие вокруг ветки и листья. И кости. С яростью отламывать у деревьев ветки толщиной с руку сильного мужчины и вовлекать их в свою безумную пляску.

– Бежим, быстро! – Арди попыталась отползти назад, но вскоре её притащило по мокрой траве и грязи обратно.

Тем временем обособленные воронки стали сползаться в одну точку, по пути объединяясь в более крупные.

Ветер не давал возможности двигаться никуда, кроме как навстречу вихрю. Желающих не нашлось.

– Я чувствую голод! И злобу! – кричал Молчун в лица спутников. – Как у дикого животного!

– Животное?! ЭТО что за животное?! – Одир неуверенно стискивал побелевшими кулаками булаву.

Воронки наконец сошлись в одном месте, и какое-то время перед едва стоящей на ногах группой вращался смерч, достающий до макушек окрестных деревьев.

Далура колотило. Секунды тянулись, Арди вцепилась ему в плечо, крепко стиснув пальцы. Одир с бледным лицом топтался на месте, борясь с ветром.

– Молчун! Можешь что-то сделать?

– Нет. – Лицо мужчины скривилось, он схватился за виски. – Пока нет, голова сейчас лопнет.

С громким хлопком смерч рассыпался, и ветер стих. Одир и Молчун от неожиданности упали на спину. Далура утянула на землю так и не отпустившая его Арди. Темнота в тот же миг рассеялась, уже ничто не напоминало о сумерках. Всё вокруг было залито лучами осеннего, ещё тёплого солнца.

С громким скрипом на самом краю перелеска переминалось с ноги на ногу нечто. Высоченное, оно почти доставало до середины стоявших вокруг деревьев. Казалось, что к телу гигантского лося кто-то ненормальный прикрепил торс и голову человека.

Но ничего человеческого в нём не было. Оно состояло из веток и костей. Из листьев и травы. Из голода и злобы.

Составленную из многих черепов разных животных «голову» венчала корона, собранная из нескольких пар размашистых рогов. Руки заменяли длинные и толстые сучья. Острые обломки рёберных костей шевелились вместо пальцев. В просветах переплетения веток клубилась темнота. Солнечный свет не ложился на эту фигуру, избегая её. Можно было различить лишь два цвета: бурый и чёрный. Нестерпимо пахну2ло запахом гниющей листвы и земли.

К оглушительному скрипу добавилось непрерывное шуршание и потрескивание. Вся поверхность фигуры пошла рябью и зашевелилась. Покачиваясь, она пыталась удержать равновесие. Нечисть сделала ещё несколько неуклюжих шагов на месте и, качнувшись, двинулась к сидевшей на земле четвёрке.

Далур вскочил и побежал прочь. Арди, до сих пор державшаяся за него, проехала по грязи несколько шагов, пока не разжала пальцы. Ветер засвистел в ушах, рядом с ним, поскальзываясь, бежала наёмница. Дварф бросил один короткий взгляд назад.

Молчун и Одир удирали в противоположном направлении. Оживший кошмар помедлил несколько мгновений и погнался за девушкой и дварфом нетвёрдой походкой.

Расстояние сокращалось.

Немного обогнавшая Далура Арди наложила стрелу на тетиву и выстрелила в чудовище. Стрела просто затерялась в мешанине веток и листвы, не причинив вреда. Существо не обратило на это никакого внимания и продолжало догонять беглецов.

Позади раздавались крики, Одир пытался привлечь внимание монстра.

– Арди, как скажу – стреляй в ноги! – донёсся до Далура голос Молчуна, но дварф не решился больше оглянуться.

Да и чем это может помочь против такого создания? К тому же тяжёлый топот и пронзительный скрип древесины за спиной становились всё громче и отчётливее. Монстр неумолимо приближался. Страх не давал нормально дышать, и дварф понял, что начинает задыхаться. Топор очень мешал, и Далур буквально заставлял себя лишь сильнее стискивать топорище, чтобы не выбросить помеху. Борясь с накатывающей паникой, он видел, как его накрывает тень преследователя. Когда тень взметнула руку, дварф пригнулся, насколько смог резко отпрыгнул в сторону и, перекатившись, побежал в противоположном направлении. Он очень надеялся, что Арди тоже ушла с пути этой твари.

Создание, увлекаемое своим весом дальше, остановилось спустя две драгоценные секунды и вновь побежало за Далуром. Дварф направлялся к скалистой расщелине, в которой скрывался горный ручей. За ней виднелись огромные валуны и камни.

Далур был привычен к ходьбе и бегу по такой поверхности. Может, там эта гадина не будет столь проворной и у него появится шанс? Вариантов не оставалось.

Не сбавляя скорости, он прыгнул через расщелину. Внизу мелькнул бурный поток, и земля тяжело ударила в ноги. Один сапог поехал в сторону по грязи, и дварф едва поймал равновесие. Не теряя времени, он сразу ринулся вверх по склону, ловко перепрыгивая с камня на камень. Сзади раздался рёв боли. Затем ещё один. Взобравшись на очередной валун, дварф осмелился оглянуться.

– Ещё! – Только после крика Далур смог разглядеть Молчуна.

Тот стоял, упёршись руками в колени, и тяжело дышал. Даже с такого расстояния было видно, как раздувается его грудь.

Арди же выцеливала оленя, бежавшего прочь и припадающего на одну ногу. Между тварью и оленем было не более двадцати шагов. Прогудела стрела и впилась в плечо животному. Олень взревел, оступился и рухнул. Проехав немного по мокрой траве, с трудом вскочил и, то и дело почти падая, как мог быстро, снова понёсся прочь.

Тварь остановилась, замерла на мгновение: ненормальная скульптура, сплетённая из веток и костей каким-то безумцем. Развернувшись с громким скрипом, кинулась вслед за оленем.

– Бежим! – Одир рванул Молчуна за локоть, помогая встать, и они оба помчались на запад.

Дварф увидел, как Арди бросилась вслед за маячившими в отдалении спинами Одира и Молчуна. Увлекая за собой целую лавину мелких камней, Далур заспешил по склону вниз. Миновав ручей, дварф перебирал своими короткими ногами так проворно, как только мог. Ветер шумел в ушах, и Далур изо всех сил старался не запутаться в высокой траве и не упасть.

Оглядываться не хватало духа, и дварф, зацепившись взглядом за спину Арди, делал всё, чтобы не отстать и не потерять её из виду.

Вскоре сзади до них долетел истошный рёв. Он резал уши, заставлял содрогаться от скрытых в нём воплей страха и боли. Он становился всё выше, перешёл на визг и, наконец, затих.

Четверо бежали без передышки. Опять начался лес, встретивший их густыми кустами и корнями, норовившими зацепить за ноги. Дважды Далур падал, запнувшись о них. Выбиваясь из сил, но не сбавляя скорости, они перепрыгивали бурелом. Карабкались по оплывшим склонам глубоких оврагов. Исхлёстанные ветками лица неприятно саднило. Лишь когда солнце почти скрылось за горизонтом и в лесу стало темно, они позволили себе перейти на шаг.

– Что… что это было? – Раскрасневшийся Далур тяжело сопел и поминутно оглядывался.

– Береги дыхание. Потом. – Молчун, сглотнув вязкую слюну, ускорился.

– Что, если мы ещё на такого набредём? – не унимался дварф.

– Наши никогда о таком не говорили. – Одир нет-нет да и тоже поглядывал назад в обступавшую их темноту. – Выходит, не только гоблины виноваты в том, что путь на север нам заказан.

– Сука, дальше что? Сначала тролль ваш сраный, теперь это? Я до вчерашнего дня никого страшнее человека не видела. И жила, представьте себе, счастливо. Лесочки тут у вас, Одир, что надо. Всем лесам леса. – Арди несколько раз глубоко вдохнула, выравнивая дыхание. – Я из города хрен вылезу теперь, если жива останусь. Молчун, кстати, это же ты оленя привёл? А говорил, что только пару фокусов с птицами можешь.

– Со страху. – Он грустно улыбнулся. – Сейчас гон у них. А тут молодой самец без стада. Изгой какой-то. У них у всех одно на уме. Я лишь усилил это и заставил вместо той страхолюдины самку увидеть.

– То есть он думал, что к бабе идёт, а здесь такое? – Далур хмыкнул. – Жестоко.

– Зато мы живы.

– Это да. А по ногам на хрен стрелять? Глядишь, и убежал бы горемыка.

– А как было заставить то чучело кинуться за оленем? Я от него голод чуял. И жажду убийства. Я решил кровь пустить. И сработало. А по ногам – так это чтобы не так ретиво удирал. Хищники за слабыми и медленными охотнее гоняются. Вдруг за здоровым не пошёл бы? Дай мне, пожалуйста, своего мерзкого пойла. Голову как будто булавой раскололи. – Молчун поморщился и поправил на щеке сбившуюся повязку.

Они остановились, и Далур полез в заплечный мешок.

– Будем вставать на ночёвку?

– На хреновку. – Арди вглядывалась в тёмные силуэты деревьев позади. – Чем дальше уйдём, тем лучше. Ты и правда почивать собрался? И прям вот уснёшь? Я бы ещё и завтра не спала. На всякий случай. Мне кажется, что он вон за тем кустом сидит. Ну или бредёт за нами по следу. Как ты, Молчун, сказал? Что он как хищник?

– Не сидит. Я не чую. Да и послушай, лес вокруг живой. А тогда тишина была полная. – Молчун приложился к протянутому ему снадобью.

– Согласен с Арди. – Далур закинул мешок на спину. – Спать у меня желания поубавилось. Да и луна яркая, вы идти сможете. Если не против – топаем дальше. До полуночи ещё несколько часов. Можно немало продвинуться. А там уж и про ночёвку потолкуем, как будет поспокойнее. Давайте забирать на северо-запад. Хватит с меня лесов.

Большая часть туч разошлась, на небе повисла почти полная нарастающая луна. По-осеннему яркие звёзды безразлично мерцали над головами мертвенно-белым светом. Лес наполнился шорохами и криками обитателей. Но в эту ночь они не пугали, а умиротворяли. Света было достаточно, чтобы ориентироваться среди деревьев, и привалить решили уже после полуночи.

Лес закончился, и они вновь очутились в скалистых предгорьях.

Далур остановился и какое-то время взглядом обшаривал каменистый склон, потом уверенно указал рукой.

– Вон там площадка ровная. И прикрыта камнями с запада. Если вставать, то там. Пошли, дров добудем, Одир. Я бурелом видел невдалеке, сушины навроде хорошие. А нам горячего поесть надо да одежду высушить как следует.

Так они и сделали. Пока готовился ужин, сгрудились около огня. В тревожном молчании съели наскоро сваренную дорожную кашу и улеглись, завернувшись в почти высохшие плащи. Несмотря на риск быть замеченными гоблинами, ночевать без костра никто не согласился, даже Далур, которому свет был необязателен, чтобы видеть. Слишком свежи и пугающи были воспоминания.

До рассвета оставалось часов пять.

– Вы-то ложитесь, а я подежурю. Всё равно мне не уснуть. Незадолго до рассвета я разбужу вас. А Молчун сегодня пусть отдыхает. – Далур устроился поудобнее спиной к костру.

– Недоволен будет утром. – Арди кивнула на спящего Молчуна. – Он поблажек не принимает, сам знаешь.

– Знаю. Если что, беру на себя.

– И почему мы, значит, вдвоём дежурим, а ты один?

– Я в темноте вижу. Вы – нет. Я думаю, надо на две стороны поглядывать. На лес на юге и на запад. Вот так и получается. По-моему, честно.

* * *

Костёр тихо потрескивал, от накинутой на ветки одежды исходил пар. Все три человека мирно спали, расположившись близ уютного огня.

Далур толстым прутом поворошил угли и подкинул ещё дров. Несмотря на долгий переход и усталость от безумного бега по лесу, спать ему не хотелось. Кольчугу он снял. Железо слишком холодило через сырое рубище. Далур привычно устроил топор на коленях и буравил глазами серую стену леса внизу. Время от времени там что-то шуршало, трещали какие-то ветки и разными голосами кричали ночные птицы.

Уже полчаса он ждал появления гостя. Мысли крутились вокруг разговора с наёмниками прошлой ночью.

«Как тогда сказала Арди? Я смелее всех, кого она знает? – Далур фыркнул. – Невелики же храбрецы её знакомцы. Хотя в чём-то она, конечно, права. Выйти одному на тролля не каждому по плечу. А что было делать? Смотреть, как Молчуна кончат? Или она издевалась? Тяжело с людьми. Часто за одними словами прячут совсем другие смыслы. Но сегодня у меня сердце чуть не встало. До сих пор страх меж лопаток ползёт. Тут у любого бы ползал. Далур, ты опять безоглядно побежал, только пятки сверкали. Побежал так, что и про Арди, и про прочих позабыл. Может, она и права, но сегодня… Стой, пустая порода, разбудишь опять призраков, начнут с тебя жизнь тянуть».

Дварф кисло посмотрел на тёмное низкое небо, потом на острые холодные камни вокруг.

После долгой паузы прошептал:

– Разбудил… Простите, что подвёл. Цена моей трусости – ваши жизни. Но уходите. Каждую ночь я вымаливаю у вас прощения. Ничего не исправить. Я больше не допущу такого никогда. Арди права: я не трус…

Холод между лопаток усилился, невзирая на обжигающий жар костра. Далур закрутил головой, осматриваясь. Последние полтора года в ночи он чуял их присутствие. Ощущал осуждение и ненависть. Презрение.

– Вы стоите там, где мне вас не увидеть, и смотрите. Я чувствую ваши тяжёлые взгляды, полные злости и разочарования. Моей вины не искупить. После смерти меня не примет камень, а при жизни мне в лицо плюнет каждый дварф, которого я встречу, если узнает про мою тайну. Вот и остаётся вымаливать покой у своей совести. Селяне эти, мать их рвать… Заслужу я покой, помогая другим? Лучше бы тролль мне шею свернул – я бы хоть умер как мужчина и воин.

Наконец-то.

Из леса вынырнул какой-то человек и ходко направился к костру.

– Ну уходите, пожалуйста. Хватит, – едва слышно шептал Далур. Ощущение взглядов и присутствия резко пропало. Он облегчённо выдохнул и пробормотал в темноту: – До завтра…

Потянулись минуты. Человек приближался, тихо перемещаясь меж камней. Дварф нахмурился, когда тот остановился чуть поодаль, не заходя в свет костра.

– Давай, чего встал. Место у огня есть. Птица твоя давненько на меня глаза таращит вон с того камня. – Дварф указал в темноту.

– Надо же. Хотел убедиться, что не слухи. Хотя мне клялись, что нет. Но когда сам видишь, верится легче. – Флан подошёл к костру и, покряхтывая, уселся. – Как поиски?

– Нешто не знаешь? Тебе галка твоя, поди, всё выложила уже.

– Ворон. Но да, ты угадал, кое-что я уже знаю. А вдруг упустила чего? – Старик не стал отпираться. – Да и из первых уст оно надёжнее.

– Надёжнее… У гоблы селян не оказалось. Думается, мы в курсе, где искать. Вернее, у кого. Идём вот проверить. И хватит с тебя. А ты чего пожаловал? Пособить чем хочешь?

– Может быть. Только давай отложим разговор до утра. Ни к чему одно и то же по несколько раз проговаривать. Если хочешь – ложись спать. Сегодня ночь будет спокойная. А если нет, я предупрежу.

– Я не так уж и устал. Посижу у костра, о своём покумекаю. Да и кашу вон не доел. – Носком сапога дварф слегка качнул котелок.

– Не доверяешь? – Флан усмехнулся.

– Не доверяю, – на сей раз не стал отпираться дварф.

– Ну как знаешь. А я, с твоего позволения, тогда прилягу. Светать скоро начнёт, но лучше мало поспать, чем вообще не поспать. Надумаешь – тоже ложись. Ручаюсь, что будет тихо.

– А если нет? Если нас спящих и поубивают? Как я с тебя спрошу тогда, а? Так что твои ручания, почтенный, мне ни к чему.

Не отвечая дварфу, человек завернулся в плащ и улёгся на землю. Далур снова остался один. Он сидел спиной к костру и таращился в темноту, пока небо не начало светлеть.

* * *

– Ну и чего не разбудил? – Арди сидя тёрла глаза и ёжилась от утренней прохлады. – Договорились же. Никак сам уснул?

– Дварфы на посту не спят. Да и спать как-то не захотелось за ночь. Решил вот вам отдохнуть дать. А ты мне вместо спасибо такие обвинения!

– Оно, конечно, спасибо, но сам-то носом клевать не будешь весь день?

– Не буду. Да и вообще это не твоя забота.

– Ого. А это кто? – Арди увидела в утренних сумерках ещё одну фигуру, свернувшуюся у костра, и чуть придвинулась к ножнам.

– Воевать не спеши. – Далур заметил её движение. – Знакомец наш, любитель птах и дебрей. Ночью пришёл, обещал что-то рассказать, когда все проснутся. – Дварф подкинул на угли хвороста и несколько толстых веток. – Давай поднимать всех. Едим и ходу.

Вскоре лагерь закипел. Грелась вода в котелке. Люди одевались в сухую одежду, ёжились и отчаянно зевали. Жиденький туман затопил окрестности. Молчун при виде Флана лишь хмыкнул.

– Чего не разбудили? – спросил Молчун, сморщился и полез к фляге с Далуровым зельем.

– Вот то и не разбудил, – понимающе усмехнулся дварф.

Сделав несколько шумных глотков, Молчун хотел что-то ответить, но помедлил и благодарно кивнул.

Одир, кашеваря, стрелял глазами в сторону Флана и даже пытался заговорить, но тот сидел с безучастным видом и кидал в костерок маленькие веточки и камешки.

– Еда будет готова минут через десять. Время есть, Флан. Может, расскажешь уже, чему обязаны? – Арди села напротив него и посмотрела в упор.

– Всенепременно, дорогая. Ну раз все с утренними делами и нуждами покончили, настало время поговорить. – Он подождал, пока остальные усядутся. – Я знаю, что у гоблинов селян вы не обнаружили.

– Опять следил? – Арди сощурила глаза. – Раз у тебя такой интерес к этому делу, так чего вместе с нами им не займёшься?

– Я помогаю вам как могу. У нас же уговор. И можешь мне поверить, для меня важно, чтобы вы как можно быстрее закончили своё дело. И да, я бы всё-таки выбрал слово «наблюдал».

– Следил, – угрюмо бросил Молчун.

– Да как скажете. – Флан обречённо вздохнул. – Итак, я осведомлён, что у гоблинов селян нет и, вероятно, никогда и не было. Что вы, собственно, и выяснили. Кстати, настоятельно рекомендую к западу от старого тракта в леса не ходить – гоблины не очень обрадовались убийствам и срыву своего праздника и… В общем, сейчас там лучше не появляться. Далур обмолвился, что у вас есть догадка и вы идёте её проверять. Можно узнать, что за догадка?

– Я слышал, как стра… – начал было Одир, но Арди его перебила.

– Мы кое-где услышали, что, возможно, стоит поискать следы селян у каких-то диковатых кровобородов. Вроде они их держат у себя для продажи кому нужно. И вероятно, к ним можно притопать по тракту. Такая вот версия.

– Негусто. Чёткости и конкретики вообще кот наплакал. «Каких-то», «вроде», «вероятно». Не внушает уверенности, – безэмоционально ответил Флан. – И поспешу вас расстроить: если всё так, это весьма неутешительно.

– Это почемуй-то? – Далур с любопытством наклонился вперёд.

– Я, кхм… скажем так, не впервой в здешних горах по, кхм… своим делам. И думаю, что кровобородов видел. Точнее, видел тех, кого можно было бы так назвать, – ряд признаков указывал на это довольно однозначно. К счастью, познакомиться нам не довелось, но они меня, признаться, немало заинтересовали. Я бы даже сказал, что заинтриговали. – Флан размахивал костлявым пальцем, подчёркивая слова. – К тому же они могут иметь отношение к предмету моего интереса в горах. Да, кое-что я могу вам о них поведать. Для начала скажу, что это дварфы.

– И хорошо… Хотя постой. На кой хрен дварфам похищать селян? На стали больше заработать можно, да и не рисковать попусту. – Арди вопросительно смотрела то на Флана, то на Далура, как если бы он отвечал за всех дварфов в мире.

– А вот это-то как раз и занимательно. Они на типичных дварфов не скажу что очень похожи. Нет, конечно, речь идёт не о внешности – с ней-то всё в полном соответствии с привычным образом: бороды, кряжистость, квадратные фигуры и излишняя массивность, несмотря на низкий рост. Тут, знаете ли, дело несколько в другом. Они живут на поверхности в домах, сложенных из камней, брёвен и мха. Одеваются в шкуры и старые тряпки. Вооружены кое-как. Признаться, и добротного инструмента в их селении мною замечено не было.

– Ты сейчас точно нам не про горных орков рассказываешь? – Далур опешил.

– Точно. Хотя их быт весьма и весьма схож с орочьим. Они определённо деградировали.

– Что? – потрясла головой Арди.

– М-м-м… Позабыли часть своих навыков и умений и опустились на добрый десяток ступеней в своём развитии. Кстати, об орках. В прошлый раз я наблюдал их в клетках в селении кровобородов, но должного значения, увы, не придал. Горы – вечное поле боя зеленокожих и подгорного народа. Любой дварф воюет с орками, где бы они ни встретились. Вот и подумал, что это тот самый случай. А у них, видимо, были совсем другие планы на орков. Боюсь говорить такое, но, наверное, и на селян – такие же.

– М-да. И что же получается? Мы сейчас шагаем к диким дварфам, которые продают всех, кого только поймают? – Одир скорчил кислую мину.

– Я и говорю: неутешительно. Совсем. Хотя у вас есть Далур. Он с ними одного народа. Я не знаю дварфийского языка, но то, как они говорили, звучало очень похоже. Но никаких гарантий относительно их поведения никто дать не сможет. Если рискнёте – полностью под вашу ответственность.

Повисла тишина. Лишь напряжённо сопел Далур и трещала древесина в костре.

– Я не горю желанием заводить такие знакомства. Согласна с Фланом. Если и пробовать что-то узнать – через Далура. Посмотрим, конечно. Может, получится как-то освободить селян и вывести к Каменной Топи. Но если договариваться, только через него. Я бы вообще не показывалась на глаза этим ребятам. К тому же Далур единственный, кто знает дварфийский.

Все кивнули. Дварф молчал с мрачным лицом, лишь сильно дёргал себя за окладистую бороду.

– Далур, тебе решать, – сказал Одир, снял с костра котелок и отставил в сторону.

– Решать… Был бы выбор… С-сука! Ладно. Попробую поговорить. Пойдём к ним, – хрипло выдавил Далур.

– Если хотите знать моё мнение – это весьма и весьма опрометчиво. Я бы даже сказал, очень глупо. Полагаться на благоразумие и способность внимать голосу совести и разума таких существ… – Флан развёл руками. – Но дело, разумеется, ваше. Как и жизни всецело ваши. Я лишь хотел помочь. Ну вот и рассказал, что мне известно. Дорогу к их деревушке тоже подскажу, не переживайте. Значит, решено? Подкрепитесь как следует, и в дорогу.

– Погоди. – Молчун хлебнул из бурдюка. – Одно дело обговорили. Теперь про другое выкладывай. Твой ворон вчера пытался нас завернуть. Ты надоумил? Ты знал, что нас ждёт в том перелеске?

– Хм-м-м. Да, я через ворона пытался вас не пустить туда. Но, к моему великому удивлению и не менее великому удовлетворению, вы живы. Хороший ход. Не слишком изящный, я бы даже сказал грубоватый, зато действенный. Молчун, как я и говорил тебе при нашей первой встрече, при должном усердии из тебя выйдет толк! Не зря ты меня заинтересовал! Ну если ты ерундой прекратишь заниматься. Я, к слову, мог бы тебе немного помочь. Понимаешь, о чём я?

– Намекни? – Молчун смотрел на Флана равнодушно.

– Ну полно притворяться. – Тощий старик усмехнулся в косматую бороду. – Я о твоих, м-м-м… прогулках по сознанию? Поисках в глубине себя? После которых голова болит. Я не представляю, как ты это зовёшь, – каждый по-своему. Вопрос довольно интимный – сам понимаешь. Ты думаешь, что знаешь и умеешь хоть что-то. Я же могу небезосновательно заявить, что ты не знаешь ничего. Сваленное дерево – ещё не доски. К счастью, это поправимо. Я вижу признаки верных поворотов, Молчун. Я понимаю, как искать путь. Возможно, после того, как вы выполните мою работу, мы с тобой договоримся…

Молчун не ответил.

– Ну, другого я и не ожидал. Всему своё время. Вернёмся к вашему маленькому лесному происшествию. В общем-то, вы столкнулись, предположительно, с кодапи. Или с тем, что когда-то им было.

– Глупости, – фыркнул Молчун. – Кодапи – лесные духи. Они изредка являются в телесном воплощении и никогда не пытаются убить человека. Им плевать на людей. Их видят настолько редко, что для многих они навсегда остаются детской сказкой. То, что там повстречалось, точно не кодапи.

– Да, ты полностью прав. У них есть своя странная магия и свои пути вдали от человеческих. Я поэтому и сказал, что, возможно, оно когда-то было кодапи. – Флан цокнул языком и после паузы продолжил: – Ладно. Сложно объяснять, блуждая вокруг да около. Давайте покончим с ужимками и недомолвками, и я вам расскажу, для чего я здесь и зачем, собственно, мне понадобилась ваша помощь.

– Наконец-то. Уж будь уверен, не откажемся, – усмехнулась Арди.

– В горах находится старый дварфийский город. А там – некий монастырь, только на свой манер. Несколько веков о нём ничего не было слышно, он нигде не упоминался. У людей короткая память, и о нём совсем забыли. Забыли ли дварфы? Не могу быть уверенным наверняка. Но если говорить прямо, возможно, в монастыре имеется обширная библиотека с манускриптами, в которых записаны труды из различных областей по совершенно разным вопросам. Я не слукавлю, если осмелюсь утверждать, что она бесценна. Я хочу её найти.

– Мародёрствовать решил? – Далур прищурил глаза.

– Ни в коем случае, – ничуть не обиделся Флан. – Я лишь хочу сохранить знания. Хозяевам-то они больше ни к чему. Но это не всё. Я ведь не зря сказал, что тот встреченный вами в перелеске дух – кодапи. Он ощущается в точности так, как должен. По крайней мере, его основа. Но вот в остальном он искажён. Кажется, когда-то светлое создание что-то изуродовало и переиначило. Кровобороды вам не напоминают несчастного лесного духа? Сама их суть искажена. Она ещё угадывается, но, увы, уже не та. У меня есть небольшая теория. Она пока не нашла доказательств, но готов ручаться, что она верна хотя бы частично. Я думаю, всем здесь известно, что дварфы отнюдь не маги, но великие мастера рун. Единственные мастера рун, кто достиг в этом искусстве потрясающих высот. В их Рунных Залах сосредоточена огромная сила. Да, вне всяких сомнений, работающая по другим законам, но всё-таки магия. Если в работе с магией допускать ошибки, даже самые незначительные, они приводят к непредсказуемым последствиям. Зачастую очень страшным и масштабным. Если же обобщить, пропадает связь с древними дварфийскими Рунными Залами – раз. В горах, где они были, встречается племя странных дварфов с извращённым естеством – два. Вы заметили, что тот перелесок, где вы столкнулись с кодапи, стоит у ручья, бегущего с тех самых гор? Искажённый добрый лесной дух – три. Я почти уверен, что-то случилось в Рунных Залах. Я хочу туда попасть и выяснить – что. В таком деле, сами понимаете, лишние руки не помешают. Как и мечи. Вот, собственно, и всё. Я думаю, что объяснился достаточно полно и доходчиво.

– Погоди. Если оно всё как ты сказал и вода действительно принесла в себе нечто, что исказило этого вашего кодапи, почему весь лес на ушах не стоит? – Арди вопросительно вздёрнула брови. – Ручей спокойно себе уходит под землю, и хрен его знает, куда он там течёт дальше.

– Если лить грязную воду через плотную и сложенную в несколько раз тряпицу, грязь останется на тряпице. По крайней мере, самая крупная и видимая глазу. Мне кажется, несчастный кодапи стал такой тряпицей на свой манер. И даже будучи извращённым воплощением прежнего себя, он неосознанно делает доброе дело: не даёт грязи распространяться.

– У меня голова кругом идёт. – Арди закрыла глаза. – Я подрядилась людей поискать в лесу. Следы там, может, тряпки какие-то. Ну тела на крайний случай или следы разбойников. Что-то привычное. Какие, на хрен, древние Рунные Залы, полоумные дварфы и искажённые лесные духи? Вы совсем охренели? – Она выдохнула, успокаиваясь. – Что ж. У нас был уговор. Помните? Сначала разыскиваем селян, потом обсуждаете всё остальное. Хотите в древние затерянные города – идите, хотите – со скал прыгайте. Давайте так и поступим.

– Не настаиваю. Всё по порядку. – Флан замолчал и замер, закрыв глаза.

Завтракали молча и без аппетита.