Что-то громыхнуло.

Вирджиния Веласкес открыла глаза.

Где она?!

Что?!

Как?!

Заклинание сделало свое дело – последние дни стерлись из ее памяти. Хорошо так стерлись, словно и не было ничего. Смерть мужа она не помнила. А вот остальное… что – остальное? Где она? Место похоже на больничную палату, но почему на окнах решетки?!

– Аааа… – тихо попробовала она голос.

Рядом тут же появилась сиделка. Обычная сестра милосердия, ничего странного.

– Сеньора, вы пришли в себя?

– Аххх, – выдохнула Вирджиния. Такое сложное слово, как «да», ей было не под силу. Горло отчаянно болело, хотелось пить, и вообще – состояние паршивое.

Сиделка все поняла и, ловко приподняв голову подопечной, поднесла к ее губам больничный поильник с носиком.

Вирджиния пила, и пила…

– Спасибо!

Сиделка улыбнулась краешками губ.

Доктора предупреждали, что проклятие – штука сложная. Но если больная придет в себя и начнет нормально питаться, разговаривать… кажется, начала? Жить будет?

– Где я? Что случилось?

– Вы не помните, сеньора?

Вирджиния хмыкнула.

– Смотря что…

Теперь уже сиделка потупилась.

– Действительно. Сеньора, вы правы. Давайте подумаем…

Вместе женщины установили, что Вирджиния помнит почти всё. Может, кроме пары дней перед убийством.

– Потому и решетки? – Вирджиния посмотрела на окно еще раз.

– Нет, сеньора. Точно знаю, вас никто и ни в чем не обвиняет. Вы мужа не убивали, вы сами попали под проклятие. А это чтобы до вас не добрались.

Вирджиния чуточку расслабилась. А, если так, то хорошо.

– И я могу выйти отсюда в любой момент?

– И выйти, и телефонировать кому угодно. Но я бы попросила вас подождать разговора с доктором и со следователем. В противном случае вы рискуете своими здоровьем и жизнью.

Вирджиния подумала пару минут, потом узнала, что с ее детьми все в порядке, и согласилась чуточку успокоиться.

Подождет она, и того, и другого – теперь уже можно. Все равно все планы пошли прахом.

Сиделка извинилась и вышла, а Джинни печально посмотрела в потолок.

Легко ли жить с властной авторитарной матерью?

Легко ли находиться под ее постоянным контролем, даже прессом?

Нет. А еще – вы пробовали давить и прессовать воду? Вот и не пытайтесь, не получится. Это же вода! Расплескается, ускользнет… этому Джинни научилась с детства. Конни помогала маленькой Джин, а подруга таскала ей еду, прятала на чердаке – много чего было в их жизни. Такого, о чем не подозревала Наталия Марина Арандо. И мужа Джинни выбрала себе сама. И первого мужчину тоже.

Мать ничем не смогла этому помешать.

Но вот потом…

Вирджиния помнила свои ощущения, когда узнала правду. И сразу поверила матери. Не хотелось, а пришлось. Слишком многое говорило в пользу ее версии.

Слишком жуткой была эта правда. Такое – не придумаешь.

И – разочарование. Жестокое, острое. Они с мужем все восприняли по-разному.

Вирджиния поняла, что впереди опасность и смерть. Надо бежать – бежать – бежать, уносить ноги, рвать когти, мчаться быстрее ветра, хватая в охапку детей, прятаться в нору и голову оттуда не высовывать. Кстати, Конни, с ее уличным чутьем, это тоже поняла. И подтвердила.

А муж понял совсем другое.

Есть возможность заработать! Да не просто, а еще и в таны пролезть! Это ж… это ж такие возможности!

Такие…

И результат?

Сам погиб, чуть ее не погубил, и что еще дальше будет? Ей ведь пары дней не хватило, сбежала бы с малышней – и поминай, как звали!

Не успела.

Что, ЧТО будет дальше?

Вирджиния устало прикрыла глаза.

Неизвестность. Ладно, пока ей надо поспать. А потом будет видно. Деньги есть, документы есть, а удрать никогда не поздно.

Она жива, дети живы, остальное приложится. А муж… будем честны сами с собой, никогда она его не любила. Вальдеса любила, наверное, а мужа – нет. Это был хороший брак, только вот для Вирджинии муж должен и обязан быть защитником. И когда она поняла, что деловые интересы мужчина поставил выше ее и детей, что защищать ее никто не будет, даже слушать не станет – посыпалось всё. Как ржавчина разъела и брак, и чувства.

Уважение, понимание, тепло…

Ничего не осталось.

И мужа нет. Но она еще молода и хороша собой. Она еще сможет начать жизнь сначала.

Она не знала пока, что проклятие забрало у нее малым не десять лет жизни. И в ее черных волосах пролегли серебряные пряди.

Не знала, что Мерседес выходит замуж. Что на ее детей покушались.

Живы? Здоровы?

Остальное разберем.

И Джинни уснула крепким здоровым сном усталого человека. Какое бы решение она ни приняла, силы ей очень понадобятся.

* * *

Сесар ласково погладил корпус бомбы.

Жаль, что мало, всего две. И не самые лучшие, но уж какие есть. После того, как разгромили их склады, взрывчатки осталось всего ничего, а новую привезти не успевают. Ну и не надо.

На короля их хватит.

Сначала одну, потом, для верности, вторую. Чтобы точно никто не ушел.

Магия?

Так ведь антимагические амулеты могут быть. А против бомбы… это только очень мощный щит. И поддерживать его должен сам маг.

Это только звучит красиво – защита, защита… на самом деле, подумали бы такие люди. Если амулет носит обычный человек, тот разряжается намного быстрее. Подзаряжать его постоянно нельзя, надо новый делать.

Есть те, которые не надо подзаряжать, но не у каждого короля есть. И не защитные.

Просто потому что.

Откуда амулету брать силы для защиты?

Правильно, у самого человека. Если речь идет о маге, там понятно. Что-то случилось, защита включилась.

А если с обычным человеком?

Амулет вытянет из него всё, включая жизнь. Ну и какая человеку разница, от чего помирать?

Правильно, никакой.

Король – не маг. И защиты у него особой нет. Во дворце есть маги, есть лекари, есть… только вот на площадь никого не допустят. И в собор тоже. Но в собор не пролезть и бедному мединцу.

А площадь – идеальное место для покушения. Бомбу он докинет, и благодаря своим способностям тоже. И всё.

Был Хоселиус – и нет.

А уж кто там на трон сядет…

Кто там все права получит…

Это детали. Это просто детали. Сейчас они никому не нужны, а вот ему, Сесару… он отлично устроится при новой власти.

Где там его высочество?

* * *

Хоселиус Аурелио медленно шел к храму.

Есть в этом что-то ритуальное.

Пройти пешком от дворца до храма, потом опять во дворец, уже королем…

Корона, да…

Что такого в этом обруче с камешками? Что заставляет терять разум и туманит чувства?

Что сводит с ума даже самых стойких?

Хосе не знал. Он и не задумывался, потому что хотел… власти? Нет, наверное, не власти. Ему просто хотелось быть королем, получить то, чего он был лишен при жизни отца. Получить почести, увидеть восторг в глазах подданных, насладиться трепетом подчиненных.

Тех самых, кто при жизни отца смотрел на него с презрением.

Хосе был честен сам с собой – иногда. Когда впадал в депрессию. Он знал, что только тень отца, что его презирают, что не любят, что считают скучным и серым. Разве что Алин все время была рядом с ним. Да, его Алин…

Светлые волосы, роскошное тело, улыбка, грудной голос…

Пожалуй, он на ней даже женится. Короновать не сможет, но пусть Алин будет рядом с ним. Пусть…

Хосе так и умер – мечтая.

Много ли надо взрывчатки – магу? Да самую малость! Столько-то у заговорщиков нашлось. И бомба шлепнулась в центр площади, направленная волей мага. И за ней вторая.

Один за другим прогремели два взрыва.

Впрочем, количество взрывчатки мединцу рассчитать грамотно не удалось. Планировалось больше жертв, погибло меньше… так тоже бывает. И начинить бомбу чем-то вроде картечи Сесару в голову не пришло. Не было у него такого навыка, он больше на свою магию полагаться привык.

Можно сказать, людям повезло. Хотя погибшие с этим не согласились бы.

* * *

– Коронация! Никогда не думала, что увижу! – выдохнула Мерседес, прижимаясь к жениху.

Тан Мальдонадо погладил невесту по волосам.

– Я тебе весь мир покажу. Хочешь отправиться в путешествие?

– Очень.

За пару дней Херардо нашел очень много плюсов в своем браке.

Разница в возрасте?

Ну да. Но… в том-то и дело, она не фатальная для Мерседес. Он втрое старше, и именно поэтому, когда он уйдет, она еще будет молодой и красивой женщиной, полной сил. И сможет устроить свою жизнь. Состояние он ей оставит.

Дети?

Вряд ли они получатся, но если и да… и что плохого? Мерче красива. Невероятно красива, она легко найдет себе мужа, будь у нее хоть трое детей, хоть пятеро. А от него память на земле останется.

Кровь мединцев? Королевская кровь?

А на это Херардо и вообще было наплевать! Вот еще – проблемы! У него есть клинок, и вообще, любой, косо поглядевший на его супругу, поплатится жизнью. И точка!

Веласкесы, конечно…

Но и Гонсало, и Идана, подумав, пришли к тому же выводу. К тому же – купцы. Нельзя сказать, что у них такое было в порядке вещей, но – случалось.

Если надо было объединить семьи или капиталы, могли и не такие браки устроить. А тут – чего страшного? Разница в возрасте? Так Идана и сама не дура, все понимает. А еще видит, что внучка от счастья светится.

Опять же… ританой станет. Купцам это важно.

Помолвку заключили по всем правилам, Херардо подсказал Гонсало составленный по всем правилам брачный контракт, и купец окончательно смирился.

По контракту – других родственников, тем более детей, у Херардо не было, все состояние Мальдонадо отходило супруге. Если у них не будет детей.

Если будут дети, то половина супруге, а вторая половина делится на детей. Будет один ребенок – получит половину состояния. Два – по четвертушке.

Состояние?

Да уж не маленькое! Эпатаж в искусстве очень прилично оплачивается, а считать деньги тан Мальдонадо умел. И свое состояние у него было, и заработал он столько, что мог еще лет двести не работать. И жить при этом на весьма широкую ногу. И картины его ценились во всех странах мира.

Известность…

Это всякое быдло с ума по глупости сходит. А талант чудит, и никак иначе.

И если таланту хочется жениться на девушке в три раза моложе оного таланта – и что?! Он – талант! Он чудит! Он творит и не может жить иначе![35]

А сейчас Херардо Диас решил вывести свою невесту на коронацию. А где еще обществу привыкать?

Самое милое дело!

И коронация – достойный повод, чтобы затмить Мерседес, и сплетен будет много, о них так… едва поговорят.

Поймите правильно, сам Херардо с удовольствием подождал бы, пока пройдет коронация, а уж потом от души эпатировал публику. Пусть пошипят! Пусть у них ум за разум зайдет!

Пусть травятся своим же ядом!

Но Мерседес к такому пока не привыкла. Она тихая, спокойная, домашняя девочка. Ее нельзя в это змеиное кубло. Ей надо постепенно привыкать к обществу.

Потому Херардо договорился со знакомым, и они с Мерседес получили место у окна в его особняке.

Мальдонадо показывал Мерседес площадь, та смотрела во все глаза. Она же тут раньше и не бывала считай! А чтобы по сторонам оглядываться…

Мать бы ее за это загрызла!

Именно Мерседес и увидела темную фигуру, которая маячила в одном из окон первого этажа.

Дом располагался достаточно далеко и неудобно, и увидеть что-то оттуда было сложно.

А фигура стояла.

И было в ней что-то такое… неприятное. Как в лавке Коронеля.

То ли очертания не те, то ли движения… глаз Мерседес, глаз будущего ювелира, подметил диспропорциональность. А уж Херардо и вовсе изумился.

– Странное какое… это вообще человек?

Человек. Практически.

Человекоподобный, так будет точнее. Руки у Сесара отличались, вот эту странность они и уловили. А так – строение тела, изгиб позвоночника… ну, может, позвоночник был чуточку другим. Все же щупальца вместо рук тоже… диктуют.

Именно благодаря щупальцам, да и магии, Сесар мог добросить бомбу.

Так-то на площадь никого не пускали. И оцепили ее.

И нормальный человек с такого расстояния ничего бы не добросил. Проверено, веками и коронациями. Но Сесар справился.

И громыхнуло.

Мерседес вжалась в своего жениха, а Мальдонадо поступил, как человек, привыкший ко всему. Чего у него только не бывало во время похождений!

Так что Мерче он повалил на пол и закрыл своим телом. А выпустил, только когда на площади поднялся вполне себе мирный шум.

Народ начал шуметь и орать? Значит, их жизни уже ничего не угрожает, можно выпустить девушку. Он поднялся, отряхнул и себя и невесту и оглядел площадь.

Это Мерседес сразу не поняла, что происходит. А вот Херардо оценил.

И Алехандру Роблес в алом платье, которая рыдала над частями любовника.

И несколько мертвых принцев.

И Амадо с Хавьером.

Причем мужчины явно разглядывали площадь с профессиональным интересом.

Надо было идти и рассказывать, что видел сам Мальдонадо, и где он это самое чудовище видел. Так будет быстрее и проще.

Но Мерче?

Херардо и хотел бы ее оставить – девушка вцепилась в его рукав так, что оторвать не получилось бы и с рукой.

– Я с тобой! Только с тобой! Это они? Они, да?!

И что мог ответить Херардо? Мерседес ведь знала эту историю.

– Да, подозреваю, они. Мединцы.

Мальдонадо ждал, что невеста упадет в обморок, ну или хотя бы впадет в истерику минут на двадцать, и ее придется успокаивать, но вместо этого Мерседес сжала кулачки.

– Ненавижу!!!

– Что?! – изумился мужчина.

– Ненавижу этих тварей… матери жизнь изуродовали, отцу, мне, братьям, еще сколько людей погибло и погибнет… да чтоб им быть проклятыми во веки…

– Осторожнее со словами, – качнул головой Херардо.

Мерседес топнула ножкой.

– Попадись бы мне эта демонесса, я бы ее… Хрюкнуть бы не успела!

Херардо кивнул.

Выглядела Мерседес очень решительно. Кто их, демонов, знает, хрюкают они, лают, квакают… да хоть бы что – не успеет! Мерседес так сверкала глазами, что об истерике можно и не заикаться. Не поймешь этих женщин. Ей бы испугаться, а она взбесилась.

– Ты точно не боишься?

– С тобой? Я ничего не боюсь рядом с тобой!

– Тогда идем.

Херардо заботливо накинул на невесту плащ и потянул ее за собой, не замечая тоски, промелькнувшей в темных глазах.

Рядом с ним Мерседес ничего не боялась.

Только ЗА него.

Она тоже знала, что муж старше, и может уйти раньше… и этого она боялась больше всего на свете.

Она обязательно поговорит с Феолой.

Обязательно.

А пока… лучше умереть вместе, чем жить дальше без него. И точка!

* * *

Оставшись снова за главного, Виктор вздохнул и принялся распоряжаться.

Работорговцев схватить и посадить в один из складов. Да, связать, конечно. Кормить-поить?

Подождут, не подохнут. Напоить можно, вода не купленная, из колодца, а вот кормить – простите! Денег нет! Не распорядились его высочество, а со своего жалованья Виктор всякое такое кормить не собирается. Вот еще не хватало!

Пусть голодными посидят. Считаем – строгий пост во искупление грехов. На воде и даже без хлеба.

Когда заберут?

А, как получится, так и сразу. Может, и день-два пройдет. Видели, что в столице творится? Вот и не надо! Не надо лезть под руку высокородным!

Или вы хотите сказать, что если во время коронации что-то шумит, гремит и полыхает – это к добру? Нет, вряд ли.

Не до работорговцев пока. И пусть их!

Лекаря?

Простите, кого?

А у вас на борту лекарь был – или тела просто за борт выбрасывали? Ах, второе? Вот и сидите себе, сидите… подумаешь, пару сломанных костей! У человека костей много… можем еще что-то поломать! Нам не жалко!

Бадан-шаху это не нравилось. Очень.

Но справедливость была восстановлена в полном объеме. До прихода полиции прошло два дня.

* * *

Ленора радовалась, что мать не станет принимать участия в церемонии.

Ни к чему.

А вот сама она шла, сторожко поглядывая по сторонам. Если мединцы сбежали… Если хоть часть из них жива – можно ожидать любой пакости.

А она беременна.

Если что-то с ребенком… Ленора наложила на себя все возможные щиты. Подумала, и еще все амулеты нацепила. Силу они тянуть будут страшно, но на день ее хватит. И следить она за своим состоянием будет, она же маг! Это обычному человеку опасно, когда магия закончится (примерно через полчаса – два часа, в зависимости от везения) амулеты примутся тянуть из него жизненную силу.

Нужен ли такой размен – за один безопасный день два-три года жизни? Пусть каждый решает сам.

Ленора решила. Она и не разменяет ничего, и за состоянием своим проследит, и подстрахуется. Она беременна, она не может рисковать.

Это ее и спасло. Она не сразу сообразила, что произошло, когда все громыхнуло, завертелось… что случилось-то? На долю секунды верх и низ поменялись местами, кажется, ее обо что-то приложило, амулеты активировались все и разом, щит лопнул, но свою функцию выполнил и хозяйку уберег. Почти.

После взрыва ее крепко приложило о мостовую, но Ленора осталась жива и практически невредима.

Даже малыш не пострадал.

Впрочем, так повезло не всем.

На площади была королевская семья. Та ее часть, которая приняла участие в церемонии.

Сам Хоселиус Аурелио шел первым. За ним медленно двигался Игнасио Хоселиус под руку с Ленорой. Кто-то из женщин должен ведь принимать участие в церемонии.

Были Рамон Рикардо и Эрнесто Рикардо.

Были Эстела Мария и Альваро Рамон.

Мигель Рамон был в своем поместье. Не успел приехать. Там же были Мануэль и Мегана.

И пострадали – все.

Хоселиуса попросту разнесло на кусочки. Не слишком мелкие, но смерть была мгновенной. Когда тебе отрывает обе ноги и руку – не выживешь при всем желании. Повезло еще – мужчина умер сразу. То ли от болевого шока, то ли от чего еще…

Рамон Рикардо и Эрнесто Рикардо тоже не уцелели. Первого разорвало пополам, второго неудачно приложило виском о камни. Помочь ему было уже нельзя. Височная кость вообще уязвимое место.

Игнасио…

Ленора подскочила на полметра вверх и кинулась к кузену.

Игнасио сидел на мостовой, и нога у него была оторвана чуть ниже колена. И из культи текла кровь, быстро унося за собой жизнь принца. А Игнасио даже ничего и не соображал – оглушило.

Ленора кинулась, пережала артерию, сорвала с себя пояс и принялась перетягивать культю. Жгут сделать несложно. Остальное – потом, потом…

Погибла Эстела Мария – острый осколок разорвал ей артерию.

Хрипел с перебитым горлом Альваро Рамон.

Но пострадали только члены королевской семьи. А вот придворные… их же не допускали на площадь! Они смотрели на все это из дворца. И сейчас к Леноре бежала целая толпа, как показалось магичке. Она едва удержалась, чтобы не поздороваться огненным шаром.

Не успела, да и сил не было.

Впереди, в роскошном алом платье бежала Алехандра Патрисия Роблес. Она первая упала перед телом Хосе на колени и взвыла так, что, наверное, в Форсманской империи слышали.

– НЕТ!!!

Будешь тут выть! У женщины не любовник умер, а все надежды сесть на трон. И мечты о власти!

– ПОМОГИТЕ!!! – заорала Ленора, понимая, что сейчас от вежливых просьб толку не будет.

А Игнасио надо помочь. Позарез надо! Отпустить кузена она боялась.

Но – повезло. На площадь не разбирая дороги влетели мобили.

Из первого же выпрыгнула Феола – и рванула туда, где ощущала смерть. И случившуюся, и возможную… увидела Игнасио, ахнула – и тут же взялась за дело.

Не прошло и пары секунд, как алый ручеек утих, а рана начала рубцеваться. Ленора выдохнула и отпустила руку. Теперь можно.

Теперь уже не страшно.

Не слишком-то сильно и стянулось, нельзя такое мгновенно заживить, но хотя бы сосуды стянуть, сделать так, чтобы несчастный до больницы доехал.

Бернардо подхватил брата на руки, кивнул Феоле – и помчался к мобилю.

Чем ждать лекарей – довезти Игнасио до больницы. Так-то оно и проще, и быстрее.

Амадо остался на площади. Огляделся.

Хавьер, который последовал за Риалоном – вдруг помощь понадобится, выпустил силу на свободу. Мертвенные ледяные щупальца расползлись во все стороны, заставили людей поежиться, отшатнуться.

– Ленора? – на площадь вылетели Маргарита Мария и Лоренсо.

Они даже не осознали сначала, что произошло. Громыхнуло? Ну, бывает… Это уж потом дошло.

– Ленора!!!

– ДОЧКА!!!

Ленора едва успела поднять руку, показывая, что жива. Не то затоптали бы.

– Мам, все хорошо…

– Кровь?! – побледнела принцесса.

– Это Игнасио. Я цела.

– А плевать, все равно едем в больницу, – подхватил сестру на руки Лоренсо.

Феола видела, что с Ленорой все в порядке, но лучше убрать женщину отсюда подальше. Нечего тут беременной делать! Тут и здоровым скоро тошно станет!

Амадо ловко перебросил ему ключи от мобиля.

– Держи. Он не заглушен.

Феолы рядом не было.

Треси и Алисия остались в мобиле. Да и прокатятся в больницу – беды не будет. Пусть едут.

А им…

А им работать надо!

* * *

– Риалон! – тан Кампос просто выбурился из толпы придворных и просто собравшихся посмотреть на коронацию зевак. – Как же ты кстати!

– Мы кстати, – согласился Хавьер. – Тан Кампос, вы видели, что тут произошло?

Амадо тем временем изучал разлет осколков, пытался примерно определить, откуда кинули бомбу.

– Да, – кивнул мэр города. – Мы все ждали, пока его высочество не пойдет в храм. Он с семьей вышел на площадь, прошел шагов двадцать – и тут грохнуло. И еще раз! Кажется, его убило сразу.

– Бомбы, ага…

– Гуманные, – заметил Амадо, ни к кому не обращаясь.

Действительно гуманные.

Тут смотря, чем начинить бомбу. Если просто корпус и взрывчатка, понятно, она и взорвется, и осколки будут, но покалечит ими не так много людей. А вот если внутрь, к примеру, картечи напихать… бывали случаи! Если бы тут все это разлетелось, досталось бы окружающим. Да и никто бы из королевской семьи не уцелел.

Это умысел?

Или… или просто не хватило боеприпасов? Взяли, какие были?

В гуманность бомбистов Амадо верить отказывался. В его понимании ЭТО вообще людьми не было. Так, внешность человека и душа гниды.

Кстати!

Мединцы?

Теоретически… да, могли бы. Взрывчатка сюда как раз вписывается. Но… кто и как?!

– Ты можешь поискать… этих? – Амадо поглядел на Хавьера.

Некромант качнул головой.

– Нет. Не моя специальность.

Амадо скрипнул зубами.

Магия, стихии… все приходится по старинке, ручками! Все на людях, боги не помогут! И магия тоже.

Амадо помнил, как отец чуть ли не к Ла Муэрте готов был воззвать, чтобы Тони найти. Повезло – за девушкой и без него следили, искать не пришлось. А если б не приставил к ней мальчишек один негодяй… отец нашел бы Антонию. Но слишком поздно.

– РИАЛОН!!!

Орать Херардо мог великолепно. Практика, знаете ли!

А еще – так намного проще, чем дойти и пообщаться. Через целую площадь, заполненную народом… нет-нет. Голос – наше всё!

Амадо обернулся. Мальдонадо он узнал практически сразу – и кивнул Хавьеру.

– Что?

А сам продолжил осмотр места происшествия.

Хавьер послушно отправился к Херардо. Некроманту это просто, перед ним расступаются все. Придворный, граф, герцог… Ла Муэрте на чины и титулы плевать. И тем, кто Ей отмечен – тоже.

– Чего орем?

– Мы видели, кто кидал и откуда.

– А с этого места поподробнее, – оживился Хавьер и поволок парочку к Амадо.

Мерседес смущалась, оказавшись в центре всеобщего внимания, но Херардо прижал ее к себе покрепче и принялся рассказывать.

Сидели, смотрели, с крыши дома заметили странную фигуру… да, вот тот дом, крыша, а фигура была – там.

Амадо прикинул расстояние – и через пять минут уже открывал магазин.

И сразу же понял – не врет Мальдонадо. Нет, не врет.

Пахло так характерно…

Мединцем. Который был здесь недавно. И волновался. Да-да, мединцам это тоже было свойственно, когда они волновались, они пахли намного резче. Не предусмотрела демонесса. Хотя в воде так и так не заметно. Там хоть чем пахни…

А вот и подвал, вот и следы, ведущие вниз, вот и вода… дальше Амадо не пошел. Скрипнул зубами. Как преследовать рыбу под водой? Правильный ответ – никак. Вообще никак.

– Хавьер?

– Нереально. Ушел уже… я никого не чувствую. Ни живого, ни другого.

Амадо задумался. Побарабанил пальцами по деревянной стойке лестницы.

И решил.

– В госпиталь! Куда там его высочество повезли?

– В центральный, надо полагать. Королевский.

– Вот и нам туда бы надо. Едем!

* * *

– Фи, он будет жить? Брат?

– Будет, куда он денется, – Феола держала Игнасио Хоселиуса за руку, вливая в него жизненную силу. Совсем чуть-чуть, по крохотной капле, чтобы не перестараться.

Магия – не панацея. Можно сейчас заставить зажить ногу, но культя же! Потом протез надо будет подбирать, а как? Если сейчас осколки кости останутся?

В том и дело, что сначала надо почистить рану, сформировать эту самую культю, а уж потом заживлять.

– Кошмар какой! – выдохнула Алисия. – И только подумать, я тоже хотела быть на коронации!

Феола фыркнула.

– И что бы с тобой случилось?

– Ну… видеть все это…

– Бомба до тебя не долетела бы. Кстати, ваше величество, готовьтесь. Вам теперь и короноваться, и дальше с этим жить.

Бернардо послал Феолу в такие места, куда благовоспитанные ританы не ходят. И сеньориты тоже.

Феола не смутилась. Подумаешь – обругали?

– Бернардо, а ты и правда подумай! Сначала мединцы хотели взорвать всю столицу, потом устроить цунами… это понятно, это демона своего призвать. Но сейчас, когда демона они уже точно не призовут… королевская кровь ведь ничего в этом плане не дает?

– Совершенно. Хоть короля приноси в жертву, хоть золотаря – безразлично, – отмахнулся Бернардо.

Его интересовало состояние брата и только оно. Ну… не слишком-то они и близки с Игнасио! Не друзья.

Но это – ЕГО БРАТ!

И любой, кто протянет к нему руку, без оной останется!

Отец, отец…

Может, еще и это важно. Бернардо за что угодно хватался, лишь бы об отце не думать. Об отце, который остался там, на площади… мертвый.

Мужчина заскрипел зубами. Он отомстит!

Он страшно отомстит, вы поплатитесь, мерзавцы! Вы кровью умоетесь!

– Вот, – отвлекла его Феола, которая тоже все понимала. – Тебе не кажется, что это попытка смены власти?

– Ну… кажется.

Бернардо не успел как следует об этом задуматься – приехали.

И вокруг начался – кошмар!

Лекари вылетели, подхватили, закрутили… тут и переливание крови нужно, а подходящая кровь как раз у брата… вы же не возражаете? Тут и везти – нести – оперировать, и обезболивающее, и пошла круговерть! Бернардо только краем глаза замечал Феолу, которая никуда не отходила. Кажется, отслеживала окружающих его людей.

Что она сможет сделать?

Да уж что-нибудь, но сможет! Бомбу – остановит. Яд или кинжал тоже не пройдут, а если что – она и подлечить сможет, и душу удержать. Она как раз – сможет.

А сама Феола твердо была уверена, что это заговор. И бросать короля без присмотра не собиралась. Будущего короля?

Вот и надо позаботиться, чтобы у него было это самое будущее.

Она сделает.

* * *

Алехандра рыдала.

Громко, напоказ, у себя в спальне.

А где еще ей реветь?

Хосе умер.

Как, КАК он мог?! Гад такой!!!

Она в него столько вложила, столько его терпела, столько раз слезы-сопли вытирала, стольких мужчин ради него отвергла.

А он!!!

Как он мог допустить, чтобы его убили?!

Алехандра и сама не знала, о чем она рыдает больше. То ли о потерянном времени (а могла и три раза уж замуж выйти, и не выходя любовников заводить, да каких!), то ли о несбывшихся мечтах. Как Хосе мог?!

Главным было чувство общей поглощающей несправедливости!

– Тетушка…

Марина, племянница. Была удостоена туфли, запущенной в голову.

– Уйди, дура!

– Тетушка, вам телефонируют.

– Я тебе что сказала?! – взвизгнула Алехандра.

Вторая туфля отправилась вслед за первой.

– Тетушка, это ТЕ САМЫЕ. О которых вы приказали в любой момент докладывать!

– ЧТО?!

Алехандра аж взвилась на кровати.

– Да что ж ты молчишь, дура! Дай сюда телефон!!!

Сейчас она этим негодяям все выскажет!!! Начиная от сотворения мира!!!

Ага, идея была хорошая, но голос в трубке не собирался учитывать тонкую и трепетную душевную организацию Алехандры. Вместо этого ей посоветовали помолчать и послушать, если она хочет стать… пусть не королевой. Но хотя бы теткой короля? Как вариант?

Алехандра послушала немного.

Потом подумала.

И – согласилась.

– Марина, ты сейчас спустишься к воротам. Там для меня будет оставлен пакет, принесешь его сюда, не вскрывая. Поняла?

Марина присела в реверансе.

– Да, тетушка.

– Бегом, дура! Ты еще здесь?!

Уже нет. Только что дверь хлопнула. Марина давно уже поняла, что с тетушкой лучше не спорить, она и пощечину может отвесить от щедрот душевных. Даже и не одну.

Когда пакет был доставлен, Алехандра, уже в одиночестве, осмотрела его содержимое и задумалась.

С одной стороны… страшновато.

С другой – она все равно ничего не теряет!

Надо действовать?

Надо!

Пусть у нее будет хоть что-то, нежели вообще пустота. Уйти от двора, а Бернардо наверняка ее отставит, забыть о славе, блеске, балах, известности… нет-нет, не для того она терпела столько лет.

Итак, что ей надо будет сделать?

* * *

Бернардо сидел, опустив голову на руки. И являл собой картину воплощенного уныния.

Феола присела рядом, коснулась его плеча.

– Мы справимся. Он выживет.

– Это мединцы.

– Даже если и так – что?

– Я виноват. Я их не добил.

– А может, ты еще виноват и что жив остался?

Бернардо неопределенно качнул головой. Не виноват. В этом точно не виноват. Но так всегда кажется. Феола тряхнула его за плечо так, что у будущего короля зубы лязгнули.

– Очнись! Это не мединцы! Не только они!

У Феолы было время подумать, еще вчера было. И пока людей эвакуировали, и пока она домой ехала… потом уж завертело-закрутило. Но пока она размышляла, выходило и вовсе интересно.

– Не только они? – удивился Бернардо. – То есть?

– Я думала, ты понял. Это явный заговор.

Бернардо потер лицо руками. Собрался.

Одно дело, если ОН виноват. Но если и правда – заговор?!

– Объясни?

– Я вчера думала. Зачем мединцам Мерседес? Зачем убивать Веласкесов?

– Зачем?

– Если на трон хочет сесть кто-то, практически не имеющий на него прав. Вот тогда Мерседес и пригодится. С одной стороны, она мединка. На четверть, но это тоже неплохо. Как гарантия со стороны рыбохвостов сойдет. Полагаю, демонесса могла бы ее контролировать. И своих потомков через нее – тоже.

– Вполне вероятно. С другой стороны, она королевской крови. Она прямая внучка моего деда, моя кузина получается. Даже ближе, чем Ленора.

– Заметь, хоть и по женской линии, но ее наследование выше. Вирджиния ведь первенец. А если у ее матери есть какие-то бумаги…

– Хотелось бы знать, где они могут быть?

– Полагаю, мы можем это узнать.

Амадо нехорошо улыбался. Он успел кое-что обдумать, пока ехал в госпиталь.

– Как? – встрепенулся Бернардо.

– Что с его высочеством Игнасио?

– Не знаю.

– Тогда полагаю, он тяжело ранен, но выздоровеет, – подвел итог Амадо. И улыбнулся еще пакостнее.

– Вот как? – Бернардо и не подумал возмущаться. Ясно же, это не просто так. – От последствий взрыва?

– Да, ваше величество. И если вы позволите, я телефонирую епископу Тадео.

– Зачем?

– Завтра вас должны будут короновать.

– Меня?!

– Соберем совещание?

Хавьер недобро скалился. Его тоже не все устраивало. И он собирался разобраться с заговорщиками привычным для некроманта способом. Поубивать всех. Потом поднять и еще раз поубивать – чего они тут бегают?

А потом уж и допросить можно. Наверное. Или еще раз поднять, помучить? Надо подумать…

* * *

– Лисси!

Семейство Ортисов прибыло в госпиталь в полном составе.

Алисия тихо порадовалась, что успела хотя бы умыться. Но вид все равно был… горестный.

– Как ты? – Рауль плюнул на все и обнял невесту.

– Я нормально. Откуда ты узнал?

– Сеньора Торо телефонировала. Она с утра увидела, что в доме творится, она и тревогу подняла…

– Сеньора – чудо.

Рауль утвердительно кивнул.

– Да. Мы тебя тоже искали, потом узнали, что в порту было, поехали туда, потом сюда… как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Мне повезло, они умудрились и Феолу утащить на корабль. А она у нас шаман…

– Уцелевшие негодяи есть? – поинтересовалась Лия Моник.

А кто бы это мелкое и серьезное чудо сумел оставить дома? Невеста брата в такую переделку попала, а Лие надо кушать и спать? И учиться?

Смеяться изволите?

Ее место в центре событий! Никак иначе!

Так что мелкая егоза потеснила брата, залезла на колени к его невесте, получила десяток поцелуев в обе щеки, и начала рассказывать, как они волновались-волновались.

А потом узнали, что в порту беспорядки, и кинулись туда, и там тоже узнали про корабль с работорговцами…

Алисия кивала.

– Щенка я забрал, – сообщил Рауль. – Пока поживет у меня. А потом… Лисси, тебе как больше нравится? Попробуем пожить вместе? Или, если захочешь, я нам куплю отдельный дом?

Алисия посмотрела на Ортисов.

Серьезное решение. Но…

Кажется, она его уже приняла. И семья ей эта нравится. И щенка Рауль уже забрал. И Лия Моник – чудо. И…

– Давай попробуем пожить вместе? Одной семьей? А если не уживемся, тогда уж будем думать?

Старшие Ортисы засветились от удовольствия.

Алисии никто об этом не скажет, такое не принято, но Эмералд еще до свадьбы требовала, чтобы молодые жили отдельно. Хотя кто и чем им может помешать в огромном доме?

Никто и не собирался.

И малышка Лия первую невесту брата не любила.

И собаки, кстати, тоже. А если и дети, и животные кого-то не признают – есть повод задуматься.

Алисия не знала, как получится совместная жизнь, но хотела попробовать.

Эмералд и думать об этом не хотела.

Одна готова налаживать отношения и встраиваться в семью.

Вторая гнула все под себя.

Кого предпочтут родители?

Родители и предпочли. И сейчас улыбались Алисии.

Кажется, сыну повезло? Уже не кажется. Точно – повезло.

* * *

Военный совет состоялся почти в том же составе.

В госпитале, в который спешно прибыли и епископ Тадео, и тан Кампос, и скромный (совсем скромный) брат Анхель, им выделили палату. Хотели кабинет главного врача, но отказался уже Амадо. И сам выбрал комнату, подальше от главных коридоров.

Пусть палата обшарпанная.

Пусть ремонт в ней не делался уж лет …дцать!

Потом, может, сделают! А сейчас точно не подслушают! Тут ведь и в коридоре ничего не делали! Знаете, какие здесь шикарные половицы? Только шаг сделай – и запоют на все голоса! Ни один шпион не подберется, разве что летучий. Но и у того есть опасность – старые светильники и штукатурка, которая падает с потолка. Так и прибить может.

Феола, Амадо, Серхио Вальдес, Бернардо, Хавьер – все в наличии. Исключение – его высочество Игнасио. Лежит, в потолок смотрит.

От наркоза отходит. Его решили не считать. Пока.

Еще к компании присоединился Лоренсо Аурелио. Ленора Маргарита лежала сейчас в постели, ее мать находилась рядом с ней. Женщина не пострадала, ребенок тоже, но врачи рекомендовали покой. Они всегда его рекомендуют, когда не знают, что делать.

Ленора не возражала.

Она лежала в кровати, жевала виноград и думала, что дворец – это гадюшник. То взорвут, то отравят, то еще что… нет-нет!

В университет!

Там все прилично, студенты, элементали, демоны, взрывы, пожары, наводнения… все, как у людей! А не у этих… придворных!

Начаться собрание не успело.

В палату вошла сестра милосердия, привычно проверила пульс у Игнасио, вытерла лоб, поднесла к губам больного соломинку для питья.

– Таны, может, вы выберете другое место для совещания? Больного нельзя тревожить!

Амадо открыл рот. Потом закрыл…

– Нам разрешили, – первым опомнился тан Кампос. Вот казалось бы! Может, ты и мэр города. И власть! Но приходит сестра милосердия и гонит тебя из палаты тряпкой. И чихать ей на все титулы и статусы.

Сестра милосердия свела брови. Красивые, кстати. Тонкие, черные. И сама она симпатичная, наверное. Пока не разобрать. Платок повязан низко, платье бесформенное. А глаза красивые, зеленые. И лицо хорошее. Только сердитое выражение его портит.

– Больному это вредно.

– Если больной не будет в курсе дела, он может не дожить до выздоровления, – вздохнул Бернардо.

Ответом ему был гневный блеск зелени.

– Политика!

– Не в царстве Божьем живем.

Сестра милосердия задумалась.

– Ладно. Но прошу не перенапрягать его…

– Я буду рядом и, если что, окажу помощь, – пообещала Феола. – Я могу, я маг.

Больше вопросов у сестры милосердия не было. Она неодобрительно покачала головой, мол, знаем мы этих магов, вреда от них больше, чем пользы, но вышла из палаты.

Несколько минут все молчали, ждали, пока не затихнут шаги.

Первым слово взял Амадо.

– Таны, ританы, ваше высочество, – взгляды в сторону Маргариты Марии, потом Игнасио. – Ваше величество, – в сторону Бернардо. – Я изложу то, что узнал за прошедшее время. И прошу не судить меня строго. Возможно, я что-то упускаю, но уверен, в свой срок объяснение найдется. Мы просто не видим всю картину.

Ответом ему были согласные кивки.

– Для меня это дело началось с убийства сеньора Веласкеса. Супруга убила его, мотивы мне были неясны, но разбираясь с делом, я обнаружил, что все не так просто. Убийство было совершено неким Сесаром, а на Вирджинию Веласкес было наложено проклятье. Потом были предприняты попытки похитить ее дочь, сеньориту Мерседес Веласкес. Зачем? Я не знал. Но когда явился к ее бабушке, Наталии Марине Арандо, мне кое-что стало ясно. Сама Наталия Арандо – из мединцев. И ее дочь была первым ребенком его величества Аурелио Августина.

– Незаконным, – подчеркнул тан Кампос.

– А вот тут – простите, тан. В деле несколько раз всплывала информация, что ребенок был или признанным, или… все еще хуже, – потер руками лицо Амадо.

– Думаешь, брак был заключен ДО его венчания с принцессой Марией? С моей бабушкой? – напрягся Бернардо.

– Я бы не исключал такую возможность. Что брак… допустим, он не был заключен, но подделать бумаги – разве сложно? Герцог де Медина обладал серьезной властью, которую мог употребить во зло. Разве нет?

Никто и спорить не стал. Можно было? Можно!

– Тогда получится, что я незаконный, – задумался Бернардо. – Может, мне на Мерседес жениться?

– Не стоит, – отмахнулась Феола. – Ей и так неплохо живется. Корона ей не нужна.

– Тем лучше, – Бернардо потер лицо руками. – Все знают о бдении перед похоронами?

– Да.

– Но мало кто знает, что это не просто так. Мой дед был убит. Отравлен, насколько я понял.

– С этого места подробнее, – напрягся Амадо.

Бернардо махнул рукой, да и рассказал всё. Теперь настало время задуматься Амадо.

– В принципе… все вписывается. Смотрите, в столице зреет заговор. И тут имеет место быть совмещение целей. Мединцам нужна их демонесса, второй группе заговорщиков нужен трон. Но если просто устроить проблемы в столице… те же взрывы…

– Не выйдет, – расправил плечи тан Кампос. – Я хоть и собираюсь на покой, дела не бросаю. Да и люди у меня хорошие. Вот, тан Риалон же раскопал всё!

– Ну да. Устроить взрывы одномоментно было бы сложно. А если друг за другом – среагировали бы и полиция, и маги, и все коммунальные службы.

– Сто тысяч жертв не набралось бы, – кивнул тан Кампос. – Гекатомба не получится.

– Если цунами, или что-то такое… как второй раз собирались, тоже вряд ли?

– Стихийные бедствия в моем ведении. Поверьте, многое предусмотрено, число пострадавших было бы значительным, особенно в бедных кварталах, но гекатомбы опять-таки не будет.

– Ага. Но допустим, им удается вызвать демона?

– Ну… даже если бы и получилось, после прошлого раза мы готовы. И я, и братья, – скромно намекнул епископ Тадео.

– А если бы демона прикрывал король?

– Хм-мм…

– Случилось страшное, к примеру, взорвали столицу, или водой залили, король умер, на троне новый король, вокруг суматоха и неразбериха – простите, епископ, не думаю, что вы бы уцелели при таком раскладе. И к примеру, король кладет все сообщения вашего преемника под сукно? И они там пребывают в неподвижности? Или обещает разобраться и ничего не делает?

– Вполне возможно. Тогда бы демоница успела вцепиться в этот мир. Напитаться жертвами и жизнями, возможно, оборудовать систему защиты? Те же корабли, наемники, прочее… Придумать можно многое. Были бы деньги.

– Еще как. И выпихнуть ее было бы куда как сложнее. И в тот раз едва справились, благодаря моей мачехе, – Амадо и сам не заметил, как это произнес. Но к Тони он уже давно относился, как к родственнице.

Что уж там, она не убивала его мать. А что у них в семье разлад был – дело житейское. Вот у него, можно подумать, благолепие? Когда сам по ушам получишь, куда как лучше отца понимать начинаешь! Коли на то пошло, рядом с Альбой его матушка ангелом кажется.

– В этот раз могла бы не справиться и Лассара.

– Дело не в этом. Отец утверждает, что ТА демоница была уничтожена, – еще раз, для тех, кто не в курсе, сообщил Амадо. – Соответственно, кого бы эти идиоты ни призвали, мы бы получили на свою голову много проблем. Очень много…

Мужчины переглянулись.

Объяснять никому и ничего не нужно было. Если бы появился новый демон… со старым-то уже ясно, и что ей нужно, и какими методами она своего добивалась. А новый что придумает? Ясно же, что ничего хорошего не будет!

– Допустим, – кивнул епископ. – Ладно, давайте дальше. Я правильно понимаю, что виновник заговора у нас находится в королевской семье?

– Более чем, – согласился Амадо. – И выбор невелик. Это вы, ваше высочество.

– Что?

– Потом я вас вычеркнул. И вашего брата тоже, вряд ли ему бы хотелось остаться без ноги. А вы уехали совершенно случайно. Ну кто мог предположить, что похитят Феолу? Вы всерьез готовились участвовать в коронации, я знаю.

Бернардо кивнул.

– Ваш брат, если бы стоял за этим, уж подготовился бы получше. Не дурак же он! Вон, Ленору головой приложило – и нормально! Защита сработала!

– Просто у баб мозгов нет, – ухмыльнулся Бернардо. Заметил взгляд Феолы и поспешно уточнил: – Меня нельзя бить, я будущий правитель. И проклинать нельзя. Наверное. И вообще, я про баб, а не про женщин.

Феола вздохнула. И кулаки разжала. Она лучше потом, потихоньку… пара чирьев на попе – это ж не проклятие? Правда? А сидеть будет сложно! И до мозгов все быстро дойдет! По позвоночнику… напрямую!

– Ваш брат точно бы подстраховался, и никто бы ничего не заметил, – отмахнулся Амадо. – На раз-другой амулеты можно купить хорошие. И для обычного человека без способностей тоже.

– Вот спасибо, – Игнасио пришел в себя.

– Вот пожалуйста, – парировал Амадо. – Не обижайтесь, ваше высочество, вам нельзя.

– Да?

– Определенно. Вы вообще едва не умерли. Но выздоровеете достаточно быстро. К огромному сожалению заговорщиков.

Игнасио посмотрел на мужчину дикими глазами.

– Кошмар! Заговоры, убийцы…

Амадо развел руками, мол, это не я придумал, они сами заводятся. И принялся объяснять дальше.

– Итак, после всего у нас остаются Мануэль Хоселиус, который может претендовать на трон. Но он женат.

– Жена – не стена, – фыркнул брат Анхель. – Я столько историй выслушал… у нас и грибочки водятся, и травки растут.

– Как-то так. Потому я его не исключил из списка. И второй подозреваемый его высочество Мигель Рамон.

– Хм-мм… он предложил отправить к нему в поместье Мануэля и Мегану, – задумался Бернардо. – Не впрямую, но все было сделано достаточно аккуратно. Отец на его слова поддался.

– Его высочество как раз не женат. И потом, я не исключаю, что они сообщники с герцогом.

– Может быть и так, – согласился Бернардо. – Что вы предлагаете?

– Разумеется, ловлю на живца. Другого выхода у нас нет, ваше высочество.

– Подробности?

– Сейчас епископ Тадео выйдет отсюда. И по городу поползут слухи. На завтра назначим вашу коронацию, потому как надо. И побыстрее. Его высочество Игнасио пока еще болеет, но прогноз докторов благоприятный. Ну вот… коронация, а там и свадьба.

– Свадьба?! За что?! С кем?!

– С Мерседес Вирджинией Веласкес, – повинился Амадо.

– ЧТО?! – гадюкой зашипела Феола.

– Фи, а кто еще нам подойдет?

Феола задумалась.

– Ваше высочество, а вы себе никого не присмотрели?

– Дарею, – буркнул недипломатично принц.

Все на секунду застыли, представляя себе картину.

Дарея, со щупальцами и в короне на черной чешуе. А что? Смотрелось бы!

Тут главное некроманта на службе держать – надо ж кому-то поднимать умерших от шока?

– Я ее не подниму, – первым сориентировался Хавьер. – А еще? Может, у вас кто-то… ну, это?

– При дворе все такие, как ритана Роблес, – сощурился Бернардо. – Я не слишком привередлив, на пару раз и такое сойдет, но все же хотелось бы простого взаимопонимания.

– А что – у вас его не было бы? Вы понимаете, что даме нужна корона, она понимает, что вы это понимаете, – отомстила за баб Феола.

Бернардо махнул на нее рукой.

– Ладно-ладно. Смысл ты поняла. Тебе бы хотелось всю жизнь так прожить?

– А династические браки?

– Думаете, мне легко было уворачиваться? – расправил плечи Бернардо.

Присутствующие переглянулись.

А и то правда – поди, покрутись так, всю жизнь и в разные стороны? Чтобы ни дед, ни отец тебя в хомут не загнали, чтобы никакая придворная дама не заарканила – это ж гением надо быть! Теперь на будущего короля посмотрели с уважением.

Умный правитель – сильная и сытая страна.

– Я себе невесту присматривал, врать не стану, – взмахнул рукой Бернардо, – не обязательно принцессу, мне бы и ритана сошла. Но хотелось бы не так, как у родителей.

– Там мединцы подсуетились, – тан Кампос не стал скрывать историю, которую ему поведала кастелянша.

– Пусть. Это у деда. А отец… он сам по себе все испортил. Матери так от деда доставалось… может, если бы отец ее любил, или они хотя бы действовали заодно, просто союзниками стали, им бы обоим легче пришлось. И мать не умерла рано, и отец бы сейчас был жив. Я смотрел и понимал, что меня тоже такое ждет. А не хотелось.

– А Мегана?

– Кому интересна жена бастарда? Я уж молчу про то, что ради придворного блеска она на всё готова. Ее хоть в нужник головой сунь, она благодарить будет. Мегана властолюбива, честолюбива, ей-ей, будь она мужчиной, я бы на нее поставил.

– Учту, – сощурился Амадо. – Вот если Мигель Рамон, там много что сходится. И свободен пока, и права на трон достаточно сомнительные, и характер… я о нем не так много знаю, в столице он не сильно появлялся. Но может быть, его высочество знает?

Бернардо задумался.

– Сложно сказать. Мигель… он такой. Теневой. В детстве любил сидеть за книгами, потом, когда повзрослел, не изменил своему увлечению. Жениться не торопится, про его фавориток я ничего не знаю…

– Я знаю, – качнул головой епископ Тадео. – Случайно вышло. Нет-нет, это не тайна исповеди, я могу рассказать. У вашего брата достаточно своеобразные вкусы. Он любит… командовать, властвовать, подчинять, причинять боль, иногда даже увечья, если увлечется.

Феола представила подругу в лапах вот такого… любителя и мысленно пообещала ему при встрече самые приятные ощущения. Мало ли кто и что любит? Ей вот тоже… нравится. Мозги отдельным гадам прочищать через желудок! Вслух она ничего не сказала, но Амадо все равно покосился как-то подозрительно.

– Фи, мы никого сразу убивать не будем.

– Почему?

– Допросить надо. Сначала. А потом уже убивать.

– С этим я помогу, – отмахнулся Хавьер.

– А если они что-то такое предприняли? Кто недавно ядом плевался – трупы не поднимаются, допросить не удается?

– Это были мединцы! – обиделся Хавьер за свою профессию. – С обычными людьми у меня все отлично получается!

Хотите проверим? На любом, кому интересно? Следователь оказался покрепче и на шантаж не поддался.

– И что? Вдруг они нашли какое-то противоядие от некромантии? Давайте сначала допросим, а уж потом убьем! – попросил Амадо.

С такой постановкой вопроса присутствующие согласились. Ладно уж, пусть заговорщики поживут. Недолго.

Осталось подготовить сцену и распределить роли.

А потом – сыграть!

Ясно же, не сами высочества бомбу кидали! Они себе постарались обеспечить алиби. Значит, есть кто-то из мединцев! И его тоже надо выманить! И взять живым.

И допросить.

А потом… потом придется брать виновных. И тоже допрашивать, но уже в полевых условиях. И уничтожать, обставляя это как несчастный случай. Потому что нельзя показать обычным людям такие дрязги у трона.

Власть должна быть крепкой.

Обязана.

Хотя бы выглядеть, чтобы обыватель был уверен – в государстве все спокойно и так будет. А уж что там у короля – ревматизм, геморрой, еще что… это никого не касается.

И такие вещи в королевской семье тоже. Потом на весь мир слава пойдет, не отмоешься. То ли он украл, то ли у него, но вилочек-то нету!

Нельзя о таком на весь мир.

Вот ведь… предавать можно, подличать можно, а подлеца и покарать не смей! Справедливость!

* * *

Во дворец Бернардо возвращался почти королем.

Почти-почти.

Под ручку с Феолой.

Правда, сейчас бы девушку не узнал никто, в том числе и сама Феола. Алисия постаралась.

Что другое, но там, где дело идет о гриме, красках, макияже, платьях – там златовласая красотка была специалистом. Так что под руку с Бернардо шла не рыжая красотка, а роковая женщина.

Черноволосая (другая краска не легла бы на рыжие волосы, а парик слишком заметен), с сильно подведенными глазами, и макияжем, выполненным в технике «озверевший некромант».

Бледное лицо, алые губы, подчеркнутые глаза. Ничего особенного, но на таком лице и губы можно нарисовать другой формы, да и линию бровей Алисия подправила, чтобы те были пошире и сходились к переносице. Даже крохотные усики Феоле наметила.

Бывает ведь такое, и сразу понятно, почему женщина накрашена. И почему у нее глухое платье.

Видимо, волосатость… бывает! Хоть ританы об этом и не говорят, но сахарной пастой пользуются регулярно.

Платье на скорую руку соорудила Треси. Пока сестра гримировала Феолу, Треси метнулась в магазинчик готового платья рядом и схватилась за нитки-иголки.

Хавьер уже пообещал ей открыть ателье, а Бернардо и первых заказчиков.

Из готового платья, плаща и меховой шапки Треси соорудила шедевр. Платье, глухое, чтобы никто не подметил отличия цвета кожи на лице и руках девушки, с воротником-стоечкой, с недлинным, но отчетливым шлейфом, с отделкой дорогим мехом по манжетам и подолу…

Здесь подогнать, там подвернуть, зашивалось вообще «на живую» так, что Феола его и снять бы сама не смогла без ножниц. Но не протестовала. Какое – снимать? Ей и выспаться этой ночью не удастся.

Во дворце было тихо-тихо.

Как на кладбище?

Да, пожалуй. Придворные, кто поумнее, сидели по своим покоям, кто поглупее, собирались по гостиным, шептались, обсуждали перспективы, а самые глупые сейчас выражали свое сочувствие фаворитке.

Алехандра Патрисия Роблес молилась в часовне. Активно так молилась, у гроба, в который уже уложили части Хоселиуса Аурелио.

Успели организовать.

Стоило Бернардо войти, как женщина вскочила и кинулась к нему.

– Дорогой!!!

Взгляд Феолы затормозил ее на подлете. Даже провизг каблучков послышался, и дым пошел. Да что там! Таким взглядом парочку великанов остановить можно было! А может, и демона!

– Не забывайтесь, ритана, – нарочито неприятным голосом скрипнула Феола. – Увижу, что на его высочество кто-то вешается – не постесняюсь проклясть!

– П-проклясть?! – пискнула Алехандра.

– Нам, некромантам, несложно, – скучно отозвалась Феола. – Можете говорить о чем пожелаете, но держитесь на расстоянии. И ручки шаловливые уберите.

– Бернардо!!! – возопила красавица.

Алехандра явно горевала. Но относилась к той редкой породе женщин, которые умеют рыдать красиво. Никакого опухшего лица, покрасневшего носа, заплывших глаз! Даже волосы растрепались в строго продуманном беспорядке, чтобы была видна их роскошь.

– Ритана Роблес, – ледяным тоном отозвался Бернардо. – Ритана Карраско мой хороший друг. И она останется на коронацию. И будет меня охранять.

– Да-да, конечно. Я не подумала. Ты будешь… молиться?

– Я буду молиться ночью у гроба отца. Безусловно.

– Но ты же позволишь и мне… тоже?

– И вам, и ритане Карраско.

– ЕЙ?! – взвыла блондинка, понимая, что это будет кошмар. Молиться рядом с некроманткой? Это вообще возможно?! Да при взгляде на эту породу у нормальных людей судороги начинаются!

– Ритана Карраско будет меня сопровождать, сколько понадобится.

Придворные прислушивались, а кое-кто и одобрительно переглядывался. Маг-телохранитель по нашим временам не украшение, а необходимость. А уж некромант тем более!

И Карраско?

Пусть ее никто не знает, а что? Знают всех Карраско? Род большой, людей в нем много, всех не переберешь. А фамильные способности и фамильный же злопакостный характер это только подтверждают.

Алехандра тоже не была дурой, а потому смирилась.

– Да-да, конечно. Просто мне так хотелось молиться о несчастном Хосе с теми, кто любил его так же, как я…

– Вы хотите попрощаться с его величеством? – снова скрежетнула голосом Феола. – Вам его поднять? Какую часть?

Это оказалось последней каплей для Алехандры. Фаворитка ушла в глубокий обморок.

* * *

– КАК?! Ну КАК можно было допустить такую глупую нелепую ошибку?! – Мегана визжала, не стесняясь никого, даже мужа. И что? Кто ее не поймет?! Нервы у нее, нер-вы!

Это ж надо!

Половина королевской семьи полегла, а принцы – живы! Оба!!!

Игнасио поправляется, Бернардо завтра будут короновать!

Сесар поморщился. Пронзительные звуки ввинчивались под череп, заставляли вибрировать кости и мышцы.

Сильно виноватым он себя не ощущал. С чего бы? Вот еще глупости! Кто был, того и прибил, ему что – надо было ждать, пока там все соберутся? Да он и не знал, что этот самый Бернардо куда-то удрал! Так вообще не делается и не полагается! Куда там несчастному убийце всё предугадать?

По-хорошему… да он и сам предложил бы исправить ситуацию! Ясно же! Сходит ночью, ну и добьет его высочество. Но сейчас, глядя на истеричную бабу, которая просто человеческой облик теряла, идти никуда и не хотелось.

– Молча! И вообще – или заткнешься, или заткну, – не выдержал он.

Щупальца вылетели из рукавов, взмахнули перед лицом Меганы – и женщина замолчала. Все же впечатление было неприятное. Когда вот эти склизкие веревки, покрытые наростами, словно бородавками… такие, зеленоватые, неприятные! Фу!

Тут и истерика отступит!

– Не смей так говорить с моей супругой, – нахмурился Мануэль Хоселиус.

Сесар Мариано Мартин взмахнул рукой еще раз, напоминая, что он вообще-то не человек и маг. Не надо наглеть! Просто – не надо!

Мужчины осознали и прониклись. Мегана тихо икала в сторонке.

Мигель Рамон потер лицо руками, собираясь с мыслями.

– Сесар, простите. И поймите нас правильно – все сложилось очень неудачно. Епископ уже объявил, что коронация завтра. Значит, до завтра надо устранить и Бернардо и Игнасио. Вы сможете это сделать?

Сесар качнул головой.

– Не смогу. Если б они были в одном месте, было бы проще. Но они же в разных концах столицы! Это мне из госпиталя бежать во дворец? Или наоборот? Нет, на такое я не согласен. Так только до плахи добежать можно. Летать я не умею, а от моря там далеко.

С этим сложно было поспорить. Принцы переглянулись.

– Хорошо. На вас Бернардо, на нас Игнасио, – вздохнул Мигель.

Не хотелось.

Вот решительно не хотелось никого убивать своими руками! Одно дело планировать чью-то смерть, а другое, когда лично ты, с клинком… ну, не приходилось Мигелю Рамону никого убивать! По сей день не приходилось!

Но если речь идет о судьбе трона… ЕГО трона! Он готов пойти и на такую жертву.

Нанять наемника? Поискать убийцу? Можно. Но – не найдешь. Так быстро это просто невозможно. А мединцев уже больше нет. Практически нет. И этот мог бы не возвращаться, так что приходится с ним обходиться бережно и уважительно.

Сесар кивнул.

– Тогда, с вашего позволения, я пойду, посплю. Ночь будет тяжелая.

И удалился.

Мигель со злостью пнул изящное кресло, оно скрипнуло о своей несчастной судьбе и завалилось набок. Отлетела ножка, посыпалась позолота…

– Сволочь! Чешуйчатая наглая сволочь!

– Так ли это обязательно – оставлять его в живых? – Мегана мыслила более приземленно.

– Увы, – переглянулись кузены.

И Мануэль решил кое-что объяснить супруге.

– Дорогая, сейчас нам Сесар даже более выгоден, чем в компании со всеми мединцами. Сейчас мы – его единственный шанс на нормальную жизнь, он это понимает, но должен показать свою значимость.

Мегана сморщила нос, но спорить не стала.

Ладно уж!

Маг воды им пригодится! Особенно полностью от них зависимый и управляемый. А что взбрыкивать будет… да пусть его! Со временем приструним, и не на таких узду накидывали!

– Кто пойдет в больницу?

Кузены переглянулись.

Не хотелось никому. Но и… кому такое доверишь?

Правильно, некому. Даже если найти убийцу на скорую руку, это надо его устранять… нет-нет, это просто глупо. Чтобы потом, когда один из них сядет на трон, пришел кто-то посторонний и начал шантажировать? Такого допустить нельзя.

– Оба пойдем, – вздохнул Мигель Рамон.

Не хотелось. Но, пожалуй, это было лучшим вариантом. Повязать друг друга кровью…

Мануэль, судя по его взгляду, думал точно так же. Оба так оба. А Мегана останется дома. И будет клясться всем, что муж и кузен провели с ней весь вечер.

Нет-нет, вы не о том думаете! Они в карты играли! Или молились… да, наверное, они молились в часовне. Оттуда и выход есть. А мобиль можно взять Меганы. Он и дорогой, и быстрый, и стоит удачно – ближе всего к дверям гаража. Опять же, если обнаружат его отсутствие, скандалить и разбираться будет сама Мегана, а она-то как раз будет на месте.

Так и решили.

* * *

– Завтра же поедем в мэрию, – Хавьер обнимал Треси, не отпуская с колен. Но девушка и не возражала. – И в церковь.

– А если я хочу пышную свадьбу?

– А ты ее хочешь?

– Нет.

Хавьер лишний раз подумал, что Треси – идеальная женщина для него. Он тоже ненавидел все эти церемонии. Стоишь, как дурак, а вокруг цветы, ленты, улыбки такие… фарфоровые, как головы у пупсов. Ненатуральные. И пожелания фальшивые, и люди рядом тоже…

У некромантов вообще мало друзей. А семью Хавьер на свадьбе видеть вообще не хотел. Перебьются!

Треси только его! Слишком редкий талант, чтобы другим некромантам ее показывать до свадьбы! А то и после свадьбы. Вот будет у них трое-четверо детей, тогда можно. Наверное.

– А чего ты хочешь?

– Феолу и Мерседес пригласим? Мне хватит.

– И даже с их женихами, – согласился Хавьер, понимая, что дружить семьями им придется. Ну хотя бы иногда встречаться. А если подумать, не такая уж Риалон и сволочь. И Мальдонадо… подумаешь, нет у них ничего общего? Может, Хавьер просто был далек от искусства? Он наверстает! В крайнем случае – потерпит. И вообще, в чем разница между авангардным искусством и вскрытым трупом? Или там – зомби? Да ни в чем практически. Просто труп потом закопать надо, а искусство можно так выкинуть.

– А родители?

– После Пабло я на них сильно обиделась, – честно ответила Треси. – Может, через пару лет я их и прощу, но пока…

– Ты знаешь, что это Пабло причастен к твоему похищению?

– Он еще жив?!

– До завтра надеюсь, доживет, – кивнул Хавьер. – Завтра я его лично навещу, пообщаюсь.

Тереса оскалилась. Всепрощением она не страдала, вот еще не хватало! А уж за корабль, за работорговца, за трюм и пережитый ужас…

– Если бы не Фи… нас бы увезли. Всех, понимаешь…

Ее начала бить крупная дрожь, и Хавьер крепче прижал к себе девушку.

– Я бы все равно тебя нашел. Плевать на всех форсманов мира!

– Я знаю. Но ты мог не успеть. А что они бы со мной сделали… даже думать не хочется.

Тереса как раз все это отлично представляла. И месть не помогла бы.

– Не думай о плохом, заинька, – Хавьер погладил ее по пушистым волосам. – Мы завтра поженимся. И будем жить долго и счастливо. Детей нарожаем… ты сколько хочешь? Двух? Трех?

Тема была беспроигрышная. Тереса тут же отвлеклась.

А вот Хавьер не отвлекался. Он следил за теми, кто входит и выходит от Игнасио. Магией это очень удобно… устроился в палате рядом – и не теряй бдительности.

А еще у этих двух палат общий балкон. И еще коекакие сюрпризы. Так что…

Приходите.

Встретим.

* * *

Алисия лежала на кровати и смотрела в потолок. Рауль предложил забрать ее домой, но девушка отказалась. Эту ночь она проведет в лечебнице. Так, на всякий случай. Завтра уже будет видно. А пока пусть он позаботится о щенке.

Алисии было просто страшно.

Работорговцы…

Она знала, что такое бывает. Она читала, и слышала, и романы, и сплетни, и слухи, и вообще… на островах такое не утаишь. Но это всегда касалось кого-то другого.

Не ее.

С ней такое произойти не могло, потому что это – ОНА! Она хорошая, и умная, и красивая… и результат?

Если бы не Феола… Алисия представляла, что могли бы с ней сделать. Да-да, в некоторых романах и о таком тоже пишут. И родители не помогли бы…

Девушку опять затрясло, и пришедшая на вызов сестра милосердия вколола ей успокоительное.

Алисия лежала на кровати и думала. Думала, что Феола из них троих оказалась самой умной и подготовленной к жизни.

Что завтра будет новый день.

Что надо будет попросить сестру подлечить ее магией.

Что она успокоится…

Завтра, да.

Сегодня она позволит себе и побиться в истерике, и порыдать, и вообще… скушать десять пирожных с заварным кремом! А что?!

Хочется!!!

Но Раулю лучше ее такой не видеть, они еще не женаты. А вот завтра – пусть. Завтра она и себя в порядок приведет, и успокоится, и глазки подкрасит…

Это все будет завтра.

Вот только во что еще влезла ее сестренка?

Саму Алисию вежливо попросили не лезть никуда и лежать, выздоравливать. Треси ушла к своему некроманту, Феола…

Как оказалась в центре событий Феола?

Чем это грозит?

Ладно. Завтра она поговорит с сестрой. Серьезно. Как старшая. А сейчас действительно надо поспать, а то цвет лица окончательно испортится.

И Алисия решительно проглотила таблетку снотворного.

* * *

Не спал и тан Патрисио Ксарес. По уважительной причине – занимался любовью с Альбой. Хотя можно ли этот процесс назвать любовью?

Чувств там не было ни миллиграмма, ни с одной, ни с другой стороны, только голый расчет.

Патрисио нужна была эта женщина. Ну и что греха таить? Приятно, когда такая красотка, да старается, да на все готова. Даже на то, за что в борделях доплату требуют.

Но Альба и так оплачивается достаточно дорого.

Вот и пусть изображает великую любовь. Патрисио собирался получить удовольствие от того, что снова прогнет под себя блудного сына с его семейством. Ишь ты – взяли моду!

Из дома сбегать, из отцовской воли выходить… не-не. Начнем с наглой девчонки. Как самая молодая, Феола должна поддаться влиянию легче всего. А уж обработав ее, можно взяться и за остальных неподконтрольных Ксаресов.

Просто поразительно, на что готовы родители, чтобы защитить своего ребенка. Вот он, Патрисио, такими глупостями не страдал никогда, потому и неуязвим. А сыновья…

И в кого только такие размазни получились?

Тьфу, плесень!

Мысли возбуждали не хуже шпанской мушки, так что Патрисио не опозорился, и сам доволен остался, и женщину порадовал. Или она сказала, что порадовал.

Потом они выпили вина и уснули.

И не видели, как в комнату проскользнули две темные тени. По размышлению, отца решили не травить – могло не получиться. Вдруг его откачают? Яд… те, которые сразу действуют, они очень заметные. А те, которые не сразу… спасут отца. Точно – спасут. И впредь он будет намного осторожнее.

У братьев была лишь одна попытка.

Одна тень решительно подняла подушку и прижала ее к лицу старика.

Вторая поменяла графин с вином и стаканы на принесенные. Вот так, чтобы никаких следов не осталось.

Да, снотворное. Но очень-очень легкое, такое, чтобы просто не сразу в себя прийти. К утру в организме от него и следа не останется. Но кувшин и бокалы все равно поменяем.

Мужчина надавил сильнее, тело отца дернулось, еще раз вздрогнуло – и замерло. Даже не сопротивлялся. И не бился, не извивался, все же сработало снотворное.

По комнате поплыл запах нечистот.

Мужчины переглянулись – и вышли вон.

Графин с вином полетел в выгребную яму, туда же отправились бокалы, туда же – ключ от спальни отца. Это Патрисио думал, что ключи только у него. А на самом деле… у Розы – и то были. Мало ли что? Вдруг отцу плохо станет, а к нему и войти нельзя будет?

Вот Роза потихоньку и сделала себе копию. Конечно, только из лучших побуждений! Кто-то сомневается? Надо ей, кстати, намекнуть с утра зайти к отцу.

Убийство?

А вот этого слова мужчины произносить не собирались. Зачем? Это не оно.

Это – восстановление справедливости. Им только молодой мачехи не хватало! Да еще с пасынком, который уже проявляет свою гадскую натуру!

То он статуэтки осматривает, потом по шкафам полезет… нет-нет. Им такое не надо.

Отец, ты сам во всем виноват. И точка.

* * *

Лежал без сна и внук тана Ксареса. Правда, он ни с кем любовью не занимался. Он просто лежал и размышлял о жизни.

Лоуренсио много чего не мог себе простить. Анхеля в том числе.

Если бы не Фи… Если бы не это, он бы выдал Лисси за Анхеля. И еще радовался бы за сестру. Вот ведь… Как бы он потом родителям в глаза смотрел?

Амадо Риалон его сегодня кратенько просветил, с кем связался тан Ксарес. Потрясающей харизмы человек тан Толедо. Такой хари еще поискать надо!

Чего только в его послужном списке нет! Разве что не доказано… а без доказательств у нас и не вешают, к сожалению.

Почему не посажен?

Потому как по-крупному он не замазывался. Предпочитал действовать чьими-то руками. Вот, к примеру, сейчас.

Толедо замешан в похищении? Однозначно!

Есть возможность это доказать?

Если поймать Слизня, если тот даст показания, если удастся хоть что-то доказать. А слова против слов, простите, у нас не принимаются. Сказать, что тан Толедо дал ключи, впустил в дом?

А тан скажет, что его оболгали. Честнейшего и благороднейшего человека.

И так постоянно.

Если бы Шальвейн за это взялся, но Рейнальдо Игнасио по мелочам не работает. А по-крупному Толедо не зарывался.

Так что Лоуренсио лежал, грустил и думал, что он все-таки дурак. Еще и на Феолу ругался… ладно! Фи сама виновата! Могла бы рассказать, объяснить, могла бы попробовать донести до него свое мнение, а она сразу, в лоб, принялась кусать Анхеля. Конечно, при этом она выглядела, как вздорная девчонка!

Так и страдал Лоуренсио, пока в палате свет не зажегся.

* * *

Его высочество Мигель Рамон и его светлость герцог Мануэль Хоселиус достаточно легко проникли в лечебницу. Мануэль применил свое обаяние на полную.

Увидел симпатичную сестру милосердия, сорвал на клумбе цветок, протянул девушке, поклонился – и через десять минут уже знал все необходимое.

И про палату его высочества ему рассказали, и про охрану, и про то, как пройти, и про пересменку у охраны.

Мануэль – обаятельный. Мигелю так никогда не удавалось, что-то в нем женщин отпугивало. Или вернее, чуяли они в нем хозяина, который спуску не даст, вот и прижимали хвосты.

Так Мигелю казалось.

Если бы кто спросил Мануэля, он бы ответил честно. Садист… есть в нем что-то такое. Наслаждение чужой болью, ужасом, отчаянием… и это действительно чувствуется. Нормальные женщины стараются таких избегать.

Есть разные отклонения, но их мало. И они, как правило, не выживают.

Мало кто об этом говорит, но жертвы садистов долго не живут. Постоянные травмы не добавляют здоровья, а еще рано или поздно любой садист увлекается. На юридическом языке это называется: «травмы, несовместимые с жизнью». И Мануэль точно знал, что у Мигеля такое бывало.

Даже и не один раз. Не одна женская душа за ним неприкаянной ходит, ох, не одна… и это чувствуется, и холодом от него тянет.

Мануэль знал, что его Мегане ничего не угрожает, но все равно напрягался, когда кузен гостил у него. Или наоборот, когда приезжал с визитом к Мигелю. И оставить жену с родственничком не хотел бы. Мегана… она хрупкая, нежная, а Мигель может воспользоваться ее беззащитностью.

Мысль, что Мигель сам напал, сам и убегать будет, Мануэлю в голову не приходила. Сейчас ему интереснее было, как пройти в палату к Игнасио Хоселиусу.

Второй этаж.

Понятно, не через главный вход, по пожарной лестнице. Там в окно, в палату, которая (повезло!) оказалась свободна! И по коридору. Налево, потом еще раз налево и направо.

И вот она!

Дверь, выкрашенная в нежно-голубой цвет.

Есть медицинская сестра, но она сидит на входе в отделение, а мужчины пришли с другой стороны, через окно. Вот она их и не увидела.

Переглянулись – и внутрь.

У каждого кинжал.

Бить будут оба: и Мануэль, и Мигель. Чтобы сами не знали, чей удар окажется роковым. Да, повязать кровью, разделить грех братоубийства…

Вот и кровать.

И мужчина на ней.

Не сговариваясь, герцог и принц шагнули вперед, занося клинки. Но ударить не успели. Зажегся свет, и издевательский голос пропел:

– Помощь не требуется, таны? О, целое ваше высочество, как мило!

Мигель заметался. Дернулся вперед, назад, к кровати… но с кровати им махал рукой симпатичный блондин, явно не Игнасио.

Ловушка?

Но… КАК?!

Мануэля обуревали те же чувства. Взгляд направо – не удрать.

Налево? Окно?!

Но прежде чем он успел хоть шаг сделать, Хавьер окутался темной дымкой.

– Бежать не советую. Проклятье наготове.

Некромант?! Но…

Подумать Хавьер тоже никому не дал. Темный дым заклубился гуще, формируя «оковы Мрака», смыкаясь на запястьях и лодыжках удивленных мужчин. Потом и обычные наденут, но так-то оно вернее будет! Оковы мрака это не просто так себе туманчик, он еще силы тянет, безнадежность навевает… посидят голубчики до утра – их и пытать не понадобится. Сами все выложат.

– Вы проиграли, таны.

Впрочем, эта истина до мужчин дойдет еще не скоро. А вот наручники, веревки и отдельная камера в участке – это уже сейчас. И плевать полиции на вопли и ругательства. У них есть дубинки, кляпы, а по стародавней традиции все синяки, полученные во время задержания… да кто ж его знает, что там эти типы получили ДО ареста? Мало ли где они упали?

Так что вопли прекратились быстро.

Хавьер переглянулся с Лоуренсио.

– Полежишь еще?

– Конечно. Вдруг еще кто на огонек заглянет?

Лоуренсио устроился на койке. Но сейчас ему было как-то полегче. Самый лучший рецепт от угрызений совести – это принести кому-то пользу.

* * *

Конечно, его высочество Игнасио был в отделении.

Только лежал он в смежной палате, под постоянным присмотром Хавьера.

Даже обнимая Тересу, тан Карраско видел своего подопечного.

А в палате, на которую указали убийцам, лежал тан Ксарес. Надо же там кого-то положить?

Тан, красивый, больной… что еще нужно для сплетни?

Игнасио не красавец? Так это и не важно! Блеск придает титул! Правда, сам Игнасио так не думал. Лежал он себе, и мысли его были печальны.

И так не красавец. А теперь еще и без ноги.

Наследник престола?

Да в гробу он тот престол видел! Разломать и рядом с дедом положить!

Не хочется, вот НЕ ХОЧЕТСЯ ему на трон!

Вот ведь игра жизни!

Мигель и Мануэль находятся далеко от трона, а Игнасио совсем рядом. Казалось бы, один удар в спину брату – и готово! Ты король, и трон твой, и садись, правь, наслаждайся властью… кто выше тебя в королевстве? Только Творец!

Он далеко, у него дел много.

Но Игнасио такое даже в голову не приходило. Наоборот… Творец, в милости твоей пошли здоровья брату моему Бернардо, и жену хорошую, и деток побольше, побольше… штук шесть и всех мальчиков, чтобы уж точно! Чтобы никогда Игнасио эта ноша не досталась!

Трон, корона… это уродует людей. И Игнасио такое не желает. И сделать с собой не позволит. И вообще…

Чего он НЕ хочет, Игнасио знал. Трона.

А чего хочет?

А вот с этим было намного сложнее. Власть Игнасио не привлекала. Какая-то стезя… вот, к примеру, преступников ловить или деревья растить… тоже не очень.

Да, и такое бывает.

Книги Игнасио глотал в огромном количестве, с оружием практиковался, верхом ездил, как и всякий аристократ, но определиться со своим призванием все равно не мог.

Просто прожигать жизнь?

Но на балах юноше было невыразимо скучно. Равно как и на всех светских мероприятиях. Надоедало и в библиотеке. Но чем заняться, он просто не знал. Да и дед давил…

А теперь и балы для него заказаны. С ногой… то есть без ноги.

Еще и убить его пытаются.

Да за что?!

А потом – Бернардо? Тоже убить, чтобы не мешался? Сволочи! Власти им подавай! Гады!

Юноше было тоскливо и тошно. Потом в палату заглянул Хавьер.

– Все в порядке, ваше высочество?

– Более-менее, – уныло отозвался Игнасио.

Хавьер только головой качнул. Некоторые вещи некроманты видят не хуже психологов. Дипломированных. К примеру, легкую серую дымку вокруг парня. Если запустить, она перерастет в черную, а там и до самоубийства недалеко. Случается такое.

Апатия, отвращение, нежелание жить.

– Ваше высочество, о брате подумайте.

– Бернардо? Думаю…

– Пока вы живы и здоровы, его убивать не станут. Постараются начать с вас.

– Да?

– Вот как сейчас. Ваш кузен приходил. Кузены.

– Сволочи, – почти равнодушно сказал Игнасио.

– А не будь вас, пришли бы за его высочеством Бернардо. Может, и пришли.

Игнасио словно иголкой ткнули.

– Как?! И ты так спокойно мне это говоришь?!

– Нет. Я – не спокойно. Там Феола, и еще коекто, – ухмыльнулся Хавьер.

Игнасио успокоился. Ладно. Если маги, это хорошо. Это охрана. Хотя… мало! Надо бы побольше магов. И солдат тоже – побольше. Дед виноват. Пока он был жив, пока давил, никто и чихнуть не смел. А как он помер, сработал эффект кирпича. Который слетел с крышки котла, рассыпался – и поползло из-под него всякое такое, непотребное.

– Ваше высочество, вы сейчас единственная страховка вашего брата. Случись что – вы его убийц помилуете?

Ответом Хавьеру был возмущенный взгляд.

Помилую? Вот еще не хватало! Разве что… нет, и после казни не прощу! Перебьются!

– И об этом все отлично знают. Вам бы сейчас что придумать, трость со шпагой, к примеру. Такую… и лентами украсить.

– Лентами?

– Ими душить можно. Или ноги врагу заплести…

– Хм-мм?

– Если на вас будут покушения, а они наверняка будут, надо бы казаться беззащитным. Ваше высочество, я конечно, просто некромант, но вам бы и правда о брате подумать? Пока он не женится и детей не наделает? Чтобы его подстраховать?

Игнасио вздохнул.

– Да… племянников хотелось бы.

– И невесту проверять еще придется.

Спорить с этим было сложно. Хавьер увидел, что нужные зерна уже брошены в землю, и поднялся.

– Я вас оставлю, ваше высочество. Простите за беспокойство.

Игнасио кивнул.

– Можешь телефонировать во дворец? Узнать, как там и что?

– Могу. Телефонирую сейчас тану Кампосу, – легко согласился Хавьер и направился к двери.

Интерес к жизни есть, забота о брате есть – остальное дело техники. Еще бы хорошую женщину Игнасио найти… и семью. Видно же – мальчику нужен кто-то близкий. Тяжело ему одному…

Дойти до телефона, отчитаться, выслушать новости было вроде и недолго, но поведать их Игнасио Хавьер не успел.

Его высочество таки уснул. И снилось ему что-то хорошее.

Зеленая лужайка, большая семья, много детей, и там, кажется, и его дети были… его-то откуда?

Неважно! Главное, что они были. И сон был тихим и счастливым.

А вот во дворце тишины и не было.

* * *

Некроманты – милейшие люди!

Но почему к ним так плохо относятся?

Феола смотрела на придворных и думала, что от такого любой человек озвереет. Не обязательно некромант.

Чего они косятся, аж спотыкаются? И дергаются. И шарахаются от нее так, что даже падают. Один вот вазу сшиб! Откормил тылы так, что в коридоре не поместился, а коридоры во дворце широкие!

Никакого имущества на этих паникеров не напасешься!

И ведь она только роль играет, и потусторонний холод от нее чувствуется потому, что Хавьер помог. Они вместе с Фи быстренько наложили на браслет заговор.

С Хавьера аура, с Феолы настройка. Конечно, долго такое не продержится, может, несколько часов, но им-то больше и не надо!

Им бы ночь простоять, да день продержаться.

Ночь промолиться, ладно…

Часовня, епископ Тадео, который открыл им двери, но сам не остался. Есть официальные службы, завтра с утра отпевание будет, похороны. Вот там он и будет.

А для семейных ритуалов его присутствие не обязательно. Наоборот – есть вещи, которым надо в семье оставаться. Вот как прощание сына с отцом. Почти…

Кто бы сомневался – любовница Хоселиуса Аурелио. Стоит вся траурная, хоть ты с нее печаль в ладошку соскребай, страдает!

– Ваше высочество… то есть ваше величество…

– Я еще не король. А мой отец им и не стал, – отрезал Бернардо, – так что попрошу титуловать соответственно ситуации.

– Да, ваше высочество. Умоляю… я бы тоже хотела проститься с мужчиной, который так много для меня значил…

Отказать?

Вполне возможно. Но, с другой стороны, Алехандра была фавориткой отца на протяжении почти пятнадцати лет. Что там у нее в голове варилось – ее проблемы, но Хоселиусу с ней было хорошо. И Бернардо махнул рукой.

– Прошу.

– Марина! – топнула ножкой Алехандра. – Приготовь все… это моя племянница, ваше величество. Марина Розалия. Я прошу оставить ее при мне на эту ночь, если мне станет дурно…

– Могу помочь, – скрипнула Феола. – Мертвящий холод действует не хуже нюхательных солей.

– Ваше высочество!!! – почти взвыла Алехандра.

Бернардо махнул рукой.

Племянница? Да и пусть ее… что он – не догадывался, как это будет? Алехандра просто первая, кто подсуетился. Могла бы – сама под Бернардо легла бы. Но возраст, да и связь с отцом не позволяют. А так – начнется сейчас парад невестушек.

Дочки – внучки – жучки…

Может, и правда себе некромантку завести? Бернардо с тоской поглядел на Феолу.

Нет, она не согласится ходить рядом с ним и пугать народ. Вот Дарея подошла бы для этого дела!

Дарея, вот как тебя так помереть неудачно угораздило? Бернардо был уверен, что появись он пару раз под руку с Дареей, от него бы на пять лет вперед отстали! Но – не повезло. Интересно, там никого из живых мединцев не осталось? Пострашнее?

С этими мыслями Бернардо и в часовню вошел, не обращая внимания на услужливо выставленную грудь в вырезе траурного платья. Симпатичную грудь, кстати. И девушка вполне симпатичная. Была.

Феола, правда, внимание обратила. Так что лечить прыщи Марине Розалии предстояло следующие пару месяцев. Не со зла – понимать надо! Горе у человека. И отца хоронит, и дядюшек, и королем ему становиться… а ты со своим выменем лезешь!

Бернардо опустился на колени рядом с гробом.

О чем положено думать в такие моменты? Что-то хорошее вспоминать? Плохое? Молиться?

Ничего в голову не лезло, голова была пустая, как кастрюля. Потом Бернардо подумает обо всем. Потом. А сейчас…

Великое дело – ритуалы. Они не дают сбиться с правильного пути, они подпирают, как костыли, помогают, поддерживают. Не знаешь, что делать – делай, что положено. Вот Бернардо и начал читать «Розарий». Медленно и тихо, отсчитывая молитвы на четках.

Феола подумала, да и опустилась на подушку неподалеку. Молиться?

Нет, она не собиралась этого делать. Молитва – дело сложное, ей душой отдаваться надо. И тут уж не важно, в храме ты или где. А Феоле сейчас отвлекаться никак нельзя. Она не молиться пришла, а охранять. Творец простит, а ушедшие – поймут.

Охранять… почему, почему словно струна рядом натянулась? И пальцы пощипывает, словно морозными иголочками покалывает? Опасность рядом?

Не время расслабляться.

Или…

Феола смотрела по сторонам внимательно и пристально. А вот на Алехандру не смотрела. И не видела, как та откупорила небольшую бутылочку и подвинула ее ногой под одну из скамеек, чтобы не видно было. А потом и на колени опустилась.

Некромантка в ее планы не входила, но все и так складывалось неплохо. Ей сказали, что в бутылочке сильный приворот, заговоренный на Марину Розалию. Сейчас Бернардо надышится, потом еще маг придет, добавит, Бернардо еще на Марину посмотрит… после полуночи из храма и уйти можно. Это прилично, если завтра похороны, сыну покойного выспаться надо. А завтра ведь еще и коронация!

Алехандра подумала, что тетка королевы ничуть не хуже морганатической супруги короля. Ладно, хуже, но Бернардо на нее не посмотрит. А с Мариной у него все может быть.

Некромантка?

Так видно же, что у них ничего нет! Вот она сидит, по сторонам смоооооотрииииит…

Алехандра и не поняла, как заснула.

Конечно, не было в бутылочке никакого приворотного. Только сильнейшее магическое снотворное[36].

Второй клюнула носом Марина. Клюнула, опустилась на пол, да и захрапела. Не слишком изящно, но от всей души.

Феола тут же встрепенулась, взмахнула рукой, привлекая внимание Бернардо. Принц и сам видел, что творится нечто неладное.

– Фи?

С умением шамана найти бутылочку сложно, а вот остановить действие сонного зелья – ерунда. Подхлестнуть обмен веществ, очистить кровь и разум, создать что-то вроде фильтра в носу…

Феола это могла, и для себя, и для Бернардо. Так что о беспомощности речи не шло. Но…

– Изобрази, что спишь!

Бернардо повиновался.

Феола тоже распростерлась на подушке – и наблюдала. И увидела, как отодвигается в сторону стена одной из исповедален. Маленькие тайны часовни. Крохотные такие, практически никому не нужные.

И потайные ходы тут есть, и всякое остальное…

И из потайного хода преспокойно вышел человек. Или – не человек? Мединцем воняло так, что других запахов не ощущалось. Ни ладана, ни свечного воска – все эта рыбина перебивала!

Феола многообещающе улыбнулась.

Сам пришел! Ура?

* * *

О провале затеи Мегана узнала очень быстро. Прогресс, знаете ли!

Телефоны!

Вот ей и телефонировали из госпиталя, есть кому!

Все же она – самая прекрасная представительница династии. Пусть не урожденная, но от этого только более обаятельная и неотразимая.

Кто, кто еще может быть так легок и изящен в танце, у кого такие бездонные глаза, чудесная кожа и длинная шея?

Чьи наряды повторяются всеми светскими дамами?

Чьи слова цитируются дамскими журналами?

Да, это все она и снова она! Мегана Очаровательная, Мегана Великолепная!

И лишаться всего, потому что муж и его кузен оказались идиотами?! Нет-нет, это несправедливо!

Времени так мало, его почти совсем не осталось. Может быть, до утра, а может, и того у нее нет. Когда начнут их допрашивать? Когда возьмут в оборот?

Да уже очень скоро, может, через пару часов.

Сначала Мануэль будет врать, Мегана даже не сомневалась. Но потом…

Потом он всё расскажет.

Он сдаст всё и вся, и ее в том числе. Не потому, что не любит. Любит до безумия, и это правильно. Кого же еще любить, если не ее? Но… кто может противостоять магии? Уж точно не эти двое!

Их допросят, узнают про нее, и начнется страшное. Она потеряет всё. Титул, положение, деньги… разве что жизнь ей останется, но это уже будет жалкое прозябание. Скорее, издевательство!

Живи и помни, чего ты лишилась!

Вот дура же!

Надо было рожать, пока предлагали. Но как не хотелось портить фигуру! И дети эти мерзсссские, пеленки, распашонки, визги, крики! Надо, надо было хоть одного родить! Сейчас бы за детей зацепилась… может быть. А может, и их бы из рода выкинули! Всякое бывало.

Отрешение от рода – обряд хоть и тяжелый, но иногда необходимый. Проводят его маги, проводят в храме, и после того двое людей родней не считаются. Хоть ты отец на дочери женись, хоть брат на сестре. Этот обряд в них выжигает родственную кровь, как ножом отрезает.

Могли и с ее детьми такое провести.

Впрочем, сейчас это неважно.

Герцогиня, роковая женщина и просто идеал стиля влетела в гараж, сама лично прыгнула за руль мобиля, не замечая, что ее юбка путается в рычагах и необратимо приходит в негодность.

Специальный костюм для мобиля? Кожаный, лаковый, блестящий, с позументами и отделкой золотом? Нет, и рядом не вспомнила!

Не до того ей! И ни одного репортера рядом!

Мобиль едва не снес ворота, грозно завывая мотором, пролетел по дороге и помчался вдоль побережья.

Герцогиня Мегана растворилась в ночной темноте, словно очень шумный призрак. Так что когда утром в поместье прибыли вежливые люди с ордером на арест, было уже поздно.

Слишком поздно.

Забегая вперед – для Меганы тоже.

Спустя два месяца ее так и нашли. В море, куда ее унесло. Слегка распухшую и совершенно не похожую на очаровательную молодую красавицу. Ее опознали только по одежде и украшениям и похоронили на первом попавшемся кладбище без всякой помпы. Официально она так и числилась пропавшей. Но герцогине было уже все равно.

* * *

Сесар Мариано Мартин насмешливо улыбнулся, глядя на четыре распростертых тела.

Люди!

Как же легко их подбить… да на что угодно! Только пообещай – ВЛАСТЬ! Много, очень много вкусной власти! И они поползут за тобой на коленях, они пойдут на любую подлость, любое предательство…

Спят.

Какие они все предсказуемые, прямо приятно!

Сесар довольно улыбался.

Все спят. И принц, и маг его, и эти двое… Что будет дальше?

Да практически ничего. Просто человек – это тоже вода. И кровь в его жилах – вода. Большей частью.

Сейчас Сесар подойдет к спящему принцу, дотронется – щупальца извивались, освобожденные от перчаток и рукавов – и сгустит кровь в его жилах. И принц умрет.

Тромб – такое дело… житейское.

Убийство?

Его могут заподозрить, но вряд ли докажут. Ах да, есть еще младший принц и эти двое недоумков-неумех. Но эти сами разберутся. А если нет – Сесару с того не жарко и не холодно.

Мужчина двинулся вперед. Он уже видел, как уходит обратно, уже видел, как поднимается утром суматоха во дворце, уже…

– Не так быстро.

Феола сидела на подушке и смотрела на мединца. И глаза у нее были ледяные. Словно стылый лед на далеком северном море.

Сесар так шарахнулся, что сбил подсвечник.

– Я… Да… КАК?!

Ответом ему была неприятная улыбка. Почти оскал.

А потом Феола подняла руку, и на запястье ее негромко зашуршал браслет с висюльками. Не такой, как у Хавьера, нет. Браслет Феолы мог бы служить вспомогательным средством. Вроде бубна.

Отполированный, тяжелый, вырезанный из драгоценного черного дерева…

Шаман.

Самый страшный кошмар любого мединца.

Некромант – это привычное, это не такое страшное. А вот шаман… бррр!

Жутко это!

– Ты… ты…

– Кто приказал?

Сесар недобро оскалился. Стряхнул с себя оцепенение и собрался сопротивляться.

– Я тебе ничего не скажу.

– Правда? – удивилась Феола. – Попробуем?

Со стороны это выглядело совершенно не зрелищно. Просто вокруг Сесара сгустилась синеватая дымка. Словно он волной окутался…

Феола тоже не отставала. Засветилась мягким золотистым сиянием, заливая им храм. Сияние доползло до дымки и принялось поглощать его, растворять, чтобы и тени не оставалось.

Они еще не дрались, отчетливо понимая, что стоит подняться шуму – и всё.

Сесар попробует сбежать, может, ему это даже удастся, но Феола последует за ним.

Феола может попробовать поднять тревогу – с тем же результатом.

Начать драться по-настоящему?

А тут вообще-то собор.

Тут камни!

Архитектура – это когда у тебя над головой тонны и тонны камня, которым наплевать, кого придавить. Мага ли, шамана…

Феола могла попробовать уговорить их, но на это требуется время. Можно уговорить камень лежащий, но не камень, летящий тебе в голову.

Маг воды?

А ему тоже преотлично кирпичом прилетит! Да, вода может раздробить кирпич, даже не один, но ты в него еще попади!

Щит?

А на сколько его хватит, если у тебя над головой действительно тонны камня? То-то и оно…

Сесар сбежал бы, да кто ж отпустит?

Феола напала бы, но опасалась за Бернардо. И потому они, словно два спортсмена, примерялись друг к другу, смотрели, давили…

Не нападали – пока.

Пусть кончится именно дракой. Но… а вдруг что-то произойдет такое? Из-за чего враг сам помрет?

– Ты сильна, – Сесар заговорил первым. – Даже сильнее меня, я вижу.

– Мой учитель еще сильнее, – намекнула Феола.

Сесару намек не понравился. Убьешь ученика – и за тобой начнет охоту его учитель? Сильный и злой? Вот еще не хватало!

– Не отпустишь? Я бы ушел…

– И вернулся?

– Под клятву о непричинении вреда?

– Вред – он разный бывает. Прямой, косвенный…

Сесар только хмыкнул.

Попробовать стоило, а так… он и не сомневался, что Феола не согласится. Он бы ее нипочем не отпустил, окажись они рядом, в океане. Он уже понял, чем опасны шаманы…

– Есть разные формулировки. Мир велик.

– Все верно. Велик. Но ты не уйдешь из Астилии, тебе здесь хорошо. Там – чужбина, да и своя магия у людей есть. Ты все равно останешься и перейдешь мне дорогу.

Сесар задумался, и этим моментом воспользовался Бернардо. В битву магов он бы не полез, но когда начинаются разговоры, ему и дорога…

– Под клятву верности – моим придворным магом. Хочешь?

– Убьют, – даже не засомневался Сесар.

– Моим. Личным. Под клятву, – надавил Бернардо. – Это достаточно серьезно для тебя?

Сесар задумался.

– Я пригашу чуток магию? Давит…

Бернардо посмотрел на Феолу. Та тоже, не дожидаясь приглашения, притушила магию. Втянула в себя золотистое сияние, пожала плечами.

– Вы уверены, ваше величество?

– Маг мне не помешает. А клятва… ты ее можешь составить нужным образом?

– Есть клятвы, которые не нарушит ни один маг, – Феола их отлично знала, Адэхи рассказывал. – И я еще могу подстраховать. Но вы уверены?

– Да, пожалуй, – кивнул Бернардо. – Лучше пусть будет на моей стороне, а не на чужой.

– Лучше?!

Сесар не стоял на месте, он подходил ближе. Как оказалось – на расстояние удара.

Щупальца вылетели из рукавов, распрямились, ударили, оплели Феолу, впрыскивая яд стрекательными клетками, впиваясь когтями…

Девушка закричала, выгибаясь.

В кровь яд не удалось впрыснуть, Феола была под щитом. Но на кожу все равно попало. И щупальца…

Они стискивали, давили… сейчас, секунду, Феола соберется и ответит… на одном из щупалец сверкнул коготь. Длинный, изогнутый, вену вскроет – отлично.

– Сейчас ты умрешь…

Сесар не смог удержаться от этой секунды торжества.

Вот доля секунды, но…

ЕГО!..

Его триумф, его победа. Рамон не победил, а Сесар победил! Вот!

– Нет, – произнес холодный голос сзади.

И Сесар почувствовал острую боль в груди.

Опустил глаза и увидел, как из его груди высунулось острое лезвие. Прорвало мышцы, сердце… это еще не смертельно, но…

Бернардо повернул набалдашник.

Страшное оружие – катар.

Нажал на кнопку – раскрылись четыре лезвия в стороны, словно цветок. Поворот – и вот они уже рвут внутренности, наматывают на себя кишки, осталось только вытащить.

Уже и сердце разорвано в нескольких местах.

Такого и мединец не выдержит.

Сесар захрипел, хватаясь за древко.

Вода же!

Он растворит железо в своей крови, он…

– Умри.

Феола нанесла удар одновременно со словом. Костяной тонкий нож так удачно вошел в глазницу Сесара, словно там и находился. Давно и уверенно. Только рукоять блеснула от крови… Феоле досталось от щупалец. Да и попавший на кожу яд не добавлял хорошего настроения.

– Фи? В порядке?

Бернардо встревоженно смотрел на девушку.

– Выживу, – прохрипела Феола, сгибаясь в три погибели и выворачиваясь наизнанку. – Бэээээ… ядовитая сволочь!

Бернардо выдохнул.

Если женщина ругается, умирать она точно не станет.

– Помощь нужна?

– Воды побольшэээээээ…

Бернардо послушно отволок Феолу к небольшой уборной. А то ж!

Есть в часовне и такое, а вы как думали, ночные бдения совершаются?

Ладно пост! Можно не есть – не пить, но с остальным-то что поделаешь? Когда НАДО!

Так что был и самый важный предмет – фаянсовый трон, и небольшая раковина с водопроводом. Феола открыла кран и припала к воде.

Потом перевела более осмысленные глаза на Бернардо.

– Спасибо! Ты мне жизнь спас!

Бернардо махнул рукой.

– А ты мне. И не один раз.

Феола вздохнула. Лицо ее стало вдруг совсем детским.

– Учитель меня убьет!

Бернардо фыркнул, не сдержался. Так это забавно прозвучало от мага, от шамана, от женщины, которая еще кровь с рук не смыла.

– Может, не сразу?

– Может, и не сразу. Но убьет, – печально вздохнула Феола. – Он мне сколько раз говорил, что с врагом не надо разговаривать! А я – дура…

Бернардо погладил девушку по голове.

– Ты пока еще учишься. И раньше не воевала, правильно?

– Правильно.

– Вот и не переживай. Все будет хорошо. Все уже неплохо, а будет еще лучше. Если что – отправляй учителя ко мне, я разберусь.

Феола кивнула. Представила Адэхи, которого посылают к его величеству, и фыркнула. По крайней мере и они живы, и Адэхи жив. И это замечательно. Только одно осталось сделать.

– Убери снотворную пакость? Тоже ведь яд, нам не полезно…

– Куда ее?

– Да хоть и заверни во что, выбрасывать не надо. Потом состав изучим. Она вонять перестанет, и хорошо.

– Я не засну, если дотронусь?

– Нет. Не заснешь. У тебя в крови сейчас такой азарт играет, что три часа дышать придется. Она на расслабленных действует, на тех, кто подвоха не ожидает. А ты сейчас готов. Нос зажмешь, отвернешься и уберешь.

Бернардо кивнул.

– Сделаю. А эти? Две идиотки?

Алехандра и племянница?

– Не проснутся. Обычному человеку такого надолго хватит. Нас с тобой я чуточку подлечила, а у них головки с утра поболят.

– Поболят, – почти злорадно согласился Бернардо. Алехандре он не сочувствовал.

Яд? Это еще что, а вот когда ее в полиции допрашивать будут, вот там будет весело. И поделом.

Дура! Какая же дура!