– Так какого хрена, Гарон, они сидят по избам, а не по лесам носятся? – Молодой мужчина запальчиво вскочил из-за стола и крепко сжал кулаки.

Слова взлетели куда-то под самую крышу и там затихли. Заплечный мешок, прислонённый к скамье у его ног, отозвался звяканьем железа.

– Да кабы я знал! Спроси поди дармоедов городских. – Староста сильно, с досадой, дёрнул себя за длинный висячий ус. – Толс этот, чтоб его волки драли, ждёт команды из города. Старшего-то их в дороге лошадь в голову лягнула, да так, что все извилины снаружи оказались. Он и приехал к нам уже остывающим. Стражнички эти, стало быть, доклад в город голубем отправили, теперь вот ответа ждут, кого за старшего и что делать. А по мне, они только время теряют да харчи наши изводят.

– Я сейчас пойду и поговорю с Толсом. В чьём, говоришь, доме он разместился? – Шагавший туда-сюда по комнате собеседник старосты остановился и тут же решительно направился к двери.

– Да сядь уже, Одир! – раздражённо рявкнул Гарон, и мужчина нехотя вернулся на скамью. – Не наводи суеты, а? Говорил уже, и не единожды. Только вот толку от этого с гулькин клюв… Но не всё так плохо. С ними наёмные следопыты пришли, ребята вроде сноровистые. Не чета нашей доблестной страже. – На лице старика появилось брезгливое выражение. – Как пришли, так с первым же рассветом в лес подались. Ингвару только голову сотрясли хорошенько. Но он, думается мне, по хмельному делу сам выпросил. Я не видал их со вчерашнего утра. Сутки почитай минули.

– Куда пошли, не сказали? Надо их найти! Я бы помог…

– Ох, парень, не дури. В лес они пошли. Отыщешь? Тут этого в избытке, сам знаешь. Так что сиди да жди, пока назад воротятся с новостями. Глядишь, не с самыми паршивыми. У нас-то зима на носу. Дел на каждого по десятку наберётся. Пока пособил бы нам руками. – Гарон кисло улыбнулся. – Ты прости, Одир, за такую встречу. Держателей мне в свидетелей, я рад тебя видеть. Правда. Только вот дела у нас сейчас – сам видишь какие. Хм-м, скажи, а сколько минуло? Семь?

– Девять. Девять лет меня тут не было.

Староста присвистнул и поскрёб заросший жёсткой щетиной подбородок.

– Да, летят вёсны… Давай так. Как пропавших воротят, мы пирушку закатим. И не абы какую, а что надо! И в честь их спасения, и в честь твоего приезда. А пока иди умойся с дороги да передохни малость. Рубаха и портки свежие в бане лежат. Огонь уже развели, я распорядился, вода греется. Помыться да постирать тебе хватит. Вещи свои пока в тот сундук положи. В полдень я зайду, дело тебе какое найдём. И это… ты пообещай мне, что с Толсом не пойдёшь разговаривать! Оно ведь без толку, не раз с ним говорено, только ссоры найдёшь, а оно тебе надо? – Гарон с прищуром окинул Одира взглядом. – Окреп ты, парень, конечно, знатно. Плуг и делянка – они всегда не для тебя были, ты вечно тумаков навешать кому-то норовил. Научили тебя всё-таки железом махать? Не зря хоть ездил?

– Не зря! При ордене одном пожил. Они и драться выучили, и в сердце добро держать. Отпросился вот ненадолго в родные края проведать вас всех. А потом обратно поеду, домой.

– Домой… – эхом, немного грустно, отозвался Гарон. – Я правда рад, что ты приехал, Одир. Ладно, мне уже бежать надо. В полдень вернусь, а ты будь здесь. – Он пружинисто встал и широкими шагами вышел на улицу.

Одир взял свой снова звякнувший заплечный мешок и принялся выкладывать из него на лавку вещи. Кожаный свёрток с кольчугой тройного плетения, проложенной промасленной тряпкой. Тяжёлая, зато не каждый меч возьмёт. Треть колец – дварфийской стали. Огниво, трут и котелок. Пустая фляга. Туго свёрнутый шерстяной плащ. Немного солонины, совсем каменный сухарь и горсть крупы. Отвязал от мешка притороченный ремешком стальной шлем и отцепил от пояса тяжёлую булаву. Длинный кинжал из-за голенища сапога тоже перекочевал на лавку.

Одир осторожно развернул свёрток и тщательно проверил кольчугу на ржавчину. Чёрные воронёные кольца не имели ни одного рыжего пятнышка. Одир удовлетворённо хмыкнул и убрал её обратно в мешок. Следом пошли трут, огниво и котелок. Флягу и съестные припасы вместе со шлемом и кинжалом пока положил на стол.

Одир устало потянулся, скинул пропылённую рубаху и пошёл в баню.

* * *

Далура сильно шатало. Сапоги цеплялись друг за друга, и он норовил опять растянуться на траве. Во рту из прокушенного языка быстро набиралась кровь. Далур сунул пальцы в рот и проверил челюсть. В руке остался крупный зуб. Дварф снова сплюнул набежавшую кровь и ощупал пустую десну.

– С-сука, – шепеляво пробормотал дварф.

– Чего? – спросил бегущий рядом Молчун и сразу же поймал под руку начавшего заваливаться Далура.

– Зубы выбил. – Кровавая слюна снова повисла из уголка губ.

– Зубы? Тебя тролль ударил! – изумлённо воскликнул Молчун, глядя на сплёвывавшего кровь в шаге от него дварфа.

Бегущая от костров толпа гоблинов была ещё далеко, но из палаток поблизости уже выныривали тёмные фигурки. Они удивлённо и зло перекрикивались и тыкали пальцами в сторону беглецов. Зеленокожие тут и там натягивали короткие луки.

Далур с треском ворвался в подлесок. По лицу стеганули ветки: повезло, что он успел прикрыть глаза. Кожа тотчас покрылась болезненными царапинами. Вмиг вокруг стало настолько темно, что мир погрузился в привычный сероватый туман. Только позади слышно было тяжёлое дыхание человека.

Молчуну, который ничего не видел в кромешной темноте, оставалось лишь идти вслед за звуком и уповать на удачу. Шаг за шагом. Минута за минутой.

– Вот вам и праздник охоты. Только хрен она для вас будет удачной! – в очередной раз зло сплюнул дварф.

– Надеюсь, Арди цела. – У Молчуна внезапно дрогнул голос. – Надеюсь, она сумела убежать от тролля.

Сзади звонко пропела тетива, и в шаге от них в ствол дерева с глухим ударом воткнулась стрела.

Далур шагнул в сторону от линии огня. Надо подпустить сволочь ближе, может тогда получится достать его метательным топориком. Но засиживаться здесь тоже нельзя, скоро прибежит весь лагерь. Дварф с удивлением уставился на Молчуна. Тот и не думал прятаться, он остался стоять и пристально всматриваться в темноту. Через мгновение резко дёрнулся в сторону. Прошипела и скрылась в темноте ещё одна стрела.

– Восемь. Быстрый? Ну давай. – Далур услышал, как человек цедит сквозь зубы, пока роется одной рукой в подсумке.

– Четыре. – Молчун наконец достал глиняный шарик и поместил в ложе.

– Шесть. – Резким заученным движением без раскрутки наёмник отправил снаряд куда-то во тьму.

– Семь. – Раздался хруст и высокий вскрик, и на поляну снова опустилась тишина.

– Ловко ты. А теперь – ходу. – Далур принялся пробираться сквозь подлесок, позади него неслышной тенью скользил Молчун.

Иногда они останавливались, и человек кричал птицей, после чего напряжённо вслушивался в окружающую темноту. Повсюду то и дело слышались ответы обитателей леса, но, судя по раздосадованному лицу Молчуна, Арди пока не откликалась. Муть в голове Далура почти полностью растворилась, теперь её место заняла тревога. Слишком долго нет наёмницы, о том, что будет, если её поймали гоблины, не хотелось даже думать.

До схрона с вещами оставалось уже совсем недалеко, когда впереди кто-то пронзительно закричал.

Молчун с облегчением выдохнул:

– Она.

– Уже и сам вижу, вон она, у тех кустов, – шепнул в ответ Далур.

Луна, словно издеваясь, вновь спряталась за черноту туч.

– Не вижу. Веди.

Далур взял руку Молчуна и положил себе на плечо. Тот, конечно, мог следовать за ним, ориентируясь по звуку шагов и звону кольчуги, но так было надёжнее.

– Арди, это мы, – негромко сказал Далур, когда увидел, как напряглась девушка при их приближении.

– Далур! Живой! Молчун с тобой?

– Я тут.

– Надо валить ко всем хренам отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Молчун, ты селян нашёл? Или следы хотя бы?

– Нет. Тролль где? – В голосе Молчуна слышалось напряжение.

– Не знаю. Ушёл в другую сторону. Больно глупый и злой. Я тоже никого не нашла.

Молчун выругался, а Далур смачно с досадой сплюнул кровью. Боль резью прокатилась по рту, когда он зацепил израненный язык.

– С-сука, всё зря, что ли? – Голос дварфа немного посвистывал.

– Зря, не зря – потом обсудим. Как выбираться будем? – Арди с ненавистью посмотрела на низкие мрачные тучи, скрывшие и небо, и луну, и звёзды. – До утра сидеть нельзя – мы слишком близко к лагерю. Днём найти нас им не составит никакого труда. А они очень постараются нас отыскать – мы им тролля поранили.

– Я убил одного гоблина в лагере. Вышел прямо на меня. Старого, в рогатой шапке, – нехотя признался Молчун. – И ещё одного, пока убегали, из пращи достал.

– Тем более оставаться нельзя. Кровь они не простят. – Арди беспомощно посмотрела в темноту вокруг, пытаясь понять, куда двигаться дальше. – Я не могу понять даже, где наши вещи… Чуть не дошла – луна скрылась. Далур разве что теперь поведёт. Он хоть что-то видит. Хотя толку? Где север, где юг – поди разбери.

Далур подошёл к Арди в упор и направил её руку.

– Держи Молчуна за плечо. Мне кажется, я узнаю вон ту корягу. Если они вообще различаются.

Далур не ошибся, и вскоре они уже залегли в высокой траве возле своих вещей. В такой темноте они двигались слишком медленно: убежать не получится. Надо постараться, чтобы люди могли идти без его помощи, причём споро. Эх, делал для себя, но, видимо, время пришло. Далур не стал терять больше времени, достал всё необходимое из мешка и принялся возиться с завязками на поясе.

Быстрее, быстрее! Но всё ещё слабые и мокрые от крови пальцы слушались плохо.

– Ты чего делаешь? Никак портки скидываешь? – с некоторым недоумением спросила Арди.

– Погоди ты, не лезь под руку, – отмахнулся дварф. – Хотите сегодня отсюда уйти – молчите и не мешайте.

Наконец он смог откупорить пузырёк, резкий металлический запах стал лезть в нос. Дварф едва справился с подступившим кашлем. Быстрее! Резак оставил глубокую борозду на камне.

– Ты там чем занят? Украшения какие режешь? Нашёл время! – Арди нервно хихикнула.

Далур промолчал и продолжил методично работать, лишь бросил короткий взгляд на спутников.

Молчун напряжённо вслушивался в лес. Арди застыла, двигались лишь пальцы, поглаживая платок на шее.

Быстрее! Далур снова вернулся к работе и больше уже ничего не замечал. Размеренное дыхание, твёрдые, чёткие линии, выверенные порции эссенции в нужный момент. Ошибаться нельзя.

Вдруг он понял, что дело сделано, и тихо спросил:

– Молчун, слышно чего?

– Нет.

– Та-ак. Слушайте. Я кое-что смыслю в рунах. Это… – Далур потряс кругляш на ладони и тут же понял, что люди ничего не видят. Он поморщился и продолжил: – Руна Очага. Она нас сегодня выведет. Указывает на вторую такую же, я её оставил возле деревни. Ещё она даст малость света, чтобы вы могли идти по ночному лесу. Надеюсь, сучьи гоблины нас не увидят. Берите вещи на закорки – и вперёд.

Мгновение спустя на широкой ладони Далура затлел уголёк. Он набрал силу, и вот уже стало видно небольшой плоский камень, на котором белым огнём горела руна. Она давала немного тусклого света. Огонёк отразился в изумлённых глазах людей. После кромешной тьмы этого было достаточно, чтобы видеть, куда ставишь ногу.

– Да-а, борода, удивляешь, – протянула Арди.

– Всё потом. Видите? – Далур ткнул толстым пальцем в светящийся символ в круге. – Одна сторона горит ярче. В той стороне – вторая руна, туда и идём. До утра нам её хватит. Вы давайте-ка чуть впереди шагайте, а я отстану да присмотрю, чтобы за нами не шли зелёные. Услышите что подозрительное, и я не отвечу – прибавьте шаг. – Далур в очередной раз сплюнул кровь и ощупал пустую десну во рту.

– Земля со вчера не просохла. Мы оставим чёткие следы. – Арди состроила кислую мину. – Особенно ты, Далур, своими сапожищами. Надо выбраться на старый тракт, идти по нему и постараться сойти как можно незаметнее. Надо успеть затемно продвинуться как можно дальше.

– Много чего надо. А мы стоим. Ходу, – буркнул дварф.

Арди и Молчун похватали вещи, выскользнули из укрытия и заспешили по указке руны в темноту. Они слегка забрали к топи, чтобы обогнуть часть леса рядом с лагерем по дуге. Молчун был первым и старался нести камень как можно ниже, направив светящуюся сторону под ноги. Он ограничивал свет ладонями, но в ночном лесу даже такой тусклый огонёк бросался в глаза. Арди тенью следовала за Молчуном. Она была наготове и сжимала в руках лук и стрелу.

Далур подождал немного, пока Арди с Молчуном отойдут. Потерять их из виду дварф совсем не боялся. Он отлично видел в темноте, а огонёк руны был единственным цветным пятном среди серого мрака.

«Хороши же беглецы. Они там светятся, как заготовка только из горна, а я тут железом бряцаю и ветками похрустываю».

Сзади раздался неясный шорох. Далур испуганно оглянулся на звук и выставил перед собой топор.

«Никого… Показалось?»

Далур заторопился за своими спутниками и поминутно боязливо оглядывался. Дварф от всего сердца проклинал этот лес, этих зеленокожих и этого тролля, сломавшего щит и выбившего ему зубы. Далур боролся с желанием бегом догнать удалявшийся огонёк, несколько раз глубоко вздохнул и взял, наконец, себя в руки. Он насколько умел тихо пошёл следом. Как только огонёк слишком отдалялся или совсем терялся из виду, дварф прибавлял шаг. Иногда он обнаруживал свет сильно левее – тогда был вынужден менять направление.

«Надо идти чуть ближе. Руну-то я себе готовил, без неё я хрен найду выход из этого долбаного леса».

Далур в очередной раз увидел свет впереди – не там, где ожидал, – и ускорил шаг.

Вдруг где-то невдалеке коротко зашуршали кусты. Далур замер и принялся во все глаза всматриваться в лес. В серой пелене мрака что-то мелькнуло.

И ещё.

И ещё.

По широкой спине дварфа снова заструился холодный пот. Рука, сжимавшая топор, дрогнула. Наперерез Далуру, в направлении Арди и Молчуна, почти беззвучно скользили три гоблина. Двое несли короткие луки и ножи у пояса, третий держал копьё. Они медленно сокращали расстояние до пятна света.

«Да их сейчас как куропаток постреляют, а те даже не поймут – откуда. Взялся прикрывать – ну так прикрой!»

Далур попытался сглотнуть слюну, но рот пересох, несмотря на сочившуюся кровью десну.

«Давай, догони их и нападай со спины! Может, хоть на это тебя хватит. Если повезёт и если ты будешь достаточно тих, то они не оглянутся, а может, вообще подумают, что это кто-то из их зелёной братии сзади шуршит. С-сука, не позволяй, чтобы вышло, как в прошлый раз. Давай, пустая порода, покажи, чего стоишь!»

Далур резко выдохнул воздух ноздрями и ускорился. Вскоре он был уже чуть позади гоблинов и отчаянно старался не шуметь. До тощей спины шедшего последним зеленокожего было не более десяти шагов.

Далур прибавил темп. Девять. Семь. Пять. Три.

От гоблина его отделяло не более двух шагов, когда под ногой Далура чавкнула сырая земля. Идущий последним гоблин резко обернулся. В худой руке он стискивал длинный нож.

– С-сука! – выдохнул Далур, сделал быстрый рывок вперёд и одновременно с этим нанёс сильный удар.

Топор прорубил ключицу и крепко увяз в костях. Зеленокожего швырнуло на землю. Дварф потянул за топорище, но оружие плотно засело и выдернуть его никак не удавалось.

Оставшиеся гоблины тонко заголосили. Далур бросил попытки вытащить топор и кинулся к лучнику. Стоящий на пути копейщик замешкался, и дварф на бегу врезался в него плечом. Зеленокожего отшвырнуло в сторону.

Что-то пролетело с громким шипением и обожгло ухо. Далур врезался в гоблина-лучника всем весом и вместе с ним упал на сырую землю. В нос ударил запах жира и кислого пота. Хоть Далур был гораздо сильнее и тяжелее противника, но гоблин безостановочно извивался и дёргался, и руки Далура то и дело соскальзывали с его покрытой жиром кожи.

Наконец дварф подмял гоблина под себя. В живот и левый бок тут же градом посыпались ощутимые тычки.

Рыча, Далур стиснул горло гоблина левой рукой. Правую в окольчуженной рукавице он раз за разом вбивал в его голову и отчётливо видел последствия каждого удара: кожа лопалась, поддаваясь металлу, кровь брызгала в лицо дварфу и заливала широко раскрытые глаза зеленокожего. Он то ли выл, то ли хрипел. Вцепился второй рукой в лапу дварфа на своём горле и изо всех сил старался её отцепить. Мокрые от крови пальцы скользили по рукавице.

Под левой рукой дварфа что-то противно хрустнуло. Вскоре тычки в живот прекратились. Гоблин задёргался всем телом, уже не сопротивляясь.

Дварф с боевым кличем вскочил на ноги. Он сжимал кулаки и бешено вращал глазами.

Кровь шумела в ушах.

Кровь стекала по рукавицам и капала на землю.

Кровь брызгами покрывала его лицо.

Дварф стоял один. Невдалеке были слышны удалявшиеся из леса тонкие вопли. Совсем рядом у его ног лежали два трупа. Тот, с которого Далур встал, всё ещё сжимал в руке нож. Дварф поспешно ощупал свою кольчугу на животе. Выдержала. Цела.

– Далур! – издалека донёсся крик Арди.

А с другой стороны, из глубин тёмного леса, приближалось многоголосье.

Далур наступил на горло зеленокожему подкованным сапогом и не без труда вырвал топор, языком ощупал пустую десну и сплюнул кровь.

Позади пропела тетива, и стрела больно толкнула в спину.

Далур развернулся и кинул предпоследний метательный топор. Тот врезался в грудь гоблина, сбив его на землю. Дварф вновь зло сплюнул и скользкой от крови перчаткой покрепче сжал топорище.

– Живой! Бежим! – крикнул дварф и помчался к едва видимому вдалеке огоньку.

Тонкие голоса гоблинов слышались уже ближе. Много голосов. Они доносились отовсюду и надвигались, подобно лесному пожару, сплошной стеной. Зеленокожие предвкушали кровь и бежали, уже не таясь.

Небо начинало светлеть.

* * *

Несмотря на то, что Одир шёл всю ночь, торопясь попасть в некогда родную деревню, баня и свежая одежда его взбодрили. Голова была тяжёлой, но в остальном он чувствовал себя неплохо.

«Хрена лысого я здесь сидеть буду, всё-таки потолковать с этим Толсом стоит. Гарон, конечно, тут голова, но у меня уже давно своя на плечах».

Одир сунул кинжал за голенище и повесил булаву на широкий воинский пояс. Заплечный мешок пока отправил в сундук.

Мужчина вышел на крыльцо, вдохнул полную грудь свежего воздуха и огляделся.

Всё в поселении осталось как в его детстве.

В городе всегда кипит жизнь. Окраины обрастают новыми домами, шумит множеством голосов рынок. Старший бригады каменщиков переругивается с упрямым стражником под протяжное мычание волов, впряжённых в телеги с тёсаным камнем. В ратушу спешит гонец, криками разгоняя толпу. Город не замирает ни на минуту. Даже ночью во всех его уголках что-то происходит. Будь то громилы, отбирающие тощий кошель у припозднившегося путника, или стражники, прячущие в караулке выпивку от приближающегося проверяющего.

Здесь же царила тишина. Редкий лай собак или хлопок дверью скорее подчёркивал её, нежели нарушал.

Первым делом Одиру нужно было сходить на постоялый двор. Для небольшого посёлка комнат там – в избытке, и они обычно пустовали. Лишь в главном зале собирались вечерами селяне, чтобы за разговором с соседями пропустить кружечку ароматного пива с густой шапкой пены да поесть горячей снеди. Стражники, скорее всего, заселились туда. У них можно вызнать, где искать Толса.

Одир повернул на главную улицу посёлка, увидел невдалеке две удалявшиеся спины в форменных куртках, и прибавил шагу, стараясь догнать стражников. Их разделяло шагов пятнадцать, когда мужчины свернули за угол дома. Одир ускорился, но услышал окрик и остановился.

– Гар! – донёсся из-за угла незнакомый голос. – Хорошо, что встретил. Голубь прилетел, и Толс тебя к себе зовёт.

Одир застыл на месте и прислушался – повиновался предчувствию и не вышел к стражникам.

– Так и что? Никак искать наконец пойдём? – весело хохотнул другой голос. – А то я себе уже всю задницу просидел в этой дыре. Да и местные косятся волками дикими, того гляди вилы в пузо воткнут.

– Ага, искать, – в тон ответил первый, и все трое рассмеялись. – Ты давай не трепись. Лучше беги к Толсу.

– Где он?

– У себя на дворе.

Звуки шагов в тяжёлых солдатских сапогах стали отдаляться, пока не затихли.

Одир прижался к стене и, стараясь понять услышанное, нахмурился. Почему они смеялись? Что смешного в том, что получен ответ из города и теперь надо искать селян?

Одир отодвинулся от стены и заторопился к постоялому двору. На подходе к нему увидел, что стражники разделились: двое уверенно нырнули через небольшие ворота на задний двор, где летом расставляли столы и вечерами отдыхал народ, третий же направился прямиком внутрь. Одир последовал за ним.

Трактирщика, как и прислуги, в столь ранний час за стойкой не оказалось. Тяжёлые шаги раздавались на лестнице, ведущей на второй этаж к комнатам.

Одир осторожно прикрыл дверь и, ступая как можно тише, пошёл к лестнице.

Наверху скрипнула и – оглушительно громко в тишине пустого постоялого двора – захлопнулась дверь.

Одир беззвучно перескакивал ступеньки, спеша наверх, и молил Держателей Мира, чтобы ни одна из них не скрипнула у него под ногами. Из-за дальней от лестницы двери раздавались очень тихие голоса. Одир шмыгнул к ней.

– …игде не носит. Ходили вот ноги размять, не могу уже на жопе сидеть. Квадратная совсем от лавок! Толс, мне Вин как сказал, что ты меня ждёшь, так я сразу и прибежал!

– Глаза только селюкам мозолите. Ладно. Голубь прилетел, есть ответ. – Толс тоже отвечал тихо, и сквозь закрытую дверь было едва слышно. – Через четыре дня Гарви со своими пройдут по старому тракту. Нам надо будет их встретить и вместе пойти к той погани бородатой забирать товар. В этот раз очень рискованно. Эти уроды одичавшие стали больно жадничать.

– Да урезонь их попробуй, – с какой-то обидой снова заговорил тот, что обращался к Толсу. – Их там сотни полторы. Я тогда на их вождя не так посмотрел – нос теперь набок свернут и не дышит ни хрена. А хруст до сих пор у меня в ушах стоит.

– Ты бы лучше радовался, что живой остался. Твоё дело было орочью мразь в клетки засовывать, а не с Карагазом в гляделки играть. Тоже мне, нашёл с кем. С него и грохнуть станется, а из-за тебя никто не станет с ними ссориться. Проще сделать вид, что не было тебя. Проще и прибыльнее. Всё! Ищи давай Гарона и скажи ему, что пришёл, мол, ответ: после полудня выдвигаемся в леса на поиски селян. – Толс хохотнул. – А чтобы силы были, пусть нам паёк соберёт на несколько дней да пива выделит. Нашим всем тоже сообщи. Хватит шарахаться по посёлку на виду у местных. Встанем пока у старого тракта и будем там ждать обоз. И ещё одно. Людям Гарви пока ни слова о том, что везём в этот раз не орков. Его бойцы ничего не знают. Вдруг занервничают и всё запорют. Мы тогда денег не увидим. А если я их не увижу – лично отрежу самый длинный язык. Ну, давай. Засиделись мы. Покажем местным, что мы тут по службе!

– А дварф с этими следопытами?

– А что они? Пусть гуляют где хотят. Сейчас вроде пошли гоблинов ловить. Если повезёт, там и останутся. Если найдут кровобородов – это будет их крупная ошибка, а не удача. Да и, если что, с нами им не тягаться – нас втрое больше. Хорошо бы их, конечно, в леса на корм зверью определить… Вдруг случайно увидят нас на дороге… Посмотрим.

В комнате заскрипели половицы, и Одир быстро шмыгнул назад на несколько шагов. Нарочито громко топая, вновь приблизился к двери и постучался.

Почти сразу дверь открылась. Перед ним стоял тот самый стражник, за которым Одир сюда и пришёл. В глубине комнаты у окна за столом сидел мужчина средних лет и задумчиво крутил в руках туго скрученную бумажку. Большие карие глаза на правильном лице с двухнедельной щетиной внимательно смотрели на Одира.

– Ты Толс? – спросил Одир у стоящего перед ним стражника.

– Нет. Я Толс. – Мужчина у окна встал и направился к Одиру. – А ты кто и зачем меня ищешь?

– Я Одир. Приехал вот проведать своих. Жил тут девять лет назад. С час как пришёл, а тут беда такая… – нарочито сбивчиво зачастил мужчина. – И вот, я к вам сразу же наведался. Помощь, значит, свою предложить хочу. Я всю округу знаю как свои пять пальцев, и если нужно…

– Спасибо тебе… Одир. – Толс перебил его и ободряюще хлопнул по плечу. – С нами опытные следопыты пришли. И сами мы сегодня же выдвинемся на поиски. А ты лучше своим с хозяйством помоги. Работы много сейчас. Знай: я сделаю всё, чтобы найти твоих земляков в ближайшее время, если это только возможно. – Толс тепло, с участием даже, посмотрел в глаза Одиру.

«Вот сука», – подумал тот, но лишь дружелюбно улыбнулся и сказал:

– Если что надо будет – просто скажите.

– Да, пожалуй, тут ты нам можешь помочь. Еды надо на девять человек на несколько дней и пару маленьких бочонков пива. Не разбавлять только – мы сами. Мы уйдём сразу после полудня, так что поторопись.

– Конечно! Спасибо вам! Вся надежда сейчас только на вас. Пойду Гарону скажу, он трактирщику распоряжение даст. Если ещё что надо будет – только дай знать. Лишь бы людей найти удалось.

– Мы найдём их, Одир. Не переживай. Я обещаю.

* * *

Уже давно рассвело, и солнце почти доползло до зенита. Не было видно и слышно никаких признаков погони. Далур не мог уверенно сказать, когда именно они оторвались от зеленокожих, просто крики в лесу стали понемногу затихать, пока не пропали совсем.

Всю ночь руна Очага исправно указывала направление в деревню. Её ровный свет вёл на юго-восток. Трое успели удалиться от болот, преодолели приличный отрезок пути по старому тракту и свернули в леса близ Каменной Топи. Шли быстро. Несмотря на усталость, приходилось постоянно подгонять себя, когда организм сам по себе незаметно замедлял шаг. Остановились лишь единожды на считаные минуты.

Далур с удивлением понял: со всей этой суматохой и беготнёй он не заметил, что Молчун был ранен. Дварф быстро, но внимательно осмотрел тому щёку. Меж рваных краёв раны влажно поблёскивала белоснежная на фоне грязной кожи кость.

Далур недовольно поцокал языком и принялся наспех зашивать щёку. Когда с раной человека было покончено, дварф сидел и скалил оставшиеся зубы, пока ему самому грубой нитью прихватывали почти оторванное ухо.

– Арди, дай-ка сюда свой платок, повязку сделаю. – Дварф требовательно протянул крупную ладонь к девушке.

Она на секунду замялась и грубо отрезала:

– Хрена. С рубахи полоску дери…

Дварф опешил и удивлённо уставился на неё.

– Ну или давай я. – Арди быстро оторвала две широкие полосы от несвежей рубахи и протянула Далуру. – Платок не дам. Считай, что это мой дамский каприз.

Дварф поворчал в бороду, взял тряпки, пропитал снадобьем из склянки, бережно хранимой им в заплечном мешке, и одну сунул Молчуну.

– Прислони-ка ко шву и держи хорошенько. Грязь вытянет и не даст ране сгноиться. Ежели повезёт, конечно. Зубы-то покрепче сожми. Поначалу драть будет, как просоленной семихвосткой.

Сам дварф притянул тряпку к уху и мощно выдохнул. Кулаки непроизвольно сжались, а на глазах выступили слёзы. Казалось, что его клеймят калёным железом, но боль быстро стала слабеть. Ухо всё ещё горело, но кричать в голос уже не хотелось. Рядом отрывисто дышал Молчун. Далур с удовлетворением отметил, что человек тоже не проронил ни слова.

– У вас все снадобья такие? Микстуру твою хрен проглотишь – по вкусу как орочье говно, теперь это. – Молчун процедил сквозь крепко сжатые зубы: – Сука, лучше бы углём прижгли.

– Можно и углём! – Далур коротко хохотнул, стараясь отвлечься от боли. – Но потом всё равно надо было бы моим средством. И вообще, зато помогает. Ты бы хотел, чтобы рожа у тебя загнила? Хрен его знает, чем там эти гоблины свои копья мажут и куда ими тычут. А мы, дварфы, знаешь ли, и потерпеть можем. Видимо, мы одни ценим результат выше удобства… – пробурчал Далур, закинул вещи на плечо и энергично зашагал дальше.

Он чувствовал себя на удивление неплохо, будто не было бессонной ночи, полной тревоги, драк и изматывающего бега в тёмном ночном лесу. Позади зашуршала трава, Молчун и Арди поплелись следом.

* * *

Уже перевалило за полдень, когда они подошли к Каменной Топи. Настроение жителей не изменилось. На встреченных возле посёлка людях были всё те же угрюмые лица, та же печать молчаливой суеты и густая аура тревоги. Только народу стало заметно меньше – местные давно разбрелись по округе, по осени работа не ждёт.

– Эй! Арди! – К ним по полю бежал Гейб и размахивал руками, подобно мельнице. Вскоре он был рядом. – Вас там Гарон кличет. Наказал мне у ворот дожидаться и, как только вы появитесь, к нему отправить. Фух. Давайте скорее, я провожу.

– Чтоб ему! Что за срочность? – прижимая замызганную и побуревшую от засохшей крови тряпку к уху, проворчал Далур. – Умыться бы да пожрать, а потом можно и к Гарону. Как тебя там… Гейб! Час не подождёт это его дело?

– Не-а. Наказал срочно вести. Говорит, дело неложное. Не, не так. Неотложное. А где твой щит и шлем? В битве потерял? – В голосе Гейба зазвучал неподдельный интерес и восхищение.

– Пошли давай к Гарону. Неча языками тогда чесать. Сам сказал, неотложное, – раздосадованно буркнул дварф и быстро зашагал дальше.

* * *

Дверь им открыл сам Гарон. Когда он увидел наёмников, немного расслабился и облегчённо выдохнул.

– Заходите! Я вас очень ждал! – Он сделал шаг в сторону, пропуская пришедших в дом. – А ты, Гейб, молодец! А теперь беги к отцу на деляк, ему там помощь лишней не будет. – Старик не стал дожидаться возражений паренька и закрыл за собой тяжёлую дверь.

Как только трое зашли внутрь, со скамьи вскочил крепкий мужчина среднего роста с пристёгнутой к поясу булавой, до этого барабанивший по столешнице пальцами.

– Сядь, Одир! – твёрдо сказал Гарон и устало поморщился. – Не наводи ты суеты! И вы тоже сядьте. Разговор к вам есть. – Староста подождал, пока все устроятся за столом, и продолжил: – Вы никого у гоблинов не нашли?

– Пока нет. Ночка выдалась не из лёгких. Но теперь мы знаем, что у гоблинов их ни хрена нет. И не было их там никогда, – ответила Арди за всех. – Кстати, скажи своим, чтобы севернее деревни не ходили. Настрого запрети! Наделали мы дел у зелёных. Так что пусть все поосторожнее будут на всякий случай.

– С кровью? – коротко спросил Гарон.

– С кровью, – кивнула Арди.

– Н-да… – Гарон ещё больше осунулся. – Этого нам только не хватало. Но что поделать, дело сделано. И впустую. Эх-х-х… Ладно. У нас тут кое-что выяснилось. Одир, поведай им, что узнал.

Тот ждал, пока его спросят, и сразу энергично начал излагать подслушанный разговор.

– С-сука, – шепеляво пробасил Далур, когда мужчина закончил короткий рассказ. – Я зубов лишился и шлема из-за этой гнили. – Он вскочил и с грохотом впечатал кулаки в стол так, что вся посуда на тяжеленной столешнице высоко подпрыгнула. – Я ему спину сломаю, только дайте доберусь! Где он?!

– Ушли два часа назад, – расстроенно обронил Одир.

– Ты боец лихой, верю, – заметила Арди раздражённо, глядя в глаза Далуру, – но их девять человек. Помнишь?

Повисло напряжённое молчание.

Лицо Молчуна не выражало ничего, кроме усталости и мрачной решимости. Арди теребила в руках косу и что-то говорила про себя, едва шевеля губами. Далур сжимал и разжимал огромные кулаки и шумно дышал.

– Что делать-то теперь? Неясно… В город не пойдёшь – неизвестно, докуда там всё прогнило. Да если и не прогнило, чем рассказ свой подкрепить сможем? Получается, что слово деревенщин супротив слова почтенной, ети их мать, стражи. Да и времени у нас нет совсем, чтобы попусту его тратить. – Лицо Гарона вмиг размякло и стало каким-то испуганным. В твёрдом до этого момента голосе прорезались истерические нотки. – Вы только пособите нам! А?.. Не бросайте! Хороших людей увели, за каждого поручусь! Да и найдём мы денег за работу вам заплатить, последнее отдам, только выручите.

– Не бросим, – впервые подал голос Молчун. – Я не брошу.

– Я не успокоюсь, пока хрусту костей Толса не порадуюсь, – негромко и очень твёрдо процедил дварф.

Арди неопределённо помахала рукой и уставилась на столешницу. Она продолжала жевать губами и сосредоточенно морщиться.

– Кровобороды, – мрачно пробормотал Молчун.

– Что? – непонимающе спросил Одир.

– Толс сказал, обоз пойдёт к ним. Ждать этот обоз они будут у тракта. Телеги-то по лесу не проедут никак. Значит, кровобороды дальше по тракту. Селяне дальше по тракту. – Мужчина замолчал так же неожиданно, как и заговорил.

– Кто такие эти кровобороды? Не знаешь, Далур? – Арди сердито посмотрела на дварфа.

– А почему именно я должен знать? – слегка опешил Далур.

– Ну так кровобороды же. У вашего брата – нездоровая любовь к бородам и желание приплетать их в каждое название. – Арди продолжала сверлить его взглядом.

– Нет. Никогда не слыхал о таких, – недовольно нахмурившись, ответил Далур. – Да и каждого дварфа по имени знать не обязан!

– А что мы будем делать, если всё-таки найдём их? – Арди злилась сильнее и сильнее. – Попросим отпустить всех селян и жить в дружбе и любви? Вот скажите, что им помешает отдать Толсу на двух людей и одного дварфа больше? Ты же слышал: они сами побаиваются кровобородов. Думается мне, не просто так. А?..

– Мы посмотрим… – начал было Далур.

Но Арди его сразу прервала:

– Посмотрим? Ха! Насмотрелась уже. Вот прям этой ночью и насмотрелась. Смотрелки ноют до сих пор. Как зубы, бородатый? Смотрю, уже не беспокоят? Ну а ты, Молчун, так и будешь сидеть да помалкивать? – Она перевела горящий взгляд на мужчину. – Я так поняла, ты здесь тоже за самоубийство? Ну так нате, держите. – Она запальчиво швырнула на стол кинжал, лишь немногим уступавший длиной короткому мечу. – И время сэкономите, и бесить меня не будете почём зря. Посмотрим…

– А ты, стало быть, решила ручкой нам сделать? – закипавший Далур наконец не выдержал. – Решила бросить и нас, и бедолаг этих? Мы, кстати, нанимались не ромашки собирать на лугу за мельницей! Знала же, что может погано дело повернуться. А уходишь теперь, потому что деньгами тут не пахнет? Я прав? Ну так и чеши тогда отсюда, раз решила. Шире шаг! Нечего нам мозги крутить. Управимся и без тебя, коли придётся.

– Управитесь? Если бы я хотела вас бросить, ты бы не только зубов на той поляне лишился. Тролль бы не отвлёкся на меня, и угадай, что было бы. – Арди глубоко вдохнула и выдохнула, поморщилась, словно съела что-то кислое, закатила глаза и поправила платок на шее. – Сука, ну когда же я поумнею… Вы ведь опять в говно по горло окунуться зовёте. Ладно, хрен с вами, считайте, что уболтали. Хоть будет кому вас вытащить, когда встрянете.

Далур громко фыркнул и уселся обратно на скамью. Молчун едва заметно кивнул и довольно улыбнулся.

– Тролль? – Гарон испуганно выкатил глаза. До него только сейчас дошёл смысл сказанного. – Вы что, дрались с троллем?

– Мы-то? Нет, что ты! Не приведи Держатели Мира. Далур вот дрался. Ну, по-честному, один на один, как полагается. Тролль, конечно, сильней оказался, но вот у кого голова крепче – ещё вопрос. А я так, по лесу с ним наперегонки побегала, – отмахнулась Арди.

– Да откуда же он взялся-то? Не встречались они тут никогда. Я за всю жизнь ни одного не видал! А он к нам сюда не придёт? – не унимался Гарон. Он испуганно косился на дверь, будто за ней мог оказаться невесть как пробравшийся в самое сердце посёлка монстр.

– Кто ж знает? Надеюсь, нет. Но ворота я бы на ночь закрывала и кого-то на стражу ставила. Побольше людей, и с луками. – Арди сделала акцент на последней фразе.

– Толс сказал, обоз будет через четыре дня, – вклинился молчавший до этого Одир. – Я предлагаю пойти по старому тракту и всё-таки посмотреть, что за кровобороды такие. Медлить нельзя! Надо выступать прямо сейчас.

– Ишь ты. Дай пожрать хоть нормально да ухо заштопать. Молчун, поди, тоже не откажется от нормального шва. Боится небось, что мордашка его уже не будет такой смазливой. – Далур улыбнулся своей неуклюжей шутке.

Молчун скривил обожжённое лицо, отчего то стало ещё более отталкивающим.

– Согласна, медлить нельзя и выступать надо как можно быстрее. Но давай-ка лучше через час. Одир, правильно? Собери нам харчей немного в дорогу да пива захвати не забудь. Мы пока подошьём этих двоих да перекусим слегка. – Арди с силой потёрла глаза и устало потянулась. – Сука, с ног валюсь, да спать некогда…

Далур фыркнул:

– Слабоват род ваш. Ох слабоват. Сутки-то всего не спали – и уже расклеились. – Далур демонстративно ловко встал со скамьи и широким твёрдым шагом пошёл к выходу из дома. Уже перед самой дверью оглянулся. – Через час мы будем здесь, Одир. И сразу выступаем.

* * *

Далур аккуратно разрезал шов на щеке Молчуна и внимательно осмотрел рану. Густые брови то ползли вверх, то стремились к переносице, отчего лицо дварфа принимало очень суровый вид. Наконец он подался вперёд и понюхал разрез с рваными краями.

– Рана-то грязная. Сиди, Молчун, не дёргаясь, будем сейчас её чистить. – Далур достал из заплечного мешка небольшой металлический стержень и обмотал его смоченной в снадобье тряпицей. – Ты с этой штукой уже знаком. Так что потерпи, будь добр. – Он раздвинул края раны толстыми пальцами и принялся ковыряться в ней инструментом, обрабатывая ткани и изредка скребя по кости.

Молчун шипел от боли и судорожно сжимал рукоять своей дубины так, что белели пальцы, но его голова ни разу не дёрнулась, словно перед Далуром была статуя. Дварф изредка останавливался, извлекал стержень из раны и пристально разглядывал разрез, недовольно цокал языком и продолжал своё дело, не обращая внимания на поведение человека. Вскоре он отложил в сторону свой незатейливый инструмент.

– Кажись, готово. Вычистил. Ты, Молчун, погоди радоваться, сейчас ещё кой-чего добавлю и латать начну. Приятно не будет, зато рана теперь заживёт нормально, и шрам будет не такой поганый. Волков в лесу больше не распугаешь им. Хотя с твоей-то харей… – С этими словами он всыпал бурый порошок в разрез и принялся споро его зашивать.

Далур знал, что сейчас испытывает Молчун. К боли растревоженной раны и жжению от снадобья должна была добавиться чудовищной силы чесотка, прямо там, внутри. Молчун резко дёрнулся и замер. Казалось, он сдерживается из последних сил, чтобы не начать разрывать ногтями щёку, несмотря на ещё зашивавшего её дварфа и свои грязные руки.

– Сегодня может быть горячка. Но быстро пройдёт. Повязку поверх пусть тебе Арди наложит. – Дварф посмотрел на девушку. – Как закончишь – посмотри, как там моё ухо.

– Ты где врачевать так натаскался? Никогда такого не видела! – Арди с удивлением смотрела на ровный и аккуратный шов, столь быстро наложенный дварфом. – Ты, конечно, извини, в то, что ты этими руками стальные пруты гнёшь, я поверю, но так ловко делать тонкую работу… Чудеса.

– Где учили, там и научился. Дело полезное, – буркнул Дварф и украдкой довольно улыбнулся.

Пока Арди накладывала Молчуну повязку, Далур скинул кольчугу и рубаху. Мускулистое предплечье левой руки пересекали чёрные полосы, оставленные ремнями от щита. Он склонился над ведром воды и принялся, шумно сопя и отплёвываясь, отмывать слипшуюся от крови бороду. Левый бок – тот, в который бил кинжалом зеленокожий, – представлял собой один сплошной синяк. Ещё один, меньшего размера, расположился на широкой спине, куда угодила стрела гоблина.

– Ну, с Молчуном готово, теперь твоя очередь, борода. – Арди направилась к дварфу.

Ухо у Далура оказалось подшито вполне пристойно, и ограничились лишь смазыванием шва всё той же пахучей жидкостью. Повязку закрепили тонким кожаным шнурком. Дварф отжал и насухо вытер бороду и только затем нацепил обратно кольчугу, с тоской посмотрел на последний метательный топор и привесил его к поясу рядом со своей секирой.

– Эх, с-сука, как голый теперь. Ни тебе щита, ни шлема. Тролль драный, чтоб его… Хорошо хоть этот, – он любовно похлопал ладонью по боевому топору, – не потерял. Доброго оружия здесь не сыскать. – Печально вздохнув, дварф обратился к людям: – Ну что, через половину часа выступаем. Поспать точно не хотите? Хоть сколько, и то полегче будет. Сегодня будем идти до темноты, и только тогда привал. Сдюжите?

– Ты нос-то не задирай. Раз ты справишься, то и мы не отстанем. Сопли вытирать да сюсюкать не надо, – оскорблённо ответила Арди.

Молчун равнодушно промолчал. Его больше занимала повязка, которую он безостановочно ощупывал грязными руками.

– Как хотите. – Далур проигнорировал тон девушки. – Было предложено – вы отказались. Не хрена тогда сидеть попусту. Пойдём к Гарону.

* * *

Одир ждал их на крыльце, облачённый в кольчугу, с булавой у пояса и полным заплечным мешком. Сидел на ступеньке и бесцельно строгал кинжалом уже почти исчезнувшую ветку. У его сапог собралась внушительная кучка стружки и щепок, что однозначно указывало на одно: сидит он тут достаточно давно. Когда троица приблизилась, мужчина сразу же бросил остатки палки в пыль и энергично встал. Одир указал на несколько туго набитых мешочков, составленных у порога.

– Ну, готовы? Я взял крупы, галет, солонины, чистой воды и пива. – Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Готовы, вперёд. – Арди ответила за всех и закинула на плечо один из мешков.

Все четверо направились к северному выходу из поселения.

– Только одного в толк не возьму. – Далур крепко сжал в пудовом кулаке бороду. – Как мы пойдём-то теперь по старому тракту? А?.. Вокруг него наверняка теперь гобла беснуется. Да и Толс где-то на тракте встал со своими. Тоже, поди, недалеко. Я с ним потолковать-то не прочь, но не вчетвером на десяток. Хотя…

– Н-да. Ты же местный, Одир. – Арди уставилась на него в упор. – Может, в курсе, куда тракт ведёт и как туда ещё пройти можно?

– Знаю, что на севере горы начинаются. Дед говорил, что когда-то там орков видели. В топях на северо-западе гоблины, их стоянки мы и сами замечали иногда. Мы поэтому дальше нескольких часов на север и не ходили. Хм-м-м… – Он умолк. – Мы можем от озера двинуть на север. И если тракт нам не попадётся, у взгорья повернём на запад. Не промахнёмся, думаю.

– Согласен. – Молчун, морщась, потрогал повязку и раздражённо сплюнул. – Ты мне туда муравьёв зашил?

– Не кипятись. Почешется да отпустит. Скоро вообще забудешь о щеке. – Дварф сочувственно похлопал человека по плечу. – Зато сможешь потом хвастать, мол, дварфийскими снадобьями меня врачевали. Немногие так о себе сказать смогут.

– Потому что умерли от боли и чесотки? – Молчун вымученно улыбнулся, а Далур хохотнул.

* * *

Идти по дороге до озера было легко и приятно. Тучи с ночи так и не покинули неба, но уже не грозили пролиться дождём. Лёгкий тёплый ветер умиротворяюще шуршал листвой, и опасения нарваться на гоблинов потихоньку растаяли. Далековато было отсюда до топей, да и при свете дня на ровной дороге близ поселения эти тревоги казались несущественными.

Все молчали. Каждый думал о чём-то своём. Далур по обыкновению изредка что-то ворчал в бороду да с досадой щупал неполный ряд зубов. Одир нетерпеливо шёл впереди и останавливался, чтобы подождать отставших. Арди жевала шкурку солонины и усмехалась каждый раз, когда тот прибавлял шаг и снова отрывался от отряда.

Молчун с мрачным видом тяжело переставлял ноги, его слегка шатало. Он то и дело сбивался с ритма и отставал.

– Может, привалим, а? – Далур внимательно посмотрел на Молчуна, снял окольчуженную перчатку и приложил ладонь к его лбу. – Н-да. Как я и говорил, горит. Так бывает от наших снадобий, но обычно быстро проходит. Часа два посидим, и отпустит. Ну, должно отпустить, нашему брату столько хватает. Вам – даже сказать не берусь.

– Идём, – невнятно ответил человек и упрямо побрёл дальше.

Проходя мимо дварфа, качнулся и врезался в его плечо.

– Погоди. – Далур заглянул в свой мешок и вытащил свёрток, перехваченный кожаным шнуром. – Вот, пожуй. – Он протянул в открытой ладони маленький прозрачный шарик янтарного цвета.

– Что это? – Молчун недоверчиво уставился на протянутую руку.

– Смолка деревца одного горного. Перемешана кое с чем да вымочена ещё кое в чём. – Дварф не хотел отвечать и лишь отмахнулся. – Чуть сил добавит и жар ослабит. Тебе большего и не надо. Жуй давай смелее, раз останавливаться не хочешь.

– Странно. – Молчун с задумчивым видом разжевал шарик. – Чуть язык щиплет, но вкуса нет. Я-то учёный уже, ждал худшего.

– Так – плохо, сяк – тоже плохо. Жуй усерднее, лучше станет, – чуть обиженно проворчал Далур и закинул мешок на спину.

Спустя несколько часов они выбрались к вытоптанному до голой земли берегу лесного озера. Здесь стояли несколько деревянных домиков, у воды сиротливо лежали вверх чёрными животами рыбацкие лодки, брошенные и жалкие. Несколько покачивалось на воде, привязанные к недавно отремонтированному причалу. Тёмные серо-стальные волны, одного цвета с осенним небом, плескались на свежую и крепкую древесину.

– Часа через два стемнеет. Может, тут заночуем, в одном из домиков? – Арди с тоской посмотрела в сторону строений. Они выглядели совсем небольшими и хлипкими. – Всяко безопаснее, чем в лесу, да и сухо. Вдруг дождь будет? Тучи-то вон какие.

– Каждый час на счету. Идти надо. – Одир переминался с ноги на ногу шагах в пятнадцати. – До темноты ещё немало успеем.

– Я согласен с ним. – Далур кивнул. – Из-за Молчуна не остановились, так теперь из-за крыши над головой встанем? Ну намокнем, да и хрен с ним. Давай дальше топать.

– Пошли. – Жар не отпустил Молчуна, и теперь на потном лице застыла маска отупляющей усталости. Его качало сильнее, чем днём, но он упрямо нагнул голову. Он начал ещё было что-то говорить, нахмурился, словно никак не мог поймать ускользающую мысль, и снова повторил: – Пошли.

– Как бы голову отдать в лесу не пришлось, – едва слышно пробормотала девушка и добавила громче: – Хрен с вами. Куда все, туда и я.

– Вот это дело! – Далур взял у Молчуна заплечный мешок и закинул на себя.

Человек возразил было, но почти сразу сдался и потащился вперёд, внимательно смотря под ноги.

Отряд, вымотанный за последние сутки, еле плёлся. Молчун, казалось, вот-вот упадёт, но так продолжалось последние полтора часа, а он шаг за шагом всё ещё переставлял уставшие ноги. Один Далур сохранял лёгкость и бодрость, будто только встал с постели. Впрочем, он и чувствовал себя полным сил. Дварфийская выносливость давно вошла в легенды, о ней слышали даже те, кто этих самых дварфов в жизни ни разу не видел.

Пасмурный вечер медленно сгущал сумерки под ещё не облетевшими кронами деревьев. Четверо шли, пока не стало совсем темно. Невольно в голове Далура оживали события прошедшей ночи, он с опаской всматривался под каждый куст и держал руку на топоре. Горло начало пересыхать, а вдоль позвоночника заструился холодный пот.

– Предлагаю заночевать здесь. – Дварф указал на площадку, где едва угадывался толстый ствол упавшего дерева и огромный валун. – Молчун вообще непонятно как ногами шевелит. Находились за сегодня, хватит!

– Знать бы, где это – здесь. Не видно же ни хрена никому, кроме тебя, бородатый. Но согласна, – буркнула Арди, таращась в темноту.

– Значит, встаём.

Молчун поковылял к тёмной громаде валуна и тяжело прислонился к нему. А уже через мгновение измученный человек сполз спиной по замшелому камню. Голова упала на грудь, и Молчун застыл.

Далур скинул мешок рядом с ним, снял с пояса топор и направился к поваленному стволу. Поплевал на руки, споро, в несколько ударов, отсёк пять больших ветвей и принялся отламывать от них сухие ветки помельче. Холодок не покидал спины, и дварф пытался отогнать непрошеные мысли, сосредоточившись на хрустящем сушняке под пальцами.

Арди напилась воды, утёрла лицо и кинжалом взрыхлила землю. Когда закончила, руками выгребла яму под костёр. Одир ловко нарезал кинжалом солонину в котелок и принялся отмерять крупу для ужина.

С валуна за ними наблюдал ворон с одной лапой. Он наклонял голову то в одну, то в другую сторону и, кажется, не спешил обнаружить себя криком.

Вскоре они вчетвером сидели у небольшого, уютно потрескивающего костра. Молчун дремал. Ну или просто пригрелся и наслаждался возможностью спокойно посидеть. Из плаща торчала только его обожжённая макушка: на неровной коже плясали тени. Одир не переставая помешивал в булькающем котелке. Время от времени вылавливал оттуда что-то, пробовал и, удовлетворённо хмыкнув, продолжал мешать. Далур меланхолично поглядывал на спутников и правил лезвие топора. Арди села чуть поодаль, за границей круга света, положила лук возле себя, замерла и слушала лес.

Далур же вздрагивал при каждом крике совы в темноте. В ночном лесу казалось, что это – кто угодно, и, скорее всего, кто-то очень недобрый и опасный, но не мелкая птица.

– Почти готово, – в очередной раз попробовав, сказал Одир. – Поужинаем, и лично я – спать. В прошлую ночь отдохнуть так и не вышло.

– Нам-то не рассказывай. – Далур отложил топор в сторону и убрал правильный камень глубоко в мешок. Следом отправился кусок войлока и пузырёк с пахучим маслом. – Бьюсь об заклад, у нас ночка пожарче выдалась. Стражу будем выставлять? Я бы первый подежурил. До полуночи просижу вполне.

– Я вторая, – донеслось из темноты. – Ты, главное, от пуза не ешь – сморит.

– Ну тогда я – третий. – Одир поднёс ко рту деревянную ложку и подул. – Молчун пусть до утра спит, раз болезный.

– Хрен. Жар спал. Перед рассветом буди, – негромко сказал проснувшийся Молчун. В его глазах отражалось пляшущее пламя костра. – Свою работу я сам сделаю.

– Как чувствуешь себя? – Далур внимательно посмотрел на человека. – Не лихорадит?

– Плохо. Но лучше, чем днём. Спасибо. И за тролля, и за снадобья твои.

Повисла неловкая пауза. Молчун не был похож на человека, который привык благодарить, а Далур не привык принимать благодарности.

– Брось. Сегодня я – тебе, завтра ты – мне. Мы тут в одной связке, – задумчиво ответил дварф. – К тому же и ты меня не бросил. Ну там, когда… – Далур с досадой потянулся к зубам и с сожалением вспомнил свой шлем. – Ну, в общем, там. В общем, почитай, и сочлись.

Молчун едва заметно кивнул.

– Каша готова. Давайте плошки, ужинать будем. – Одир попытался переключить неловкий разговор. – Не от пуза, конечно, но голодными спать точно не ляжем.

– Ты давай-ка пиво откупоривай. Потом не до него будет. – Принимая плошку из рук человека, Далур кивнул на несколько полных до краёв бурдюков. – Чую, последний вечерок спокойный. Не скоро я ещё пивка-то попью.

– Кружку давай. Налью.

– Давай бурдюк. Там уже как раз налито.

– Мне тоже целый давай. Не жадничай. – Арди неслышно подошла к костру и села между Далуром и Одиром.

Еда была простой, но усталость и свежий воздух сделали своё дело. Каша была невероятно вкусной, а когда обжаренные на огне кусочки солонины попадали на зуб, раздавались вздохи удовольствия. Бурдюки постепенно пустели, и казалось, что здесь, в забытых всеми лесах, между бревном и валуном, окутанные пляшущими тенями от костра, они находятся в самом уютном месте на сотни вёрст вокруг.

– Откуда ты взялся? – Арди отложила пустую плошку, шумно хлебнула из бурдюка и пристально посмотрела на Одира. – С этими-то я уже две недели как вместе, хотя, сказать по чести, хрен знает, кто они такие и откуда взялись. Имена запомнила да рожи примелькались, вот и всё знакомство. Расскажи и ты о себе что-то своим спутникам.

– Да мне и говорить особо нечего, – почесав пятернёй в затылке, признался мужчина. – Местный я. Ну, вернее, был. Девять зим назад. Безотцовщина. Матери плевать было на меня. К сохе никогда не тяготел. Всё мечтал о реющих стягах, звоне мечей и треске копий. А как чуть подрос – подался в город. Удивительно, – Одир горько усмехнулся, – но там я оказался нужен ещё меньше, чем дома.

– Да уж, удивительно, – фыркнула Арди.

– Прибился, значит, к небольшому монастырю. – Одир улыбнулся. – Они мне хлеб и крышу дали. Не бесплатно, конечно, приходилось много работать. А когда не работал, врачеванию учили да делу ратному. – Заметив недоумение в глазах Арди, добавил: – А как ты думала? В монастырях частенько что-то ценное есть для грабителя. А если окромя зерна и старых книг там и не сыскать ничего, всё равно лезут. Да разве объяснишь… Старшие местные, не будь дураками, подле себя и держат братьев при оружии. Вот у них я и учился. А сюда приехал Гарона повидать – он всегда был ко мне добр. Да и просто потянуло побывать в месте, что когда-то было домом. Хотел недельку погостить и обратно. Люди там хорошие, мне их уже не хватает. Последнюю ночь не спал даже. Шёл до рассвета, всё торопился. Как до селения добрался – сразу к Гарону. Тут он меня и огорошил. Простая история. Простая и короткая.

– Веришь в монастырские учения? – с лёгким вызовом спросил Молчун.

– Я верю, что, если люди добры и к тебе, и по своей натуре, им нужно ответить тем же. И что хорошо иметь место, где тебе рады, независимо от того, какой там уклад жизни, – спокойно, глядя в огонь, ответил Одир.

Молчун сплюнул в сторону и устало закрыл глаза.

– Ну а ты? – Одир уставился на Арди. – Теперь твоя очередь. Давай рассказывай всё честно.

– В моей истории не так много добра. – Арди кисло усмехнулась. – Смотри, ещё можно передумать. – Она некоторое время смотрела на Одира, пока тот ободряюще не улыбнулся. – Служанкой я была. Лет пятнадцать тому назад. Ещё совсем сопливой. В обычном трактире средней паршивости далеко-о на юге. Таких по стране сотни. – Она хмыкнула. – Сильно пьяным подносили три части воды и одну часть пива, а если бы мясо так сильно не пахло чесноком и уксусом, тебя бы вывернуло от его аромата. Свежайшее, как говаривал гостям елейным голоском хозяин. Публика – под стать.

– Зачем осталась в таком гадюшнике? – недоумённо спросил Одир.

– А что делать? Соседей добрых не было. Кушать хочется, да и спать лучше на соломе под крышей, чем в грязи под кустом. Зимой-то особенно, можешь поверить. Пробовала. Ну и, конечно же, лучше, чем вечным сном в канаве. Два года я там как-то продержалась. Ну прямо мечта, а не жизнь: мрази всякой подносить пойло да задорно взвизгивать, когда очередной гость, – она брезгливо сплюнула, – щипал за жопу или лапал. В тот вечерок, благословите его Держатели Мира, один был особенно рьян. Только и делал, что гонял меня за добавкой или какой ещё жратвой. И не забывал давать волю рукам – куда без этого-то? Трактирным служанкам такое очень нравится, разве не знали? Лежать на гниющей соломе, пока над тобой пыхтит нелюдь, от которого разит дешёвым пивом хлеще, чем из бочки. Хотя кому не всё равно, что там им нравится, правда? Хозяину монеты не лишние…

Девушка прервалась и сделала большой глоток из бурдюка, с шумом проглотила.

Помолчала немного, уставившись на огонь, проговорила:

– Ну так вот. Помню как сейчас, подозвал он меня в очередной раз. Сидел уже мертвецки пьяный. Ещё кружка – и точно в собственной моче под столом уснёт. Волосы до плеч, правильные черты лица. Голубые глаза. По-своему он был даже красивым. Если бы волосы не висели сальными колтунами, а глаза не были остекленевшими от многих кружек пива. Рот плотно и не закрывался даже, а губы блестели от жира и скопившейся в уголках слюны. Я даже помню, что он тогда ел. – Посмотрев в костёр, Арди ухмыльнулась. – Горячую кровяную колбаску. Кусочек прилип в уголке рта и притягивал взгляд. От него несло смесью запревшего пота и перегара от самого дешёвого и поганого пойла, которое только можно представить. А ведь в тот раз пиво сварили лучше обычного…

Девушка неловко пошутила, но никто у костра не улыбнулся. Мрачно и напряжённо они ждали, пока та продолжит.

– Тогда он даже ничего не заказал. Он просто подозвал меня, чтобы дать волю рукам. И дал. Больше, чем обычно. Сидел и кривовато лыбился. А пальцы ползали там, где им быть не положено без моего согласия. Да, он тогда ел горячую кровяную колбаску. Нарезал её на удивительно ровные кругляши своим ножом. Нож лежал рядом с тарелкой. Я схватила его и… – Арди нахмурилась и тряхнула головой. – Мне кажется, этот выродок не сразу понял, что происходит. Несколько раз открыл рот, силясь что-то сказать. Кровь вместе с жиром текла по его подбородку. На мой взгляд, он тогда был точно красив. Ну то есть таким он мне больше нравился, чем минуту назад.

Повисла тишина. Арди хмурилась своим мыслям и жевала губы.

– А потом? – глухо спросил Далур.

– Потом? – Арди словно очнулась от краткого оцепенения. – Потом я выскочила из трактира и побежала за городские ворота. Меня догнали. На мою удачу, не стража и не его дружки. Тот человек сказал, что всё видел и патлатая гнида получила по заслугам. И что девка такая бойкая ему сможет помочь. А взамен он поможет мне. Не важно, как его звали. И что мы делали – тоже не важно. Но на руках у меня чужой крови больше не было. На стрелах… Но ведь это не считается, правда? Больше не расскажу, но если бы была в мире справедливость, висеть мне на каком-нибудь толстом суку у дороги рядом с… А, хрен с ними всеми. Разболталась что-то. И вообще, прибедняюсь, пожалейте несчастную! Я жива и, думается, не такой уж плохой человек. Ну хотя бы сегодня. Иду вот селян каких-то спасать, шкурой рискую, наверное, даже бесплатно. Добродетель во плоти. Короче, последние лет пять я – наёмница. Лук и чтение следов к вашим услугам. – Арди изобразила неловкий поклон. – Если готовы платить, конечно. Свою историю я этим вот рассказывала. – Она махнула рукой на Молчуна и Далура. – Нас вчера вроде как боем скрепило. Ну и ты, монастырский, заодно послушал. Боевое братство. С одной сестричкой. – Арди невесело рассмеялась и замолчала.

Молчун с лёгкой неприязнью и сожалением устало смотрел на Арди.

Далур сжимал бороду в кулаке и с силой дёргал, возвращаясь раз за разом к своим мыслям. Девушка ему не нравилась. После услышанного она стала ему нравиться ещё меньше. Стрелы, толстый сук. Разбойничала, не иначе. Таких людей он презирал. Сильнее, чем разбойников, он презирал только трусов.

В спину снова упёрся ледяной, полный ненависти взгляд. Решено. Сегодня он расскажет спутникам, что он за дварф. Пусть знают, с кем идут.

– Ты не винов… – начал было Одир.

Но Арди его оборвала:

– Брось. Всё, что я в жизни делала, я делала сама. Никто не заставлял. Мой выбор. По глупости, по юности, по обстоятельствам, ПО ХЕ-РУ, – отчеканила по слогам Арди. – Это мой выбор и мои поступки. Точка. Ну что, кто из вас? – Она поочерёдно посмотрела на Молчуна и Далура. – У нас тут вечер секретиков и тёплых воспоминаний. Присоединяйтесь. Ваша очередь. – Не дожидаясь ответа, встала и взяла пару поленьев из стопки неподалёку, закинула в огонь.

Тот накинулся на древесину, раздалось радостное щёлканье сухой коры, и в ночное небо взлетела стайка искр.

– Ну а ты, Далур? – Одир посмотрел на дварфа. – Почему не дома, в горах? Ваш брат нечасто выбирается из своих чертогов.

– А нет у меня дома. И хрен мне там кто рад будет, – глухо буркнул Далур и ещё раз сильно дёрнул себя за бороду. Решился и продолжил: – А, ладно. Как на духу. Года полтора как нет у меня дома и друзей. Весна, стало быть, была. В одной из горных долин наши пасли стада коз и овец.

– Пасли коз? – удивлённо переспросила Арди.

– А ты как хотела? Дварфам и есть хочется, и одежда нужна. У нас и поля есть на поверхности. Маленькие, ясное дело, и родят не как ваши, но есть. Пиво и хлеб на столе должны быть! Ну так вот. Долина, значит, в которой скотина наша пасётся. Облюбовал её тролль. Горный дикий тролль. Как тот, который с гоблой в лесу ошивался. Но цвета мокрых скал, да шкура потолще. Облюбовал её, значит, и повадился таскать по козе в день, бывало и по две. Я тогда только на обучение к Рунобойцам поступил, а когда не обучался, ходил стражником да в патруль. Мы, дварфы, к таким вещам готовы, тролли не впервой забредают в горные долины.

Семеро нас в патруле ходило. Два арбалета, три пики и два щитоносца. Я, стало быть, с пикой шёл. Нам сменяться через час было, когда объявился тот самый тролль. Объявился – и сразу к козам. Хвать одну, как с кухонной полки, и обратно к расщелине пошёл. Ну наши его, конечно, не отпустили. Мы, значит, пики упёрли в землю, щитоносцы арбалетчиков прикрывают, а те послали болты в образину и стали новые закладывать. Попали стрелки наши. Тролль заревел на всю долину. От ярости хватанул козой об землю, отшвырнул в сторону и на нас попёр. Идёт на нас, здоровенный, как твой амбар. А у меня сердце где-то в гузне бьётся, и перед глазами коза летящая стоит. Я до того и не дрался никогда, кроме как с гоблинами да на площадке. Тролль, с-сука камнешкурая, всё ближе подходил… – Дварф замолчал, затравленно озираясь по сторонам.

Темнота вокруг полнилась шепотками.

– Далур? – окликнул его Одир.

Дварф встрепенулся и, придвинувшись ближе к огню, протянул к нему руки.

– Вообще, мы должны были пиками его удерживать, пока топорщики ему ноги рубят, а арбалеты голову выцеливают, – чуть помолчав, продолжил он. – И вот стою я с самого лева, а справа от меня Ганур был. – Голос чуть дрогнул. – Дружили мы. Он мне говорит, мол, давай, Далур, поспорим, что быстро дело кончим и без сложностей. Говорит, предчувствие у меня хорошее, а проигравший пиво ставит всему патрулю. А я ответить не могу. Рот пересох совсем, а руки как у пьяницы – ходуном ходят. Ещё чуть, и пику бы выронил. Вот уже дошёл до нас тролль почти. Мне надо в плечо или грудь ему пику втыкать да в землю упирать, чтобы руками до нас достать не смог, время, значит, выигрывать. А я смотрю прямо перед собой и вижу… себя. Как отлетаю прочь, как та коза, и, упав невдалеке, так же затихаю. – Далур сглотнул и прочистил горло. – Короче, струсил я. Бросил пику и побежал, как никогда в жизни не бегал. Не оглядываясь. Сзади крики ярости и боли звучали, а я лишь старался заглушить их свистом ветра в ушах.

Тут дело такое, когда состав неполный, тролля по-другому брать надо. Но времени у них перестроиться уже не было. Побеги я чуть раньше, может, они и успели бы. Но вышло как вышло. Мне потом рассказали, что живыми двое только остались, ну, кроме меня. Ганура эта тварь смяла через секунду после того, как я побежал. Но пику всадить в тушу образины он успел. В отличие от меня. Какой я после этого дварф? Так, пустая порода. – Голос Далура дрожал. Немного помолчав, он горько добавил: – У нас казнят за такое. Из-за меня четыре бойца умерли. Доверили мне быть их соплечником и умерли. Ганур доверился мне и умер. Потому что я трус.

– Кто бы не побежал, когда на тебя в лоб прёт разъярённый тролль? – спросила Арди.

– Никто из наших не побежал. Только я, – отрезал дварф.

– Ты говоришь, за такое у вас казнят. Но ты жив. – Одир серьёзно смотрел на Далура.

– Потому что духу не хватило даже ответить за свои дела. У меня – влиятельный старший брат. Был. – Далур кисло улыбнулся. – Он дал мне выбор. Смерть и подобие чести или позор и бегство. Я убежал. Помню только боль и презрение в его взгляде, когда я поднял брошенный передо мной мешок с кольчугой и едой. Как уж он потом мою пропажу объяснял, не знаю. Может, аукнулся ему мой побег и его смерть тоже на мне висит. И топор, – он похлопал по своей секире, – мне брат дал. В горах опасно. Мы – хозяева под ними, а наверху много с кем драться приходится.

– Поэтому ты так со своим топором упёрся, когда я тебя от лагеря тащил? – тихо спросил Молчун.

– Да. – Далур медленно кивнул. – Это последнее, что у меня есть из дома. Кольчуга ещё, но топор… топор для дварфа – всё. Мы долго живём, у нас хорошая память. Если вернусь домой, у меня вырвут бороду и повесят. Такие, как я, недостойны стали, даже топора палача. Сталь не для трусов.

– Помнится мне, ты в лагере вышел один на один с троллем. Трус так точно не сделает, – уверенно возразил Молчун.

– Я со страху топор еле метнул. Только второй нормально пошёл. Дварф – и топор не смог метнуть. Стыдоба. И я удивлён, что портки сухими остались, я уже почти побежал.

– Но не побежал. А что до портков… – Арди почесала подбородок. – Помнится мне, я историю слышала про королевскую конницу и городское ополчение. Город какой-то они защищали. Враг уже за стены проник, на улицах бились. Не помню, кто с кем воевал, да и неважно. Может, никто и ни с кем, а это просто притча. Прижали их крепко тогда, ополченцев с конницей, в клещи взяли. Храбрые и благородные рыцари в сияющих доспехах смогли прорваться через врага и ускакали прочь, громыхая своим прекрасным вооружением. – Арди выплёвывала слова. – А вот ополчение осталось. Оно и понятно – простолюдинов можно тысячами в могилу класть, лишь бы десяток знатных выжил. И плевать, что вы только что вместе бились. Хреново им тогда пришлось. Живыми осталась пятая часть, наверное, но устояла. Бледные от страха, с мокрыми штанами и дрожащими руками. Они выстояли. Чудом, не иначе. И вот вопрос, достойны они уважения? Хрен с ними, с рыцарями. Там причин и поводов десяток может быть. Но вот эти вчерашние крестьяне и мастеровые достойны уважения? Я к тому, Далур, всем плевать на то, что ты чувствуешь и как обстоят дела с твоими штанами, если ты не побежал. Если ты сделал то, что от тебя требуется. Полтора года назад – да, ты струсил. Вчера ты был смелей всех, кого я знаю. И гораздо глупей, но сейчас не об этом. Ты вышел один на один с троллем. Схватился один с тремя гоблинами в темноте, чтобы прикрыть нас. Может, ты и трус, но такому трусу я доверю прикрыть спину.

– Она права, – коротко добавил Молчун и замолчал.

– Из-за меня погибли четыре дварфа, которые верили мне, – не унимался Далур.

– Да, погибли. Да, верили, – жёстко бросила Арди. – Но ты уже доказал, что не допустишь такого ещё раз. И, пожалуйста, перестань ныть. Дварфам не идут стенания.

Далур молча уставился в огонь. Его лицо окаменело и не выражало ничего. Он боялся поднять глаза и увидеть во взглядах спутников презрение. В конце концов, слова – это просто слова.

– Двое из трёх с камнем на душе. Один из трёх – без тёмных пятен в прошлом. Что до тебя, Молчун? – Арди допила пиво одним глотком и уставилась на него. – Как ты очутился здесь?

Молчун поднял руку к шраму от ожога на голове и, едва его касаясь, погладил место, где было ухо.

– Я без камня. С золой. – Глаза зло сузились. – Родом из пограничной с Левнаром деревни. Далеко на юге. – Он усмехнулся, увидев изумление на лице Арди. – А что ты удивляешься? Мы на севере. Вся страна для нас сейчас – далеко на юге.

– Да нет… – растерянно протянула Арди, поправляя платок на шее. – Просто мир оказался очень маленьким. Я… бывала в тех краях тоже.

– Это для тех, кто носа за родной забор не кажет, мир огромный. Стоит только ступить на дорожку, как мир начинает стремительно уменьшаться. Ну так вот. Лет пять назад наше высочайшее величество, барон местный, – Молчун с отвращением сплюнул, – не удержал хрен в штанах во время приёма соседнего барона. Не знаю, кого он там оприходовал, да и откуда мне? Что люди говорили, то и знаю. Короче, соседский правитель обиделся. И по приезде домой начал рати собирать, чтобы за обиду мстить. Но я всего этого тогда не ведал. Я шёл с осмотра силков, к поясу были подвязаны несколько заячьих тушек. День погожий, я с добычей. Легко так было на душе. Ноги крылья отрастили, я шагал и земли не касался. Пока не почуял дым. Почуять или увидеть дым в приграничной деревне – всегда к беде. Пострашнее, чем встретить разбойников или шатуна на лесной тропе. У нас мост был старый через реку. Вот как раз к нему я подошёл, когда деревья расступились и стала видна моя деревня за излучиной. Много домов горело. Суетились какие-то отряды и реяли стяги нашего величества. Я не помню, как добежал. Не помню, как в горящий дом влетел. Помню жар дикий и дым, выедающий глаза и лёгкие. Жену и дочь нашёл в дальней комнате. Из живота жены торчал нож. Видимо, она уже просто не смогла сама выбраться. А дочь… дочь обнимала мать тонкими ручками. Думаю, что она задохнулась, перепуганная, прижимаясь к дорогому мертвецу. Комната полыхала. Помню, удивился, что они такие чёрные. Нелепая мысль. Потащил их к двери, чувствуя, что моя одежда уже дымится. Кожа с рук жены слезла, как перчатка, когда тянул. Понимал, что они мертвы, но тащил, едва не падая от удушья. Тащил, пока не потерял сознание…

Он отвернулся от костра и, немного помолчав, продолжил:

– Меня из огня выволокли. Кто-то видел, как я в дом залетел. Только это осталось. – Он чуть повернул голову обожжённой стороной. – Ну и по телу есть ещё. Дом догорел вместе с ними. Похоронил потом, что нашёл. Дом сестры с родителями тоже сожгли. Только их самих на улице зарубили. Похоронил их целыми. Почти. Пока я силки проверял, чтобы заработать на жизнь, заявился от соседей отряд мстить за поруганную честь какой-то бабы, которую никто в глаза не видел, и эту самую жизнь уничтожил. Его величество знал о готовящемся нападении, но не успел прислать воинов. На несколько часов не успел. Я воротился, когда пришельцев отогнали. С тех пор я больше в лесах обретаюсь.

– Да, дела… – выдавила Арди и уставилась в пустоту.

– Да, порой так выходит… – начал было Одир.

Но Молчун перебил:

– Нет. Не надо. Вы спросили – я ответил. Честно. Как все. Меня утешать не надо. Я со своей болью уже сросся. Вы таких историй можете десяток услышать за вечер в любой корчме на границе, да и слышали наверняка с сотню. Примелькались они, истории эти. Вот только рассказчику ни хрена не легче.

– Как тебя зовут? – Арди посмотрела в глаза мужчине.

– Молчун. – Он отвернулся и закутался в плащ.

Повисла тяжёлая тишина. Даже костёр на какое-то время перестал потрескивать.

– Ложитесь спать, а я – сторожить. В полночь разбужу. Вторая стража твоя, – напомнил Далур девушке. Он стискивал в руках почти пустой бурдюк с остатками пива.

Арди улеглась между бревном и костром. Почти сразу она размеренно засопела.

Одир встал и побрёл в темноту.

Молчун лежал, закутавшись в плащ. Его плечи слегка подрагивали.