В один из дней я, как обычно, сидела на кровати, смотрела в окно и грызла ногти. Эта дурацкая привычка прилипла ко мне из-за безделья и отчаяния. Взгляд блуждал по комнате в надежде зацепиться хоть за что-то дающее надежду.

И тогда я вспомнила про инструкцию таблеток, что нашла в одной из шишечек кровати. Кстати, в тот раз Виктор так и не понял, где я взяла обрывок бумаги. Он не разгадал мой тайник, а вот я почему-то совсем о нем забыла. Ведь даже не посмотрела: вдруг в других тоже что-то есть?

Я отвинтила по очереди две шишечки, но они оказались пустыми. А вот в третьей что-то точно было. Мне пришлось несколько раз глубоко засовывать палец, чтобы выковырять сложенный в небольшой квадрат листок. Развернув его, я сразу поняла, что это записка Саши. Не знаю как, но поняла. Почерк стремительный, будто девушка писала на бегу:

«Я уезжаю, не ищи меня больше. Так дальше продолжаться не может. Первый раз я поверила тебе и вернулась, но ничего не меняется. Тебе нужно лечиться…»

Слишком поздно я услышала шаги Виктора, он как-то совсем неслышно поднялся по лестнице. Не успела спрятать бумажку, как дверь открылась. Он принес мне еду. Единственное, что я смогла, – это сесть на записку.

– Опять сосиски с макаронами? – спросила я, чтобы отвлечь его внимание.

– Ты не находишь, что такие претензии обычно предъявляют мужья женам, а не наоборот?

Он поставил тарелку на тумбочку, но заметил, что я не спешу вставать со своего места.

Конечно, Виктор не врал, когда утверждал, что прекрасно изучил меня. Он мгновенно понял, что я что-то прячу. Сильная рука сжала мою ногу, и вот я уже сидела на полу, а записка была у него.

– Где ты это взяла? – строго спросил Виктор. – И говори правду, твою хитрость я сразу увижу.

Я беспомощно глядела на него снизу вверх, лихорадочно обдумывая, что сказать. А если он сейчас полезет в шишечки и найдет там мой тайник с бумажкой от лекарства? Я все еще надеялась когда-нибудь использовать ее для записки, если у меня появится ручка.

Не дождавшись ответа, он подался вперед, вцепился в мои плечи и потянул, заставляя принять вертикальное положение.

– Говори!

– Нашла в саду, – бормочу я. – Откуда-то ветром принесло.

– И зачем ты забрала эту записку? Ты что, решила, она имеет какое-то отношение ко мне?

– Разве нет? Я думаю, эту записку писала твоя девушка. Ты ведь тоже держал ее в подвале? Или это только мне так повезло? Рано или поздно правда все равно выплывет наружу.

– Какая правда? – Виктор, схватив меня за волосы, подтянул к себе. – Ну, говори, что ты там еще придумала?

Слова о том, что Виктор – убийца, уже готовы были вырваться из моего рта, но усилием воли я сдержалась. И так наболтала лишнего.

– Никакая.

– Вот и славно. Иначе… Тебе знакомы сумасшедшие приступы гнева, из-за которых становится тяжело дышать, начинает болеть голова, бросает в жар, сердце бешено колотится?

– Представь себе. Каждый раз, когда я тебя вижу…

В этот момент стальная хватка стянула волосы так сильно, что они, казалось, вот-вот оторвутся.

– Нет, я не об этом. Знаешь, что я приготовил для твоей сестры?

– Ты уже сто раз об этом говорил.

– И ты решила, что я шутил? Значит, пора показать, как работает препарат. Вспышки неконтролируемой агрессии начнутся у нее буквально через неделю. Да, никто ничего не заподозрит, потому что они будут выглядеть симптомами более серьезных заболеваний – биполярного расстройства, психоза, глубокой депрессии. Так у нее появится дополнительный диагноз – психопатия, или расстройство личности. Не думай, что после этого она сможет оставаться в таких комфортных условиях, как сейчас. Ее переведут в закрытое отделение, в надзорную палату. В отличие от обычных палат, она круглосуточно охраняется санитаром, выйти невозможно, только в туалет или в столовую. О встречах с ней можешь забыть. Думаю, она недолго протянет в этом отделении. Статистика там печальная…

– Какой же ты…

– Какой? Не отвечай, я сам скажу. Идеальный. Ну-ка, повтори.

Он сжимает мое горло пальцами, но кажется, будто стальным кольцом.

– Да, ты идеальный.

– Вот и отлично. – Виктор отпустил наконец мое горло и волосы. Я в бессилии повалилась на кровать.

Вечером Виктор попросил меня написать расписку, в которой я сознаюсь, что якобы изменяла ему с другими мужчинами. Он в тот день непривычно для него много выпил, громко кричал и ходил по дому полуголым. Я боялась его и в целом была жутко уставшей от событий последних дней, поэтому решила, что проще будет написать то, что он хочет.

Как только я отдала Виктору расписку, он начал меня душить и отпустил только тогда, когда я поклялась, что никогда не уйду от него.