Мо Хэ ничего не сказал, только взмахом руки вывел их из скрытого пространства. Они снова оказались в темной комнате публичного дома, где сидели до этого. Оставленный гуцинь напоминал об участи змеи, и Се Юньци содрогнулся про себя, посмотрев на него. Он не понимал, откуда взялся этот почти священный ужас перед даосом, ведь тот вернулся в прежнее состояние – такой же тихий и раздражающий, как и раньше. Правду говорят: тихая вода переворачивает лодку.

– К счастью, именно Учителю удалось найти и обезвредить змею, – чесал он языком, делая вид, что не замечает задумчивого вида Мо Хэ. – Я успел лишь краем глаза увидеть ваш бой и хочу сказать, что это впечатляет! Учитель, вы заслуживаете своей славы. Этот ученик будет стараться усерднее в учебе! – Он сложил перед собой руки и поклонился даосу.

Тот молчал, стоя посреди мрачной комнаты. Погасшие свечи уже остыли, а окна были закрыты, но темная ци, которая клубилась над «Тысячью цветов», начала медленно рассеиваться, и своим духовным зрением даос все четче видел предметы и фигуры людей. Он посмотрел на склонившего голову Се Юньци и отчего-то… тяжело вздохнул.

– Выпрямись. Где Вэньвэнь?

– Думаю, что все еще ищет подсказки. – Се Юньци посмотрел на даоса, но лицо того снова стало каменной маской. – Учитель, змея говорила о… Втором господине? Что это значит? Я думал, что шэяо служат наместнику юга… Это всем известно, – быстро добавил он.

– Либо она солгала перед лицом смерти, либо выдала отчаянную правду, – просто отозвался Мо Хэ. – Сначала найдем Вэньвэнь, вдруг… – Он пожевал губами и добавил: – Вдруг у змеи были сообщники.

На миг Се Юньци показалось, что в голосе Мо Хэ мелькнуло беспокойство, а взгляд стал напряженнее.

– Конечно, Учитель. – Се Юньци направился к дверям, отыгрывая роль заботливого ученика. – Вы не ранены? Эта змея… была такой огромной, я бы с ней не справился.

Мо Хэ покосился на него и увернулся от поданной руки.

– Со мной все в порядке, – отрезал он, поправляя рукава.

Они вдвоем вышли за двери в освещенный коридор, и Мо Хэ послал свое духовное сознание вперед, ища ученицу. Та обнаружилась в отдельной комнате, и когда он быстрым шагом добрался до нее и ворвался внутрь, то увидел…

Как Сыхуа и Гу Вэньвэнь рассматривают косметику на столике и весело обсуждают, какой оттенок румян больше подходит проститутке…

Мо Хэ, который беспокоился за жизнь своей ученицы, вздохнул.

– Брат Гу. – В комнату просунулся и Се Юньци, улыбнувшись Гу Вэньвэнь. – Нам пора уходить.

– Уже? – Та посмотрела на Сыхуа и виновато улыбнулась. – Прости, сестрица, придется мне оставить тебя, братья зовут.

– Что вы, что вы, господин, это был самый приятный вечер за много дней, – захихикала Сыхуа, уже считавшая замаскированную девушку «младшим братцем». – Приходите еще! – Она наклонилась и звонко поцеловала Гу Вэньвэнь в щеку.

– Пока-пока, сестрица. – Гу Вэньвэнь вскочила и поспешила к дверям, помахав девушке.

Когда двери закрылись, она повернулась к Учителю и сложила перед собой руки.

– Учитель, эта ученица глупа и смогла выяснить лишь то, что новая девушка в публичном доме всего одна – Шуай, по новому имени Люхуа, и она продает не себя, а только свои навыки игры на гуцине. Сыхуа сказала, что она явилась незадолго до поветрия и продала себя в «Тысячу цветов», потому что сирота и не могла себя прокормить. Хозяйка…

– Да, Шуай и была шэяо, виновницей змеиного поветрия, – коротко сказал Мо Хэ.

– Была? – Гу Вэньвэнь недоуменно хлопнула глазами, а затем перевела взгляд на Се Юньци, и тот кивнул. – Учитель, вы уже разобрались с шэяо? И где же она? – Девушка огляделась, будто рассчитывая, что Мо Хэ сейчас вытащит из рукава змею.

Однако тот молча направился к выходу из публичного дома.

«Не спрашивай», – одними губами сказал ей Се Юньци и округлил глаза, кивая на Учителя. Гу Вэньвэнь быстро сообразила, что тому пришлось убить змею и теперь он сильно не в духе.

Втроем они быстро выбрались на ночную улицу. Казалось, что прошло много времени, но горизонт еще даже не побледнел, и ночь была в самом разгаре. Мо Хэ коснулся макушки ученицы, снимая иллюзию, и перед ними снова появилось милое личико Вэньвэнь.

– Учитель, проклятие разрушено? Теперь змеиное поветрие можно будет излечить? – спросила она, нарушая это тягостное молчание.

– Посмотрим, – Мо Хэ поджал губы, – справится ли Лу Уюэ.

Втроем они быстро добрались до поместья Лу, и там Мо Хэ оставил учеников, отправив их спать. Сам же он беспрепятственно добрался до главной спальни и постучал в закрытую дверь. Что-то внутри грохнулось, зазвенело, покатилось, но Мо Хэ продолжал терпеливо ждать, даже не поведя бровью. Наконец двери разошлись, и на пороге показался заспанный Лу Уюэ в накинутом поверх нижних одежд халате и без обуви. За его спиной на полу виднелись осколки вазы.

– И зачем ее сюда поставили? – посетовал Лу Уюэ и зевнул. – Знают же, что я даже в пустой комнате что-нибудь уроню, и все равно… – Продолжая болтать, он отошел в сторону, запуская Мо Хэ внутрь и закрывая дверь. Ярко вспыхнули зажженные даочжаном свечи, и Лу Уюэ поморщился. – Я же спал, как жестоко с твоей стороны врываться ко мне почти на рассвете…

– Я уничтожил змею, – коротко сказал Мо Хэ, доставая два парчовых мешочка. – В одном осколок души, во втором – пепел. Уверен, ты сможешь подобрать противоядие теперь, когда темная ци проклятия рассеялась. – Он вручил заспанному Лу Уюэ мешочки, подошел к креслу и уселся в него. – Не дай мне умереть, – добавил Мо Хэ и лишился чувств.

* * *

Се Юньци после всех этих потрясений совершенно не хотелось спать. Попрощавшись с даосом и Гу Вэньвэнь, он выскользнул из поместья, следуя за тонким щупальцем темной энергии, которую ощутил еще в «Тысяче цветов», но о которой не стал говорить.

Это была явная просьба о встрече, и только его Четвертый брат мог действовать так мягко. Се Юньци пришлось потрудиться, чтобы незаметно преодолеть барьер, и после он сразу взмыл на мече, улетая все дальше и дальше в горы, пока Шанло не исчез из вида за острыми пиками. Только тогда он снизился и заметил в ночной темноте пещеру. На каменной плите перед ней стояла маленькая фигурка: юноша будто не старше Ин Тао – с круглым бледным лицом и черными волосами, собранными в плотный пучок. У него были большие глаза и рот и полные губы с родинкой в уголке. Он не казался худосочным и даже обладал животиком, а потому одевался в свободные темно-золотые одежды, как молодой наследный принц. Из-за этого брюшка он казался мягким и нежным, да и вел себя всегда восторженно и добродушно, словно какое-то воплощение бодхисатвы. Никто бы и предположить не мог, что этот юноша, которого названые братья звали Те-эр, был могущественным наместником юга, обладавшим самым большим числом последователей.

Се Юньци снизился и спрыгнул на камни, настороженно оглядываясь по сторонам. Те-эр неизменно появлялся с толпой прислужников.

– Третий брат! – радостно поприветствовал его Четвертый брат.

Се Юньци презрительно фыркнул.

– После того как ты чуть меня не подставил, ты еще смеешь мне улыбаться, паршивая ты свинья? – огрызнулся он.

– Третий брат сердится, и заслуженно, но позволь спросить: разве я тоже не понес потери? Моя лучшая змейка была убита, – мягко сказал Те-эр и сделал жест рукой, приглашая зайти в пещеру. – Я скорблю, истинно скорблю.

Се Юньци хмыкнул, но все же зашел внутрь. Как он и ожидал, здесь уже были и столы, и стулья, и даже мягкая кушетка, чтобы Четвертый господин мог отдохнуть от трудов. А по полу вились змеи, на которых Се Юньци изо всех сил старался наступить, но которые ускользали.

– Перед кем ты разыгрываешь сей спектакль? – спросил он, отвлекаясь от этой игры и плюхаясь в кресло.

Те-эр обиженно вздохнул, уселся рядом и сказал:

– Брат, будем считать, что мы оба проиграли этот раунд, к чему ссориться?

Се Юньци чуть не закатил глаза. Он никогда не понимал, действительно ли Те-эр настолько глуп – или же все это налет притворства. Но даже Четвертый брат должен был понимать, что это не просто ссора, а смертельная битва, в которой выживет сильнейший.

– Я думал, ты не станешь вмешиваться, – сказал Се Юньци, наблюдая, как змея обратилась полуголой девицей и поднесла им вино. Он опрокинул в себя чашу и повернулся к Те-эру, который держал свою чашу пухлыми пальчиками. – Но ты превзошел мои ожидания. Блестящая ловушка. – В его голосе прозвучала нотка искренности. – И этот ход – свалить все на Второго брата, умно-умно. Хотя никто и не поверит в такую чушь.

– Людишки верят в то, что им выгодно. Спасибо, Третий брат. – Глаза Те-эра превратились в щелочки, а большие губы расплылись в улыбке. – Похвала от такого мастера притворства, как ты, дорогого стоит.

– Но… как говорится, свинья собралась есть небо, да не может откусить[70]. – Се Юньци со стуком поставил чашу на столик. – На одной горе не может быть двух тигров. Отступи, и этот достопочтенный, так и быть, сохранит тебе жизнь.

Те-эр нисколько не обиделся на это оскорбление. Он долго молчал, крутя в руках чашу, а потом проговорил:

– Третий брат, я бы рад отступить, но кто сказал, что победишь ты?

Се Юньци коротко хохотнул.

– Сейчас я ближе всех к даосу и знаю его получше вас. Его не сломить этими пустяковыми ловушками, а в бою ни один из вас его не одолеет. Это даочжан Сюаньи, он безжалостен к врагам.

– И ты его не одолеешь, – рационально сказал Те-эр, все еще глядя на вино, а не на брата.

– Этот достопочтенный одолеет. – Глаза Се Юньци вспыхнули алым огнем. Но он не собирался вестись на провокацию и разбалтывать Четвертому брату все секреты, что узнал. – Выбор за тобой. В последний раз я предлагаю тебе отступить. Этот достопочтенный пришел сказать только это. Следующего раза не будет.

Он поднялся и направился к выходу из пещеры, когда сзади раздался голос Те-эра:

– Меня тебе тоже не победить. В этом и смысл нашего спора.

– Но зато, – Се Юньци резко обернулся и одарил Четвертого брата очаровательной демонической улыбкой, – я могу помочь даосу. Вдвоем-то мы как-нибудь справимся с одной свиньей.

– Смотри сам не переметнись к праведным заклинателям, – донеслось ему в спину. – Помни, что они сделали с твоим кланом. Думаешь, тебя примут с распростертыми объятиями?

– Считаешь, что я такой забывчивый? – фыркнул Се Юньци, не оборачиваясь.

– Раз уж ты вьешься послушным псом вокруг даоса, даже не знаю, глуп ты или забывчив. – В голосе Те-эра послышалась мягкая насмешка.

Се Юньци стиснул зубы и вскочил на меч.

– Не волнуйся. Я убью его, потом вас, вырежу орден Чэньси и утоплю весь праведный мир в крови.