Тогда же я узнаю, что у нас на кухне, прямо над рабочей зоной, стоит скрытая камера. Ее Виктор поставил еще в самом начале, опасаясь, чтобы я его не отравила или не припрятала колюще-режущие предметы. Оказывается, мое поведение показалось ему странным – и он, разговаривая по телефону, просмотрел запись с камеры. Увидел, как я что-то достаю из кроссовки, а еще по вкусу распознал в чае мед. Оказывается, свою аллергию он придумал в самом начале, чтобы спровоцировать меня на попытку «легкого» убийства. И таким образом проверить мою преданность.

Сначала я обманулась легкостью, с которой он якобы воспринял мою попытку с медом. Он избил меня палкой от швабры, но даже не закинул в погреб. Тогда я еще не понимала, что он замыслил что-то по-настоящему страшное.

Подслушивание становится нормой жизни. Теперь, если я хочу что-то знать о замыслах Виктора и его безумной мамаши, нужно постараться услышать, о чем они говорят.

Почему они так беспечно болтают, не опасаясь моих ушей? Потому что теперь муж дает мне снотворное чаще, чем еду. И я поняла: нужно делать вид, что я сдалась. Теперь я покорно беру таблетку, которую дает муж. Он столько лет проработал в психушке, что обмануть его сложно. Он проверяет, проглотила ли я таблетку, просит открыть рот. А еще не дает мне пить чай после приема таблетки: он вымывает лекарства. Первый раз после такой таблетки я отрубилась на шесть часов. Теперь я уже знаю, что пить эту гадость нельзя.

Вспоминаю, как Денис рассказывал про больных. Как они идут к кабинету, где принимает доктор, и становятся в очередь. Туалет расположен в другом конце коридора. Пациенты молча берут у медсестры лекарства, кладут их в рот, при медсестре запивают их водой, но не глотают. А вместо этого не спеша идут через коридор в туалет, где в каждом унитазе плавают лекарства. Все пациенты прячут их за щекой и сплевывают в унитазы. Денис говорит, что решает этот вопрос перетиранием таблеток в порошок. Пока больные бегут в туалеты, таблетки успевают раствориться.

Поначалу мне приходится вызывать рвоту после таблетки. Конечно, не всегда это получается сделать сразу, но в любом случае я сокращаю время воздействия препарата. Теперь, когда я покорно засыпаю, Виктор стал менее внимательным и подозрительным.

Если поначалу после приема таблетки он светил мне в рот фонариком и просил показать язык, то теперь я просто открываю рот и демонстрирую, что таблетка ушла в желудок. Дальше он за мной не следит.

В этот раз Виктор приносит мне таблетку перед самым приездом свекрови.

Я слышала его разговор с матерью по телефону. Она что-то хочет с ним обсудить. При мне, разумеется, никто говорить не станет, но я все равно прошу не давать мне лекарство. Знаю, что он сделает все наоборот.

– Я ничего ей не скажу, ты же знаешь.

– Без таблетки придется вести тебя наверх, а мне сложно объяснить матери, почему ты спишь в комнате с голыми стенами. Выпей таблетку и ложись в спальне. Скажешь, что у тебя разболелась голова, как только таблетка начнет действовать.

Кидаю таблетку в рот, языком прячу справа за зубы снизу. Сразу, без напоминания, запиваю водой и показываю язык. В это время к дому подъезжает машина такси. Пока Виктор идет открывать ворота, я успеваю избавиться от снотворного.

Мы все вместе пьем чай и я, ссылаясь на головную боль, ухожу в спальню. Притворяюсь, что заснула. Слышу, как дверь спальни тихо приоткрывается, муж какое-то время стоит и наблюдает. Стараюсь дышать умеренно громко и равномерно, тут главное – не переигрывать.

Кажется, увиденное его устраивает, и он уходит, даже дверь плотно не прикрывает. Может, подсознательно хочет меня контролировать.

Когда они начинают разговаривать в зале, я решаюсь потихоньку встать и выскальзываю в коридор. Если меня заметят – конец моему притворству, больше таблеток избежать не удастся. Но ставки высоки: свекровь явно приехала не просто так. Вжавшись спиной в стену, крадусь, стараясь не дышать, замираю возле арки, ведущей в зал.

Свекровь расхаживает взад-вперед по комнате. Слышу, как под ее шагами поскрипывает ламинат. Она что-то выговаривает Виктору про то, что он плохо выглядит, похудел и осунулся.

– Если так будет продолжаться, я найду тебе другую невесту, которая будет хорошей хозяйкой и женой!

Муж пытается успокоить свекровь:

– Да ладно тебе, она вроде присмирела… Просто устала и жаловалась на головную боль.

– Ты хочешь меня обмануть? Я догадалась, что ты стал давать ей таблетки. Решил пойти проверенным путем. Господи, за что мне это?..

– Мама… У меня все под контролем.

– Что – мама? Твоя жена – бомба замедленного действия! Ты все равно не сможешь контролировать ее постоянно, даже запугивая сестрой. Мы прекрасно знаем, какие порядки царят у вас в клинике. Долго там она не протянет. И что будет, когда твоей Еве станет нечего терять? От нее нужно избавиться.

– Не стоит сразу принимать такие радикальные меры! Я завтра же поговорю с Евой еще раз, обещаю. И потом… Если она исчезнет, не будет ли это выглядеть странным?

– Конечно, исчезнуть она не должна. Ее могут искать. В конце концов, у нее есть отец. А вот ее самоубийство – это просто вопрос времени. Оно ни у кого не вызовет подозрений, твоя жена давно выглядит потерянной и несчастной, переживает из-за сестры, которой не становится лучше, несмотря на лечение.

– Ты говоришь страшные вещи…

– Мама просто вынуждена всегда прибираться за тобой. Страшные вещи делаешь ты. И вообще… Я нашла тебе новую девушку, молодую и красивую.

– Мама… – пытается остановить ее Виктор, и я слышу в его голосе совсем иные нотки. Просящие, что ли. Со мной он всегда разговаривает с позиции силы, даже не думала, что он так боится мать.

– Главное – она сирота, – перебивает его свекровь. – Представляешь, случайно познакомились в магазине, Леночка приходила делать мне капельницы. У нее на руках диплом медсестры, и она сможет помогать тебе в клинике. Это чистая девочка, скромная, мечтает о семье. Начнешь новую жизнь без всех этих сложностей и страхов.

– И как ты себе это представляешь?

– Ну первый раз ты как-то решил эту проблему.

– Ты же знаешь, что все вышло случайно.

– Знаю, потому и помогала тебе с этим видео. Я предупреждала, чтобы ты не торопился…

– Не надо на меня давить! В свое время я тоже тебе помог.

Я слышу, как свекровь щелкает зажигалкой, чертыхается, потому что у нее не получается прикурить.

– Руки трясутся. Ты сведешь меня в могилу.

– Ты об этом хотела поговорить? – холодно уточняет Виктор.

– Не только. Я приняла тяжелое, но очень важное решение. Мне нужно переехать сюда, в Алатырь.

– В каком смысле?

– Навсегда. Кто-то должен тебя контролировать, заниматься делами клиники. Вокруг одни проходимцы. Ты в курсе, что рабочие воровали краску и линолеум? И это только верхушка айсберга. Дальше, когда начнется работа, каждый день будут возникать вопросы. Если ты хочешь сосредоточиться на работе врача, тебе нужен надежный тыл. С такой ситуацией дома ты вообще ни на что не годен… Да, не качай головой. Я пойду на эту жертву, но при условии, что ты снова начнешь пить таблетки!

Я нервно тереблю рукав пижамы, потому что услышанное нравится мне все меньше.

– Ты точно решила? – бормочет муж. Очевидно, новость его озадачила. Кажется, сейчас он прикидывает, хорошо это для него или не очень. Скорее всего, не очень, воодушевления в голосе не слышно.

– А ты против?

– Не то чтобы я был против… Просто это неожиданно, мы раньше не обсуждали твой переезд. Не хотелось бы отрывать тебя от всего, к чему ты привыкла…

– Я улажу вопрос с квартирой, сдам ее через агентство на длительный срок и вернусь. Вот, собственно, почему я приехала. Оставить тебе ключи и сказать, что несколько дней меня не будет. Постарайся за это время не наделать глупостей.

* * *

С того вечера все опять меняется. Виктор нервничает, это становится все заметнее, и моя надежда на то, что его нервы тоже не выдержат, крепнет. А еще слова свекрови действуют на меня как пощечина: чего я жду? Если она возьмется за Виктора, насядет на него, мои часы будут сочтены. Значит, у меня есть буквально несколько дней, чтобы убить мужа.