Марина Розалия Роблес, кстати, дурой точно не была.

А вот выбора у нее не было.

Когда ты младшая дочка, когда кроме тебя в семье еще четверо, когда родители гордятся древностью рода… но что толку кушать рыбу с гербовых тарелок?

Не золотых, нет.

Золотые ее родители продали бы в незапамятные времена. А так… простые, фарфоровые, не дорогого, каладского фарфора, через который руку на свет видно. Самого дешевого, и герб чуть не гвоздем нацарапан.

Да, Роблесы.

Одно только то, что фамилия. А так…

Чем они и славились в королевстве, так это способностью плодить мальчиков в потомстве. Отец – третий сын, дед – пятый… работать?

Танам невместно!

Жениться на деньгах?

Фу! Какой дурной тон!

Остается тратить подачки главы семьи, а подает тот крайне неохотно. Понятно, родне помогать обязан, но… по желанию и возможности. Вот и бегала Марина в драных чулках, на которых заплат побольше, чем живого места.

Впрочем, девочка была неглупа.

Она отлично видела, как живут ее родные, понимала, что жить так не желает, но – как?! Дальше-то как быть?!

Мало сказать – не хочу!

А чего ты желаешь? Молока птичьего? Нет? А чего?

Марина, возможно, поступила бы, как множество девушек до нее, сбежала из дома с первым, кто поманит, да и пропала бы – сколько таких было? В каждом борделе по десятку, на каждом кладбище по десятку тысяч.

Ей повезло.

Местный священник обратил внимание на умненькую симпатичную девочку. Нет-нет, не в том смысле. Не как на будущую женщину, а как на мятущуюся душу.

Как на человека, который и рад бы куда приложить свою силу и энергию, да вот не знает, куда именно!

И начал учить малышку. Книги давал, объяснял, показывал карты мира, рассказывал о том, о сем. Марине тогда еще десяти лет не было. Она читала то приключения, то описания далеких земель, то романы, то исторические хроники – святой отец и сам читать любил, и девочку приохотил. И не просто читать – думать, сравнивать, задавать вопросы! Не так много людей любят читать, а без единомышленника тяжко. Когда и книгу-то обсудить не с кем!

Марина и спрашивала.

Об одном, о втором… потом и себя придумала, куда приткнуть.

Вот с числами и цифрами ей работать не нравилось. А если слова…

Начала она с того, что принялась писать заметки в местную газету. А чтобы их написать, надо узнавать и то, и другое, крутиться юлой, быть в курсе всех событий…

Ей это понравилось.

Священник ее только поощрял.

Монашество?

Да помилуйте, монашество – это не просто так себе работа! Это призвание! К этому надо склонность чувствовать, надо именно что Богу желать послужить, всю душу ему отдавать. А если человек не хочет, так и не получится ничего, даже не сомневайтесь.

Толкать человека в монастырь? Отчетливо понимая, что нет у него к этому призвания?

Это серьезное преступление перед Творцом. Такое и всей жизнью своей не замолишь, чужую-то ты сломал! Магических способностей у Марины не было.

А вот пронырливость, любопытство, желание что-то писать…

Разузнать тайну, рассказать всем… чем-то девушка была сродни сороке. Даже и внешне похожа была.

Белая кожа, черные, словно лакированные волосы, большие зеленые глаза.

Красивая.

И отлично умеющая пользоваться своей внешностью.

Марина росла, ей становилось скучно в провинции, но… что сильнее – скука или страх? Вот ведь задача!

В провинции скучно.

В столицу ехать страшно.

Дома тиранят родные, которые и не подозревают о ее маленьком увлечении и таком же (провинция-с!) крохотном доходе.

В столице же… тиранить ее не будут. Но на те деньги, которые у нее есть, надо будет прожить не меньше полугода. А то и год.

Не просто так.

Снять квартиру.

Построить достойный гардероб.

Устроиться на работу. Да-да, сначала гардероб, потом работа, потому как встречают по одежке. И есть еще столичный снобизм.

Это когда приходит девочка из провинции, говорит о своих успехах в журналистике – и ее тут же берут в газету?

Ага-ага, все дружно верят и кричат «Ура!!!».

Скорее всего, у нее или будут разово брать заметки, или вообще ничего не возьмут. Выгонят взашей.

Опять же, это – столица!

Если в провинции Марина знала едва не каждую хрюшку в луже, то в столице…

Связи нужны!

Деньги!

И где все это достать? К родственничкам явиться? Ну-ну, они встретят. И проводят. Пинком под зад, Марина и не сомневалась.

Девушка оказалась на перепутье.

Священник обещал помочь и добавить денег – в долг. Отдаст, как получится.

Марина хоть и не желала помощи от доброго старика, знала, что он и сам небогат, фактически живет на грани бедности, вкладывая все в храм и помощь неимущим, но уже склонялась к этому варианту.

…Когда явилась тетушка Алехандра.

Не просто так, а с предложением для семьи. Ей нужна была Марина.

Девушка подходила по возрасту, да и по характеру тоже. Наверное.

Родители были свято уверены, что их дочь набожна, чувствительна и не вылезает из храма. То она священнику там помогает, то здесь… кстати, Марина и помогала регулярно. А как прикажете обзаводиться знакомыми и собирать информацию?

Только так!

И вот Алехандре понадобилась при себе племянница, скромница и богомолка. Не просто так. Доверенное лицо, которому можно поручить нечто такое… чужой человек, он все же чужой. И о своей семье радеет. А Алехандра обещала подкинуть денег родителям, ну и самой Марине мужа найти. С родителями она и не обманула.

А остальное…

Такой шанс упускать было нельзя!

Марина понимала – сейчас она окажется при дворе, в столице… о ее гардеробе, худо ли, бедно, тетушка позаботится. Пусть платья будут страшнее щитомордников!

Они – будут! Из хорошей ткани, а перешить – уже дело десятое! С этим Марина справится, руки у нее откуда надо растут!

Будет обувь.

И будет самое главное.

Связи!

То, о чем она грезила ночами и думала днями. Недостижимое еще днем ранее, сейчас оно появится, просто потому что двор. И столица.

Ладно-ладно, пока Каса Норра, но ведь люди и там есть, и тут… Марина готова была искать общий язык со всеми, вплоть до поломоек и золотарей!

На ближайшую пару лет этим предложением решались все ее проблемы. Потом?

Марина об этом не задумывалась, тут главное начать. Муж ей не нужен, самое главное тетушка ей и так даст. Она собрала нехитрые пожитки, поцеловала родителей, намного более тепло попрощалась со священником, обещая ему писать и телефонировать, и покинула родной дом.

И оказалась там, куда не стремилась, а именно, на краю заговора. Нет-нет, не в центре, для этого тетушка была слишком глупа. Максимум, она могла начать заговариваться. Но спланировать успешное покушение на короля?

Нет, нереально.

А вот что ее использовали для сбора информации, Марина поняла достаточно быстро – не дура же! Тетушка исправно рассказывала кому-то о том, что происходит при дворе.

Еще и Марину припахивала.

Там поговорить, здесь записочку отнести, сходить, телефонировать не из дворца…

Кто, КТО из репортеров упустил бы такой случай? Марина себя дурой не считала, так что с некоторых пор вела понятные лишь ей записи. Рисовала схемы, стрелки, обозначала людей пиктограммами, наблюдала, делала выводы…

Рассказывать, правда, боялась.

Кому? Королю?

Ага-ага, так подходишь на приеме к его величеству, по плечу хлопаешь: «Ваш-вество, на тебя тут покушаться будут! Меры прими!»

К службе охраны Короны.

В полицию…

Что, нереально? Вот и Марина не чувствовала уверенности.

Жить хотелось. Она преотлично понимала, что для заговорщиков она вроде блохи. Ногтем придавят и забудут. Никто и не вспомнит, и не помянет. А жить хотелось, очень даже… мечталось о своем домике, о журналистике, о редакции с ее своеобразным потрясающим запахом, о псевдониме «Сирена». Она же морская, и шепчет, и манит, и зовет…

С тетушкой впереди могла ждать только плаха. Ну, или опала и возвращение в провинцию. Этого Марине не хотелось.

Заговор удастся?

Ну… тогда плаха. То есть кинжал под ребро, по-быстрому. Никому-то Алехандра не нужна. Кроме Хоселиуса Аурелио, который ее любит. Как умеет, а все-таки.

Заговор провалится?

Алехандра окажется в немилости. Может, Хоселиус Аурелио ее и прикроет. А может, и нет. Кто его знает?

Мужчины прощают разное. Кто-то простит супруге измену, но не простит растрату.

Кто-то плюнет на любые расходы, но удавит за невнимание к детям.

Кто-то убьет своей рукой за предательство.

Хоселиус? Насколько Марина его изучила, он будет долго страдать. Растравлять в себе эту рану, каяться, казниться, потом опять страдать… тетушке при дворе будет тесно и грустно. И нечего делать.

Выгонят ее с позором, и Марину вместе с ней. Выгонят. Еще и сапогом вслед кинут.

Так что надо искать пути на будущее.

Надо потихоньку готовиться.

Марина уже и начала.

Уже и заметочки ее появляться начали в газетах, такие, коротенькие и язвительные, в стиле «из жизни двора», уже она и квартирку себе присмотрела, и денег немного отложила, и платья частично туда перетащила – мало ли что? Вдруг придется убегать только с тем, что на себе?

Нет-нет, она не воровала. Но при дворе у умного человека всегда есть возможность заработать.

Слово там, намек тут, вот и приходит в руку реал. И нечего его тратить на глупости.

А потом события понеслись, словно с горы.

Смерть старого короля (Марина даже подозревала, КТО его убил). Она твердо была уверена, что смерть эта не естественная.

Переезд двора в столицу!

Активизация заговора.

Покушение на короля, еще одно… то есть на будущего короля, на Хоселиуса Аурелио – и оно увенчалось успехом. Марина и не удивилась.

Но молчала.

А кому она и что расскажет? Кто ее выслушает?

Догадки у нее были, но догадки к делу не приложишь. И доверять она никому особенно не могла.

Хоселиус умер, Алехандра порыдала немного, а потом получила телефонный звонок. И – одурела. Другого слова девушка и не подобрала бы!

– Марина, собирайся! Пойдешь со мной!

– Куда, тетушка?

– В часовню. Молиться за Хосе… чтоб он еще раз сдох!

– Тетушка?!

– Ты идешь! Со мной! В часовню придет маг, он приворожит к тебе Бернардо!

Марина открыла рот. Подумала, закрыла его, на всякий случай даже язык прикусила.

Приворожат, ага! Прибьют там Бернардо, вот это вернее всего! И их заодно, чтобы под ногами не путались!

Но… как сказать об этом тетушке, не получив еще оплеух? Она же не поверит, она просто НЕ ПОВЕРИТ! Ей хочется власти, ей хочется править…

И тут Марина коварно лишает ее мечты?!

Тетушка просто не услышит. Не захочет слушать.

А делать-то что?

У Марины был только один выход. Попробовать поговорить хоть с кем. Хоть с его высочеством, хоть с некроманткой… не ожидала она, что тетушка сразу начнет действовать. А когда поняла, что их усыпляют, было уже попросту поздно. Непоправимо поздно.

Голова поплыла практически сразу. Марина попыталась что-то сказать – и потеряла сознание.

Пробуждение у Марины получилось вполне приятным!

Главное – оно получилось! Она жива!

Тут плевать уж на все побочное! И на головную боль, и на сухость во рту, и на тошноту, и на обстановку! Она ни в чем не виновата, она сумеет это доказать! А остальное – мелочи!

Как хорошо происходит переоценка ценностей, когда на кону – твоя собственная жизнь! Прелестно просто!

– Очнулась? – возник рядом кто-то темный. – Полиция, следователь Риалон.

Марина выдохнула. Это ее единственный шанс. Голова пока еще плохо соображала, но подобрать нужные слова она смогла.

– Прощу допросить меня с магом. Мне есть что рассказать о заговоре.

Понятное дело, следователь не отказался. Оно ж всегда лучше, когда допрашиваемый сам кается и казнится, казнится и кается. И палачу работы меньше!

Экономия времени выходит!

* * *

Коронация.

Кто-то что-то должен особенное чувствовать в этот момент?

Вот его высочество Бернардо ничего такого не ощущал.

Может, потому что пышности особой не было? Тан Кампос хоть и работал вчера весь вечер и всю ночь, хоть и гонял все службы, вплоть до сантехников (да-да, взрывом повредило канализационные трубы, проходящие под площадью, и ту начало заливать), но получилось средненько.

На скорую руку залатанные дыры в мостовой, на скорую руку замазанные шрамы от взрыва.

Пятна крови закрасили.

И все же, все же…

Бернардо отлично представлял себе, ЧТО тут было вчера. Как падали и отец, и дядюшки, заливая кровью мостовую, как умирали кузены… мельком, но мужчина все увидел. И не забыл.

Пышность?

Праздник?

Даже народ его не требовал. Наоборот, поняли. И рядом с розеткой в цветах флага Астилии у каждого был приколот большой траурный бант. В знак сострадания.

Бернардо и сам оделся в траурные цвета. Вот через год можно будет устроить праздник в честь коронации. А сейчас неуместно.

Ладно – дед!

Король умер, да здравствует король, так частенько случается. Так и с дедом произошло. Но чтобы еще и заговор, и взрыв, и убийство почти монарха…

Это уже перебор.

Отца хоронить будем завтра, когда тело более-менее соберут…

Соберут.

Тело.

Слезинка пробежала по щеке принца и упала на кружево воротника. Там и высохла, словно не было.

Бернардо улыбался.

Мужественно, раздвигая губы, хотя никто от него и не требовал радости. Куда там! Смотрели с сочувствием, с пониманием, а кое-кто и с симпатией. Не успев короноваться, его величество получал нечто очень важное. Народное сострадание. А из него – только помоги – и любовь вырастет!

Бернардо сейчас этого не замечал.

Он видел только корону. Даже не символ власти – кандалы и цепи, которые он надеялся найти еще не скоро. А получается-то, что уже. Уже они есть, и никуда не денутся…

Епископ Тадео спрашивал.

Его высочество отвечал.

Ритуальные вопросы, ритуальный глоток вина, ритуальная полоска масла на лбу.

Рев толпы, солнце в глаза…

И единственная мысль, которая бьется в голове: «Творец, да за что?! Я же не смогу, не справлюсь, не… Помоги!!!»

Не отзовется. Бернардо и так справится, без слов Творца. Будет улыбаться, разговаривать с людьми, проследует на площадь, зажжет костер, примет участие в празднествах…

Он справится, а значит, и отзываться незачем. А что тоскливо, грустно и плохо – друзья помогут. И брат в живых остался. И есть, на кого опереться.

Работайте, люди! Нечего Творца по каждому поводу дергать!

* * *

Утро у всех проходило по-разному.

Просыпаться рядом с трупом – это был новый опыт в жизни Альбы. Неприятный такой.

Лежишь ты рядом с мужчиной, а он – того. Окоченел уже.

Она не почувствовала, потому что во сне инстинктивно откатилась подальше от неприятного ей мужчины, и одеяло у нее было свое. Но сейчас-то…

Открываешь глаза – и рядом труп!

Альба на миг замерла, а потом сделала, что смогла. Нет, не упала в обморок. Завизжала так, что занавески на окне дрогнули.

– АААААИИИИИИИИИИИИ!!!

Визг разнесся по всему дому, гостей долго ждать не пришлось.

В комнату влетели все.

Слуги, члены семьи, Карлос – вообще все, кто оказался рядом, а было их много. И уставились на голую женщину в одеяле и на бесповоротно мертвого Патрисио Ксареса.

– Она его убила! – бухнул кто-то.

Тоже справедливо, учитывая искаженное лицо Патрисио и валяющуюся рядом подушку. Сразу видно, что умер он не от удовольствия и не своей смертью.

– Я… я… – заикалась Альба.

Но кто бы стал ее слушать?

– Вызывай полицию, – бросил Эктор брату.

Эти слова будто клапан открыли. Все завизжали, заорали, Роза кинулась к отцу, спихнув по дороге Альбу с кровати…

Эмилио кивнул и направился к телефону.

И никто не заметил, как из комнаты, во всеобщей суматохе, выскользнул Карлос.

Понятно, в вину матери он не верил.

В принципе, потому что Альба на это не способна. Вот тетка Антония и убила бы, и подняла, и обратно уложила. А мать…

Нет, мать так не сможет. Она таракана не убьет, ее от отвращения стошнит. А тут мужчина, пусть старик, но все-таки сильней ее.

И убить?

Она бы не смогла. А если для вас это не аргумент – есть второй. От живого Патрисио они бы намного больше получили, теперь не получат. И эта мысль наполняла душу юноши грустью.

Впрочем, кое-что у него все же осталось. Но меньше, чем могло бы получиться в другом случае.

И он собирался сейчас телефонировать отцу. Или домой, или на работу.

Да, а что такого?

Альба пока еще Риалон! Если сейчас ее арестуют, отец тоже окажется замаран по уши. Помочь матери – в его интересах, разве нет?

И вообще, он обязан.

Почему, чем, зачем – об этом Карлос не задумывался. Вот еще не хватало!

Отец всё решит. И все сделает. И вообще…

Можно еще дедушке телефонировать. Не Риалону, а второму. Аракону.

Тоже поможет. Вот…

Живя с полицейским, поневоле наслушаешься.

К чести Карлоса, разума он не утратил. То ли вновь сработала кровь хладнокровного мерзавца и подонка Валерансы, то ли таланты Альбы проснулись. А может, и воспитание. Или кровь прадеда-купца из рода Мондиго расчетливо шепнула на ушко, что делать.

Без рассудительности в торговле не преуспеешь, так-то.

Телефонировать в участок сразу не получилось. Карлос дождался, пока Эктор вызовет полицию, и только потом набрал номер.

Не отца, нет. Того может и не оказаться в кабинете. А деда.

Аракона.

Понимал, что больше одного звонка у него не будет, а сказать необходимо. И побыстрее.

– Слушаю? – раздался в трубке голос бабушки.

– Ба, это Карлос. Деда позови, пожалуйста. Это важно.

Розалия спорить не стала. Судя по голову, мальчик взволнован. Мальчик нервничает. И нужно ему срочно.

Ладно-ладно. Пусть посекретничает с мужем, Розалия потом все узнает, что ей нужно.

– Слушаю? – Адан не заставил себя ждать. Они с супругой как раз были в гостиной, долго его искать не пришлось.

Карлос выдохнул. И выпалил все одним духом.

– Дед, мы с мамой сейчас в доме Ксаресов. Ее обвиняют в убийстве хозяина, Патрисио Ксареса. Она этого не делала, я точно знаю, но найти отца не могу. Телефонируй ему, пожалуйста, пусть разберется!

– ЧТО?! – ахнул Аракон.

На рычаг телефона легла ладонь Эктора.

– Разговариваем?

– А что? – выпрямился Карлос, понимая, что робость и неуверенность сейчас будут признанием его вины. В такой ситуации лучше держать себя спокойно и нагло.

– Ничего. Это еще разобраться надо, не помогал ли ты своей мамашке! Ну-ка, иди в гостиную! Пусть слуги за тобой присмотрят!

Карлос и не возражал.

Деду он все сказал, остальное… сейчас спорить – только жизнь себе и матери портить.

Успеет еще. Наговорится.

Юноша развернулся и отправился в гостиную, чувствуя лопатками ненавидящий взгляд Эктора. Ну и пусть смотрит, лишь бы не кусался.

Вот!

* * *

Получить звонок от тестя Амадо не ожидал.

Вот уж что ему не ко времени, так это Адан Аракон! Что ему понадобилось? Тут дел по горло, коронация идет своим ходом, а допрос своим, его высочество Мигель кается вовсю, да, пришли, пригласили, позвали, согласился…

И тут – звонок телефона!

И допрашиваемый срывается с крючка.

Нет-нет, говорить он все равно будет. Но потом уже без такого энтузиазма. Сейчас-то он с огоньком кается, вдохновенно. А потом обдумает, что говорить, да и соврет. И переврет.

– Слушаю?

– Амадо, что у вас с Альбой?

Вот еще тоже… не успел Амадо рассказать никому о своей размолвке с супругой. Хватит и Феолы, которая в курсе. А остальные…

Вот совершенно не до них! Подождут, пока он с заговором не разберется.

Но раз уж задан прямой вопрос…

– Альба от меня ушла. Не знаю, к кому, но – увы.

Чего-то такого Адан и ожидал, после услышанного от внука. А потому вздохнул и более просительным тоном начал:

– Амадо, ты ей помоги, пожалуйста. Она к тану Ксаресу ушла.

– Ксаресу? – изумился Амадо, который знал половину населения столицы. Профессия такая. – Да из него уж лет двадцать, как песок сыплется. Старшему? Патрисио? Два других вроде как женаты.

– Да.

Мигель Рамон протяжно присвистнул.

Часть разговора он слышал, об остальном догадаться было несложно.

Не повезло следователю. Чтобы жена тебя на такую мумию променяла… это тебя вообще любить не должны. Никак.

Амадо покосился на него, но прерывать разговор не стал. Он и так знал, что Альба любит себя и деньги. Именно в таком порядке. А остальное – кому какая разница?

– Я тут при чем?

– Его сегодня убили, обвиняют Альбу. Но я уверен, она этого не делала.

Амадо едва за голову не схватился. Телефонная трубка помешала, пришлось одной рукой ее придерживать, а второй хвататься за сердце.

– Убили? Обвиняют Альбу?

– Мне Карлос телефонировал. Много он сказать не успел… пожалуйста, Амадо. Помоги ей. Я понимаю, у меня не идеальная дочь, и не так хорошо вы жили, но… пожалуйста.

Дураком Адан никогда не был, не стал давить на то, что Альба пока еще – Риалон. Амадо и сам поймет. А вот извиниться за доченьку точно не лишнее. Зная Альбу…

И почему так бывает?

Обеих дочек любили одинаково, воспитывали одинаково, а результат? Паулина счастлива и довольна, и в семье у нее все хорошо. А Альба все ищет и ищет, где выгоднее. Хотя Амадо муж хороший, ты его просто люби, и он для тебя горы своротит!

Только вот никого Альба не любит, кроме себя. Не умеет.

Амадо спорить с тестем не стал.

– Ладно. Я узнаю и помогу. Даю слово.

Адан выдохнул.

– Спасибо, сынок.

– Не стоит благодарности, это моя обязанность, – отмахнулся Амадо. И вежливо попрощался. Потом посмотрел на Мигеля. – Простите, ваше высочество. Сами видите… кстати, это не ваша работа? Ваших мединцев?

– Моя? Зачем?

Амадо пожал плечами.

– Мало ли? Вдруг тан Ксарес был в чем-то замешан, вот его и приговорили?

– Пфффф! Кому он нужен?! – с презрением отозвался Мигель.

– Кому-то нужен оказался, раз его убили.

– Не вы ли это были, тан следователь? – не удержался принц.

– Не я. Мне его поблагодарить впору, – расчетливо приоткрылся Амадо. Иногда можно и поделиться с подследственным, создать иллюзию взаимопонимания. – Вам бы понравилась жена, которая только деньги и тянет? Ладно – любовь! Но ей вообще ничего не было нужно, кроме денег и светской жизни. Не можешь это обеспечить? Неудачник!

– Потому я и не женился, – с пониманием вздохнул Мигель Рамон. – Такие стервы попадаются! Кусаться начнешь!

– А не собирались?

– Пока не на ком.

– Разве? – удивился Амадо.

Мигель не собирался жениться на Мерседес? Но кто тогда? Не Мануэль же? Он в соседнем кабинете только и твердит, что о своей Мегане! Мол, предупредите супругу, она ничего не знает, волноваться начнет… предупредят. Уже к ней выехали.

– А на ком? – вздохнул Мигель. – Я хоть и принц, но содержание не так, чтобы очень. Доходы получаю с земель, но их ни на что, считай, не хватает. Одеться, вести подобающий образ жизни… нет, просто нереально! Какая уж тут супруга?

– Но став королем, вы бы получили такой шанс?

– Тогда мне пришлось бы подбирать супругу из ритан. Из первых родов.

– Или кого-то с королевской кровью?

– Да, такие тоже есть. Пусть в третьем-четвертом поколении, но нашлись бы. Герцоги Эголь, к примеру.

Амадо хмыкнул.

– Есть и поближе.

– Неужели?

– Вы не знали, что у вашего деда была побочная дочь? Признанная?

Круглые глаза подследственного сказали Амадо самое главное. Не знал. И не догадывался. И сейчас очень об этом жалеет. Вот ведь люди! Его повесить надо, а он жалеет об упущенных возможностях! С ума сойти!

Если на Мерседес нацелился не Мигель… есть кто-то еще. Точно есть.

Но кто?!

* * *

Альба чувствовала себя так, словно на нее потолок рухнул.

Все же было хорошо! Даже более того, чудесно!

Она уснула рядом с Патрисио… ладно, скажем честно, постаралась уснуть подальше от него. И проснулась уже совершенно в другом мире.

В мире, в котором она была подозреваемой в убийстве.

Но за что?!

Роза смотрела с ужасом, ее братья с отвращением и презрением. Только Карлос, милый мальчик, сообразил, метнулся в соседнюю комнату и принес платье.

– Мам, оденься.

Альба с благодарностью взяла его. Оглядела окружающих.

– Может, вы отвернетесь? А лучше – выйдете?

– Что там у тебя такого, нового? – буркнул Эмилио. – Вылезай да одевайся.

Альба подумала, что сейчас действительно не до условностей, кое-как натянула платье прямо под одеялом и вылезла, неловко одергивая его.

– Проводите ее в гостиную, – велел Эмилио лакеям.

Те кивнули и конвоировали Альбу до самой комнаты. И там у дверей застыли.

А кто ее знает? Выскочит, да и убежит!

Хотя куда Альбе было бежать? Она была в полном шоке от крушения всех своих жизненных надежд и мечтаний.

Пришедшего в дом следователя она знала. И даже улыбнулась ему навстречу.

– Сеньор Рокелио! Какая встреча!

Иммануил Эмет Рокелио так не думал. И радостью не лучился.

– Ритана Риалон?

Альба слегка побледнела, осознавая, что хороших-то отношений у нее с коллегами мужа и не было, и не будет. Это Амадо норовил пригласить кого-то из новых сослуживцев домой, да и просто – случалось. То забегут, то заедут, то побеседовать надо, то документы передать, то соображениями поделиться.

Амадо к этому относился спокойно, а вот Альба бесилась.

Она – ритана!

И вынуждена принимать каких-то… каких-то… ладно! Они не уголовники! Но ведь полиция – она обитает совсем рядом с преступниками, а если огурец поместить в рассол, понятно, он просолится.

Конечно, к коллегам супруга по университету, она тоже не слишком хорошо относилась. Но одно дело – сказать в салоне, мол, у меня в гостях был профессор такой-то, тан и милейший человек. И совсем другое – я сегодня принимала следователя полиции.

Первый же вопрос в салоне будет – зачем? У вас что-то украли дома?

Увы, и еще раз – увы! Служба супруга Альбу бесила, и стала не последней тяжести кирпичиком на весах их раздора.

– Да, это я.

– И что вы здесь делаете?

– Я уверен, это она убила моего несчастного отца, – не удержался Эмилио. – Наверное, он ей отказал, или она хотела что-то от него получить… не знаю! Бедный отец!

Следователь не работал бы в полиции, не умей он сдерживать и свои эмоции, и свое отношение к людям. Так что Эмилио он выслушал и принялся за работу.

Осмотр места происшествия, составление протокола, опрос присутствующих…

Правда, начал он именно с Альбы.

– Ритана Риалон, поведайте мне, пожалуйста, как вы здесь оказались – в одной спальне с таном Ксаресом.

И знает ли об этом ваш супруг?

Последнее не было озвучено, но подозревалось. Коллеги Амадо тоже не слишком хорошо относились к Альбе. Кому ж приятно, когда на тебя смотрят, как на особо мерзкого таракана?

Альба, которая уже достаточно успокоилась, сдвинула брови.

– Я надеялась, что Амадо прибудет сюда и лично займется моим делом!

– Даже когда он узнает об этом случае, он ничего не сможет сделать. Законом запрещено вести дела, в которых замешаны твои родственники.

– Но мы не родственники. И разводимся!

– Вы пока еще ритана Риалон. Или уже – ритана Ксарес?

– Нет. Но мы собирались развестись с Амадо и пожениться с Патрисио.

– Тан Риалон об этом знал?

– Да, я ему сказала.

– И как он отнесся к вашему решению?

В мире Альбы все было однозначно.

– Он горюет. Понимает, ЧТО потерял, но меня ему никогда не вернуть.

В мире сеньора Рокелио все было не так однозначно. Он помнил и слухи, которые ходят по участку, и симпатичную рыженькую ритану, которая сопровождала Амадо, и смотрела на него такими глазами, что зависть разбирала, и прием, который он встречал от той же самой ританы Риалон, когда забегал к ним домой по служебным делам…

Пожалуй, Амадо тут действительно ни при чем.

Он бы наоборот, берег и любил Патрисио Ксареса за избавление от стервозины. Сейчас-то она еще то ли разведется, то ли нет… Амадо исключаем.

Саму Альбу?

Если у нее нет запасного варианта, ее тоже надо будет исключить. Ей убивать невыгодно и незачем. Вот после свадьбы – тогда другое дело…

Сын?

Тут надо еще подумать. Но на первый взгляд, единственные, кому это выгодно – детки покойного. Рокелио покосился на Эмилио и Эктора.

Да, со стороны он выглядел не очень хватким. И внешность у него невзрачная, и произношение простонародное, он из деревни приехал в столицу, и одеваться он не умеет, на нем любое платье висит, как на вешалке, и не тан он, и не будет. Но мозгов у него хватило бы на десятерых.

Итак, тан Ксарес умер во сне. Так что спрашивать у его духа про убийцу бессмысленно. Он сам не видел, КТО. И способ убийства тоже не вдохновляет. Подушка на лицо…

Нет, тан Ксарес точно ничего не видел.

А что там с вином?

Но снотворного в кувшине не оказалось.

Следователь присмотрелся к бокалам, к Альбе… та занервничала.

– Сеньор Рокелио?

– Ритана, вы ложились в постель накрашенной?

Альба потупилась.

Ну… да!

Понимаете, ей уже не двадцать лет, это в те времена она могла брать свежестью и юностью. А сейчас – увы. И кожа уже не та, и морщинки появились, и вообще…

Глаза и губы она подкрашивала всегда. И не смыла макияж перед сном. С утра скользнула бы в ванную, подправила его…

Не получилось.

Косметику Альба выбирала хорошую, да и пальцами кое-что подтерла, из размазанного, но помада на губах осталась. Немного. И краска на глазах тоже.

– Да.

– Вы пили вино?

– Да.

Вот это и напрягло мужчину. Губы у женщины накрашены и так сильно, что до сих пор помада сохранилась, на прикроватном столике два бокала, а следов помады ни на одном нет?

Так не бывает.

Вывод?

Кто-то подменил бокалы. А значит, и графин тоже. А зачем?

Надо полагать, там осталось снотворное… если бы проверяли, проверяли бы и графин, и бокалы. Если в графине вино обычное, а в бокалах со снотворным – это подозрительно. А так нигде нет сонного зелья.

Но и следов помады нет.

И отпечатков пальцев, скорее всего, не будет.

– Мне надо поговорить с вашим сыном, ритана. Наедине. Таны, где я могу это сделать?

Таны вежливо предоставили следователю кабинет своего отца. А Альбу отпустили в спальню.

Умыться, переодеться, привести себя в порядок.

Альба зашла в одну из гостевых ванных комнат, посмотрела на свое отражение в зеркале, стерла размазавшуюся тушь… и разревелась.

Жизнь была кончена.

А она только-только поверила, что все наладится… Что-то она подозревала, что Амадо ее обратно не примет, после всего случившегося.

Возвращаться к родителям?

Проситься к сестре?

Ыыыыыыыыы!

* * *

– Что скажешь? – Серхио ждал доклада от Амадо с громадным интересом.

Ну правда же, любопытно!

Это – всё? Или дальше копать нужно? Судя по всему – необходимо. Амадо уселся за стол, благодарно отпил предложенный ему крепкий кофе.

– Эти двое тоже не конец цепочки. Они важны, они активно участвовали, заговору почти конец, но есть и кто-то еще.

– Вот как?

– Мануэля убедила его супружница. Она ему плешь проедала, наверное, года три. Может, больше. Как, он первый сын, а не наследник, он заслуживает большего, он может быть хотя бы принцем…

– Ладно, бабы – они могут. Когда дуры и настойчивые. И?

– Мигель Рамон тоже многое не знает. Там вообще забавная история. Он плыл на яхте, попал в шторм, смог выбраться на берег и найти убежище в пещере.

– Так…

– Часть пещеры облюбовали мединцы, которые как раз там оказались. Пережидали шторм.

– Я правильно понимаю, там они и встретились?

– Нет. Иначе притопили бы его высочество в глубоком месте.

– Жаль, что не притопили, – вздохнул Серхио, вспоминая взрыв. И горячие капли крови на щеке.

– Жаль. Тем не менее из пещеры Мигель Рамон выбрался. И какое-то время вел себя достаточно осторожно. А потом начал наводить справки.

Серхио только что брови поднял.

Наводить справки… Его высочество… Который по профессии светский лев (читай – бездельник), а по образованию он… кто?

– Философский факультет закончил. И изящную словесность дополнительным курсом.

– Ага…

И вот такое счастье рвется осторожно наводить справки и участвовать в заговорах. Верим сразу?

– Конечно, не верим, – Амадо смену выражения на лице своего начальства читал, как в книге. За столько-то лет! Поневоле научишься!

Дело не в том, что придворные не устраивают заговоров.

Дело в том, что УСПЕШНЫЕ заговоры устраивают совсем другие личности. Не столь трепетные, хрупкие и нервные.

Ну что это такое?

Его только прижали – и он уже хрупнул, как сухое печенье! Позорище королевское! А этот заговор мог бы стать успешным. Просто – не повезло. Но ведь как все продумано!

Три ступени заговора. Успехом могла бы увенчаться любая из трех. И взрывы, и цунами, и потом… покушение получилось вполне успешным. И его величество Хоселиус Аурелио погиб, и несколько принцев тоже погибли.

И тут все было вполне успешно.

А потом – такая засада?

Так бездарно разменяться, как пешки?

У них что – других убийц не нашлось? Они сами полезли кузена добивать?! Позорище!

Тут мысли и у Серхио, и у Амадо совпадали. И мужчины полезли изучать протоколы допросов.

Судя по всему, когда Мигель Рамон начал копать… как он понимал этот процесс, на него просто вышли. Мединцы. К нему просто пришли и предложили. Мы тебе власть, ты нам свободу и преференции.

Мигель с радостью согласился.

– Пришли и предложили? И только?

– Представьте себе. Да и не хватит у них таланта. И его высочество умом не блещет, я его лично допрашивал, я знаю, и у герцога ума не хватило даже супругу свою раскусить. Где уж там ему заговоры устраивать!

– Такие идиоты в них и ввязываются.

– Ввязываются. Но не устраивают, – не сошел со своей точки зрения Амадо. – Вляпаться ума не надо, а вот придумать и организовать… это им точно не под силу.

– Есть кто-то еще?

– Безусловно и однозначно. Только вот кто?

Ответа не было.

Мегана? Может, она что-то и знает. Но может и не знать. За ней уже послали, и телефонировали, но герцогини просто не оказалось дома.

– Значит, знала.

– Не факт, – качнул головой Амадо. – Могла просто понять, что после ареста супруга ее ничего хорошего не ждет, и бежать. Прихватив побольше денег и документы на другое лицо.

Серхио задумчиво кивнул.

Такое тоже было возможно. Почему нет?

И будет жить какая-нибудь Мария Августа Камерон. Или Наталия Марина Арандо. К примеру. Где-нибудь в глубоком захолустье. Богатая и свободная.

Не ритана, зато живая и ни в чем не нуждающаяся, а там еще и замуж удачно выйдет.

Бывало.

Мединцы и те устраивались, вон, тот же Коронель, и никто его не заподозрил. А уж эта сможет и уползти, и пристроиться. Еще как сможет!

Умная, гадина!

Пришлось, однако, подождать еще около трех часов.

Пока доедут, пока приедут, пока обыщут дом, пока бумаги привезут…

Только вот и в просмотренном Амадо ничего полезного не нашел. Поймите правильно, если человек участвует в заговоре, должны быть… ладно, пусть не списки, но хотя бы прикидки, примерки.

Этого не было.

Вот на новое платье Мегана могла целые тетради составлять.

Штук двадцать эскизов, на рукава, на воротник, прикидки так и этак, размеры, форма, материал – много чего! А на будущее ничего не было!

А ведь это не просто так! Не с горы камень катить!

Садишься ты на трон – тебе что надо? Да своя команда!

Войско, финансы, церковь, какой-то штат придворных… ну хоть что бы под себя забрать? Нет? Ты ни с кем не говорил, ничего не прощупывал, ни о чем не думал?

Это не заговор, это водевиль!

Или ты все собирался отдать мединцам? Тогда это тоже не заговор. Сесть на трон, чтобы добровольно отдать всю власть в лапы нечисти? Это по ведомству добрых докторов. Такое лечить надо.

Лишний раз Амадо убедился – есть кто-то еще. И с ним имела дело, может быть, только Мегана, и с ним же строила планы, понимая, что всего ей не получить, и намереваясь вырвать у судьбы максимум возможного.

Но кто?

Где он сидит и как его вычислить?

Мужчина понимал, что эта задача не для него. Нет-нет, он неглуп, он много в чем разбирается, он хороший следователь. Но есть и нечто выше!

Можно быть грамотным ремесленником, а можно истинным талантом. И вот второе…

Амадо нужен был совет наставника. Определенно. И если Рейналдо Шальвейн не может приехать в столицу – пусть! Но ведь есть же телефоны?

Надо просто обеспечить секретность разговора. Итак, ваше величество, мы идем к вам… но чуточку позднее.

Сейчас отвлекать короля нехорошо и неправильно. Завтра, это – завтра.

Чем сегодня заняться? Наверное, протоколы допросов почитать и кое-что сличить. Амадо уж было собрался зарыться в бумаги, но тут позвонил коллега. Сеньор Имануил Эмет Рокелио, следователь.

А после разговора и съездить понадобилось. Не абы куда, в особняк Ксаресов.

Конечно, вместе с Феолой, которая как к Амадо прицепилась с утра, так и не собиралась никуда уходить. А может, так и лучше.

Расставить разом все запятые и точки – и выдохнуть.

Стоит попробовать.

Просто так, ради Альбы Амадо бы дергаться не стал – к чему? Тесть попросил? И что? У Амадо сейчас есть дела поважнее. Намного важнее. Но если есть возможность разрубить часть узлов одним ударом и упростить свою жизнь? Надо пользоваться. Едем!

* * *

Имануил Эмет Рокелио дураком не был. И первым делом вызвонил семейного нотариуса Ксаресов. Потому как «Сui prodest» принцип универсальный. Найдешь, кому выгодно, так и убийцу найдешь.

И тем временем принялся осматривать дом.

Если где-то есть чистый бокал, наверное, где-то есть и грязный?

Нет, не нашлось.

Ритана Роза Ксарес только плечами пожала.

Таких бокалов было десятка три, хрустальных, матушкино приданое. Но часть уже перебили, осталось десять штук.

Восемь нашлось на месте, в серванте. Чистые, сухие.

Да-да, ночью братья не пожалели времени, чтобы вымыть бокалы, как следует вытереть их и вернуть на место. Поди, угадай, из какого тут пили?

Следы?

Заметены.

Правда, косвенно это указывает на кого-то из живущих в доме. Кто-то же должен знать, где и что стоит?

Сеньор Рокелио взял в оборот прислугу – и задумался. Теоретически сын той же ританы Риалон мог это знать. Он во все углы лез и богатством восхищался. Всех достал, прихвостень и приживала, по словам той же кухарки.

Но зачем той же Альбе убивать тана Ксареса?

Вопрос оставался открытым, пока не прибыл нотариус с завещанием.

Новым.

Недавно составленным.

– Завещание? Какое завещание? То есть… – Эктор явно растерялся. – Вроде бы все было завещано нам? Или уже обратно нет?

– Обратно нет? – поинтересовался сеньор Рокелио.

– Отец эти завещания раз по шесть в год менял, – отмахнулась та же Роза. – Мы притерпелись.

Имануил Эмет Рокелио отметил интересное слово.

Не привыкли.

Притерпелись. Но если тан Ксарес регулярно менял завещания, то детям и смысла не было его убивать, особенно если СЕЙЧАС они выгоды не получат. Он через пару месяцев опять все поменяет, а дети и еще потерпят.

И перевел взгляд на нотариуса.

– Да, ритана Риалон – одно из заинтересованных лиц, – подтвердил нотариус. – О чем она прекрасно осведомлена.

– Вот, – обрадовался Эмилио. – и повод у нее был отца убить!

– Не было, – всхлипнула Альба, но кто бы ее слушал?

Имануил Эмет Рокелио качнул головой.

– Прошу вас, сеньор Жоао, предоставить мне копию завещания. Я понимаю, что должное время еще не прошло, но тан Ксарес убит, а что говорит на этот счет Кодекс Астилии, вы знаете.

Нотариус знал.

Да и все присутствующие тоже.

Обычно завещание оглашается для всех заинтересованных лиц после похорон. Приходит в действие через полгода после смерти завещателя. Но есть и исключения.

Когда человека убивают, завещание становится известно сразу же.

Мало ли кто? Мало ли что?

В этом случае нотариус и протестовать не стал. Тан Ксарес и его достал до печенок! Да что там!

За столько лет тан Ксарес переписывал завещание уже раз двадцать. Нотариус был уверен, что тан напрашивается на убийство.

Есть такие люди.

Нравится им играть на нервах, давить, провоцировать, и они все туже и туже закручивают гайки.

И когда те срывает, когда их давит взрывом чужих эмоций, чаще всего – ненависти, дело кончается убийством.

Иногда зверским.

Но очень часто убийц оправдывают.

Есть статья «доведение до самоубийства». Есть она в кодексе Астилии. Но есть там и другая статья.

Доведение до убийства. Увы, люди иногда просто доводят окружающих. И это можно доказать. К примеру, был один тан.

Очень любил крестьянских девушек. Да не просто так, а насиловать. С плетками, сапогами, по кругу пускать… вот его и не нашли в один прекрасный день. Сразу не нашли.

Потом-то тело из реки выловили, двести шестнадцать колотых ран, не труп – месиво. Некроманты его допросили, так несчастного всей деревней убивали.

Уж кто там первым был, кто последним – оправдали всех.

Патрисио Ксареса могли убивать всей семьей. Еще и соседей привлечь для верности. Нотариус и сам бы… гхм!

– Прошу всех в кабинет, таны, ританы…

– Всех? – поднял брови следователь. И получил в ответ кивок.

– Да, всех. Это касается всех присутствующих.

Завещание Патрисио Ксареса было не слишком длинным. Состояние делилось в равных частях на трех сыновей и дочь. Не слишком большая сумма выделялась ритане Риалон. Впрочем, не слишком большая по меркам Патрисио. Альба на нее могла бы лет пять прожить, не шикуя, или год при дворе. Но!

Была одна оговорка.

Если тан Карлос Амадо Риалон женится на ритане Феоле Амадине Ксарес, они получают две трети состояния. А остальное делится в прежней пропорции. Кто бы сомневался, Альба от радости захлопала в ладоши, не понимая, что этим рушит все свое алиби. Дура – или нарочно?

Имануил Эмет Рокелио подумал, что это отличный повод для убийства. А сынок и помочь мог, за такой-то куш! А может, и эта ритана Ксарес? Надо и ее допросить!

Карлос Амадо выдохнул.

– Сволочь!!! – взвился с места Эмилио. – Гадина!!!

И разразился такими ругательствами, что воздух краснеть начал. Альба даже уши зажала.

Сеньор Рокелио посмотрел на мужчину с интересом.

Надо бы проверить его алиби. И братца тоже. Вон он как сидит, дергает за рукав… брата? Или подельника?

Возможно, и то, и другое.

Вот дочь явно растеряна. Для нее это новость, что вместо приличного состояния она может остаться с крохотным содержанием.

Для ританы Риалон не новость. То есть…

– Ритана, вы знали об этом условии завещания?

– Да, – не стала отпираться Альба. – Патрисио мне сказал о своих планах. Я их одобрила.

– Одобрила она, – перекипел гневом Эмилио. Плюнул, словно чайник кипятком, грязными словами в женщину и уселся обратно. Брат все же утянул его в кресло, уговорил…

– В случае, если кто-то отказывается от свадьбы?

– Все возвращается к прежнему состоянию, – кивнул нотариус. – Я правильно понимаю, что молодой человек отказываться не станет?

– Конечно! – даже возмутился Карлос. – Кто же от своего счастья отказывается?

– Какая нежная любовь к деньгам, – не выдержал уже и Эктор.

Нотариус и ухом не повел.

– Я бы попросил сеньора следователя пригласить к нам ритану Ксарес. Как вы понимаете, завещание должно быть оглашено и для нее.

Следователь даже и не подумал спорить.

– Конечно. Сейчас я попрошу навести справки о ее местонахождении.

– У них свой дом, – скрипнула зубами Роза. Ей не хотелось этого говорить, но какая разница? Часом раньше, часом позже… все равно девчонку найдут! Братья и те не ругаются.

– Адрес, ритана Ксарес? – с интересом поглядел следователь.

Роза послушно выдала адрес.

– Сами узнали?

– Столько всего можно узнать в модных ателье, у портных, шляпников и прочих, – отозвалась даже с вызовом Роза.

– Вы молодец, ритана.

Следователь не заметил удивленного взгляда Розы.

А вот отец называл это недостойной пронырливостью. И говорил, что ритана должна быть выше сплетен. А как быть, если она и не захочет, а услышит?

К телефону подошла сеньора Элена Фелиса. Послушала пару минут и даже головой покачала.

– Простите, сеньор, я не могу вам помочь. Ритана Феола будет… я даже не знаю, будет ли она вечером. Скорее всего, она сейчас в полицейском участке.

– Она что-то нарушила?

– Нет. Она маг, и на этом основании помогает тану следователю, – даже слегка оскорбленно отозвалась сеньора Торо. Ее хозяйку в ТАКОМ заподозрили! Что за наглость?!

– Маг? Тану следователю?

– Маг огня. Тан Риалон, – не выдала всю информацию сеньора.

– Благодарю. Вы весьма помогли следствию, – вежливо попрощался следователь. Риалона ему и узнавать не надо – давние приятели. Хороший человек, даром, что тан.

И снова телефонировал. На этот раз в участок.

– Амадо, ты такую ритану Ксарес не знаешь? Феолу Амадину?

– Знаю.

– А можешь меня с ней связать?

Ритана Феола Амадина, которая сидела неподалеку, подняла брови.

– Амадо?

Тан Риалон прикрыл трубку рукой.

– Тебя ищет мой знакомый следователь. – И уже в трубку: – Что случилось? Не для протокола?

– Ее дед помер, – не выдал секретов следователь. – И она в завещании упомянута.

– Умер дед? Завещание? Да она его видела два раза в жизни!

– Хватило, наверное.

Феола, которая прижалась вплотную к Амадо, уже беззастенчиво подслушивая разговор, вспомнила надменного противного старика. Вот ничего он хорошего не придумал, это точно! А всяких гадостей ей и так хватит! Она сморщила нос.

– Поехать придется, – одними губами просигналил ей Амадо.

– Вместе?

– Всегда вместе.

Феола улыбнулась в ответ. На таких условиях она и завещание Патрисио Ксареса перетерпит. Так и быть.

– Я скоро привезу тебе ритану Феолу, – сказал Амадо в телефонную трубку. – Но прошу учесть, что без меня она не будет ни с кем общаться.

– Вот как?

– Брат ританы пока не может исполнять свои обязанности, а ритане семнадцать лет.

– Условно совершеннолетняя.

– Тем не менее.

Следователь и не спорил. Коллега коллеге поможет всегда.

– Хорошо. Привози ее, мы подождем. Сколько?

– Через полчаса.

– Ты меня выручаешь, Риалон.

– Делами сочтемся, – отозвался Амадо. Повесил трубку и посмотрел в глаза Феолы. – Я никогда и никому не позволю тебя обидеть. Жизнью клянусь. Смертью и посмертием.

Глаза Феолы оказались совсем рядом с его глазами.

– Не клянись. Я тебе и так верю. И я тебя люблю…

А целоваться в кабинете все равно неудобно. Так и ждешь, что сюда кто-то заявится.

Но – приятно. Какие же у нее сладкие губки…

* * *

До приезда тана Риалона Роза успела распорядиться по хозяйству. В кабинет и кофе подали, и рогалики, и джем… и специально для следователя яичницу с ветчиной.

Тот жевал, только за ушами трещало!

Работа такая… то голова болит, то живот, то поспать не дадут, то поесть. Но сейчас его кормили и смотрели с сочувствием. Надо пользоваться.

Остальные Ксаресы не протестовали. Голодный следователь – злой следователь. А поест, может, и подобреет.

Риалон тоже себя ждать не заставил. Вошел в кабинет под руку с ослепительной рыжей девушкой.

Именно что ослепительной.

Не была Феола Ксарес такой уж красавицей. Но яркой? Броской! И безусловно, светлой и искристой. Сила обволакивала ее невидимым шлейфом и невольно притягивала чужие взгляды. Хотя и сама по себе девушка хорошенькая. Живая и обаятельная.

– Ритана Феола Ксарес?

– Феола Амадина Ксарес, – улыбнулась девушка. – Сеньор?..

– Сеньор Имануил Эмет Рокелио, – представился ей следователь. – Рад знакомству, жаль, что оно состоялось при таких печальных обстоятельствах.

– Не стоит лицемерить, я деда видела пару раз, и мне плевать, – отмахнулась Феола. – Жив он или умер, меня не касается. Я бы и на похороны не пришла.

– Жестоко! – прошипела Роза.

Феола фыркнула в ее сторону.

– Жестоко издеваться над родней, заставляя плясать вокруг себя, лишая будущего и жизни. А правда по определению не может быть приятной. Патрисио Ксаресу плевать на меня, он родного сына из дома выгнал.

– Он надеялся, что Хулио вернется, – Эктор одобрительно поглядел на девушку. Племянница определенно ему нравилась.

– Ползать ниц и целовать его сапоги? Перебьется.

– Перебился.

– Мне жаль, что вы остались в его власти, – Феола пока не определилась со своим отношением к дяде, надо посмотреть. – Но у вас был выбор.

– Не решился. А там и затянуло.

– Бывает. Итак, зачем я здесь?

– Потому что вы, ритана, упомянуты в завещании вашего деда.

– Я?

– Вы. И ваш отец.

– Забавно. Отца здесь нет, будете вызывать его из колоний или слать письмо?

– Мне и вас хватит, ритана. Мне озвучить завещание, или вы его сами прочитаете?

– С вашего позволения, – Феола протянула руку за листом бумаги.

Нотариус послушно отдал лист. Он-то уловил сразу – ритана Ксарес и этот… тан Риалон, они вместе.

А вот Альба и Карлос этого не уловили.

Карлос расправил плечи, стараясь произвести впечатление на будущую невесту.

Альба послала Амадо призывный и чуточку виноватый взгляд. Может, пока получится вернуться к мужу?

А что такого?

С Патрисио у нее почти ничего не было, а Амадо пока подойдет. Если им выходить в свет, как родителям Карлоса.

Пока… Пока она себе кого поприличнее не присмотрит.

Ах, дорогой, ты же видишь, мне нужно было приглядеть богатую невесту для сына, я готова ради его благополучия на все, но я тебе не изменяла, честночестно…

А дальше будет видно.

Карлос уж точно мамочке поможет!

Феола читала с отвращением.

Этот… крысиный король… решил, что она – проститутка?! Так, что ли? Ее только деньгами поманить – и она выйдет замуж за… за КОГО?! Этого?!

А, вот он! Память Феолу не подвела. Это тот самый тан Риалон, который сын – и – не – сын Амадо. Как там с усыновлением, неясно, а вот слизень он точно. В мать – или в своего настоящего отца? Женишок нашелся! Сейчас обратно потеряем!

– Тан, а вас это устраивает? – почти прошипела Феола.

– Да, конечно, – расправил худые плечи Карлос.

Амадо выдохнул.

И тут же получил локтем в живот.

Феола промолчала, не желая устраивать сцену при посторонних, но взгляд ее был очень выразителен.

Я тебе еще оторву голову. За то, что сомневаешься во мне.

За то, что даже посмел подумать, предположить… да как ты вообще посмел?!

Амадо ответил виноватым взглядом.

Дорогая, я же следователь, я допускаю – ВСЁ. Вообще всё. Издержки профессии.

Локтем он получил еще раз. Но уже почти не больно.

Ладно уж. Профдеформация – такое дело, Феола вообще шаман. И с этим тоже придется жить.

А потом женщина брезгливо, двумя пальцами за кончик, словно дохлого слизняка, протянула завещание обратно нотариусу.

– Я отказываюсь от этой мерзости. Как это официально оформить?

– ЧТО?! – дуэтом выдохнули трое Ксаресовдеток.

Эктор, Эмилио, Роза… вот уж чего они не ожидали. Да и Альба выпучила глаза. Не сказала ничего по уважительной причине – воздухом подавилась.

– А… у…

Пока она пыталась пропихнуть комок кислорода то ли в себя, то ли из себя, опомнился Карлос.

– Ты… ты одурела?!

Вопль был такой силы, что заколыхался лист завещания в руках нотариуса.

– Потому что не желаю продавать душу? – ехидно уточнила Феола. – Я же правильно понимаю, тан Ксарес собирался мне об этом сказать лично?

Нотариус кивнул.

– Вы угадали, ритана.

– Чего там гадать, нашлись костяшки судьбы, – фыркнула Феола. – На его детей посмотрите, если бы я подчинилась, я бы тоже плясала вокруг старого подонка. Не сомневаюсь, он бы еще раз сорок это завещание поменял.

Нотариус тоже не сомневался.

– Полагаю, ритана, вы правы.

– Вот.

– Но сейчас он уже ничего не поменяет. Вы отказываетесь от очень больших денег. Громадных.

– Насколько громадных?

Список имущества был передан ей в руки.

Феола и его прочитала – чисто из любопытства. И пожала плечами.

– Так как оформлять отказ? Давайте сразу, чтобы два раза не вставать.

– Ты уверена? – тихо спросил Эмилио.

Он уже думал, что все зря. Отцеубийство – страшный грех. А они его взяли на душу… и даже не за деньги? Даром? Вдвойне обидно! Но…

– Конечно, – даже обиделась Феола.

– У меня есть с собой отказ. Форма. Если ритана подождет пару минут, я все сделаю, – кивнул нотариус.

Убийство там, не убийство – дела семейства должны быть в порядке.

Феола протянула ему свои документы.

– Заполняйте отказ, я подпишу.

– Но вы пока еще несовершеннолетняя. У вас только первое совершеннолетие.

Ксаресы опять впали в уныние, но Феола не дала ему расползтись.

– Тан Риалон подпишет, как представитель моего брата. Лоуренсио сейчас в госпитале, он пострадал во время покушения на его высочество. В крайнем случае может подписать его высочество. Родители сейчас в колониях, но они тоже не будут против, – взмахнула рукой Феола. – Не нужна им эта грязь!

Как живой, вспомнился надменный старик, и его глаза – холодные, злые, змеиные. Никогда он ей не простил бы дерзости. А может, и не дерзости. Свободы.

Осознания того, что кто-то с фамилией Ксарес может ему не повиноваться.

Может жить, любить, быть счастливым…

Конечно, Феолу надо было прогнуть, заставить повиноваться. И чем плохо замужество? Особенно если муж ради денег готов на всё. Да и о самой Феоле старик явно так подумал.

Что ж, мы судим о других по себе…

– Девочка, ты осознаешь, от чего отказываешься? – вкрадчиво вступила Альба.

На мужа она внимания не обращала – зачем? Потом она с Амадо поговорит, потом подумает, что с ним делать, потом… сейчас важнее не упустить такие деньги из рук!

Альба и раньше бы рот открыла, она просто не сразу осознала, что сказала Феола. Так это выбивалось из ее картины мира…

Такие деньги!

ТАКИЕ ДЕНЬГИ!!!

И отказаться? Да она безумна, эта Ксарес! Просто безумна!

Феола с интересом посмотрела на Альбу. Она уже поняла, кто перед ней. Но Амадо был спокоен, рука под ее пальцами не дрогнула, пульс не участился. Для них с супругой все кончено. Это единственное, что ее волновало.

– От петли на шею? – подняла брови Феола. – Любое предложение тана Ксареса отравлено.

– Если бы он остался в живых. А он умер.

– И что?

– Теперь вы спокойно можете пожениться с Карлосом, пожить вместе, получить деньги. Не понравится – разойдетесь. Теперь завещание уже никто не изменит, и дергать вас за веревочки не будет. Подумай сама, это громадные деньги. Ты третья в семье, много ли тебе достанется? А это свобода, независимость…

– Ваш сынок рядом…

– Составьте брачный контракт. И потом – Карлос будет рядом, да!

Феола насмешливо фыркнула.

– Я не продаюсь.

– А речь и не идет о продаже.

Девушка покачала головой.

– Ритана Риалон, называйте вещи своими именами. Выйти замуж на первого попавшегося мужчину из-за денег – это проституция. Только узаконенная. А если учесть, что деньги не его, и он тоже из-за них женится, то проституток становится две. Даже три, вы ведь тоже в стороне не останетесь? От семейного бюджета?

– Ах ты…

– Я. И руки распускать не советую, – Феола полюбовалась ноготками и добила: – Я не продаюсь. А что мне нужно будет – заработаю.

Альба сжала кулаки.

– Ах ты…

Она бы еще как распустила руки. И не остановили бы ее ни бывший муж, ни полиция, но Феола продолжала разглядывать ноготки. И на одном из них светился огонек. Яркий такой, размером с вишенку.

– Ты… маг?!

– Да. Ксарес об этом, правда, не знал.

Маг… Альба быстро просчитала варианты. И заметила она и еще кое-что.

К примеру, взгляд Амадо на наглую тварь.

Ответная змеиная улыбка расцвела на губах женщины.

– Дорогая Феола, уж позволь так тебя называть на правах будущей свекрови. Ты уверена в своем отказе?

– Вполне. Вы еще не заполнили документы? – Феола сдвинула брови, глядя на нотариуса, и тот сделал вид, что торопится.

Врал.

Наслаждался спектаклем. В каком театре такое увидишь? Там все однообразно, скучно, а здесь! Вдохновляющее слово – ДЕНЬГИ! Крупные деньги! И такое борение чувств начинается – приятно посмотреть!

– Я правильно понимаю, ты заинтересована в моем супруге? А ведь я могу и не давать ему развод, – мурлыкнула Альба. – Попр-робуем договор-риться?

Феола пожала плечами.

Не даст она развод.

Ага-ага… когда с одной стороны королевская воля, плюс епископ Тадео, да скромные братья в неприметных рясах, да еще маги… Альбу под землю зароют и выкопать забудут. Смешная женщина.

Но узнать, что она предлагает, стоит. Не ради согласия, просто чтобы Амадо на женушку во всей красе поглядел. И никогда не жалел ни о чем.

Маленькая такая женская хитрость. Показаться любимому мужчине вдвое порядочнее и краше на фоне расчетливой и подлой стервы. Обычно такую еще поищи, а тут вот она! Сидит, наслаждается собственным умом!

Феола о себе точно знала, что с ней жить сложно. Шаман ведь…

Научил ее Адэхи, но в том и беда, любому мужчине с ней будет трудно. А здесь – посмотрит Амадо, вспомнит свою первую жену, да и выдохнет. Нет, шаман рядом с такой гадюкой – это радость!

– Что вы предлагаете… свекровушка?

– Выходишь замуж за Карлоса Живете год, потом разводитесь. Семьдесят процентов денег ему, тридцать тебе. Ну и мой бывший муж в придачу.

На лице Амадо выразилось такое отвращение, что Феола едва не рассмеялась.

Сработало!

И улыбнулась.

– А брак ведь должен быть консумирован, – Карлос гордо выпятил цыплячью грудь. – А я к этому уродцу и щипцами притронуться не смогу.

Грудь сдулась обратно. Карлос пытался переварить полученную информацию.

Это его?.. К нему?!. Но… к-как?!

– Я – не продаюсь, – отчеканила Феола, выдернула из-под рук нотариуса заполненную форму и быстро расписалась. А потом вручила лист Эктору, который прижал его к груди нежно, но крепко – не вырвешь.

Уж помолчим, что через год Амадо ей просто побрезгует. Подстилкой из-под его пасынка. И останется Феола с разбитым сердцем, Амадо с разводом, и Альба с сыночком – в деньгах и довольные. Вот еще не хватало!

Никакие деньги такого не стоят! Возьмешь раз, а жизнь себе навек испортишь.

Уж молчим, что дело не на высокой горе происходит. Тут тебе и следователи, и нотариус, и все Ксаресы, через три дня такие слухи по Астилии пойдут, что не отмоешься. Проще будет обратно уехать, так и туда доплывет.

Нашли идиотку – жизнь свою на пару монет разменять! Тьфу!

– Ты хорош-шо подумала, что делаешшшшь?! – окончательно перешла на родной гадючий Альба. – Я ему никогда не дам развода! Я вам всю жизнь испорчу… одумайссся!

Амадо коснулся локтя Феолы.

– Не переживай, рыжик. Для развода нужно или согласие, или обстоятельства. К примеру, супружеская измена, подтвержденная не менее чем тремя свидетелями. А они, я так полагаю, в этом доме найдутся. Разведут нас быстро и со свистом. Что бы Альба ни говорила.

– Найдутся, конечно, – согласился Эмилио. – Это в протокол нужно или как-то еще? Орала ваша бывшая, уж простите, на весь дом. Когда отец ее того… радовал во всех позах.

Альба выплюнула грязное ругательство.

Карлос съежился в кресле.

Здесь и сейчас под каблучки туфель Феолы летели шикарные костюмы и мобили, дома и виллы на побережье… и душу полнило непонимание.

Как она может отказываться от ТАКИХ денег?!

А ведь отказывается!

Легко и непринужденно, и не жалеет, это он видит. Хотя чего удивляться? Если кто-то легко отдает деньги, значит… значит, у него просто еще есть! И побольше!

Только вот… опять непонятно, зачем этой девушке Амадо Риалон! У него же нет денег!

Карлос точно знает! И мама знает… так зачем?!

За серьезными размышлениями он пропустил момент, когда Альба начала орать и биться в истерике.

– Убью, всех убью… и тебя, и его, и ее!!!

Мужчины переглянулись.

– Тан Риалон, мне придется все же арестовать вашу супругу, – развел руками следователь. – Она вполне могла убить тана Ксареса, просто не всё рассчитала…

С точки зрения Имануила Рокелио, всё было логично.

Старичок переспал с молоденькой, составил завещание, сообщил ей об этом в постели… ритана, зная о его привычках менять последнюю волю, позаботилась, чтобы у него не было такой возможности. Не рассчитала только выходки Феолы.

Да, не все продаются. И от этого как-то приятно на сердце.

Казалось бы – громадные деньги! Бешеные! Тут и счета, и несколько поместий, и дом в столице, вот этот, огромный, набитый антиквариатом. А Феола смотрит равнодушно. На дом.

Вот на Амадо Риалона она смотрит с любовью. Альба, кстати, наоборот, не может поверить, что так бывает! Что кто-то отказывается от громадных денег… да, эту девочку она явно не просчитала. Но так бывает, нет идеального убийства.

Все сделала, чтобы отвести от себя подозрения – и прокололась на честности ританы Ксарес.

Определенно – арест. А там посмотрим!

Амадо кивнул.

– Да, пожалуй.

– Ты!!!

Альба окончательно потеряла человеческий облик и завизжала вовсе уж невообразимое. Да так, что вчетвером выволакивали из кабинета.

Нотариус смотрел на это с глубоким пониманием человеческой натуры.

В убийстве дамочку обвиняли – это ерунда, это ничего, но стоило ее лишить денег – и трагедия жизни разыгралась во всей красе.

– Ритана… эм-мм… Феола, – кашлянул Эмилио. – Мы вам признательны за этот поступок. И… я понимаю, что раньше нам было бы сложно общаться, но может, еще не поздно как-то наладить отношения?

Феола пожала плечами.

– Посмотрим. На похороны деда я приду. И мои брат с сестрой тоже, а дальше будет видно.

– И тан Риалон, полагаю, тоже?

– Как мой будущий супруг, – кивнула Феола, крепко беря Амадо под руку. Да тот и не протестовал – не дурак!

– Мы будем рады вас видеть. Хотя повод и печален…

Феола еще раз кивнула. И промолчала.

Она догадывалась, что на руках дядюшки (а то и обоих) кровь деда. И что?

Такое вот циничное шаманское отношение. Покойный был той еще гадостью, провоцировал окружающих и доигрался. Почему, если человек поднимает с земли ядовитую змею и начинает раскручивать ее за хвост, ему орут – брось, ужалит?! Более того, если змея ужалит – говорят, мол, сам дурак. А если он так же издевается над окружающими?

Убийство это или законная самозащита?

Феола не знала. И лезть в это не собиралась.

Что будет с Альбой, она преотлично знала.

Месяц в тюрьме, а то и вовсе в монастыре, на хлебе и воде, потом выпустят уже свободной ританой Аракон, и пусть идет куда пожелает. Проверят ее, да и докажут, что не убивала ритана никого.

Невиновна.

Вот тот же Хавьер и проверит. Некроманты это хорошо видят, просто сейчас всем не до Альбы. Мединцев бы как-то упорядочить и успокоиться.

А дядюшки… вот не ее это дело! Раскопают? Дороются до истины? Отлично! Она помогать не станет!

Феола была уверена, с Карлосом – это только начало. Проба пера.

Потом последовал бы новый укол, попытка давить на нее, на Лоуренсио, на Лисси, возможно, дед попробовал бы добраться до родителей… что она бы сделала?

Убила его. Просто кто-то сделал это раньше.

Пусть так. Она не одобряет убийства, но в качестве благодарности не будет помогать в поиске злоумышленников.

Амадо мог бы разгадать улыбку на губах Феолы, но ему было не до того. Он размышлял, что сказать тану Аракону. К тестю с тещей он относился хорошо, и огорчений им не желал. Да и возраст у них немаленький, и это не маги, обычные люди, тут любое потрясение может сильно навредить здоровью. Ладно, он что-нибудь придумает. И Феола помочь не откажется.

Карлос коснулся его рукава.

– Пап…

– Полагаю, молодому человеку будет неуютно в нашем доме. Здесь его более ничего не держит, – пропел Эмилио. Уж очень его достал наглый юнец.

Амадо тоже не проявил снисхождения и понимания. И не стал говорить, что все совершают ошибки, сыночек, вернись домой, денег дам.

– Я сейчас телефонирую… надеюсь, мне не откажут в любезности и предоставят возможность поговорить?

– Для вас – все что угодно, тан Риалон, – кивнул Эктор. Мужчина ему понравился. Не повезло человеку с женой, ну так бывает.

Амадо посмотрел на Карлоса тяжелым взглядом.

– И договорюсь насчет тебя. Думаю, ты понимаешь, после этого скандала здесь тебе ловить нечего. И в столице тоже.

– Я знакома с ее высочеством. При дворе можешь и не рассчитывать на карьеру, – Феола вовсе уж недобро оскалилась. Женская проституция выглядит гадко. А мужская – еще противнее. Так что Амадо она поддержит, даже если тот сыночка на Луну закинет! А лучше и подальше!

Карлос понурился еще больше.

Ну да, если у нее и при дворе связи, и деньги есть…

– А может…

– Может, – согласился Амадо, набирая номер. – Сеньор Маркос Антонио Редондо?

– Слушаю, тан Риалон, – разнесся по кабинету сочный мужской голос.

– Сеньор Редондо, вы говорили, что вам нужен помощник. Юноша со знанием языков, умелый и расторопный? Вы пока никого не нашли?

– Пока не нашел, к сожалению.

– У меня есть тот, кто вам нужен. Тан Карлос Амадо Риалон изъявил желание поработать. Маршрут у вас длинный, как раз тан и языки подтянет…

– Хм. Вы уверены, тан? У нас не детская прогулка, все же это и надолго, и достаточно опасно.

– Вполне уверен. Немного здравого смысла пойдет моему сыну на пользу.

– Тогда жду как можно скорее. Корабль «Принцесса Ветра» отплывает с отливом.

– Я вам доставлю его, – кивнул Амадо. И уже Карлосу: – Собирайся. Пусть слуги помогут.

И проконтролируют, чтобы никуда не сбежал.

Карлос понурился еще больше. Эктор подозвал лакеев и принялся им что-то объяснять вполголоса. Риалон дружески попрощался, пожелал удачи в путешествии и закончил разговор. Потом оглядел собравшихся и пояснил:

– Не осуждайте, пожалуйста, Карлоса. Его мать все время искала, где выгоднее, вот и он начал поиски. А мне было некогда заниматься сыном. Сам виноват. Работа, дела… Полагаю, путешествие в колонии Карлосу пойдет на пользу.

– Однозначно, – кивнула Феола. – Насколько длинное путешествие?

– Полтора года. Потому сеньору и сложно найти себе помощника. Сына Творец не дал, одни дочери. Карлос, облизнись, старшей десять лет сейчас.

Карлос опустил глаза. Мелькнула в них мысль: и что такого?

– Но полтора года…

– Зато все забудется, скандал уляжется, а ты еще денег заработаешь и экзотические сувениры дамам привезешь. Они оценят.

– А… мать?

Совесть и у Карлоса иногда пробуждалась. Жаль, редко.

– Мать… мать – это хорошо. Только вот помочь ты ей не сможешь, а развод у нас будет громким и грязным. Тебе хочется, чтобы все пальцами показывали? Сплетники такое любят…

– Ты же ее не бросишь?

– Разведусь – определенно. Но не брошу и помогу.

Карлос кивнул.

Совесть (весьма небольших размеров) успокоилась и улеглась. Карлос здраво рассудил, что этот выход для всех лучший, да и матери будет проще устроить судьбу без него. Мало кому понравится чужой ребенок рядом.

Амадо?

Можно остаться с отцом, но денег-то все равно не будет. Медяки жалкие, плюс насмешки, остракизм – на такое он не соглашался. Действительно, корабль, путешествие, романтика…

Амадо читал все эти мысли на лице сына, как в открытой книге. Что ж.

Может, и из Карлоса что-то хорошее получится? Но что не рядом с Альбой – факт. Она вконец мальчишку испортит своей погоней за легкой наживой.

– Иди, собирай вещи. Быстро.

Карлос кивнул и вышел. И за ним, на всякий случай, направились два дюжих лакея. Мало ли что? Сначала эти таны соглашаются, потом в окошко прыгают, а кому стекла вставлять? То-то и оно! Лучше подождать чуточку, а потом и сдать дурачка отцу на руки. Пусть мучается.

Вот ведь… что тан, что сеньор, а дураки везде растут! И везде-то им бы кренделей небесных! А они бы – ух! Вот ух и выходит. Иногда – полный.

Вскоре дом Ксаресов опустел.

Остались только члены семьи, которые принялись готовить тело патриарха к погребению.

Братья переглядывались и упорно молчали. Беседовать хотелось, но было страшновато. Вдруг подслушают? А им нельзя. Им лучше помолчать.

Раскроют ли их преступление?

Неизвестно. Но пока им дали время позаботиться о своих семьях. И они не упустят шанса.

Только вот Розу в чувство приведут… она опять упала в обморок.

Это и понятно, гадкое зрелище – удавленники.

* * *

В одном из полицейских мобилей горько плакала Альба Риалон.

Не о Патрисио Ксаресе.

Не о своем сыне. Не о муже и репутации семьи.

О том, чего она уже никогда не получит.

Амадо был прав на сто процентов – вспыхнет громкий и безобразный скандал. И подвиги Альбы будут пережевываться еще долго. Может, годы.

Лучший вариант для Карлоса – уехать.

Лучший вариант для Альбы…

Такого нет.

Разве что в монастырь, но для этого она слишком любит жизнь.

В другой город? В провинцию? В другую страну?

Но кто будет ее там содержать?

А деньги были так близко… деньги, положение в обществе, возможности… и Альба выла белугой, не в силах остановиться. Вот где горе-то!

А Патрисио… что – Патрисио? Жалеть его, что ли?! Да вот еще не хватало! Себя Альбе было жалко, СЕ-БЯ!!! Но уж никак не чужого дядю.

Таких сорок штук найдется! Не один, так другой… или не найдется.

Как же все плохо!

* * *

Марина Розалия Роблес в этот момент не плакала.

Вот ее тетка рыдала и каялась, каялась и рыдала, размазывала сопли и снова рыдала, особенно когда ее спрашивали про якобы приворотное. А что ей было делать? Алехандра даже и не сильно оправдывалась.

Ну… и что?! Попробовала, не получилось, но кто ж знал, что ее так жестоко и коварно обманули?!

Поймите, она ведь женщина! Она мечтает устроить судьбу племянницы! Она хотела как лучше!!!

А Марина спокойно, не отвлекаясь, рассказывала про теткины беседы по телефону.

Про встречи, про поездки.

Серхио Вальдес, который лично решил допросить девушку, тряхнув стариной, только облизывался. Хороший свидетель – это ж чудо!

А то поют иногда такое…

Видел человека в черном башмаке, второй башмак красный, с рыжими волосами и зелеными глазами, он был в цилиндре, котелке и кепке одновременно, да, и в зеленой одежде. С красными ленточками.

И главное, клянутся!

В полиции даже поговорка есть. «Врет, как очевидец».

Вот Марина старалась не врать и не домысливать. Попросила блокнот, иногда сверялась с ним, уточняла в своих записях. Пояснила – боялась, что забудет разговоры тетушки, вот и делала для себя заметки. Серхио расспрашивать не стал, для чего ей это надо было, чего тут спрашивать, сам бы соломку стелил, но про Алехандру все вытряхнул.

И «обрадовал» девушку:

– Скорее всего, вашу тетку отошлют от двора. Куда-нибудь в монастырь.

– А меня? – заинтересовалась Марина.

– Учитывая сотрудничество со следствием и вашу личную непричастность к попытке убийства – думаю, как раз вничью сойдемся. Его величество просто забудет о вашем существовании.

Марина понурилась.

При дворе она все же завела знакомства, и польза от них была немалая. И все бросить? И снова в провинцию? Можно и так, но темп она потеряет сильно… Серхио заметил ее гримаску.

– Что-то не так?

Правду говорить в этот раз Марина не стала.

– Понимаете, тан Вальдес, я небогата. А хорошие шансы выйти замуж – при дворе.

– Ах, вот оно что? Этому горю помочь нетрудно.

Это кому как. Марине было трудно. Вылетит из дворца тетка, вылетит и сама Марина. И не сможет быть полезна тем, с кем уже наладила контакт. При дворе не платят деньгами за слова. При дворе платят информацией за информацию!

– Нетрудно?

– Вам нужно присутствие при дворе – или работа?

– Присутствия будет достаточно. – Работу Марина и сама себе нашла. И квартирку снимала, и вообще… тетка ей уже больше мешала со своей авторитарностью.

– Я переговорю с таном Кампосом. Полагаю, он сможет организовать для вас лично – и только для вас пропуск во дворец. Можно бы устроить вас в свиту ее высочества, но если вы не хотите…

– Ее высочества Маргариты Марии?

– Да.

– Но это же другое дело!

Серхио улыбнулся.

Девочка оказалась умненькая и серьезная. А ему не помешают свои люди при дворе.

Слух там, сплетня тут… она поймет. И мужчина улыбнулся в ответ. Уже с чисто деловым интересом.

– Договоримся.

* * *

Когда архимаг желает куда-то попасть – он туда попадает.

Или крупно попадают все остальные.

Альварес Франсиско Авила выехал в столицу сразу, как только услышал о взрыве. В минуту не долетел, но был бы он по воздуху, а не по огню, так сам бы полетел. Но с огнем сложнее.

Альварес практически не выиграл бы времени, но приехал бы обессиленным.

Час или полтора – это не так важно.

Ленора жива, она практически здорова. С ребенком все в порядке – можно… ладно. Можно и нужно спешить. Но по-умному.

Альварес спешил, как мог. Но вот он стоит перед дворцом – и его не пускают. И что делать? С Ленорой он связывался через парные браслеты. А с кем решать вопрос сейчас?

Просто ломиться в закрытые двери?

Пытаться что-то доказывать?

Вообще-то он архимаг.

Поэтому мужчина пошел самым простым способом – и зажег на ладони скромный такой столб огня. Высотой три метра и диаметром сантиметров пять.

– Как вы думаете, я пройду через вас? – ласково уточнил он у стражников.

Стражники оказались не из трусливых.

– Может, и пройдете, – отозвался один из них, активируя все защиты, которые висели на нем. И лишний раз благодаря тана Кампоса, который настаивал, чтобы все делалось по правилам. Есть там король во дворце, нет короля – вы на его величество не глядите! У вас свои обязанности, вот ими и занимайтесь! – но не через всех.

Альварес с уважением поглядел на стражника.

А парень не из трусливых.

Понимает, что его тут и положат, но торговаться не собирается.

– Магией поклясться, что я не враг?

– Поклянись, – кивнул второй из стражников. – По всей форме, магией…

Альварес вытянул руку.

– Я, Альварес Франсиско Авила…

Клятву ему довести до конца не дали. Еще бы Бернардо не доложили о таком…

– Жених моей кузины?

Альварес ощутимо расслабился.

Короля он признал практически мгновенно. Видел снимки принца в газетах, а потом сделал логичный вывод. Если его отец умер, значит, Бернардо коронуют. Да и тонкая диадема на темных волосах говорила сама за себя.

– Ее высочество Ленора действительно оказала мне честь.

– Вот и я… окажу. Пропустить, – распорядился Бернардо. И направился в кабинет, не задумываясь, следует ли за ним архимаг. Но Авила не отставал.

За что закономерно и получил в челюсть, как только закрылась дверь кабинета.

Увернулся, но по губе все равно вскользь пришлось. На ковер капнула кровь.

Сжечь?

Но… король как-никак.

– Стражники это сделали бы лучше.

– Лучше, – согласился Бернардо. – Это тебе за соблазненную кузину. Когда вы собираетесь пожениться?

– Хоть завтра, – Авила мгновенно перестал сердиться. Если такое дело… ладно! Он признает за Бернардо повод сердиться. Ему бы тоже не понравилось, если бы кто-то его сестру в постель затащил. Хотя кто там и кого тащил – еще большой вопрос.

– Вот и отлично. Прикажу подготовить вам пышную свадьбу. Народу надо отвлечься от всех этих проблем, да и взрыв…

– И это будет за наш счет?

– Именно. Поженитесь и уедете в поместье.

– У меня нет поместья.

– Будет. Я его Леноре пожалую.

– Перебьемся.

– Не спорь с королем. Тебе не нужно – так ей пойдет. И детям потом. Понял?

Альварес зашипел сквозь зубы. Но стерпел. Ладно уж, он действительно виноват, да и поместье… понятно, архимаг себе денег всегда заработает. Но нигде не сказано, что все их дети будут магами.

– Это…

Бернардо уселся за стол и взъерошил волосы, залихватским движением сбив набок диадему. Опомнился и поправил ее обратно. Правда, получилось кривовато.

– Это нужно. Чтобы видели, что у нас в роду и маги есть. И чтобы отвлечь людей.

– От чего? Взрыв уже был…

– Он был организован членами королевской семьи. Так что… сплетен будет много, – качнул головой Бернардо. – И тут ваша история любви. Я и кузена буду использовать, он собирается жениться на сеньорите…

– Герцог?

– Там такая сеньорита, что иным герцогиням до нее не добежать.

О, в это архимаг верил.

– Ладно. Где сейчас Ленора?

– В своих покоях. В больнице она оставаться не захотела, и за ней приглядывает маг жизни. Она обязательно погружает Ленору в сон на несколько часов.

– В сон?

– Лекарства ей нельзя. И с магией сложно, когда… сам понимаешь.

Альварес понимал. И волновался вдвое.

– Да.

– Феола отличный специалист, это все признают. Так что пойдем, я тебя провожу в покои кузины, посидишь с ней, с ее матерью познакомишься… ты же должен найти общий язык с будущей свекровью?

Альварес невольно покривился.

Свекровь, ага…

Спихнули его Ленору в университет – и как забыли. Бернардо, четко отслеживая его эмоции, покачал головой.

– Не суди. Дед был тем еще гадом, живи Ленора с нами, он бы ей судьбу сломал. Сам с ее матерью поговоришь, поймешь.

Альварес промолчал.

Поймет, не поймет… видно будет.

– Где она? Ваше величество…

– Брен. Можешь меня называть домашним прозвищем, только не на людях. Все равно родней будем.

На предложение дружбы Альварес отозвался, хотя и не сразу.

– Меня в семье называют Варс.

И мужчины пожали друг другу руки.

Бернардо искренне считал, что архимаг в семье – хорошее прибавление. Что уж там, если бы Феола по уши не была влюблена в Амадо Риалона, он бы за ней сам приударил.

Маг, да еще красивая и умная – потрясающее сочетание. А что любви нет… это бы пришло со временем.

Альварес тоже считал, что король может причинить ему кучу неприятностей. Не слишком серьезных, но из страны уезжать придется, на новом месте все начинать – тоже. А не хочется. И Леноре здесь нравится.

Но если его величество делает шаг навстречу… Варс – не дурак. Он тоже попробует дружить. И с королем, и с братом жены, и со свекровью. Хотя последнее сложнее всего.

Но пока – Ленора.

Забегая вперед – подружиться им все-таки удалось. Не сразу, но для ее высочества важно было, чтобы ее дети были счастливы. Лоренсо не фыркал, потому как и сам был в пуху по уши. Висента, как ни крути, даже не маг. А разрешение на брак ему дали. Вот и нечего тут губы кривить.

А уж когда пошли внуки…

Постепенно все наладили общение, да и короне Альварес помогал не раз. А пока он шел по коридору вслед за его величеством и думал, как будет сидеть рядом с кроватью Леноры и держать ее за руку, как она проснется, как заулыбается, как на шее у него повиснет… это и есть счастье. И он ни секунды не упустит.

Забегая вперед – так и вышло.

И ее высочество оценила отношение архимага к своей дочери, и пошла ему навстречу, со свойственными ей тактом и чуткостью. А там семья, дети…

Его высочество Аурелио Августин, наверное, в гробу вертелся со злости. Но на это его потомкам было глубоко наплевать.

* * *

Рейнальдо Игнасио Шальвейн наслаждался заслуженным отпуском.

Даже со сломанной ногой.

А что нога? Сидеть в кресле она не мешает.

Разговаривать с детьми она не мешает.

Валяться с любимой женой в кровати, и не только валяться… они еще не старые. И Паулина вполне может еще ребенка родить, если захочет.

Так что…

Можно страдать из-за ограничения подвижности.

А можно вспомнить, как ты призраком в пещере просидел несколько десятилетий, и наслаждаться тем, что у тебя есть. Рейнальдо и наслаждался.

Отпуск – и точка!

А не сломай он ногу, его бы точно на работу потащили! Вон что в столице происходит! Он бы точно в стороне не остался.

С одной стороны – интересно.

А с другой, есть в этом какое-то удовольствие. Понимать, что все происходящее прекрасно и без тебя произойдет! Это ж счастье!

Да какое!

Валяться на кровати и безмятежно наблюдать за событиями! Хотя и участвовать тоже хочется.

Но женщины были неумолимы. Еще минимум двадцать дней. Не то кость плохо срастется, несмотря на все ведьминские отвары. Сеньора Долорес – она не всесильна, лежи и не дергайся! И точка!

Но… сколько лет он наблюдал? Сейчас бы все же поработать…

Звонок от Амадо Риалона прозвучал приятным компромиссом.

– Рей, приветствую.

– День добрый. Как дела, как расследование идет?

– Рей, очень нужна твоя помощь.

– Мне еще дней двадцать не ставать. Пятнадцать – точно.

– Понимаю. Но, возможно, ты мне и так поможешь?

– Ты будешь излагать дело по телефону?

– Так оно же государственное. Его величество выделил мне защищенную телефонную линию! Никто и ничего не узнает.

– Хм-мм… допустим. Рассказывай!

Верилось с трудом, любой разговор можно подслушать. Но вдруг? В любом случае, если Амадо собрал достаточно информации, то им хватит и одного разговора. А если нет…

А… все равно интересно!

Рейнальдо внимательно слушал.

Иногда спрашивал. Иногда просил помолчать и думал.

А потом даже плечами пожал у телефонного аппарата.

– Амадо, почему ты сам не догадался? Это же просто!

– И… кто?

Рейнальдо преспокойно назвал имя. Прослушал вопль в трубке, фыркнул.

– Чего ты удивляешься? Все логично. Именно этот человек.

– Но он женат!

– Да неужели? И давно кто-то видел его супругу?

Амадо задумался.

– Я… я не помню. Она постоянно в поместье.

– А кто в этом поместье бывал? И когда?

– Э-э-э…

– Навести его. И сам убедишься. Только… если я правильно понимаю ситуацию, бери с собой пару магов. И Хавьера, что ли? Он хоть и Карраско, но некромант отличный, это у них в крови.

– Думаешь?

– Уверен.

Разговор продолжался еще минут пять. Потом Амадо повесил трубку и задумался.

Навестить этого человека?

А почему нет?

О нем никто не думал, прав-то у него на престол практически нет! Но именно потому ему и нужна Мерседес. И родство у них дальнее, дети нормальные будут, здоровые.

И Церковь против не будет.

И на двоих у них достаточно королевской крови наскребется. И ума у него хватает.

Амадо не поленился, телефонировал в свой университет и узнал, что Оскар Рикардо Фальконе закончил свой курс первым. То есть лучшим. С золотой медалью и красным дипломом.

Сможет такое дурак?

Не сможет.

Отец его признал, официально Оскар Рикардо – граф Фальконе. Не герцог, все же не главная ветвь, а одна из побочных, но тоже очень неплохо.

И титул он получил, кстати, потому что женился на последней из Фальконе. Бриссе Паулине Фальконе.

Графиня осталась без отца, последней в семье… конечно, графство там – больше название, но деньгами отец сыночка не оставлял, жить можно. Да и сам Оскар… а чем он, кстати, занимается?

А вот снова интересно!

У него своя верфь. И он строит яхты.

Нет, не просто так, для всех, кому захочется.

Оскар Рикардо строит ДОРОГИЕ яхты. Для сливок общества.

Корпус из лучшего дерева, золото, шелка, отделка… каждый проект разрабатывается индивидуально, с учетом вкусов и предпочтений каждого клиента.

Стоит такая яхта дороже иного дворца.

Но – изготовленная членом королевской семьи, хоть и побочным!

Вышедшая из-под рук сына его высочества!

Мало качества! Тут еще и спесь почесать!

Так что Оскар не бедствовал. Лично проектировал, рассчитывал, контролировал процесс от и до. От закладки до спуска на воду.

От дерева до последней нитки на обивку.

Сам испытывал яхты, сам…

И Рейнальдо был уверен, что он – причастен.

Это было самым логичным вариантом. А кто еще?

Больше некому. Других гениев в королевской семье просто не предвидится, а вот Оскар… он мог все рассчитать на годы вперед. И с мединцами, и с другими членами семьи.

Мог подставить кого угодно.

А вот и еще звено цепочки.

С Меганой они знают друг друга достаточно давно. Их родители жили по соседству.

Родители Меганы и мать Оскара.

Так что… подозрения есть, осталось доказать. А еще – повидаться с Бриссой Фальконе, если получится. Или попросить некроманта. Если Рей сказал, что она может быть мертва… да, наверное, надо поговорить с Хавьером. Шальвейн не ошибается.