Когда Далур открыл глаза, едва рассвело. Серый холодный свет сочился в многочисленные щели сарая. Дварф поёжился и опасливо осмотрелся вокруг. Молчун крепко спал, свернувшись калачиком, и размеренно сопел – дыхание его было глубоким и ровным. Хороший знак.

Арди рядом не было.

Далур вяло натянул сапоги и снова уселся на лежак. Поёжился от утренней прохлады и принялся вычёсывать бороду внушительным гребнем с редкими зубцами. В голову настырно лез вчерашний вечер и стыд за несдержанность. Далур ещё раз испуганно покосился на ближайший угол, но там, конечно, было пусто.

Всё на сеновале дышало миром и покоем.

Далур закончил чесать бороду и взялся за холодную, оставшуюся со вчерашнего вечера кашу. Он съел, а скорее заставил себя съесть, ровно треть и вышел на улицу.

Посёлок нехотя просыпался. То здесь, то там прохаживался по своим делам народ. Со всех сторон драли горло поселковые петухи. На улице было ещё свежее, чем в сарае, и эта прохлада смахнула с дварфа остатки сонливости. Далур заложил большие пальцы за широкий пояс и покачивался с пятки на носок. Взгляд блуждал по небу и то и дело цеплялся за подсвеченные рассветными лучами облака.

Из-за угла вынырнула Арди.

Далур перевёл взгляд на неё и недовольно хмыкнул:

– Могла бы и предупредить, гулёна.

– Раз уходила, значит, надо было. Вы всё равно спали, как два кота у печки. Пойдём Молчуна поднимать. Солнце уже высоко.

– Не слишком-то.

– Если ты видишь хотя бы его край, значит, достаточно.

Они зашли в сарай, и Далур сразу же осторожно растормошил человека.

– Эй! Просыпайся давай! Ты как, братец?..

Молчун открыл глаза и уставился куда-то сквозь Далура.

– Ты меня слышишь? Видишь? – Дварф помахал своей большой пятернёй перед лицом проснувшегося.

Молчун снова закрыл глаза и поморщился.

– Да. Я… Ох, голова… Мы, а… лес? Сука, как гудит… – Спрятал лицо в ладонях и застонал.

Далур улыбнулся и протянул булькнувшую флягу.

– Держи, попей. Будет очень горько, но голова прояснится. Пей это весь день. Ты знаешь что… Вставай давай и поешь, там осталось со вчера немного каши и хлеба. Приходи в себя и готовься. День будет долгим и, думается мне, тяжёлым. Для тебя-то в твоём состоянии и подавно. – Дварф посмотрел, как морщится Молчун после глотка, усмехнулся и хлопнул того по плечу. – Давай-давай, пей. Это лекарство.

Арди с аппетитом жевала горбушку, зачерпывала жёсткой корочкой кашу и жадно откусывала.

– Была я, значит, у Ингвара, – начала она, не до конца прожевав. – Тебе, Далур, повезло. Он вчерашний вечер не помнит ни хе-ра. Хорошенько ты его приложил: глаз заплыл, тошнит постоянно, но зато сговорчивее стал. Трубка – не его сына, это раз. Траву он должен был собирать западнее посёлка, лишь слегка забирая на север, – это два. А ещё он припомнил, что сынишка спрашивал про какой-то цветок, Скальный Изумруд называется, жутко дорогой и желанный всеми алхимиками. Нужен он для зелий из старых книг, точнее, не сам цветок, а его корень, но не сезон уже для его сбора. Да и, как сказал Ингвар, его очень и очень тяжело найти. Растёт он только в горах, встречается редко, для сбора подходит всего одна неделя в году. Хотя, может, не поверил сынок и решил попробовать его найти… А ближайшие горы у нас аккурат на севере – это три. – Арди горбушкой протёрла посуду от каши и отправила её в рот. – Такие дела.

– Так что у нас получается… Все ходы ведут к гобле! – Глаза Далура загорелись недобрым огнём.

– Наверное. – Арди его восторг не разделила. – По поводу трубки. Гарон не узнал её, народ местный наспех опросили – тоже не узнал никто. Но! Один мужик увлекался резными трубками, выреза2л, копил у себя, если находил какую любопытную, покупал или выменивал. Его-то как раз и увели среди прочих в тот день. Видимо, путь наш лежит на север. – Она откусила большой кусок от горбушки и спросила: – А что ты дал Молчуну?

Далур помедлил, решая, надо ли рассказывать, но решил, что особой тайны в этом нет.

– Снадобье одно, из наших, надёжных. От него должно полегчать. А всё-таки ты чего не предупредила, что уйдёшь?

– Думала, вернусь до того, как встанете, – усмехнулась. – А что, к Ингвару со мной пошёл бы?..

Лицо Далура сразу же исказилось отвращением, и он зло дёрнул себя за бороду.

– Вот поэтому и не предупредила – не хотела настроение портить. А ты, кстати, чего такой «любовью» к нему проникся? Ты, мне помнится, хотел помочь всем, кому только сможешь, и задарма. Вот и от денег Гарона чуть не отказался. А тут такая перемена. Ну нагрубил он, велика беда. Он же едва соображает, от горя и от похмелья.

– Чего-чего… – Далур недовольно буркнул. – Я не так давно среди вас живу. Никак не могу к вам, людям, привыкнуть. Мы надёжнее. Если бы из нас у кого пропал сын, все бы с ног сбились, чтобы найти или отомстить за него. И отец старался бы больше прочих. А этот… Всё, на что его хватило, – упитому в штаны ссать. И когда такой герой грубить начинает… – Далур снова дёрнул себя за бороду. – Я правда хочу помочь. Но я привык помогать сильным. Ну или хотя бы не тряпкам, пропитанным сивухой. Когда ты протягиваешь руку, а тебе в неё плюют, не надо удивляться, если она сожмётся в кулак.

– Мы… люди!.. Как ты ловко всех одной гребёнкой. – Арди хмыкнула. – Тяжело тебе, наверное, живётся с таким взглядом. Ну да как знаешь, ни в чём убеждать не собираюсь. Как и разубеждать.

– Всех, да не всех, одной, да не одной. – Далур насупился, недовольный разговором. – А до взглядов моих чего тебе?

– Скажи, Далур, а сколько тебе лет? – спросила Арди, проигнорировав его вопрос. – По вам тяжело понимать. Кажется, что вы все одного возраста. Могу отличить только совсем молодых и детей, ну или совсем стариков. Хотя я видела-то их один раз в жизни. С караваном ходили в ваш верховой городок торговый.

– Шестьдесят восемь. – Дварф с подозрением посмотрел на Арди. – А тебе чего с этого?

– Молодой ты совсем, ну, по-вашему. Ничего. Просто интересно. А почему решил с нами на поверхности жить? Чего дома не сидишь? Извини, конечно, что спрашиваю, просто нечасто с вашим братом встречаешься, и мне интересно.

– Не сиделось, вот и не сижу, – отрезал Далур. – Вон Молчун уж встал. Пошли людей искать. Языки и потом можно потрепать.

Арди вновь хмыкнула и отвернулась.

Далур повернулся к Молчуну, который плевался, морщился, но стойко пил из фляги.

– Понимаю, пивал ты и вкуснее. Но ты как? Голова прояснилась?

– Пойдёт. Разгуляюсь.

– Вспомнил вчерашний день? Что тебе там птички начирикали? Что есть у нас, Арди уже рассказала, теперь давай ты.

– В лесу кто-то есть. Больше меня и меньше меня. Перед тем как я вырубился, севернее птицы видели много двуногих. Больше меня и меньше меня. Шли на запад. Всё, что удалось выяснить. Птицы не понимают нашего языка и общаются способом, совсем не похожим на наш.

– Совпадает с тем, что мы узнали. – Арди кивнула.

– А что за история с Ингваром?

Арди поведала об их визите к травнику в деталях. Она недовольно косилась на дварфа, а тот делал вид, что не слышит их разговора и не замечает её взглядов. Молчун же широко улыбался, его явно забавляла эта история.

– Ты сможешь фокус с птицами повторить? – Далур попытался увести тему в сторону.

– Нет. Несколько дней не смогу.

– Ну, значит, надо полагаться на свои ноги, глаза и уши. – Арди хлопнула себя по бёдрам. – Предлагаю сразу взять западнее, приблизительно до того места, где сынишка травника коренья дёргал, и оттуда уже идти на север. Судя по всему, местные дебри слишком оживлённые.

– Ну, стало быть, пойдём. Светло уже.

Сарай скрипнул дверями и остался позади. Спутники торопились по улице, мимо добротных домов, первых селян, старающихся урвать побольше света от быстро сгорающего осеннего дня, пока не вышли через северные ворота. Путь лежал в направлении к начинающемуся чуть западнее лесу.

Казавшийся издали непроходимым, на деле лесок был довольно редким, то и дело перемежавшимся опушками и полянами. Над головой каркали вороны. Кто-то невидимый шуршал то тут, то там, Далур только и успевал крутить головой на каждый резкий звук. Миновал полдень, когда они выбрались на небольшую лесную поляну, со всех сторон обрамлённую зарослями. У противоположного края сиротливо лежало поваленное дерево. Его покрытый густым мхом толстый ствол словно приглашал отобедать за ним. У дварфа призывно заурчал живот.

– Давайте перекусим. Только не на ходу. Так кусок в глотке застревает. – Далур указал рукой в сторону лежащего дерева. – Вон там и сядем. Чуть пожуём – и дальше. Я тут готового взял, чтобы хотя бы на обед сегодня не кашеварить, если не вернёмся к ночи.

– Да, давай. Потом нам будет не до привалов. Но только быстро. Осенью день не балует. – Арди посмотрела на Молчуна, который жадно припал к фляге с горьким отваром. – Как твоя голова?

Молчун сделал неопределённый жест и убрал флягу. Когда он поморщился, обожжённое лицо покрылось складками, и он стал похож на идола диких племён с островов.

– Болит. Не голоден, но я бы посидел.

Ствол дерева был немного влажным, как и всё вокруг после ночного ливня, но послужил прекрасным столом и стулом. Небо над головой то темнело, как перед дождём, то светлело и никак не могло определиться: пролиться ему водопадами или явить чистейшую лазурь и солнце.

Молчун прилёг на стволе и словно уснул. Арди и Далур сели друг напротив друга и принялись жадно поедать хлеб с солониной и кашей. Прогулка по лесу благотворно сказалась на их желании подкрепиться, и простая холодная еда была невероятно вкусной. Далур смахивал крошки с бороды, причмокивал и шумно сопел. Хоть какая-то от лесов польза. На таком воздухе – аппетит отменный.

– Приятной вам трапезы, почтенные! – раздался незнакомый голос совсем рядом.

Арди резко развернулась, и в руку из-за пояса будто сам собой прыгнул кинжал.

Далур же мгновенно вскочил с поваленного ствола и схватился за топор.

– Тише, тише! Я пришёл без зла. – В десятке шагов от них стоял неприметный мужчина лет шестидесяти.

Худоба грозила прорезать кожу выпирающими костями, а клочковатая борода торчала в разные стороны. Всё в его внешности было каким-то нелепым и даже жалким. Только серые цепкие глаза смотрели твёрдо и этим рушили образ простака.

Старик продемонстрировал пустые руки и поднял их ладонями вперёд.

– Видите?

Далур окинул пришельца внимательным взглядом. Оружия при нём действительно не было, да и сам он не казался сколько-то опасным, и дварф малость успокоился.

– Ты кто? Местный?

– Нет. Я проходил мимо и много времени у вас не отниму. Меня зовут Флан. А вас, почтенные?

– Арди.

– Можешь звать Молчуном. – Человек встал со ствола и, морщась, недоверчиво разглядывал пришельца.

– Далур. Если ты не местный, что здесь делаешь? Эти места – не торговый тракт, я бы даже сказал, глухомань. Только не говори, что наткнулся на нас случайно! Вот уж дело небывалое было бы. – Дварф опустил топор, но убирать его за пояс не спешил. Хоть опасность и не ощущалась, но мало ли.

– О, ты прав, почтенный Далур. Сказать, что я здесь праздно шатаюсь, – значит соврать. А я бы не хотел врать добрым путешественникам. Да и мне не к лицу это. Да, шёл я к вам намеренно. Да-да, именно к вам. Ну, вернее, сначала вы ко мне, так что получается, к нашей встрече вы тоже причастны. – Мужчина улыбнулся, и на ствол дерева рядом с ним сел однолапый ворон.

Молчун сразу подобрался и сжал кулаки.

Слегка пошатываясь, подошёл поближе к незнакомцу.

– Кто ты и чего хочешь? Зачем следил за нами?

Далур нахмурился больше обычного и наклонил голову. Корпус сам собой чуть развернулся, топор поднялся выше, а ноги стали пружинистыми. Свободная рука легла на метательный топорик.

– Ну будет вам. Я один и не вооружён. Не станете же убивать старого человека лишь за то, что он хотел с вами поговорить? Я всё вам расскажу. Спокойно. Давайте лучше уберём оружие и продолжим разговор в более, хм-м, мирной обстановке.

Далур даже не шелохнулся. Чего доброго, зубы заговаривает, с незнакомца в лесу станется. Дварф позволял себе лишь ненадолго отрывать от старика глаза, чтобы осмотреть кусты за его спиной. Вдруг не один. Повисшая тишина сообщила, что Арди и Молчун вполне разделяли его взгляды.

– Да-да, конечно же, сначала нужно объясниться. Понимаю. Как я уже говорил, зовут меня Флан. Вот… путешествую. Летом в лесах, зимой ухожу южнее – есть у меня там зимовки близ хуторов. С людьми почти не общаюсь, так, по осени зерно выменять да в лавку заглянуть. Друзья у меня – другие. – Он с лаской посмотрел на замершего ворона. – Со зверями у меня отношения особые. Да и приятней мне с ними. Я отшельник.

– Экий болтливый, как прорвало. Давай по делу! Не заговаривай зубы. Зачем искал нас и что делаешь в лесу? – Далур бесцеремонно перебил его и сделал полшага навстречу.

Флан вздохнул.

– Какой же ты нетерпеливый. Да уж, дварфы – народ горячий. Ладно, если угодно – давай. Я слышал, что вы наёмники. А мне как раз нужна помощь от ребят вашего толка, а именно…

– От кого слышал? От местных? От кого именно? – снова перебил его Далур.

– Нет, не от местных. От своего старого друга. – Флан указал рукой на ворона, тот расправил крылья и закричал, будто представляясь. – А он слышал это от вас самих. А если бы ты не перебивал меня после каждого слова, почтенный Далур, мне было бы куда проще всё объяснить, а вам, стало быть, понять…

Дварф наклонил голову ещё ниже, крепче стиснул рукоять топора и молча смотрел на Флана. Разговор нравился ему всё меньше.

– Я же говорю: у меня со зверем дружба особого толка. Вот, кхм, Молчун, пожалуй, поймёт, о чём я, да? Хотя он-то и в самом начале этого долгого пути. Да, вы правы. Я немного… присматривал за вашим передвижением и немного слышал разговоры. Хотел убедиться, что смогу вам доверять и попросить о небольшой помощи.

– Я говорил, что ворон следит за нами и это не совпадение, – сказал Молчун, открыл флягу и сделал глоток.

Слегка расслабившись, он привалился к стволу и замолчал.

– Я бы выразился по-другому…

– Слежка и есть. Как ни назови. Значит, ты про нас знаешь намного больше, чем мы про тебя. Будь добр, поторопись убрать это неравенство. – Далур взглянул на Арди.

Девушка выглядела расслабленно, но глаза без остановки бегали в поисках малейшего движения.

– Ну, зовите как хотите. Этот вопрос для меня совершенно не принципиален. К делу, значит. Хорошо. Мой путь лежит на север, аккурат в горы. Там есть пещеры, в которые я очень хочу попасть. Но выяснилось, что лес близ гор сейчас кишит гоблинами. Да и в горах мои друзья видели кого-то покрупнее.

– Орки, – со злобой бросил Далур.

– Возможно. – Незнакомец беспомощно развёл руками. Сейчас Флан выглядел как крестьянин, от которого сбежала овца, но его глаза так и не давали этому образу сложиться до конца. – Сведения, которые мне приносят, не всегда полностью понятны. В любом случае мне не помешает помощь. Я думаю, вам будет интересно. Каждому из вас. Что же касается оплаты… О, об оплате мы договоримся.

– Как тебе наверняка известно, – подчеркнула Арди, – у нас сейчас уже есть работа, которую надо сделать. И она важнее, чем провожать кого бы то ни было в горы непонятно зачем. Если ты нам поможешь, мы подумаем над твоим предложением. С твоими талантами нам будет проще закончить её быстро.

– Ха, уж не хочешь ли ты меня нанять? Признаться, я думал, всё сложится совсем наоборот. Да и, насколько я знаю, ваша нынешняя работа может оказаться бесплатной.

– Может оказаться, а может и не оказаться. Я слово давал, – отчеканил Далур.

– Ну что же, если слово… Как можно нарушить? – По тону ровному и простодушному было не понять, отвечает ли он серьёзно или издевается. – Ладно! Наверное, я смогу себе позволить задержаться на несколько дней. Если же не успеете – я уйду. А вместе со мной – и упущенные вами выгоды. Поиски крестьян – конечно, очень важно, но это решительно не моё дело, я на него не нанимался. Но я могу вам кое-что подсказать. И если за неделю вы успеете выяснить что-то про крестьян – мы поговорим ещё раз и вы как следует подумаете над моим предложением. Идёт?

Арди посмотрела на своих спутников. Молчун коротко кивнул. Далуру не нравился человек и эта неожиданная встреча в лесу. Или сам лес и прерванная трапеза сделали его раздражительным. Вместо ответа он неразборчиво заворчал в бороду, но явно не отказался.

– Идёт, – ответила за всех Арди. – Рассказывай что хотел, и мы пошли. Время не ждёт.

– Хорошо. Как вам будет угодно. Месяц сейчас непростой, у гоблинов – важный праздник, в честь которого они устроили охоту в здешних лесах. Это небезопасно даже для самих гоблинов, что уж говорить о представителях всех прочих рас. Насколько мне известно, на праздник стеклись несколько крупных племён и встали одним большим лагерем. Да, я в курсе, где он находится. Не знаю, там ли пропавшие люди, но, вероятно, именно с гоблинов вы планировали начать поиски, да? Ну так вот вам моё предложение: вместо того чтобы вы днями напролёт петляли по лесу, рискуя нарваться на охотников, я дам вам необходимые ориентиры, и вы найдёте гоблинов быстро. Вы ведь обещаете, что мы вернёмся к нашему разговору через неделю. Идёт?

– Обещаем? Невеликие же тебе нужны гарантии, старик.

– Мне это стоило всего лишь одной фразы. Да и я верю в людей. По крайней мере, стараюсь. Обманывать – очень плохо. В первую очередь для обманщика. К тому же с вами дварф. – Флан сдержанно улыбнулся. – А, как говорят, слово дварфа – крепче камня. Спрашиваю ещё раз. Идёт?

* * *

Они выбрались к дороге. Древний тракт был давно заброшен, тут и там проглядывали зелёные стебли травы. Но он до сих пор оставался ровным. После раскисших от осенних дождей лесных троп и бурелома идти по нему было бы сплошным удовольствием.

Далур раздражённо посмотрел на затянутое тучами небо и зашагал по тракту твёрдой поступью, радуясь тому, что можно не продираться через ветки, когда его окликнула Арди:

– Эй! Ты что, собрался прямо по дороге топать? Давай к нам, не дури, пойдём вдоль.

– Что? Но так быстрее дойдём! – встрепенулся дварф.

– Быстрее на тот свет дойдёшь. А мне и этот мил, сколь говённым он ни будь. Тебе сказали: лес кишит гоблой, охота у них большая. А ты собрался разгуливать по дороге на виду. Дерево в поле и то незаметнее будет.

– Увидят – их сложности. Я всегда готов потолковать с ними на понятном языке. Эти сраные ветки мне уже до печёнки доцарапались, – проворчал Далур. – К тому же непонятно, действительно зелёные виноваты или ещё куда делись селяне эти. Может, мужичьё в разбой пошло? А?.. Впервой ли?

– Думаешь, зелёным будет интересно, когда они тебя увидят? К тому же старейшина деревни за каждого поручился. Да и ты сам вызвался идти, за язык не тянули, – удивлённо сказала Арди.

– Вызвался… – буркнул дварф.

Молчун не стал дожидаться, пока кончится разговор. Вместо этого он соскользнул по грязной обочине к кустам и скрылся в них. Арди подождала несколько мгновений и последовала за ним. Далур с тоской оглядел древние камни под ногами. Массивные, всё ещё крепкие и хорошо подогнанные. Единственная надёжная ниточка в этом лесу. Дварф, досадливо сплюнув, заспешил следом. Мокрые листья уже привычно мазнули по лицу и кольчуге, а мелкие ветки поспешили вцепиться в бороду.

Дальше продвигались медленно и осторожно, внимательно прислушиваясь и вглядываясь в лес вокруг. В ветвях шуршал ветер, время от времени сбивающий с листвы капли. Молчун остановился и нагнулся.

– Обломок стрелы. Гоблинская.

– Там кровь и поломанные ветки. – Арди указала рукой на куст невдалеке. – Ночным дождём не смыло, значит, сегодняшняя. На обломках – клочья меха. Давай ещё внимательнее. Сейчас нам главное – не проворонить этих охотников. Там остались следы, но нам нужен их лагерь, а не туша кабана. Поэтому идём дальше.

Молчун смахнул с лица комара. Аккуратно переставляя ноги, стараясь не задевать ветви и не спотыкаться о корни, он опять неспешно двинулся вперёд и вскоре исчез среди листвы.

Далур перехватил поудобнее топор и снял со спины щит. Продираться через заросли будет труднее, но не существовало такой силы, которая сейчас могла бы заставить его отказаться от лишней защиты. Сузившиеся глаза забегали по ближайшим кустам, ожидая, что все гоблины леса, несомненно, сейчас собрались вокруг них. В глазах зарябило.

– Ты… если увидишь кого – в драку не лезь, нам это сейчас ни к чему. – Арди словно прочитала его настрой и мысли.

Она внимательно смотрела на дварфа, пока не дождалась мрачного кивка, и лишь затем бесшумно пошла вперёд.

Далур нащупал в потайном кармане плоский камень, выругался и побрёл за остальными. Как дварф ни старался меньше бряцать кольчугой, сталь изредка позвякивала. Звук должен был расстраивать, но Далура он успокаивал. Больше гоблинов и лесов дварф ненавидел только гоблинов в лесах. Каждое шуршание листочка настораживало и сулило стрелу из-под любого куста. Иногда в поле зрения появлялась Арди, встречалась с ним глазами и тут же уходила.

В очередной раз она показалась впереди, прижала палец к губам и сделала знак приблизиться.

– Есть. Впереди зелёные. Молчун говорит, семеро. Давай очень тихо и медленно за мной. – Голос Арди был едва различим, хоть она и стояла в одном шаге.

Они вышли к краю просеки, и Арди нырнула в густой подлесок. Далур мрачно вздохнул и последовал её примеру. Там уже был Молчун, сосредоточенно наблюдавший за кем-то. Далур осторожно отодвинул листья и всмотрелся в открывшийся прогал.

Гоблины! Далур злобно зашептал ругательства на своём языке. На другом конце просеки вокруг оленьей туши суетились зеленоватые фигурки. Невысокие, как семилетние дети, с такими же узкими плечами и совсем худые. Маленькие тела постоянно двигались, размахивая тонкими и длинными руками. Большие серо-зелёные головы по-птичьи беспокойно поворачивались из стороны в сторону. Пока одни гоблины воинственно потрясали копьями, другие спокойно стояли с луками и посмеивались. Двое зеленокожих споро разделывали здоровенную оленью тушу, время от времени весело переругиваясь.

– Флан сказал, что их топи начинаются прямиком к западу от этой просеки. Пока нам надо двигаться вдоль неё. А как кончится – ещё западнее. Можем и за ними пойти, но это только если они в лагерь. – Арди говорила еле слышным шёпотом. – Им надо добычу унести. Предлагаю подождать и посмотреть, куда они отправятся. Оставлять их за спиной я не хочу.

– Может, схватим одного? – Ругательства, которые ненадолго перестал изрыгать Далур, не сулили гоблинам ничего хорошего. – Он нам споёт и про своих соплеменников, и про лагерь, и про селян. Про всех, каких видел в своей поганой жизни. А я уж задам ему ритм на костях. Ох и запоёт он…

– Нет. Глупо. Всех не переловишь. А уж если успеет какой с просеки в лес улизнуть – никогда ты там его не поймаешь. Да и языка я их не знаю. Не уверена, что их учат общему в перерывах между охотой на оленей и поеданием грибов с ещё какой дрянью. Да и селянами рискуем. Я считаю, надо тихонько идти позади. Молчун?..

Мужчина коротко кивнул.

– Решено. Будем держаться позади до самого лагеря. Там мы выберем укромное место, в котором ты нас дождёшься, – обратилась Арди к Далуру. – А мы с Молчуном тем временем осмотримся. Если они там – мы найдём, где их держат. Главное, разыскать лагерь до темноты. Они у родных топей – наверняка будут жечь костры и несильно озаботятся охраной. Да и зачем? В лесах, кроме них, и нет никого. А ночной лес, он такой – шорохами полнится. Они вместе с темнотой нам будут ой как сподручны.

Далур с расстроенным видом медленно кивнул, но спорить не стал. Прекрасно понимал, что в делах слежки и разведки ему далеко и до Арди, и до Молчуна.

Меж тем гоблины споро выпотрошили оленя и погрузили его на волокушу. Они оставили требуху на радость лесным падальщикам и потащили тушу куда-то на запад. Тонкие весёлые голоса разносились над просекой, то и дело прерываемые смехом. Один из гоблинов особенно энергично и радостно размахивал копьём и немного пританцовывал на ходу. Он делал быстрые уколы перед собой, подпрыгивал, хохотал и никак не хотел униматься.

Остальные зеленокожие посмеивались, наблюдая за приятелем.

– Отпустим их немного. След от волокуши мы точно не потеряем. Подождём пару минут и пойдём следом. – Арди посмотрела на Молчуна. – Давай ты вперёд, присмотришь за ними, а я с Далуром чуть сзади…

Молчун кивнул и задумчиво потёр шрамы на месте, где раньше было ухо. Поморщился, сделав глоток из фляги. Затем развернулся и неслышно выскользнул из куста.

– …Если встретим кого – постарайся, чтобы нас не заметили. Мы сюда не драться пришли. Пока что. Мне кажется, у тебя будут все шансы пустить топор в ход, но я была бы очень рада, если бы это произошло не сегодня и не в гоблинском лагере посреди леса.

– Пошли, пока Молчун один далеко не упёр, – зло бросил Далур и, подражая человеку, постарался тихо протиснуться между веток.

Одна зацепилась за кольцо кольчуги и с тихим треском сломалась, другие зашуршали, словно поднялся сильный ветер. Далур выругался и тут же прикусил язык. Похоже, от него было больше вреда, чем пользы. Девушка бесшумно скользила за дварфом.

Долгое время они шагали по лесу и насторожённо прислушивались к каждому звуку, вглядывались в каждый просвет в листве. Дварф очень старался засечь любое, даже малейшее, движение. Несколько раз Молчун появлялся впереди и давал знак остановиться. Начиналось невыносимое ожидание. Зелёной рожи, вынырнувшей из-под куста, или стрелы – оттуда же. Когда следопыт махал рукой, Далур с облегчением выдыхал и осторожное продвижение по лесу продолжалось.

Заросшая просека упёрлась в опушку, на противоположной стороне которой виднелся едва различимый силуэт Молчуна. Когда он увидел дварфа и девушку, снова призывно им махнул. Арди низко пригнулась и легко побежала. Одной рукой она придерживала меч, в другой держала лук и неслышно перемещалась по просеке.

Далур хмыкнул, насупился и заторопился следом. Он изо всех сил старался бежать столь же легко и мягко, но выходило не слишком хорошо.

Когда две трети опушки остались позади, послышался оглушающе громкий треск. С ближайших крон вспорхнули испуганные птицы. Кто-то громадный продирался через лес напрямик и даже не старался обходить кусты. Этот кто-то приближался, и шум стремительно нарастал.

– Ходу! – бросила Арди и, не разгибаясь, засеменила с удвоенной скоростью к Молчуну, под защиту и тень деревьев.

Далур бежал рядом. Он закинул щит за спину, а вместо него взял в руку метательный топор. Второй рукой всё так же сжимал секиру. Он, как и Арди, пригнулся, но из-за этого начал сильно отставать. Казалось, что бряцание его кольчуги и оружия слышно всей округе даже на фоне треска деревьев.

Молчун стоял на самой границе, едва различимый на фоне зарослей, и поигрывал пращой. Далур ругнулся в бороду и поднажал. Кто бы там ни ломал сейчас подлесок, уже вот-вот он выйдет на просеку. Первой добежала Арди, а вскоре и Далур очутился за деревьями. Он сразу привалился к стволу рядом с наёмницей. Та пряталась за толстенным корнем и выглядывала из-под него на просеку.

Из сплошного переплетения веток и густой листвы с треском вырвалась фигура. Высоченная, как два Молчуна ростом, но нескладная, словно сшитая безумцем из частей разных людей. Неприлично крупный горб не давал существу выпрямиться. Одна рука, мускулистая и короткая, стискивала ногу мёртвого кабана. Вторая же, более тонкая и длинная – опусти он её, наверняка касалась бы земли, – придерживала тушу оленя на противоположном от горба плече. Внешним видом существо напоминало гоблина, только увеличенного и лишённого всякой симметрии.

– Тролль, – выдохнул Далур. – Вашу мать, это тролль!

Молчун и Арди ошарашенно смотрели на тролля. На их лицах отчётливо читались борьба со страхом и отвращение одновременно. Далур постарался успокоиться и покрепче сжать топорище вдруг лишившимися сил руками. О троллях слышали все. Только слышать – это одно, а вот увидеть воочию – совершенно другое.

Далур уже видел, и чем всё закончилось в прошлый раз… Дварф отмахнулся от непрошеной мысли. Молчуну и Арди наверняка сейчас хуже. Сказки, которыми бабы пугали непослушных детей, оживали перед их глазами. Байки искалеченных людей в тавернах обрели плоть. Одно дело – трусливые и слабые гоблины, и совсем иное – тролль.

И этот тролль был перед ними.

Он неуклюжей раскачивающейся походкой пошёл по просеке мимо. Двое людей и дварф притихли и застыли. Совсем сухой, остро пахнущий тленом листок настырно лез в лицо и щекотал нос Далуру, но тот не осмеливался даже смахнуть его. Изредка тролль останавливался, чтобы поправить оленя на плече или поудобнее перехватить ногу кабана. Вскоре он с громким треском исчез с другой стороны опушки.

Первым нарушил молчание Далур:

– Хреново дело. Супротив такого с голым задом не выйдешь. Шкура у них что твоя кольчуга. Тут и оружие не всякое поможет. Нужны пики и луки, а лучше арбалеты. И рука опытная. Мы таких били у себя в горах. Семеро нас на одного тогда вышло. Трое живыми вернулись. Целым – никто. Я-то ладно, а вот другим… – На мгновение его лицо потемнело, глаза потухли. – Другим не так свезло. Нам бы, конечно, не втроём тут шариться. Может, вернёмся и этих дармоедов городских кликнем?

– Сначала убедимся, что селяне там. – Молчун чуть оправился от увиденного и ожесточённо тёр лоб.

– И глядишь, ночью под шумок получится их вывести. – Далур понял, к чему клонит Молчун. – Если их там нет, то и уйдём тихо. Расклад всё равно не в нашу пользу, куда ни плюнь. Десяток охотников, десяток стражников наберём, да нас трое. Супротив племени с… мать его драть, троллем. Нет, силой тут не возьмём. Маловато её у нас. Ох как маловато.

– У вас совсем в головах мозги протухли? Лучше к шатуну по зиме подступиться и пинка хорошего отвесить, чем на ЭТО выходить! Драться с этой штукой ни за ломаный медяк, ни за полновесный золотой я не намерена, – взволнованно шипела Арди и от полноты чувств едва успевала сглатывать слюну. – Я…

– Тише. – Далур взял её за плечи и заглянул в лицо, надеясь, что наёмница не увидит страха в его глазах. – Драться-то мы с ним и не собираемся. Поглядим и уйдём. Только и всего. Скоро уж стемнеет. Решай давай. Мы с Молчуном уже для себя решили. Осталась ты.

– Мы не собираемся! – передразнила наёмница. – Думаешь, это хоть немного меняет дело? Ну так а если он соберётся? Что делать-то тогда будешь, борода? Скажешь ему, что мы просто тут гуляем и не надо обращать на нас внимания?

Молчун отошёл на несколько шагов в сторону и замер. Он внимательно слушал лес и взглядом скользил от одного куста к другому.

– Арди, у них плохо со слухом, нюха звериного тоже нет. Ну а зрение не особо поможет в вечернем-то лесу. – Далур говорил ровным и спокойным голосом. – Драться мы не будем. От этой туши можно убежать и спрятаться. Лес, будь он проклят, – не чистое поле, здесь с этим проще. От гоблы, глядишь, как-нибудь отмашемся. Если вообще придётся. Ну, дальше идём или за подмогой вертаем? День туда, день сюда. Как ни поверни, два потеряем.

Арди уставилась в пустоту и размышляла: то желвак сыграет, то брови поползут к переносице, сминая кожу на лбу. Далур в упор смотрел на Арди и выжидающе молчал.

– Да хрен с вами, ваша взяла, – нарушила тишину Арди. – Смотрим и сразу, слышите, сразу уходим! – Она тревожно потеребила ремешок на ножнах и махнула рукой. – Давайте уже! Смеркаться начало, а нам чесать ещё хрен знает сколько. Пойми поди, во что ввязалась, да теперь чего уж…

* * *

На удивление, идти пришлось не так и долго. Всё чаще стали попадаться едва заметные тропки, но шагать по ним было несравненно легче и быстрее, нежели продираться сквозь подлесок, и вскоре троица приблизилась к лагерю настолько, что слышны стали голоса и другие звуки.

– Чуете? – Далур застыл и, широко раздувая ноздри, втянул воздух. – Дым. Дым и мясо на огне. Аж пожрать потянуло! Если только… – Он осёкся. – Если только это не селяне так пахнут.

Молчун с отвращением поморщился и потянулся к дубине.

– Не нагнетай. – Арди недовольно дёрнула щекой. – Кабанов да оленей они не так просто волокли. Хотя одно другому… Да и что жрёт этот… думать даже не хочу.

Сумерки сгущались всё сильнее. Детали окружающего леса стирались, словно на холст пролили растворитель: вроде всё видно, но не всегда понятно, что именно. Наёмники выбрались к небольшому оврагу, отвесному с противоположной стороны и поросшему кустарником с той, где находились они. В отдалении снова послышались тихие голоса и сразу пропали. В нос ударил резкий неприятный запах. Далур неудачно глубоко вдохнул и тут же уткнул лицо в пудовый кулак, стараясь подавить рвотный позыв.

– Эта вонь… Лагерь близко, – тихо прошептала Арди и брезгливо заглянула в овраг. – Шум оттуда. – Она указала рукой вправо. – Тут нужник. Надо быстро уходить – мало ли приспичит кому. Давай слева по дуге углубимся чуть и попробуем выйти к лагерю. – Арди прижала ладонь к лицу. – Пошли уже.

Молчун кивнул и двинулся прочь от оврага.

– Смотри ты, чуть умнее твоей козы, а додумались до отхожего места, – приведя дыхание в норму, удивлённо пробормотал Далур и заспешил вслед за спутниками.

Лес полнился уютными ароматами мяса и костра. Но в воздухе ощущалось ещё и что-то резкое. Что-то едва уловимое.

– Можжевельник жгут, сволочи. Одна гнусь с другой борется. – Далур заметил, что с появлением запаха стал реже сгонять осточертевших насекомых с открытой кожи.

– Спят рядом, чему дивиться? – Арди на секунду замерла. – Слышите? Топь.

Только сейчас Далур понял, что слышны очень тихие, но отчётливые голоса лягушек.

– Давай к топи. – Арди ускорила шаг. – Там шорохи привлекут меньше внимания, да и вряд ли гобла туда пойдёт в ночи. Дождёмся темноты и разведаем.

Далур нахмурился, но спорить не стал. Болота нравились ему ещё меньше, чем леса, если такое вообще возможно, но в деле незаметной разведки ему было далеко до своих спутников. Пришлось смириться.

По мере того как они приближались к топи, лягушачий гвалт нарастал. Наконец наёмники упёрлись в стену рогоза, а крики лягушек в вечерней тишине стали оглушительными. Запахи костров и мяса остались далеко позади, их сменил запах стоячей воды и колоссальные тучи комаров. Насекомые, одуревшие от такого подарка, тут же принялись лезть в лицо всей троице.

– Давай сюда, – сказала Арди и нырнула в высокую траву под большой куст.

Когда они все оказались в траве, Молчун аккуратно расправил всё, что они примяли. Теперь заметить спрятавшихся наёмников можно было, только наступив прямо на них.

Ждать пришлось недолго. Небо, и раньше прикрытое рваными лоскутами облаков, окончательно заволокло, и лишь в последние редкие прогалы подглядывала луна.

– Хоть ветерок бы от лагеря сюда дыма донёс хоть чуть. Руками машу, что твоя мельница, – тоскливо пробормотал Далур и в десятый раз за последнюю минуту провёл ладонью перед лицом.

Можжевеловый дым от лагеря гоблинов сюда не долетал, и все трое без конца смахивали с лиц и рук роившихся насекомых.

– Ну пошли, – негромко заговорила Арди. – Мы с Молчуном наведаемся в лагерь по отдельности, но на виду друг у друга. Ты, Далур, останешься вне лагеря и… будешь на подхвате. Что случится – шуми, привлекай внимание. Хоть проповедь читай, хоть песню пой. Только фривольную и громко. Переполох будет нам на руку, глядишь и улизнём. Если пленные селяне – тут, мы их быстро обнаружим. Место, где сидит два десятка человек под замком, должно быть примечательное. Потеряемся – встречаемся здесь. Найти будет нетрудно. Край лагеря со стороны болота и немного пройтись. Хм-м… – Она на секунду задумалась. – Далур, а правда, что ваш брат видит в темноте?

– Правда. Где вам кромешная тьма – мне сумерки. Я место наше найду, не переживай. Стало быть, пошли. Меня уже почти сожрали, – проворчал дварф, сгоняя очередную стайку кровососов.

– Погоди. Вещи тут оставим, они только мешать будут. – Она достала кожаный свёрток и, развязав шнурок, извлекла тетиву. – Дай натяну на всякий-то случай. Хоть и неудобно будет ползать там с луком, но мне оно так спокойнее. Как дело сделаем – вернёмся за вещами.

От убежища идти пришлось недалеко, но очень непросто. Тусклый свет луны редкими холодными лучами прорезал кроны. Как они ни старались, полностью бесшумно передвигаться не получалось. Отряд замирал после каждой оглушительно хрустнувшей ветки и, убедившись, что этого никто не услышал, крался дальше.

Вскоре снова послышались голоса и шум, потянуло ароматами дыма и жареного мяса, и спустя ещё немного времени в листве замелькали тёплые огни. Кто-то начал отбивать жёсткий ритм на барабанах, и тонкие скрипучие голоса мигом подстроились под него. В них слышалось мрачное торжество и бахвальство.

– Празднуют, что ли? Хорошо! Удачное время для вылазки, – едва слышно прошептала Арди, всматриваясь в просветы в листве.

Впереди расползлась опушка. Чуть левее их схрона, шагах в ста пятидесяти, ближе к топи, чернел большой загон, собранный из крупных переплетённых веток, не позволявших разглядеть, что находится внутри. Прямо перед ним, насколько хватало глаз, разросся лагерь. Палатки конусом – из палок и шкур, навесы – из веток и хвойных лап, просто кучи листвы и тряпок. Всё это разнообразие громоздилось на любом свободном клочке земли. Разглядеть больше не получалось. Местами уютно потрескивали кострища – именно их свет пробивался через листву, и на него шёл отряд. А шагах в трёхстах справа виднелись огромные костры – кучи веток и брёвен были сложены колодами и их с жадным треском пожирал огонь. Повсеместно из темноты выныривали фигурки и тут же скрывались из круга света. Именно оттуда и звучали голоса. Именно там неспешно рокотали барабаны.

– Ты гляди! Да там всё их клятое племя. – Далур шевелил губами, стараясь сосчитать гоблинов. – Тьфу, твари, скачут постоянно, что твои вши, да и издали не понять… Эх, сюда бы сейчас полсотни наших, щитовой тяжёлой пехоты…

– А пивка кружку да девку срамную не подать? А, мечтатель? – недовольно шикнула на дварфа Арди.

Невдалеке из-под одного из навесов вылез гоблин, вяло почесал грудь и, покачиваясь, побрёл в сторону топи, на него и указала Арди.

– Всё племя там, да не совсем. Этот, гляди-ка, не скачет у огня. Сколько их таких тут? План не меняем. Я с Молчуном разведаю, что в том загоне. Ну или кто. А ты жди здесь. Если что, как договорились: шуми, кричи – вноси сумятицу…

Арди не успела закончить, как со стороны костров раздался пронзительный визг, полный ярости. Барабаны смолкли, лишь скрипучие голоса гоблинов звучали, не теряя ритма.

– …Или меняем, – добавила Арди. – Молчун, давай к загону, а я посмотрю, чем они там заняты.

– Не нравится мне это, – неуверенно покачал головой Далур. – Мы и так в меньшинстве, да вы ещё и разбежаться в разные стороны решили, как крысы по помойке.

– А как по-другому? Есть предложение получше? Нам надо проверить и загон, и вон те костры. Я не знаю, сколько у нас времени и когда они там закончат свои вопли, чтобы разбрестись по всему лагерю и окрестностям. – Арди говорила быстро, тихо и чуть раздражённо. – Нам надо выяснить, что хотели, и быстрее уматывать отсюда. Да и непонятно, где эта троллья морда сейчас находится. Ну, хватит разговоров. Сейчас не до них. Мы так до утра тут просидим.

Со стороны костров вновь долетел пронзительный визг. Долетел и словно плёткой стеганул по ушам. Теперь в нём буквально чувствовалась не только ярость, но и боль. Голоса стали чуть громче, ритм жёстче.

– За дело. – Молчун отцепил от пояса дубину и шмыгнул в сторону загона.

Далур проследил за ним взглядом, а когда повернулся к Арди, её уже не было. Дварф остался один.

* * *

Время тянулось тягостно, Далур напряжённо, до рези в глазах, всматривался в нестройные ряды навесов и палаток. Время от времени он чуть выглядывал из своего укрытия и пытался найти взглядом Молчуна или Арди, но их нигде не было видно. По ощущениям – слишком долго. Лишь пару раз в поле зрения Далура попадался очередной гоблин, идущий к скоплению ночёвок или от него.

Несмотря на тёплую ночь, по спине дварфа бегали крупные мурашки. Вдоль позвоночника расплескался холод. Далур, кожей ощущавший чьё-то присутствие позади себя, не выдержал и резко оглянулся. Как и всегда, там никого не обнаружилось.

– Уходите, – одними губами прошептал дварф. – Пожалуйста, уйдите.

Сидеть на месте и невозмутимо ждать становилось всё тяжелее. Желание бежать, рубить, кричать или с воем нестись прочь захлёстывало дварфа. Он положил щит у ног, взял в левую руку секиру, а правой крепко стиснул метательный топорик. Но тревога не отступала. В одиночестве, в ненавистном лесу, возле большого лагеря гоблинов ему было неспокойно.

Он никак не мог взять себя в руки.

От костров вновь донёсся визг. На этот раз испуганный и отчаянный, полный боли и мольбы. Далур чуть не подпрыгнул на месте и резко развернулся в ту сторону. Визг бил по ушам, ввинчивался в мозг и тянулся, казалось, бесконечно. Заглушая его, громом грянули крики ликования.

Далур в последний момент подавил желание вскочить и сломя голову броситься в лес. Как можно дальше от этого места, дальше от проклятых гоблинов.

От скрытого где-то в темноте тролля.

На спину, обжигая холодом, навалилась невидимая глыба.

Дыхание Далура сбилось, и он, стараясь успокоиться, зашептал одними губами старую дварфийскую не то песню, не то стих:

Рокот барабана вновь зазвучал над поляной. Далур замолчал. Он гадал, что же происходит там, вдалеке, около тех костров?

Секунды потянулись нескончаемой вереницей. Бесконечно. Далур словно попал в застывающую смолу. Сердце замедлилось и с большим трудом проталкивало вязкую кровь по жилам.

Со стороны палаток серый мрак шевельнулся и замер. Далур повернул голову и снова стал до рези в глазах вглядываться в зыбкое марево.

Через несколько мгновений из-за навесов появилась голова тролля. Вслед за ней и уродливый торс. Громадина направилась в сторону загона мимо костров и палаток.

Далур судорожно стиснул в руках оружие, теперь казавшееся маленьким и бесполезным. Он закрыл глаза и закусил губу, чтобы не закричать. На бороду потекла тонкая струйка крови. Под кольчугой выступил холодный пот и вмиг пропитал тонкую рубаху.

Призраки прошлого окружили его плотным кольцом. Он не видел ни одного из них, но остро чувствовал каждого. Чувствовал их присутствие, их взгляды. Страх смешивался с виной, и отогнать их никак не удавалось. Каждый смотрел на него с презрением и укором. Взгляды обжигали холодом, давили тяжестью, заставляли ёжиться и цепенеть.

Один особенно сильно. Этот взгляд Далур никогда бы ни с чем не перепутал. Невидимые губы шептали проклятия, а пальцы показывали прямо на него. Руки Далура потеряли твёрдость и силу. Оружие дварфа изрядно дрожало, и он никак не мог обуздать себя и унять озноб.

Далур через силу открыл глаза и закрутился на месте, затравленно озираясь. Но вокруг никого не было. Он находился в кустах один.

«Соберись! Хочешь как тогда? Трус вонючий! Ну, пустая порода! Давай! Дварф ты или одно название?!»

Далур пытался урезонить себя. Ему никак не удавалось успокоиться и сбросить липкие путы страха. Дварф собрал все осколки воли в кулак и заставил себя осторожно выглянуть наружу.

Шагах в пятнадцати от него тролль всё так же шёл к загону. Неуклюжей раскачивающейся походкой он двигался в сторону, куда направился Молчун. Там ли ещё наёмник или уже затерялся среди бесконечного нагромождения палаток?

Это придало Далуру решимости. Холод немного отступил, отполз куда-то ниже по позвоночнику и притаился. Дварф поборол желание закричать Молчуну, чтобы бежал в лес и спрятался там. Далур осторожно закинул щит за спину, поудобнее перехватил топорище вспотевшей ладонью и стал красться за троллем.

Свет костров не доставал досюда, а небо совсем затянуло тяжёлыми облаками. Луна ничего не освещала. Тёмную опушку густо заливала чернильно-чёрная тьма.

Но не для дварфа. Для него всё просто утратило краски и предстало в серых тонах, будто в густом тумане. Шагах в тридцати эта серость сливалась в сплошную стену, и разобрать хоть что-то было уже решительно невозможно, но на меньшем расстоянии Далур отчётливо видел очертания предметов. Шагов с десяти можно было различить даже детали.

Далур согнулся почти вдвое и, внимательно смотря, куда ставить ногу, шёл за огромным троллем, безнадёжно отставая.

Сердце билось где-то в пересохшем горле и мешало дышать.

Расстояние до загона таяло. Далур в конце концов увидел Молчуна. Тот, замерев, сидел на корточках у стены шатра. Он вжался в неё спиной и пытался разглядеть в темноте тяжело ступавшего тролля. Человек вряд ли что-то видел, он мог лишь слышать приближающиеся тяжёлые, шаркающие шаги.

Облака чуть расступились, и опушку залило серебристым лунным светом. Тролль и человек увидели друг друга одновременно. Их разделяло не более двадцати шагов.

Замешательство длилось секунду.

Тролль заворчал неожиданно высоким голосом, качнулся, как дерево от порыва сильного ветра, и, расставив руки, пошёл на Молчуна. Тот рванул в сторону, но поскользнулся и упал, не пробежав и шага. Махина обрадованно хрюкнула.

«Давай, мать твою, помоги ему! Ну! Давай! ДАВАЙ!» – кричал про себя Далур и испуганно сжимал топор. Руки не слушались и крупно дрожали.

Наконец он решился. Выпрямился в полный рост, выставил вперёд левую ногу и наспех метнул топор дрожащей рукой. Время замедлилось. Топор сделал один оборот, другой, третий, ударил тролля в спину рукоятью и бессильно отлетел в сторону.

Далур зарычал, выхватил следующий и спустя секунду метнул. Топор глубоко воткнулся в плечо наполовину повернувшегося тролля. Раздался необычайно высокий крик, почти визг.

Далур зажал голову ладонями и едва не упал на землю.

– Иди сюда, мразь зелёная! – Обычно низкий и уверенный голос Далура казался тонким и дрожал. – Ну чего встал, паскуда? Иди! Сюда! – Дварф покрепче сжал топор, выставил вперёд щит и быстро пошёл к троллю, отвлекая от Молчуна.

С каждым шагом уродливая образина становилась всё больше и внушительнее, а Далур казался себе всё слабее и беспомощнее. Его решительность стремительно таяла. Ноги тяжелели, и кто-то очень настойчиво кричал в голове: «БЕГИ!»

По спине снова разлился холод, и, пока хватало воли не слушаться этого голоса, Далур с рычанием ринулся на тролля.

Дварф пригнулся, поднырнул под громадную лапу. Когда та пронеслась над головой, его обдало ветром. Далур тут же что было сил ударил, целясь в колено твари. Топор с сочным звуком врубился в плоть. Дварф выдернул его и быстро отскочил назад. Но понять, куда попал, так и не успел.

Тролль своей мускулистой рукой с чудовищной мощью ударил дварфа. Собственный щит метнулся ему в лицо. На секунду Далур ощутил лёгкость во всём теле, почувствовал, как рот наполняется кровью и как что-то жёстко ткнулось ему в спину, выбивая воздух из лёгких.

* * *

Далур лежал на спине и старался подняться. В ушах бухала кровь, его раскачивало, и к горлу подкатывала тошнота. Заторможенными и вялыми движениями он искал, на что опереться. Руки подвели, и дварф растянулся на земле, но тотчас упорно повторил попытку встать. Шлема на нём не было. Расколотый щит висел на руке только благодаря ремням.

– Вставай давай! – Как сквозь толщу воды донеслось до Далура.

Это говорят не ему. Если бы он сейчас лежал, мир вокруг так бы не раскачивался. Дварф почувствовал, как кто-то снимает разбитый щит с предплечья.

– Ну! Слышишь?!

Далур ничего не отвечал, а лишь упрямо тряс головой и пытался опереться на непослушные руки, чтобы подняться. К надоедливому голосу над ухом добавились и другие, тонкие и далёкие. Гоблины. От вспыхнувшей злобы он стиснул зубы, но тут же коротко вскрикнул от боли.

Из-за мутной пелены наконец проступило понимание.

Леса, селяне, гоблины, тролль.

– Топор… Дай топор… – глухим и слабым голосом пробормотал дварф. Из разбитого рта на бороду повисла нитка кровавой слюны, Далур утёрся рукавом.

На том осталась широкая влажная полоса, в свете луны поблёскивающая алым.

– Если мы тут останемся, он тебе уже никогда не понадобится! – Молчун пытался поднять дварфа, но ничего не получалось. – Ну! Вставай!

Молчун тянул Далура вверх, и ему в итоге удалось поставить того на ноги, но дварф качнулся и снова упал, больно ткнувшись лицом в землю.

– Топор дай!

– Дался тебе этот топор! – Даже сквозь муть отчётливо слышалась злость в голосе Молчуна. – Поднимайся же!

– Где топор?

– Вот упёртый!

Далур остался один на один с качающейся землёй, в которую он упёрся ладонями. Вскоре ему грубо что-то сунули в руку.

– Доволен? Вставай давай. – Молчун вновь изо всех сил тянул дварфа вверх. – Держись за меня.

Дварф с трудом поднялся на ноги. Одной рукой он держался за человека, а другой опирался на топор, как на трость. Нетвёрдой походкой вместе с Молчуном заспешил к темневшей стене деревьев.

– …ите у вещей! – отрывисто донеслось из леса.

Молчун оглянулся на костры. На полпути маячили бегущие тени.

– Давай, Далур! Поднажми!